Шрам Белых гор

      Мириэль накинула теплый плащ и вышла в коридор. Подойдя к стражнику у покоев Наместника, она коротко предупредила:       — Я отлучусь на несколько часов, к господину Ровану на шестом уровне. Наместник занят и не нуждается в моем присутствии. Если что-то случится, пошлите за мной. Стражник кивнул, привыкший к ее рассудительным распоряжениям.       На улице пронизывающий февральский холод щипал щеки. Ветер завывал так сильно, что приходилось плотно кутаться в воротник и щуриться. Под ногами хлюпал грязный снег, и носки туфель быстро промокли насквозь. Но Мириэль шла.       «Алден говорил, дом с красной крышей, рядом с лавками камней.» Она нашла его быстро — добротный, крепкий дом с аккуратными стенами и большими окнами, выделявшийся среди соседей.       Мириэль замедлила шаг, подходя к двери. Сомнения снова окружили её — она чувствовала их в каждой жалящей кожу снежинке.       «Нет… Я должна попытаться» — Мириэль сделала последние несколько шагов и настойчиво постучала в дверь. Раз, затем другой. В ответ — лишь глухая тишина.       Но Мириэль по прежнему ждала, прислушиваясь к стуку собственного сердца и свисту ветра.       «Неужели в такую погоду он ушел из дома?» Стоило ей отойти, чтобы заглянуть в окно, как дверь открылась. В проеме возник Рован.       — Госпожа Мириэль? — Он посмотрел с недоверием, будто снег мог обмануть его глаза. Мириэль вежливо поклонилась, придерживая слетевший с головы капюшон:       — Сеньор Рован. Простите за беспокойство. Я пришла, чтобы поговорить с Вами.       — Кто сказал, что я захочу говорить в ответ? — поморщился Рован. — Но раз уж пришли — заходите. От такого ветра я простыну в два счета.       Он распахнул дверь шире. Мириэль переступила порог. Снег упал с её плеч на пол и начал медленно таять.       — Ну? — Рован отошел к широкому коридорному камину и скрестил руки на груди. — Что Вы хотели? Только прошу Вас, сразу к сути.       — Я не задержу Вас дольше, чем необходимо… — начала Мириэль. — Мне нужен совет.        — Совет? — Рован рассмеялся так громко, что эхо отозвалось в дымовой трубе. — Простите мне мой смех, — добавил он уже спокойнее. — Но мне помнится, год назад мои советы имели для Вас такую же ценность, как сплетни торговок.       — Совет по поводу душевного состояния наместника, — добавила Мириэль.       «Обратного пути нет… Я раскрыла все карты», — она поежилась. Снег с накидки, казалось, проникал к самому сердцу.       Насмешка мгновенно испарилась с его лица. Глаза старика сузились, он быстро облизал губы.       — Душевного состояния? Что Вы хотите от меня услышать? Разве в Вашей обители Вас не посвящали в тонкости этой науки?       — Позвольте быть откровенной? — попросила Мириэль, задерживая дыхание.       — Откровенность столь же опасна, как нож в руках ребенка. Не желаете удостовериться, что мы одни? Или же Вы пришли разносить вести о Наместнике, не заботясь о последствии ваших слов?       — Полагаю, раз Вы сами открыли мне дверь, то слуг Вы отпустили. Я доверяю Вам, как человеку мудрому и приближенному к наместнику, — с вызовом ответила Мириэль, не теряя спокойствия в голосе.       «Разумеется, в прошлом», — подумала она. — «Но эти слова должны ему понравиться».       Рован действительно отреагировал — победная улыбка, но не столь надменная, как раньше, тронула его губы.       — Рад, что Вы это понимаете. Говорите свободно. Слуг я действительно отпустил.       Мириэль ответила лёгким поклоном.        — Тяжесть войны, долгие годы на престоле, бремя ответственности… Все это отражается на наместнике. Отражается сильнее, чем я думала — я в растерянности. Вы провели рядом с ним много лет… Возможно, Вы можете мне что-то посоветовать.       Уголки губ Рована поползли вверх.       Взгляд Рована, с его странным, лихорадочным блеском, пронзил Мириэль.             «Здесь нет помощи», — пронеслось в голове. Гнетущее предчувствие сдавило горло: она зашла не туда, и теперь её затягивало в черную трясину. Ноги сами собой сделали шаг назад.       — Совет один, — продолжил Рован, уже серьезным тоном. — Откажитесь от своих полномочий. Вы уже наигрались в лекаря, в целителя. Думаете, я не в курсе всего, что происходит? Не все в совете были довольны Вашим повышением.       — В каком смысле? — голос Мириэль дрогнул. Рован демонстративно зевнул.       — Конечно, я в курсе состояния наместника. Слава Валар, что почтенные люди понимали: доверить его состояние целиком и лишь Вам… По меньшей мере, странно.       — Вы пытаетесь меня запугать, но я не боюсь Вас, — сурово ответила Мириэль.       — И все же Вы ещё дитя, — снисходительно улыбнулся Рован. — Не я поставил Вас в такое положение. А Вы сами. Он отошел от камина к ящику для писем у входа.       — То есть?       — Мириэль проводила его взглядом. Рован открыл ящик и достал несколько писем. Некоторые были скреплены гербовой печатью Наместника.       — Знаете, что это такое? — он покачивал письмами в воздухе. — Ваше поражение. Моя связь с Наместником не прекращалась всё это время. Он все еще нуждается в моих советах. И моём лечении. Мириэль не нашлась, что ответить. Она смотрела на письма, пытаясь понять, правду ли он говорит.       — О, Вы мне не верите, конечно. Тогда спросите у Алдена, — зловеще улыбнулся Рован. — Ведь именно он доставлял письма.       — Нет… Я не верю Вам, — Мириэль сделала еще шаг назад. Дверь за спиной скрипнула. — Спросите и всё поймете. Но не советую Вам обрушивать свой гнев на мальчишку. Простите, что снова обвиняю Вас, но это Вы сами поставили его в такое положение.       — Каким образом? — Мириэль сжала кулаки.       — Вам, разумеется, и в голову не пришло поинтересоваться, что у мальчишки мать — тяжело больная старуха. Думаете, его жалования из Цитадели хватит на сиделку да снадобья? А сам он ей кровь пустить не может — подслеповат очень.       У Мириэль закружилась голова. Она уставилась в пол, пытаясь подавить накатывающую панику. «Ноги замерзли. Надо поменять туфли». Странная, оторванная мысль пронеслась в голове, пытаясь заткнуть дыру, которую пробила в ее сознании эта новость.       Голос Рована вновь раздался рядом, отдаваясь в висках пульсирующей болью.       — Что до Наместника… О, я прекрасно понимаю, о чем вы. Я провел с ним больше десяти лет. Я знаю, как ему помочь. Но не Вашими руками, моя дорогая. Вы уже однажды украли то, что Вам не положено…       — Украла? — сорвалось у Мириэль.       — Украли, — самодовольно улыбнулся Рован, обнажая редкие старческие зубы. — Украли, и не ждите, что я забуду об этом.       — То есть Вы не поможете? — в голосе вновь прозвучал напор.       — Помогу, конечно, — Рован сделал шаг навстречу. — Я жажду помочь. Жажду! Условие лишь одно…       Напряжение сковало горло Мириэль. Она едва не закашлялась, не находя слов.       — В таком случае нам не о чем говорить. И никогда не будет! — выпалила она, резко развернулась и вышла, с силой захлопнув за собой дверь.             Быстрым шагом она отошла, едва не отбежала, от дома Рована. И остановилась лишь когда он скрылся вдали, окутанный туманом. «Рован, старый упрямец! Его гордость не знает границ… Но эти письма… — Мысли путались, вытесняя ярость холодной дрожью сомнения. — Неужели он настолько уверен в покровительстве Денетора, что сказал правду? Неужели Алден… предал?» Лишь одна мысль оставалась неизменной: скорее вернуться в Цитадель.       Теперь Мириэль шла быстро. Её лицо алело от возмущения, в груди метался огонь праведного гнева. Она откинула капюшон, позволяя мелкому снегу падать на лицо. Больше вьюга не мешала ей, а подгоняла ветром в спину. От мыслей её отвлек отчетливый стук копыт. Он приближался снизу, из-за поворота. Не обычный, размеренный шаг патрульного или неторопливый цокот курьера, а торопливый, неистовый топот. Мириэль инстинктивно обернулась.       Из-за очередного изгиба дороги, ведущей к вратам Цитадели, вылетел конь. Крепкий вороной жеребец, чьи бока были покрыты пеной, а ноздри раздувались, выпуская клубы пара в холодном воздухе.       Мириэль остановилась, пропуская всадника. Невысокий, жилистый мужчина в поношенной кожаной броне, покрытой дорожной пылью, пронесся мимо, не замечая её. Его плащ развевался за спиной, а капюшон съехал, открывая бледное, осунувшееся лицо. Что-то в этом всаднике, в его безумной скорости и мрачной сосредоточенности, заставило Мириэль похолодеть. Гнев на Рована мгновенно утих, не оставив и следа. Мириэль смотрела вслед всаднику, ощущая лишь липкое беспокойство и холодный ветер, который задувал в ушах.       «Что-то случилось…» — подумала она, выходя из оцепенения и снова ускоряя шаг. Стражники, стоявшие у входа, мгновенно выпрямились, увидев гонца.       — Стой! Кто ты? — резко крикнул один из стражников, но его голос был заглушен ржанием коня, резко осаженного у самых ворот. Гонец не стал спешиваться, лишь одним движением снял с пояса небольшой, запечатанный сверток.       — Срочная весть! От Фарамира, из Итилиэна! Для Наместника! — прохрипел он надломленным голосом, пытаясь отдышаться.       «От Фарамира?» — Мириэль замерла на месте, всем существом надеясь, что ослышалась. Но нет. В одно мгновение Алден, Рован, ее карьера — все это смялось и ушло на задворки сознания.       Стражники же, быстро оценив ситуацию, распахнули ворота. Ни поклонов, ни церемоний. Гонец хлестнул коня и исчез за аркой. Мириэль, спешащая следом, успела увидеть лишь его ускользающую тень и двинулась следом. Вороной конь, тяжело дыша, остановился лишь перед главным входом в башню. Гонец спрыгнул с седла, едва коснувшись земли, и, не оглядываясь, бросился вверх по ступеням.       Мириэль дошла до входа, когда гонец уже скрылся из виду.       — Куда он пошел? — обеспокоенно спросила она у стражника.       — На личный приём к Денетору, госпожа, — почтительно ответил мужчина. — Срочные новости из Итилиэна.       Мириэль кивнула.       «Срочные новости… Может, что-то про наступление?»       Она миновала стражника и прошла в просторный вестибюль Башни, затем, следуя за неясным гулом голосов впереди, вошла в величественный Тронный Зал.       В Тронном Зале, несмотря на отсутствие Наместника, уже собрались несколько лордов. Они стояли небольшими группами, их приглушенные голоса сливались в тревожный, неразборчивый гул. Одни теребили пряжки плащей, другие беспокойно поглядывали на высокие арочные окна. Мириэль едва заметно кивнула лордам и заняла место в стороне, в одном из пустых углов, стараясь быть незаметной. Она настороженно посмотрела на безмолвную дверь, что вела к покоям Денетора, за которой несколько минут назад скрылся гонец. Несколько лордов тоже с тревогой и любопытством посматривали на дверь в ожидании вестей.       «Гонец едва прибыл, но слух о нем мгновенно распространился», — отметила Мириэль, глядя, как в зал проходят советники. Она потеснилась еще ближе к стене, в тень колонны, чтобы случайно не подслушать их разговоры. У входа в Зал тесной кучкой замерла прислуга — две женщины и мужчина. Они стояли так близко, что их плечи почти соприкасались, а голоса сливались в тревожный шепот, похожий на шорох сухих листьев. В такт своим тайным речам они качали головами. Но стоило одному из пожилых лордов лишь раз взглянуть на них исподлобья, как они тут же торопливо разошлись, словно нашкодившие дети.       Мириэль захотелось уйти за ними следом.       «Любое мое движение сейчас будет как камень, брошенный в гладкую воду. Не просто привлечет внимание — разорвет эту хрупкую, звенящую плёнку тишины. Напряжение не просто витает в воздухе... я чувствую его кожей, как холодный сквозняк».       Усилием воли Мириэль заставила себя перестать теребить рукав накидки, промокший от снега.       «Это государственные дела, они не касаются лекаря. Но почему меня обуяло это странное оцепенение?»       — Госпожа, — позвали сзади. Мириэль обернулась на голос.       — Добрый день, — Мириэль поклонилась. — Вы не знаете…что за вести принёс гонец? Лорд покачал головой.       — Очевидно, что вести срочные. Но Вас не должно это беспокоить, — вежливо улыбнулся он. — Не дело лекарю, да еще и такой очаровательной леди, тревожить себя военными делами.       Мириэль посмотрела на дверь, за которой всё еще велся тайный, но отчего-то волнующий её разговор. Недоброе предчувствие снова сковало её, легким холодом пробежав по коже.       «Он не хочет, чтобы в зале были посторонние… Не трудно догадаться».       — Ваша голова должна оставаться ясной для врачевания, — лорд снисходительно коснулся ее плеча, и Мириэль почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Накидка-то совсем промокла. Не дело Вам в такую непогоду по улицам шататься.       Мириэль едва заметно отстранилась.       — Личное поручение наместника, — ответила она. Лорд понимающе кивнул.       «После отказа Рована мне помочь… После его слов о лордах. Как давно я в таком невыгодном положении?» — подумала она. Но ничего не сказала. Лорд отошел в сторону, словно освобождая Мириэль путь.       «Причин остаться у меня нет…» Она поклонилась и медленно направилась к выходу, чувствуя спиной внимательный взгляд лорда.       «Может он и прав… Наместник не поймет, зачем я пришла. В случае чего меня немедленно вызовут».       Она вышла, смотря себе под ноги. Взглянула на стражника, смотрящего перед собой твердым и сосредоточенным взглядом.       «У каждого здесь своя роль, — подумала женщина. — Не стоит об этом забывать.»       Гул голосов еще не стих. Мириэль шла нарочито медленно, растягивая шаги, будто пыталась выторговать у судьбы лишнюю секунду, еще один намек, еще один обрывок разговора. Она остановилась, делая вид, что поправляет волосы, зацепившиеся за капюшон.       И ее медлительность была вознаграждена: наконец, отворилась дверь. Все взгляды тут же обратились туда, в конец Тронного Зала. Мириэль тут же обернулась на этот звук.       Даже сквозь десятки метров, разделявших её от фигуры Наместника, она увидела горе, что вышло на порог вместе с Денетером. Оно было подобно смертельной ране, зияющей на теле зала, — отталкивающей, как обнаженная плоть, и живой, отчего боль от нее разливалась по воздуху, окропляя всех могильным холодом.       Мириэль сделала несколько нерешительных шагов вперед, не в силах перестать смотреть.       Обреченное, пустое лицо сенешаля теперь было застывшей маской, которую высекла сама смерть. Его пустой, стеклянный взгляд, завис между онемевшей толпой и каменным монолитным полом.       Денетор едва дрожащей рукой указал на человека, который стоял чуть позади него, едва держась на ногах.       — Гонец, — голос Денетора был тих, но прозвучал отчетливо в оцепеневшем зале. — Повтори им. Каждое слово. И покажи, что ты принес.       Мужчина позади Наместника сделал шаг вперед, не поднимая головы. Слова, что он должен был произнести, застряли у него в горле. Никто не решался поторопить его.       Мириэль задыхалась в этой гнетущей тишине, что казалась тяжелее камня. Она сделала несколько шагов вперед, чтобы лучше слышать и облокотилась на колонну.       — Три дня назад… — Гонец сглотнул. — Отряд капитана Фарамира… нашел лодку. Она плыла по Великой Реке Андуин, ниже порогов Рауроса. В ней… — Он наконец поднял взгляд. — В ней было тело… капитана Боромира.       Не было слов, не движения. Страх зажал всем рты, запретил дышать. Быстрее, чем звук, сильнее, чем вера.       — Он был пронзен множеством стрел, но все еще сжимал в руке свой сломанный рог, меч и…щит, — добавил гонец.       Никто не сдвинулся, но всё разом изменилось. Вечная ночь, холодная и безразличная, пришла, чтобы остаться. И, не спросив ни у кого разрешения, возложила свой черный венец на пустующий трон.       И вместе с первыми несвязными словами, с чьим-то первым бессмысленным шагом, Мириэль увидела, как с появлением горя в зале померкла Надежда. Та самая, что жила в каждом сердце, — молодая, прекрасная, сильная. И вот она ушла, так несправедливо и так быстро, что никто даже не успел вскрикнуть.       Лёд сковал Мириэль. Она была телом, так говорили её ноги, не способные пошевелиться, но удерживающие от падения. Она была целителем — так говорила память и одежда. Она была женщиной, так говорил ком в груди, боль в напряженных висках.       Мириэль положила руку на сердце — оно по-прежнему билось в груди, а значит она жила.       Но горе было сильнее жизни. Как палач отсекает голову от тела, так горе отсекло прежние дни от грядущих.