Шрам Белых гор

      Тёмный коридор всё не заканчивался. Мириэль измеряла его шагами, в ночной тишине. Закольцованные стены вели женщину по кругу.       Пустые стены украшал один и тот же сюжет, одна и та же картина вдоль каменной кладки.       Мириэль не желала смотреть, но полотно само попадалось на глаза. Художник, аккуратно кладя мазки, намечая грани, в один момент смазал всё по холсту. Теперь ни один самый внимательный взгляд не мог уловить прежнего сокровенного смысла, а для прохожего это было лишь грязное пятно.       Мириэль засунула руки в карманы плаща в попытке согреть озябшие пальцы. Внутри кармана она нащупала что-то круглое и холодное.       «Кольцо? Раньше… здесь ничего не было. Или я забыла?» Она достала из кармана кольцо и огладила его истертые и треснувшие грани.       — Это же… — беззвучно прошептали ее губы. И в тот же миг, словно эхо из глубины памяти, она услышала его голос, такой живой, как будто он стоял рядом:       — Не печалься, Мириэль. Моя клятва высечена не в металле, а в сердце. Голос оборвался, эхо его слов растворилось в мгновенно сгустившейся тьме. Коридор исчез, листва под ногами рассыпалась, и Мириэль почувствовала, как что-то тащит её в бездну, а затем резко выбрасывает на слепящий свет. Она огляделась, всё еще дрожавшая от холода пустынным коридоров и от стука шагов. Но просторная комната, залитая золотом полуденного солнца, мгновенно успокоила её. Она узнала это мест, это время — его покои в Цитадели, в тот день, когда он должен был уехать.       — Боромир… Он стоял у окна, уже собранный в путь. В темно-синем дорожном плаще, отороченным мехом, под которым виднелась туника с серебряной вышивкой на вороте. Его Гондорский рог был прикреплен к поясу, рядом с рукоятью меча. Комната закружилась, но не распалась. Мириэль сидела на кровати и одновременно смотрела на себя со стороны. Эта двойственность казалась такой же естественной, как свет солнца.       — И все же моё сердце не спокойно, — сказала она, не моргая глядя на свою пустую раскрытую ладонь.       — Не тревожься так сильно, из-за того, что я утратил кольцо. Оно сберегло меня, я верю в это.       — Конечно, — ответила Мириэль. — Но… Боромир подошел ближе и сел рядом. Он бережно накрыл её ладонь своей.       — Однажды тебя позвала судьба, но ты вернулась ко мне. Теперь её голос обратился ко мне. И я вернусь. Обещаю. Он поднял её ладонь и поцеловал. Мириэль с тяжелым вздохом опустилась ему на плечо.       — Твой путь слишком далек… Мой отец смог бы расшифровать твои сны. А я… Всего лишь целитель.       — Всего лишь? — удивленно рассмеялся Боромир. — Ты целитель Наместника. Это заслуга принадлежит тебе. И твой отец гордился бы тобой.       — Не сомневаюсь. Но что может сделать целитель, когда… — Мириэль замолчала.       — Когда что? — спросил Боромир. Мириэль подняла на него взгляд.       «Твоё лицо…спокойно даже сейчас. Тебе предстоит путь такой долгий и опасный, что я не могу не думать о том, вернешься ли ты. Но боюсь, что мои слезы будут оскорбительны для тебя.»       — Нет…ничего, — Мириэль с трудом улыбнулась и зевнула, чтобы незаметно вытереть глаза. Боромир склонялся к её макушке, оставляя лёгкий поцелуй.       — Не думал, что премудрая Мириэль когда-нибудь не найдет, что мне ответить. Мириэль незаметно улыбнулась.       — Лет пятнадцать назад я бы себе такого не простила. Но сейчас я даю себе право быть немного рассеянной, после бессонной ночи. Боромир нахмурился, но через мгновение его лицо снова посветлело.       — Слышал, твой ученик делает хорошие целебные отвары.       — Алден? — Мириэль пожала плечами. — Он вовсе не мой ученик, хоть и помогает мне. Но формально он все еще ученик господина Ровена.       — И все же ходит он по пятам за тобой, а не за Ровеном, — подмигнул Боромир. Но Мириэль не уловила его мысли, она оперлась рукой о щеку и взгляд её наполнился тягостными мыслями о работе.       — Ровен занят частной практикой и весьма успешно. Но то, что твой отец отдал во служение мальчишку мне у него и впрямь как бельмо на глазу. Помимо всего прочего, конечно.       — Иногда мне кажется, что тебе больше нравилось быть просто помощницей в Доме Врачевания. — заметил Боромир. Мириэль слегка выгнулась, разминая затекшую спину. Её накидка немного сползла с плеча, Боромир проследил за ней взглядом.       — И да и нет, — голос женщины немного сел, наполняясь усталостью до краёв. — Я, конечно, благодарна всему, что у меня есть. А прошло это опора для меня.       — А настоящее? Боромир медленно и аккуратно поправил сползшую накидку. Он провел рукой к плечам Мириэль.       — Не знаю, пока не могу понять, — честно ответила она. — А что они для тебя?       — Это поиск, — Боромир убрал руку. — Это воля моего отца и мой долг.       — А вот твой ответ очень бы понравился Боромиру пятнадцать лет назад. Мириэль сказала это легко, почти шутя, но на сердце её лежала тяжесть, которой больше не было выразимого места в последние часы перед прощанием.       — Ты тоже моё настоящее, Мириэль, — Боромир смотрел перед собой. Взгляд его был таким же серьезным, как в те моменты, когда он говорил с отцом. — И будущее. Мириэль не успела дать ответ. Голос Боромира оборвался, комната рассыпалась в мириады золотых искр, унося с собой тепло и свет. Всё в миг улетучилось, унеслось. Она открыла глаза.       И реальность тут же обрушилась на нее, оттесняя угасающую теплоту сна. Мириэль потерла опухшие от слез глаза и перевернулась на спину. Бесцельно блуждая по трещинам на потолке взглядом, Мириэль заставляла себя ни о чем не думать. Ведь с одной стороны морок теплого, несбыточного сна, все еще таял внутри сознания.       Мириэль терпеливо ждала, когда он совсем растворится, не позволяя себе очароваться им. С другой стороны, чем быстрее исчезали образы ночи, тем невыносимее становилась реальность. И все же, несмотря на её безразличие, жестокость, несмотря на её бессмысленную трагедию, Мириэль с одержимой готовностью принимала каждую из этих острых граней.       Не думая о себе, оставив в стороне злость и скорбь, лишь иногда обнаруживая, как беззвучно сами по себе капают из глаз слезы, Мириэль не противопоставляла себя этому новому миру, стараясь жить как прежде.       Она поднялась с подушек, тяжелая голова тут же загудела. Утренний туалет прошел в механическом оцепенении.       Перед выходом из покоев по телу пробежала дрожь, но Мириэль не обратила на неё внимания. Последнее время Мириэль разваливалась по частям, и неустанно склеивала себя обратно. Бессонная ночь? Трава из полыни. Мигрень? Порошки из бледного мака. Дрожащие руки? Повязки, смоченные в соке вереска.       Мириэль дошла до кабинета. Две женщины, ожидавшие ее у двери, поклонились, обменявшись быстрыми и обеспокоенными взглядами.       — Госпожа… Может, Вам нужна какая-то помощь сегодня? — спросила женщина, с робкой надеждой в голосе.       — Вот, — отсекла Мириэль разговор и протянула скрученный свиток. — Все распоряжения там. Не беспокойте меня. Она быстро отперла дверь, зашла внутрь и захлопнула её.       — Опять… — младшая женщина-помощница удрученно посмотрела на закрытую дверь. — Она совсем не желает нас видеть. И не выходит оттуда.       — Ровен, старый интриган, снова при дворе, а госпожа ушла в тень. А мы мечемся меж двух огней, — старшая женщина развернула список и пробежалась по нему взглядом. — Я скоро совсем перестану понимать её почерк. Раньше она писала намного аккуратнее.       — Вот уже несколько дней, как дошла весть о гибели лорда Боромира… — горестно отметила женщина, — Все сами не свои.       — Госпожа всегда много работает, — девушка скрутила свиток обратно. — Сейчас не время падать духом, и своим трудолюбием госпожа это показывает всем нам. Идем. Мириэль стояла, прижавшись спиной к двери и тихий разговор помощниц едва доносился до неё. Она обвела комнату взглядом — здесь царил невиданный за долгие годы беспорядок.       Мириэль прошла к столу и не смогла сдержать усталого вздоха. Он был завален горами пергаментных свитков и стопками книг. Среди них хаотично ютились засохшие чернильницы, огарки свечей, чьи фитили давно спеклись в твердые угольки, и даже крошки хлеба. Мириэль небрежно смахнула их на пол и села на стул.       На первый взгляд, это был абсолютный хаос. Но Мириэль знала: здесь была система. Свитки, перевязанные разноцветными лентами — красные для срочных донесений, синие для исследовательских заметок, зеленые для административных распоряжений — лежали в определенных, только ей понятных, стопках. А в центре, словно эпицентр этого интеллектуального шторма, возвышалась гора самых неотложных дел. Она могла бы с закрытыми глазами найти нужный документ, даже если он был погребен под десятком других.       Однако даже для нее, привыкшей к упорядоченному хаосу, зрелище было удручающим. Эта система, выстроенная неделями отчаянного труда и бессонных ночей, теперь едва держалась. Каждый новый свиток, каждая новая книга грозила обрушить всю конструкцию. Мириэль провела рукой по лбу, чувствуя, как пульсирует в висках.       «Это не просто беспорядок, — горько усмехнулась она, — это… это катастрофа». Найдя на столе все еще полную чернильницу она обмакнула перо и принялась за работу. И все через некоторое время пришлось остановиться — свободное место закончилось. Мириэль взяла из-под стола плетеную корзину и принялась складывать туда распоряжения, которые можно было рассылать по Домам Врачевания. В дверь постучали — этот тройной стук с двумя короткими паузами Мириэль узнала сразу. — Войдите, — пригласила она. Алден осторожно приоткрыл дверь и проскользнул в проем, не решаясь распахнуть её полностью. — Добрый день, госпожа. Мириэль не подняла глаз. — Ты что-то хотел, Алден? — Да, я…- юноша почесал затылок. — Хотел спросить, нет ли у Вас книги об обработке колотых ран. — Может и есть. А что, у господина Ровена, исчезла его библиотека? Мириэль принялась собирать свитки, разложенные в шкафу, позади стола. — Я просил его, конечно, — неловко усмехнулся Алден. — Но ему сейчас не до этого. — Третья полка снизу, — махнула рукой Мириэль. — Зеленая обложка. «Распоряжения на счет подготовки дополнительных помещений я подписала… И на счет курсов первой помощи у горожан. Запасы воды и еды нужно запросить у Главного Стюарта…» — Мириэль перебирала в мыслях бесконечные поручения. В этот момент она отметила боковым зрением, как Алден несколько раз промахнулся мимо нужной книги. — Алден, — позвала она юношу. — Зеленая. Справа. — Ах, да… Спасибо. Алден, наконец, достал нужную книгу и поднялся с корточек. Он без особого интереса перелистал страницы. — Не за что. Там довольно мелкие буквы, — отметила Мириэль, заканчивая наполнять корзину распоряжениями. — Вряд ли ты что-то сможешь прочитать. — Я все же попробую. Алден спрятал книгу за спину и посмотрел на Мириэль. Ей не понравился этот взгляд — он стремился попасть внутрь ее, нащупать что-то израненное, что она тщательно скрывала. — Ты что-то ещё хотел? У меня совершенно нет времени. «Ну же, уходи, — раздраженно подумала Мириэль. — Не делай попыток к разговору, будь благоразумен.» — Вы… Вы в порядке, госпожа? — выдавил из себя Алден. — Если тебе нечем заняться, кроме как задавать глупые вопросы, я направлю господину Ровану рекомендательное письмо ля перевода в госпиталь, — спокойно ответила Мириэль, снова садясь за стол. Алден коротко вздохнул. — Как думаете, что нас ждет? Перо жестче заскрипело по бумаге, Мириэль с трудом сдержала себя от того, чтобы выпроводить юношу. — Тяжелые времена, Алден. Тяжелые времена. — Наместник сейчас сам не свой, даже Ровен беспокоится, — продолжил юноша, его взгляд устремился к окну, будто не решаясь снова задержаться на Мириэль. — Мне кажется, произойдет что-то ужасное. Мириэль остановилась и её острый, недоуменный взгляд хлестнул по Алдену. Тот смутился, едва поймав его. — Произойдёт? — переспросила Мириэль. — Оно уже происходит, Алден. Поэтому наместник так себя ведет, поэтому Ровен обеспокоен, поэтому я день и ночь сижу за распоряжениями, к которым раньше не имела отношения. — Я…прошу прощения… за всё, госпожа, — Алден поклонился и развернулся чтобы уйти. — Постой, — остановила его Мириэль. Юноша нерешительно развернулся. Женщина отложила перо и устало потерла виски. Она выдержала паузу, мучительно долго подбирая слова. — У меня нет слов, которые вселят в тебя надежду, Алден, — наконец сказала она. — Мне очень жаль, что все сейчас обрушилось на всех нас. Мы попробуем с этим справится. И лучшее что мы можем делать — быть полезными. Отнеси эту корзину со свитками Главному Распорядителю, будь добр. — Да, госпожа, — глухо отозвался Алден. Он взял корзину в руку, все еще медля. — Госпожа, — наконец решился сказать он. — Я все еще хочу быть Вашим учеником. Даже в такое время. Я сглупил, когда обратился к Ровану. Сейчас я сделаю, все что Вы скажете. Отнесу эту корзину или буду выполнять любые другие поручения. Вы все время используете слуг Денетора, но я готов помогать лично вам в любое время. Алден говорил на одном выдохе и к концу речи у него совсем не осталось воздуха, а слова словно угасли. Мириэль отложила перо и облокотилась на спинку стула.       «Ты себе много позволяешь, — пронеслось в голове. — Чистые помыслы, да. Но не для меня. Не сейчас. Мой долг — это все, что осталось. Лично мне ничего уже не нужно.» — Не нужно, — наконец ответила она, не стараясь придать голосу мягкости. — Алден, ты видишь, я занята сейчас не столько целительством, сколько подготовкой города к осаде. Наместнику пришлось возложить на меня эту работу, и я не могу отвлекаться ни на что другое. Господин Рован продолжит твое обучение, если сочтет нужным. Лицо Алдена сделалось печальным, взгляд потух, но лишь на мгновение. Он шагнул вперед, вцепившись в ручку корзины. — Вы очень изменились за последние дни, госпожа. Как все здесь. Но, Вы изменились сильнее других, — с горечью выпалил Алден. — Я не прошу Вас делать меня учеником сейчас. Но я верю, что однажды, война закончится, и я бы хотел служить Вам. — Этого не будет! — воскликнула Мириэль, поднимаясь с места. — Ни сейчас, ни никогда. Мне не нужны ученики. — Но почему? — удивленно отпрянул Алден. — Потому что я не желаю видеть никого рядом с собой, — холодно и зло отчеканила Мириэль. После этого она села обратно за стул, чувствуя, как гулко и быстро бьется сердце. — Простите, госпожа, — тихо извинился Алден и торопливо покинул комнату. Мириэль резко поднялась с места, едва удержав себя от того, чтобы скинуть со стола все бумаги. Злость, не найдя выхода, устремилась обратно к ней, царапнув открытые раны. В бессилии Мириэль подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Мириэль дышала поверхностно и рвано, отчего стекло быстро запотело. Все, что она собирала по кусочкам, раскладывая куда придётся, всё, что держала мертвой хваткой, чтобы не рухнуло — все разом заныло, пошатнулось.       Она всхлипнула раз, второй, а на третий слезы уже побежали так, что их было не удержать. Мириэль посмотрела на не запертую дверь и живо представила, как в неё заходит какой-нибудь лорд с очередным указанием, или Алден возвращается, чтобы продолжить свое истязание или слуги постучат, и не услышав ответа заглянут внутрь. И лишь одно оставалось невозможным, невыполнимым, лишь один человек, который мог бы унять эту боль, легко и бережно смахнуть с опустившихся плеч тяжесть, лишь он один уже не войдет в эту дверь.       Всхлипы стали громче и Мириэль закусила себя за ткань платья, стараясь сдержаться. Что-то упало со стола, и она обернулась, с ненавистью глядя на разложенные бумаги. Бумаги… они были ее спасением. Но даже они теперь не могли заполнить пустоту. Исцеление других — вот что питало ее, но и этого ее лишили. Рован вернулся. Совет Лордов вернул его так быстро, что она не успела и моргнуть. Он снова был при Наместнике, а тому, казалось, было все равно, кто будет ставить ему припарки. В Цитадели всегда найдется работа, конечно. Особенно накануне конца света, — горько подумала Мириэль.       Мириэль обняла себя за плечи отводя взгляд от собственного отражения в запотевшем стекле, и посмотрела наружу. Внизу, на дороге, ведущей к верхним ярусам Цитадели, что-то изменилось. Толпа расступалась, а конные стражи, обычно равнодушные, вытягивались в струнку. Сквозь суету и пыль, поднимаемую ветром, показалась высокая фигура на могучем сером коне. Человек в простом сером плаще, но с осанкой, которая приковывала взгляд, неторопливо поднимался к вратам. Его длинные седые волосы и борода развевались на ветру, а в руке он держал высокий посох, который, казалось, был продолжением его самого.       В этом человеке было что-то такое, что заставляло даже застывший от горя взгляд Мириэль задержаться. Рядом с ним был еще один человек, совсем маленького роста, с виду ребенок, но в его ножнах покоился меч. Мириэль вытерла слезы и снова усилием воли запечатала свое отчаяние глубоко внутри. «Эти гости здесь неспроста», — подумала она, направляясь к двери. Но как только её рука легла на деревянную ручку, всё исчезло.