Шрам Белых гор

      Ночь уступало место бледному рассвету. Мириэль так и не сомкнула глаз — последние дни сны не несли покоя. Вместо них на е уставшие плечи опускалось тяжелое, лихорадочное наваждение.       Разум сопротивлялся — и вот, уже привычно, Мириэль поднималась незадолго до рассвета. Мириэль сидела за работой до самых утренних сумерек, переписывая лекарственные рецепты. Но её задумчивый взгляд то и дело смотрел вдаль, сквозь холодный утренний туман за окном. Она перебирала прядь своих распущенных волос в руке.       — Который день без вестей о тебе… — прошептала Мириэль, глядя в серое небо. — Ждать… надеяться… И так изо дня в день. Просто… изо дня в день. Облака, плывущие на восток, были безразличны к её тоске, безразличны к взглядам, обращенным с земли. Мириэль отложила перо, и её рука привычно потянулась к груди, нащупывая под одеждой холодное кольцо. Пальцы привычно скользнули по звеньям серебряной цепочки. Мириэль закрыла глаза, пытаясь представить лицо Боромира, но черты расплывались.       — Как странно… — прошептала она, — Чем больше я думаю о тебе, тем больше сопротивляется моя память…       Пальцы снова нащупали перо на столе — бессознательно, почти как во сне, она перевернула его и провела мягким опахалом от виска к щеке. Теплая волна мурашек спустилась от головы к плечам. Короткий вздох сорвался с её губ в ответ на эту короткую нежность. Но уставшая рука не выдержала — дрогнула и разжалась. С глухим стуком перо выпало из онемевших пальцев. Мириэль вздрогнула.       «Что же это со мной…» — её бледная ладонь вновь подхватила перо. Но небольшая темная клякса успела упасть на книгу перед Мириэль: лекарский дневник с заметками. Последние дни она раз за разом перечитывала их в поисках ответов.

Июль 12, 3018 г.:

Сенешаль Денетор: пульс ровный, цвет лица обычный. Отмечается повышенное внимание к донесениям с границ. Спит мало, но без явных признаков утомления. Общая физическая крепость удовлетворительная.

Август 28, 3018 г.:

Беспокойство усиливается. Аппетит снижен, отмечается незначительная потеря веса. Пульс учащен, но ритмичен (85-90 ударов в минуту). Лицо осунулось, глаза кажутся более запавшими, с легкой краснотой вокруг век. Стал заметно раздражительнее к слугам, голос порой срывается, движения резче обычного. Сон поверхностный, часто жалуется на бессонницу.

Октябрь 15, 3018 г.:

Сон Сенешаля заметно улучшился после применения моих трав. Он выглядит более отдохнувшим, лицо стало менее осунувшимся. Наблюдается снижение прежней раздражительности. Однако, продолжительные периоды глубокой задумчивости, граничащей с отрешенностью, по-прежнему присутствуют.

Ноябрь 29, 3018 г.:

Появились навязчивые идеи о неких «скрытых угрозах» и «предательстве внутри стен». Участились приступы гнева без видимой причины, направленные на незначительные просчеты. Аппетит снижен.

Январь 10, 3019 г.:

Заметное утомление и постоянное напряжение. Отмечаю частые жалобы на давящие головные боли и ощущение тяжести в груди, но никаких физиологических причин не нахожу. Аппетит по-прежнему снижен. При попытке направить беседу на причины его постоянного напряжения и предложить методы для обретения внутреннего покоя, Сенешаль проявил явное нежелание, сменив тему.

Февраль 23, 3019 г.:

Появились новые жалобы на постоянный звон в ушах и периодические головокружения, особенно после долгих часов уединения.

Февраль 25, 3019 г.:

С утра Сенешаль пребывает в выражено подавленном состоянии. Пульс повышенный (до 95 уд/мин), температура нормальная. Во время утреннего осмотра отказался от обсуждения своего душевного состояния, прервал мои вопросы о качестве сна и уровне тревоги, и потребовал покинуть покои.

Март 4, 3019 г.:

Ситуацию осложняет отсутствие вестей о сыне наместника. Мои попытки предложить методы для обретения внутреннего покоя были отклонены с явным раздражением. Это вызывает глубокое беспокойство. «Что я могу сделать… Я должна то-то сделать», — Мириэль еще раз перечитала последнюю, вчерашнюю запись. Сомнений не было — состояние Денотера ухудшалось не физически, а душевно. Мириэль обреченно взглянула на свое отражение в окне — оно молча ожидало ответов. На мгновение ей почудилось, будто отражение исказилось, покрылось лихорадочной испариной. Мириэль не отрывала взгляда, и странное ощущение жара пробежало по ее коже.       «Будто я еще сплю, — подумала она, не испытывая страха, — этот горячечный бред преследует меня с пугающей настойчивостью». В следующий миг наваждение исчезло. Мириэль отложила дневник внутрь стола и поднялась с места. У зеркала она на мгновение задержалась, привычными движениями разделяя волосы на пряди. Пальцы быстро заплели косу — туго, без единой выбившейся прядки. «Волосы успели отрасти. — мелькнула у нее мысль, — Тебе бы понравилось…» Опустив руки, она встретила в зеркале свой собранный, холодный взгляд.       «Теперь пора. Дела не ждут». На этот раз ее уход из комнаты был не бегством, а твердым, размеренным шагом. Несколько лордов попросили изготовить настои для крепкого сна — из-за затянувшейся войны несколько пожилых служителей Гондора потеряли покой.       «Надеюсь, Алден все подготовил», — Мириэль шагала по коридору, мысленно перебирая список ингредиентов. Создать отвар, что не ослабит ум, не склонит в сон при свете дня, но подарит покой ночью, было сродни искусству. Она опасалась, что некоторых редких трав просто не окажется в запасах Цитадели. Утренняя тишина нарушалась размеренными шагами стражи и торопливой суетой слуг. Двое юношей, кряхтя, несли огромный кувшин с водой для утренних омовений знати. Из открытых дверей кухни тянуло запахом свежеиспеченного хлеба — для дежурных офицеров готовили ранний завтрак. Служанки смахивали пыль с ниш, где в сумраке застыли древние статуи королей. Мириэль на мгновение задержала взгляд на тонких струйках дыма, что тянулись к потолку от ночных светильников, — слуги торопились их погасить. Дверь в лекарскую оказалась приоткрыта, и оттуда доносился тихий звон стекла. Мириэль заглянула внутрь. На полу, на широкой циновке, в ровные ряды были выстроены с десяток банок. Над ними склонился Алден. Перо за его ухом и свежий след чернил на щеке говорили сами за себя.       — Алден, — позвала Мириэль, и ее взгляд скользнул к смятой накидке, одиноко лежавшей возле окна. — Ты спал сегодня? Услышав ее голос, юноша вздрогнул и поднял голову. Его усталое лицо просияло.       — Госпожа Мириэль! — Алден встал и поклонился. — Я… спал, конечно. Просто пришел пораньше.       — Для твоего зрения вредно работать в полутьме, — ответила Мириэль. — А для моей души вредно, когда мне лгут. Я заберу у тебя ключ, если не будешь следовать моим указаниям. Алден смутился:       — Простите… Я хотел подготовить все из Вашего списка.       — Всё? — переспросила Мириэль, и в ее голосе зазвучало легкое недоверие.       — Настойка из ивовой коры, вытяжка из корня солодки, атэлас… — он замахал руками, увидев, как ее взгляд стал жестче. — Я все подготовил! Просто подготовил, не трогал!       — Хорошо, — кивнула Мириэль, и напряжение в ее плечах слегка отпустило. — Отнеси все в мой кабинет.       — Сейчас же, госпожа. Он принялся аккуратно складывать банки в плетеную корзину. Мириэль наблюдала за его ловкими, хоть и торопливыми, движениями. Ее внимание привлекло перо, торчавшее у него за ухом. Не простое гусиное, а из темного дерева, с изящным стальным наконечником. И если присмотреться, на деревянной рукоятке был вырезан крошечный, почти невидимый знак — переплетающиеся листья ателаса. Символ лекарей.       — Алден, — позвала Мириэль. — Перо у тебя за ухом… Откуда оно? Рука юноши замерла над корзиной. Он потянулся к перу, словно желая его спрятать.       — Это… от господина Рована.       — Подарок? — уточнила Мириэль. Тишина затянулась. Алден потупил взгляд.       — Он… вручил его мне, когда я стал его подмастерьем. Сказал, что хороший инструмент обязывает быть хорошим учеником. Мириэль промолчала, давая тишине повиснуть между ними. Алден уже собрался выдохнуть с облегчением, но ее голос прозвучал вновь, тише и мягче:       — Скажи, ты все еще считаешь себя обязанным ему?       Алден резко развернулся, и корзина за его спиной звякнула, едва не соскользнув со стола.       — Нет! То есть… Он спас мою мать, госпожа, вы знаете. Когда все другие лекари отказались, он вылечил ее. Денег не взял… а меня в ученики… — голос его дрогнул, и он замолчал, сжав кулаки. — Он был другим. Раньше.       — Вопрос не в этом, — мягко, но непреклонно прервала его Мириэль. — Перо сделано с умом, оно служит своей цели. И не дело — выбрасывать дорогие вещи из-за чьих-то слов или ошибок их прежних владельцев.       — Но, госпожа, Вы — мой наставник теперь! — в голосе Алдена зазвучала почти что мольба. — Я не хотел, чтобы Вы подумали, что я…       Он вдруг замолчал. Мириэль, казалось, не обратила внимания. Ее взгляд стал отрешенным, уставленным в окно, словно ей и вправду было все равно.       — Вы расстроены? — тихо спросил Алден. — Я не хотел.       — Нет, всё в порядке, — Мириэль нахмурилась, и утренняя морщинка вернулась на свое место. — Ты собрал корзину? Тогда идем.       «Спас мать… — мысленно повторила она, выходя в коридор. — Как быстро благодарность превращается в оковы».       Но она отмахнулась от навязчивых раздумий о Роване — теперь они казались ей следствием тяжелого утра.       Весь день Мириэль посвятила снадобьям — лорды, поначалу не замечавшие ее, теперь сами просили помощи, и этой силой нельзя было пренебрегать. Мириэль переливала успокоительный эликсир, отделяя светлую фракцию от мутного осадка. Пока капли по одной скапливались в нижней колбе, она снова выглянула в окно. Отсюда был виден кусочек шестого уровня, но февральский туман скрыл все, кроме темных шпилей крыш.       «Интересно… Как там Мира и Лира. Надеюсь, они в порядке.» Мысль о подругах согрела ее на секунду, но тут же угасла.       «Боюсь, я не узнаю. Я не могу выйти отсюда без дозволения Наместника» Но печаль не успела закрепиться — ее вытеснила тревога. Кто-то бежал по коридору. Тяжелые, торопливые шаги.       «Неужели ко мне? Неужели что-то с Наместником?» Предчувствие не обмануло. Дверь распахнулась без стука. В проеме стоял запыхавшийся стражник, и его беспокойный вид не сулил ничего хорошего.       — Госпожа, Наместник требует вас. Немедленно, — его голос был каменным. Мириэль бросила взгляд на колбы. Процесс было не остановить. Прервать — значит погубить ценные ингредиенты.       — Иду. Пришлите сюда моего помощника, Алдена, он должен быть в лекарской. Пусть присмотрит за лекарством. —       Слушаюсь, — кивнул стражник и резко развернулся, чтобы идти дальше. Мириэль захватила лекарский сундук и заспешила к покоям наместника. По пути в голове рождались тревожные, страшные мысли.       «Нет, нет… Было что-то плохое, за мной прибежала бы вся свита. Но…что тогда? Он не дождался моего вечернего обхода — значит, что-то срочное», — перебирала она мысли на бегу. У покоев её встретила стража, пропуская без лишних вопросов. Мириэль заговорила с порога, не дожидаясь приглашения:       — Мой господин. Она замолчала на полуслове — Денетор неподвижно стоял посреди комнаты, сложив руки за спиной. Его взгляд был прикован к карте Гондора на столе, но, казалось, смотрел сквозь неё.       «Кажется… с ним все в порядке?» — Мириэль не поверила сама себе, но не могла разгадать в чём дело.       — Вы звали меня? — спросила она вслух, и ее голос прозвучал слишком громко в гнетущей тишине.       — Есть ли у тебя снадобье, что прогоняет сон? — голос Денетора был ровным, но Мириэль лишь больше насторожилась.       — Мой господин… Такие снадобья сжигают силы тела. Я не могу их создавать для Вас.       — Не можешь… — мрачным эхом отозвался Наместник. — Что насчет снадобий от тоски? Или от тяжести, что давит на разум, не давая ни мыслить, ни забыться? Мириэль растерялась от его прямолинейности.       — Я… я могу приготовить вам чай из успокоительных трав. Он подарит Вам легкий сон и умиротворение.       — Не нужно, — отрезал Денетор, и в его интонации прозвучало презрение ко всему, что сулило покой, но не силу. Он замолчал. Мириэль не решалась поставить тяжелый сундучок с лекарствами на пол, застигнутая врасплох прямолинейностью.       — Мой господин… чем я еще могу помочь?       — Знаю, ты разобрала кабинет своего отца, — сказал Денетор, будто не слыша ее. — Его камень… я оставил его там. Он был искусен в обращении с такими вещами. — Наместник медленно повернулся, и его взгляд, наконец, упал на Мириэль, жгучий и требовательный. — Ты не починила камень?       — Он утратил свою силу, — ответила Мириэль, устремив взгляд в каменные плиты пола, чувствуя, как под этим взглядом краснеют ее щеки. — И мне он не был подвластен так же, как отцу. Теперь это просто фамильная ценность. Жалящий взгляд Денетора блеснул недобрым огнем.       — Идем, — вдруг приказал он, резко сорвавшись с места. Мириэль успела отпрянуть, как Денетор, проходя, едва не сбил ее с ног, решительно направившись к двери.       — Стражник! — голос Денетора гулко отдался под сводами. — Факел! Стражник у двери торопливо снял факел со стены и, почти бегом, вручил его наместнику.       — Живо. За мной, — бросил Денетор через плечо, не оглядываясь. Мириэль заспешила следом. Вопросы вертелись на языке, но страх и долг заставляли молчать. Они свернули в узкий проход, ведущий к башне Эктеллиона. Крутая и узкая лестница, вырубленная в толще камня, уходила далеко наверх. Факел в руках Денетора казалось вот-вот погаснет от ветра, что дул сверху башни. Мириэль держалась на несколько ступеней дальше Наместника, почти спотыкаясь о высокие каменные ступени. Сундук в её руках тяжелел с каждым шагом, а воздух вокруг становился все холоднее. Фигура Наместника впереди отбрасывала на стены блуждающие тени.       «Мы идем наверх… Зачем?» — Мириэль с тревогой смотрела на фигуру Наместника впереди, что отбрасывала на стены блуждающие тени. Наконец лестница оборвалась дверью. Денетор вставил в замочную скважину массивный ключ и повернул его. Раздался глухой щелчок.       — Идем… Дочь Виллиана, — позвал Денетор. Его улыбка не понравилась Мириэль, но она шагнула вслед за господином. Дверь отрывалась в круглую комнату, внутри всё, от пола до потолка, было выложено из отполированного черного мрамора. Единственным источником котором тускло отражался единственный источник света — широкий арочный проем в стене.       — Это же… — Мириэль осеклась. Её растерянный, испуганный взгляд тут же уловил Денетор.       — Да. Это Мордор, — в словах Денетора не было утешения, голос сквозил холодом. — Истинные сыны Гондора не боятся его взора. Мириэль кивнула. Она обратила внимание на центр комнаты — в середине светового столба исходящего от арки стоял пьедестал. На нем, покоясь в каменном ложе, лежал шар, покрытый тяжелой тканью. Палантир.       — Зачем Вы привели меня сюда, господин? Мириэль старалась сохранить голос твёрдым и спокойным, но он дрогнул против её воли. Денетор сделал несколько шагов вперед и остановился у камня. Он возложил на него руку.       — Подойди. Оставь свой сундук. «Это приказ, — сразу поняла Мириэль, — Я не могу ослушаться. О, Валлар, не оставляйте меня сейчас.» Она медленно поставила лекарский сундук на пол. Глухой стук отразился от комнаты эхом. С каждым шагом, что приближал к палантиру, холод сковывал Мириэль изнутри.       — Твой отец, как и я, понимал, что этот камень — не просто наше наследие, — продолжал Денетор. — Это сила. Дар, который мы используем во благо. Мириэль не отвечала. Она с нарастающей тревогой смотрела на руку Денетора, что сжимала ткань сверху камня.       — Кровь твоего отца течет в тебе. И… — Денетор замолк, и на миг безумный блеск в его глазах померк, уступив место бездонной тоске. — Может, через тебя камень покажет… его. Боромира. Одним резким движением он сорвал покрывало.       — Господин… — Мириэль отпрянула, будто от пламени. Рука сама поднялась, заслоняя ее от зловещего мерцания в глубине шара. — Этот инструмент не подвластен мне. Вы идете на риск, которого никто не в силах оценить. В ее голосе не было неповиновения — лишь мольба. Но Денетор был глух к ней.       — Мне нужен знак, — он шагнул к ней, и его тень накрыла ее целиком. — Любой ценою.       «Он не посмеет… — Мириэль застыла, цепляясь за последнюю соломинку. — Не посмеет принудить меня?» Но его рука, холодная и цепкая, как сталь, метнулась и схватила ее запястье. Он с силой притянул ее к сияющей сфере.       — Непокорность — преступление, Мириэль, — его голос стал низким и жестким. — Доброе имя, что ты заслужила трудами, не должно быть втоптано в грязь твоим малодушием. Смотри.       И он с силой прижал ее ладонь к ледяной глади палантира. Мириэль успела лишь зажмуриться, но её тут же словно опустили в холодную воду.       Образы похожие на диких птиц налетели на неё. Отвернуться Мириэль не могла — все её естество стало глазами.       Люди. Их лица, очерченные бременем, были не знакомы Мириэль. Ничьи кроме Боромира — но едва она с надеждой уловила его образ, виденье сменилось. Орки. Их ненависть сочилась через их удары — хлесткие, не знающие пощады. Мириэль чувствовала их свирепое дыхание на своей коже, их разрушительную силу.       «Нам не выстоять, — кричало её нутро. — Не спастись.» Крики. Детские, мужские, женски — смешались в общий стон боли.       «Нет…нет, — Мириэль пыталась сопротивляться, не видеть, но камень был сильнее. — Я не хочу…»       Свет. Он разрезал тьму, тут же заполонив собой всё вокруг. И тишина — она последовала вслед за ним.       И тишина — она последовала вслед за ним. И в этой тишине, ясный и далёкий, как звезда, прозвучал Голос. Он был соткан не из звука, а из света и мысли, и каждое слово прожигало её сознание.       — Áva carë, yeldë Atani ar Eldu. Sauron ú-cenë tyë, ú-cenë i hostië lerya. Vesta si. Síra tula tyenna. Мириэль обратила слух к этому голосу. Он заговорил снова, и слова теперь стали для неё различимы:       — Не бойся, дочь Людей и Эльфов. Саурон не увидел тебя. Не увидел силы твоей. Она дремлет внутри. Вскоре она позовёт тебя за собой.       И Мириэль вынырнула. Она не сразу поняла, что произошло. Голова гудела, а перед глазами плясали пятна — свет неба, пробивавшийся сквозь сумрак башни, резал зрение. Мириэль перевела взгляд — Денетор склонился над ней, его губы двигались, но в ушах стоял звон, заглушавший все звуки. Она поднялась, едва не падая, и ухватилась за его протянутую руку. Едва она встала на ноги, Денетор вцепился ей в плечи. Его пальцы впились в кожу сквозь ткань.       — Что ты видела? Что тебе показал камень? Отвечай же!       «Он на грани… Мой король, я не смогу утешить вас», — с горькой ясностью поняла Мириэль. Эти слова сорвались с самых глубин ее преданности, обращаясь не к титулу, а к тому, кто должен был быть опорой королевства, но сам рушился под его тяжестью.       Она накрыла его ладонь своей. Эхо того Голоса, все еще звучавшее в ней, на миг придало ей сил.       — Я не видела вашего сына, господин. Камень отторг меня. Но, думаю, никто не заметил моего вмешательства. Денетор не отшатнулся, не закричал. Он будто сдулся, его плечи поникли, а взгляд потух. Мириэль закрыла глаза, все еще удерживая его руку.       «Если вы падете духом, мой господин, падут все. Прошу вас… будьте благоразумны».       — Хорошо, — наконец выдохнул он. Мириэль отпустила его ладонь и сделала шаг назад, чувствуя, как подкашиваются ноги.       — Хорошо, — повторил Денетор, уже глядя сквозь нее. — Это… не самый худший исход. Иди… Ты свободна. Он медленно повернулся к столу и накрыл палантир черным шелком. Этот жест, полный окончательности, заставил Мириэль резко развернуться и почти побежать к двери. Волна холода, а следом — жара, накатила на нее. Тот Голос, что минуту назад вселял уверенность, теперь отдавался в висках навязчивым, тревожным гулом.       — Господин, — обернулась она уже в дверях. — Могу я… попросить вас?       — О чем? — Денетор не отрывал взгляда от скрытого камня.       — Я… попробую приготовить настой для ясности мысли. Позвольте мне самой сходить в город за травами. Это дело… я не доверю слугам.       — Иди, — тут же, рассеянно ответил он. — Иди завтра. Сегодня… отдохни. Мириэль коротко поклонилась его спине и выскользнула за дверь. Она прошла несколько ступеней вниз, туда где они закруглялись. И едва дверь скрылась за спиной — Мириэль осела. Руками они схватилась за стену, стараясь зацепиться за шероховатые камни, но ничего не вышло. Тогда Мириэль прижалась к стене, стараясь успокоить дыхание и мысли.       Отчаяние, боль и тревога — все смешалось в ней. Мириэль резким движением потянулась к кольцу на груди. Она достала его, едва не оборвав серебряную цепочку. — Как мне не хватает тебя, — прошептала Мириэль и приложилась к кольцу губами. На миг стало легче. Она снова поднялась и надела цепочку обратно.       «Нужно вернуться к Алдену. Нужно…подумать, — гнала она себя вниз, спускаясь по ступеням. — Ох… Как же всё болит».       Стараясь несмотря на ломоту в теле держаться уверенно, она вернулась в кабинет отца. Алден сидел на полу, не сводя взгляда с раствора, который уже почти очистился от примесей. Юноша обратил взгляд на Мириэль, как только она вошла, но увидев её мрачное лицо не решился заговорить первым. Мириэль заметила его растерянность.       — Все прошло хорошо? — она посмотрела на колбы. — Дыма не была? Горького запаха?       — Нет, — отвечал Алден, поднимаясь с пола. — Я только следил за огнем.       — Хорошо. Спасибо. Можешь идти, — обратилась Мириэль, все еще стоя лицом к рабочему столу.       «Иди же. Ничего не спрашивай. Надеюсь, за это время я научила тебя чуткости», — думала она, вслушиваясь в тишину за спиной.       — Госпожа… — тихо позвал Алден. — Это… Ваше? Мириэль тут же обернулась. Её тревожная догадка подтвердилась и на миг сердце замерло. Алден держал на ладони кольцо.       «Я не застегнула до конца цепочку!» — ужаснулась Мириэль.       — Да, мое. — ее голос прозвучал подчеркнуто сухо. — Благодарю тебя, Алден. Она забрала кольцо.       — Простите, госпожа… я никому не скажу, — Алден почти шептал.       — Не скажешь о чём? Мириэль возвышалась над юношей так, что её тень полностью покрыла его.       — Ни о чём, — тут же начал оправдывать Алден. — Я ничего не видел. Просто… удивился.       — Это кольцо подарил мне дорогой человек, что сейчас на войне, —произнесла она, и горькая простота этих слов обожгла ее изнутри.       — Да, конечно! — Алден энергично закивал. — Не сомневайтесь во мне… прошу. Мириэль кивнула.       — И в знак этого доверия я попрошу тебя об одной вещи… Алден замер, едва заметно напрягшись. Он понимал, что отказ невозможен.       — Дом господина… Я редко бывал там.       — И все же постарайся вспомнить.       Мириэль смотрела испытывающе. И Алден сдался. Едва он затворил за собой дверь, Мириэль рухнула в кресло у стены.       «Как я могла быть такой неосторожной… Однако, теперь я знаю где живет Рован.»       Мириэль вытянула ноги и попыталась расслабиться.       «Разум наместника в огне… И я не могу полагаться лишь на себя, — Мириэль вспомнила видения и голос, что услышала в палантире. — Сейчас я должна использовать все варианты.»