Шрам Белых гор

      Мириэль сидела на песке у широкой реки, чьи воды тянулись слева направо тихой, кристально-чистой водой. Воздух здесь был не воздухом, а плотным, прохладным ожиданием. Он не имел запаха, но каждый вдох наполнял тело легкость и покоем. Это было почти приятно, если бы не было непривычно чуждо.       Мысли Мириэль были переполнены воспоминаниями — обрывочными частями чего-то некогда целого, но утратившего и смысл, и красоту, оставляя после себя только мутный осадок на дне памяти. Руки Мириэль механически скользили по гладким булыжникам на берегу и по собственным босым ступням, омываемым прохладной водой.       Позади, совсем близко к берегу, возвышался лес, чарующе величественный. Внутри его хитросплетенных ветвей и древних крон царили сумерки. Лес стоял тихо и неподвижно, не было слышно ни пения птиц, ни шороха зверей, ни одни лист не колыхался на ветру, все замерло и затаилось. От взгляда на эту застывшую жизнь Мириэль охватывало приглушенное беспокойство, и она отворачивалась к воде. Женщина не помнила сколько уже сидела так, время стало ей недоступно.       Прозрачная голубоватая вода приятно омывала ноги; уходить из нее совсем не хотелось, ни в лес, ни с берега. Эта прохлада манила — в нее хотелось неторопливо зайти, намочить сначала колени и бедра, что бы привыкли к температуре, а затем резко опуститься по плечи и, наконец, поплыть. Противоположный берег едва проглядывался из-за рыхлой, но густой дымки тумана. И все же, он был, Мириэль это знала. Берег, на котором ее ждало что-то или кто-то, где может быть она не будет одна.       «На берегу так ясно и светло, как перед рассветом, — отметила Мириэль. — А над головой и вовсе ночь…»       Она с благоговением подняла голову, всматриваясь в тысячи сверкающих светил, что мерцали в бесконечной тьме. Их холодная красота, лишенная жизни, была недосягаемой для человеческого сознания, но именно она делала черноту ночи завораживающей. Среди всех звезд ярче остальных сияла одна — и Мириэль протянула к ней руку, пытаясь коснуться.       «Звезда, упавшая с ожерелья Валар», — подумала Мириэль. Её ровное дыхание сбилось. Она сползла по камням чуть ниже, так, что вода начала омывать ее по пояс и наклонилась вперед, всматриваясь в ровную гладь отражения.       «Воспоминания бьются внутри меня, но я не хочу откликаться им. Впервые за многие годы мне спокойно… И я не хочу быть частью моих воспоминаний, я хочу быть частью этого спокойствия», — с этой мыслью она подвинулась ближе к краю — туда, где камни резко уходили вниз. Найдя хрупкое равновесие Мириэль с печалью, снова посмотрела в небо.       — Жизнь утомила меня, — зашептала она, не решаясь нарушить громким голосом покой этого места. — Годами я шла к чему-то большему и важному, но этот путь мне не дано завершить… Я лишь хочу избавиться от этого одиночества, и мне кажется, в этой воде я найду свой покой.       Мириэль резко оттолкнулась от камней и соскользнула в пучину воды, туда, где ступни уже не касались дна. Её длинные волосы, укрывавшие нагое тело расползлись по зеркалу воды как лучи черного солнца. Руки, однако, все еще крепко цеплялись за кромку камней. Один шаг, и можно было оказаться в воде по шею, полностью растворившись в этой глади. Но она не успела сделать этот шаг — сзади зашумел лес.       Мириэль обернулась, подумав, что ей показалось. Но лес действительно шумел — кроны деревьев раскачивались из стороны в сторону, стоял пронзительный свист, и зеленая листва взмыла в небо. Вода тоже заволновалась — мгновенно подняли волны, одна из них накрыла Мириэль с головой.       «Я не хочу больше в воду, — запаниковала женщина. — Не теперь.» Она попыталась подняться обратно, но хлесткая волна ударила её, и рука отпустила полукруглый край булыжника. Мириэль почувствовала, как её уносит всё дальше.       — Нет! — успела вскрикнуть она, прежде чем бушующая вода не отрезала её взор от берега.       — Дитя, — раздался незнакомый, но тягучий и прекрасный голос рядом. — Вода не поглотит тебя. Но ты не достигнешь другого берега — этот путь ещё не открыт тебе.       Но Мириэль потрясенная этим голос стала лишь отчаяннее пытаться выбраться на поверхность. Сотни пузырьков вились вокруг и щекотали тело, а некоторые, как казалось Мириэль, светились изнутри голубоватым светом. Едва женщине удавалось на секунду вынырнуть и судорожно вдохнуть, как ее с новой силой тянуло на дно. Над водой наступила непроглядная ночь и Мириэль успела заметить, что звезды таят одна за другой.       — Дитя, тщетное сопротивление лишь мучает тебя, — снова обратился голос. — Доверься, не продлевай свои страдания.       Сил оставалось все меньше, Мириэль не умела плавать, а тело её не было подготовлено к сопротивлению стихии. Понимая, что выхода нет и больше она не властна над собой, она расслабила руки. Небо отдалялось — но Мириэль все еще смутно видела одинокую звезду, что казалось теперь светила только для нее.       «Моя милая звезда, — мысль, полная усталости, лишила Мириэль последних сил сопротивляться. — Как редко я вспоминала о тебе в последние годы, ибо твой взор ранил меня, напоминая о тех, кто давно угас. Теперь настало время прощаться. Быть может, мы встретимся однажды на другом берегу.»       И она сделала вдох.