Нелюди

Утренний звон надоедливого будильника неприятно ударил по ушам, выбив Эмбер из объятий сна. Со всё ещё закрытыми глазами она с трудом дотянулась до тумбочки, нащупав холодный циферблат и нажимая кнопку выключения. Эмбер застонала, вспомнив, что с сегодняшнего дня ей предстоит ходить в новую школу, и что, скорее всего, в ней у неё опять не будет друзей. А если все одноклассники будут такие, как тот человек, с которым она столкнулась вчера, то вдвойне всё плохо. В соседней комнате послышался лёгкий шум, и Эмбер поняла, что задерживаться в постели больше нельзя. Она откинула одеяло, слезла с кровати, потирая всё ещё сонные глаза и встала на колени, сложив руки перед собой. Эмбер знала все молитвы наизусть, поэтому без труда зашептала ту, которую произносила каждое утро. И сделала она это очень вовремя, ведь уже в следующую секунду в комнату с очередной проверкой заглянула мама. Убедившись, что дочь уже прочла молитву, женщина кивнула, направляясь на кухню. Поднявшись с колен, Эмбер уныло поплелась в ванную. Ей запрещалось умываться или завтракать до того, как она прочтёт молитву. Поэтому просыпаясь, первым, что делала Эмбер – это раздирала слипшиеся веки и падала на колени, как провинившийся перед законом преступник, которого собирались вести на эшафот. Неудивительно, что кожа на коленях Эмбер всегда трескалась и краснела – слишком часто она соприкасалась с твёрдым полом. Ручка двери с трудом проворачивалась каждый раз, когда её кто-то касался. Ещё вчера Эмбер довольно быстро поняла, что зайти в ванную или туалет (они были совмещены)– задача не из лёгких. Ещё вчера она буквально висла на этой ручке, стараясь провернуть её, но та упрямо не поддавалась. И Эмбер едва не сломала её и не разнесла дверь к чертям. И если бы не мама – она бы непременно это сделала. Но, к счастью, её мозг быстро сообразил, как нужно действовать. Мысленно проклиная про себя и этот город, и эту квартиру, и эту дверь с этой ручкой, Эмбер вошла в тускло освещённое помещение. Её босые ступни коснулись холодного кафеля, и по телу тотчас же пробежали мурашки. Плитка местами потрескалась и откололась, образуя острые углы, поэтому Эмбер старалась двигаться осторожно, глядя под ноги, чтобы не порезаться об эти самые углы. Сама ванная освещалась лишь небольшой лампочкой, покачивающейся на проводе под потолком. И Эмбер знала: если лампочка перегорит, её некому будет поменять, а ходить в туалет или мыться придётся с фонариком. В ванной было достаточно прохладно, даже прохладнее, чем в комнате. А всё потому, что трубы тут почти не прогревались, а чтобы добиться от крана горячей или хотя бы тёплой воды, нужно было ждать, кажется, целую вечность. Эмбер повернула вентиль на кране, и у неё буквально свело зубы, а тело замёрзло ещё больше, когда она сунула пальцы под струю воды. Мурашки на спине и ногах стали ещё более ощутимыми, а сама Эмбер встрепенулась. Ждать, пока вода сольётся, времени уже не было, поэтому пришлось чистить зубы так. Сразу же найдя в стаканчике свою зубную щётку, которую она выставила ещё вчера, и полупустой тюбик пасты, Эмбер нанесла немного белой густой субстанции на щётку и провела ею по своим зубам. Почистить зубы не составило никакого труда, настоящая проблема появилась, когда пришлось прополоскать рот. Эмбер буквально выдерживала воду во рту несколько секунд, чтобы хоть немного нагреть её, ибо от холода начинали болеть зубы. Закончив с умыванием, она посмотрела на себя в заляпанное зеркало. Рыжие длинные волосы, доходящие до пояса, растрепались, глаза были чуть красными, а губы наоборот –слишком бледными. Россыпь коричневых веснушек покрывала нос и щёки. Эмбер всегда ненавидела свои веснушки. Она не считала эту особенность красивой и в детстве всячески пыталась от неё избавиться. Сейчас же она чуть привыкла к этому и смирилась, но вот полюбить так и не смогла. А ещё ей не нравились волосы. Точнее их цвет. Она терпеть не могла рыжий, а особенно такой яркий насыщенный огненный цвет, какой был у неё. Ей бы хотелось что-то более приближённое к обыденности. Каждый раз, когда она смотрела на себя в зеркало, то ассоциировала себя с ведьмой, за которой пришла Святая Инквизиция. Хотя ей даже не нужно было себя ассоциировать, так как ассоциации приходили сами. Она мечтала перекрасить волосы и, возможно, сменить причёску, но каждый раз получала отказ, стоило ей только заикнуться об этом. Вновь начинались россказни про бесов, чертовщину и незамедлительное желание пойти в церковь на исповедь. Быстро вытерев лицо полотенцем, Эмбер покинула ванную, снова направившись в свою комнату. «Негусто», — пробормотала она, открывая шкаф и осматривая аккуратно сложенную в нём одежду. Эмбер по своей натуре была чистюлей и очень аккуратной, а потому даже в таком бардаке, окружавшем её, она складывала свои вещи, как и положено такой, как она. Выбор одежды у неё был невелик: в основном, это блузки или бесформенные футболки, либо же огромные свитера, способные спрятать под своей тканью не только её тело, но и ещё одного человека, и прямые юбки. Мама возражала против «чересчур открытых» вещей. «Чересчур открытыми» для неё были облегающие футболки, показывающие изгибы. А если футболка была ещё и короткой, обнажая живот, или её вырез декольте был шире и длиннее, то женщина была готова проклясть тех, кто это сшил. «Мужчина не должен видеть изгибов женщины, бог осудит тебя за это», — причитала она постоянно. Эмбер порой задумывалась: а была бы религия другой, будь богом женщина, стоявшая во главе всех святых? Не та, которой все помыкали, а та, которая бы сама помыкала всеми? Почему религия так несправедлива к женщинам? И будь богом женщина, была бы она так же несправедлива к мужчинам? Ещё Эмбер очень забавлял и раздражал пункт про брюки. Мама ссылалась на то, что «женщина не должна носить мужскую одежду», а любые штаны были для неё исключительно мужскими вещами. И никакие аргументы в том, что в двадцать первом веке носить брюки, будучи женщиной – это норма, не помогали. При этом здесь была какая-то нестыковка. Мама говорила, чтобы Эмбер не показывала изгибов своего тела представителям «сильного пола» (да, мама Эмбер считала, что мужчина должен стоять во главе), но при этом религия запрещала женщинам носить брюки. Эмбер каждый раз морщилась, когда думала о том, что голые ноги наверняка привлекают больше внимания, а под юбку значительно проще залезть, нежели в брюки. Вообще, к религии и её логике у Эмбер было много вопросов. Так, когда у неё в четырнадцать лет начались месячные, мама прозвала её «женщиной», а потом сказала, что Эмбер теперь грязная. Она так же пояснила дочери, что с месячными она теперь не может входить в церковь. И Эмбер едва ли не запрыгала от этой новости. Ведь теперь она целых семь дней могла отдыхать от нудных похождений в это, как ей казалось, бессмысленное место, и не слушать проповеди, которые словно длились вечность. Это был единственный плюс в этих ужасных красных днях. В тот момент Эмбер спросила мать лишь об одном. С умным видом и серьёзным тоном она озвучила свой вопрос: — Если всё в мире, включая нас, создано богом, то всё, что у нас есть, тоже создано богом. Зачем тогда бог даровал нам, женщинам, менструацию, если потом прозвал нас грязными? Женщина, к слову, на этот вопрос так и не ответила. Не ответила она и на вопрос про секс, заданный спустя два года после предыдущего. Точнее мама тогда сказала, что люди настолько опустились до уровня животных, что стали гоняться за жаждой тела и низменными желаниями. Однако вот о зачатии Эмбер и о том, как бы размножались люди без секса, она ничего не сказала. Лишь попросила Эмбер больше не поднимать эту тему. Табу. Если в семье произносили это слово, значит, данная тема была под запретом. Вообще, в доме Стивенсон всё было под запретом. Точнее любая тема, которая не нравилась миссис Стивенсон. Когда Эмбер подросла и достигла полового созревания, папа проводил с дочерью беседы на тему безопасного секса и того, как стоит себя вести. И что делать, чтобы не столкнуться с нежелательными последствиями. И Эмбер была ему очень благодарна за то, что он всё же пошёл наперекор матери и осветил данную тему. Эмбер быстро натянула на себя обычную белую блузку и влезла в свою юбку. Пока она застёгивала пуговицы на блузке, то невольно задумалась о том, как же она убого выглядела в этих одеждах. В то время, как другие девчонки её возраста носили симпатичные вещи от ярких цветов до тёмных, позволяли себе свободно разгуливать в шортах и брюках разного кроя, она была вынуждена надевать какие- то бесформенные мешки, чтобы скрыть тот факт, что она, чёрт её возьми, девушка. И Эмбер в душе даже начинала ненавидеть себя за то, что родилась девочкой, ведь будь бы она мальчиком, мама бы к ней так не цеплялась. Застегнув последнюю пуговицу, Эмбер ощущала ткань блузки только на плечах, потому что она на ней тупо болталась, совершенно не прилегая к телу. Из-за этого её фигура становилась похожа на прямоугольник, а талия совершенно не выделялась на фоне бёдер и груди. Длинная юбка прямого кроя ниже колен и вовсе делала Эмбер похожей на бабушку. Особенно, если учесть, что она носила очки, так как имела зрение минус. «Да уж, выгляжу, как пугало, которое поставили в огород на ферме, чтоб оно ворон от кукурузы отпугивало», — промелькнула мысль в голове, когда Эмбер смотрелась на себя в заляпанное и потрескавшееся зеркало на дверце старого скрипящего шкафа с облупившейся краской. Достав из небольшой шкатулочки, которую она привезла с собой, резинку, Эмбер расчесала волосы и стала заплетать свободную косу. Лучше не стало. Напротив – сейчас она выглядела ещё больше похожей на какую-нибудь заучку, а до полного образа бабушки не хватало только вставных торчащих вперёд зубов. Вздохнув, Эмбер закрыла шкаф, выдвинувшись на кухню. Плюхнувшись на один из стульев, который сразу же заскрипел, а его сиденье чуть прогнулось под весом Эмбер, она лишь закатила глаза, замерев. В её голову внезапно ворвалась мысль о том, что этот стул сейчас развалится прямо под ней. Но вроде всё обошлось. Эмбер облегчённо выдохнула, но даже побоялась выпрямиться, ссутулившись над столом. Её мать, стоявшая к ней спиной, заметила это только после того, как повернулась. Поставив тарелку с завтраком, она громко и сильно хлопнула Эмбер ладонью между лопаток, из-за чего та сразу же дёрнулась, выпрямившись, как струна. — Сколько раз я тебе говорила держать спину прямо? — шикнула женщина, надавив на плечи дочери, чтобы те оказались на одном уровне. Эмбер чуть сдвинулась на стуле, выпрямляя спину ещё больше. Она и сама прекрасно понимала, что если будет сидеть криво, то проблем со спиной в будущем ей не избежать. Позвоночник подростка всё ещё довольно хрупкий, реагирующий на каждое неправильное движение, поэтому искривить его не составило бы труда. Эмбер этого не хотела, у неё и без того достаточно забот и проблем. — Прости, мама, я помню. Просто стул скрипнул, вот я и… — она чуть закусила губу, но сразу же получила очередной шлепок от матери. На сей раз прямо по губам. — Прекрати эти развратные жесты! — повысила тон мама, в очередной раз напомнив Эмбер, что кусать губы – это очень некрасиво. И очень пошло. — Не уподобляйся женщинам низшего поведения. Эмбер сразу же прекратила. Для её мамы идеальная женщина – это почти картонка, которая целый день стоит у плиты, потом наводит порядок в доме, а ещё кивает головой, как марионетка на всякую ерунду, которую ей говорит муж. Ах, и рожает детей, конечно же. Много детей. Столько, сколько того захочет мужчина. Мнение самой женщины? Да перестаньте, она же женщина. Разве у картонок есть мнение? «Низшими» женщинами мама считала вообще всех представительниц прекрасного пола, которые были далеки от религии. Те, кто не держал обет безбрачия до свадьбы, позволял себе откровенные поцелуи на публике или даже открытую одежду, либо же яркий макияж или цвет волос. И боже упаси, если у девушки помимо коротких цветных волос, «мужской одежды» и обуви оказывались ещё и татуировки или пирсинг – всё, она автоматически становилась чуть ли не дьяволом в глазах матери Эмбер. Никаких подмигиваний или прикусов губ – мама считала это вульгарным. Себя же она наоборот считала женщиной, приближённой к богу. И каждый день она старалась приблизиться к нему ещё больше. В голове у Эмбер даже созрела шутка о том, что, если её мать продолжит такое сближение, то пробьёт лбом небеса, но, естественно, вслух так шутить было опасно для здоровья. Эмбер уже потянулась к завтраку, но женщина снова грубо шлёпнула её по рукам. Та сразу же дёрнулась, убрав руки и поглаживая ту, по которой больше всего пришёлся удар, в попытке успокоить покрасневшую кожу. Мать никогда не пыталась хоть немного смягчить свои удары, а потому всегда била со всей силы. Иногда на Эмбер даже оставались синяки после такого «воспитания». — Молитву прочла? — женщина посмотрела на неё суровым взглядом. Эмбер снова сложила руки, зашептав в них слова молитвы. Она старалась произносить слова чётко, но быстро. Мама, всё ещё стоявшая рядом, скрестила руки на груди, внимательно наблюдая за дочерью. Эмбер знала, что если ошибётся или хоть одно слово произнесёт невнятно, то получит очередной подзатыльник. Молитвы были длинными и в плане произношения довольно-таки сложными, но язык Эмбер уже был натренирован произносить всё правильно с первой попытки. Когда она закончила, её мать кивнула и сказала: — Теперь можешь есть. Эмбер благодарно кивнула. Ей уже хотелось накинуться на еду, но вместо этого она лишь взяла ложку, осторожно зачерпнув ею небольшую порцию овсянки на воде. Её мать присела на соседний стул. Они всегда ели скудно, ибо верующим было наказано соблюдать пост. — Сегодня твой первый день в новой школе, — сказала женщина, осторожно заправив выбившуюся прядь волос за ухо Эмбер. Сейчас её тон голоса был немного мягче, чем, когда она заставляла Эмбер читать молитву. — Волнуешься? Конечно, Эмбер волновалась до чёртиков. Для подростка её возраста переезд и переход в новую школу – это всегда целое испытание. Особенно для интроверта, коей и была Эмбер. А в школах, как правило, таких не очень-то жалуют среди сверстников. — Немного, — ответила она. Хотя Эмбер слегка преуменьшила своё волнение. Волновалась она не «немного», а очень даже сильно. Но её мама наверняка бы сказала, что нет причин для беспокойства, и не стоит выдумывать себе лишние страхи. Разумеется, это же не мама переходит в новую школу. — Я просто не знаю, как ко мне отнесутся мои новые одноклассники. Вдруг я им не понравлюсь? А не понравиться Эмбер могла по многим причинам. Она уже знала, что её одноклассники будут смотреть на неё с осуждением, ведь у неё нет даже нормальной подростковой одежды, она не накрашена, и даже серёг в ушах у неё нет. Эмбер подозревала, что в этой новой школе она точно станет серой неприметной мышкой, которую шпыняют из угла в угол, как футбольный мяч. Женщина лишь фыркнула. — Конечно, это же обычная школа. Вот в католической такого бы безобразия не было. От лукавого это всё, — она сделала глоток своего кофе. Эмбер лишь закатила глаза. Мама, как обычно, во всём винит дьявола и отсутствие любви к религии. Эмбер же относилась к атеистам более, чем спокойно, считая, что вера– это добровольное дело, и каждый человек сам вправе решать, каким ему быть. Саму себя она могла отнести скорее к агностикам: верила, но сомневалась в существовании чего-то высшего. Верила больше под давлением, так как папа учил её верить только в свои силы и не полагаться на выдумки. «Вымышленные существа за тебя твои проблемы не решат», — говорил он Эмбер, когда ещё был жив. Доев овсянку, Эмбер посмотрела на часы. «Вот блин!» — подумала она, увидев, насколько уже сдвинулась стрелка. Быстро подхватив с пола свой чуть потрёпанный рюкзак с небольшим пушистым брелоком у замка, она выбежала в прихожую. Запрыгнув в обычные чёрные балетки, Эмбер поцеловала мать в щёку. — Я побежала, — сказала она, на что женщина лишь кивнула и быстро перекрестила дочь. Так сказать, на удачу. Эмбер вышла в подъезд и наконец-то смогла выдохнуть. По крайней мере, с молитвами на ближайшие часов шесть сегодня покончено. Осторожно обойдя разбросанные по полу банки из-под энергетиков, бычки и какой-то мусор, Эмбер начала быстро спускаться вниз. Миновав два пролёта, она остановилась, когда до её ушей донеслись мужские голоса и смех. Эмбер сразу же напряглась, она на подсознательном уровне знала, что в таких местах, как грязные подъезды, часто тусуются хулиганы. И они наверняка к ней пристанут. И что ей делать? Прыгать в окно с третьего этажа? Смех снизу очень громкий и грубый, и Эмбер поняла, что у неё нет другого выхода. Набрав в грудь побольше воздуха, она продолжила быстро спускаться по лестнице. В пролёте между первым и вторым этажах стояла компания из трёх парней. Все они были одеты в обычные повседневные одежды. Но Эмбер не могла не заметить на их лицах синяки и ссадины, а так же зажатые в руках бутылки с алкоголем и сигареты между пальцев. Как она и предполагала – хулиганы. Разговор сразу же прекратился, когда три пары глаз устремились на спускающуюся сверху девушку в одежде в стиле «мешок». Парни скептически осмотрели её, что-то шепнули друг другу, но приставать к незнакомке всё же не стали. Очевидно, что пиво и сигареты были для них интереснее. Или просто сама Эмбер не была настолько привлекательной, что даже какой-то сброд не желал тратить на неё своё время. В общем, что бы это ни было – нежелание тратить время, либо же сохранившиеся у ребят крупицы разума – Эмбер была благодарна им за то, что они не проявили к ней никакого интереса и не стали задерживать спешащую в школу девушку. Выйдя из подъезда, Эмбер наконец-то смогла вдохнуть свежий воздух, ибо в подъезде пахло пылью, алкоголем и сигаретным дымом. Она вновь чихнула несколько раз, но на сей раз заранее запаслась упаковкой салфеток, которые лежали в маленьком кармане её рюкзака. Вытерев нос, Эмбер осторожно запихала использованную салфетку в до краёв переполненную мусорку и направилась к школе. Старшая школа Хоуплесса, куда ей теперь предстояло ходить оставшиеся два года, находилась не так уж и далеко от дома, в котором жила Эмбер. Поэтому мама ещё вчера сказала, что добираться до заведения Эмбер будет сама. Впрочем, Эмбер была даже рада такому исходу, ведь ей не нужно будет слушать бесконечные мамины нотации о том, что с подростками не из католической школы не то, что дружить, даже разговаривать не стоит. И плевать, что в возрасте Эмбер у неё должны быть друзья. Обогнув многоэтажку и пройдя несколько дворов, Эмбер оказалась у школы. Она осматривала здание, до которого добралась за десять-пятнадцать минут, особо не спеша. Это была обычная трёхэтажная школа, достаточно большая для такого маленького городка, как Хоуплесс. Со всех сторон к главному входу уже бежали толпы учеников, изредка задевая Эмбер плечами. Сделав очередной глубокий вдох, Эмбер начала подниматься по лестнице, с трудом протиснувшись в узкие двери. Изнутри здание оказалось не таким просторным, как снаружи, но, возможно, виной тому была толпа. Коридоры были достаточно просторными, но сейчас казались совсем иными. В целом, школа не была такой уж ужасной, как представляла её себе Эмбер. Да, она, конечно, не такая шикарная, какими были государственные школы в Хьюстоне, но гораздо лучше даже той многоэтажки, в которой Эмбер теперь жила. Толпы учеников, уже знающие куда надо идти, пролетали мимо Эмбер, как торнадо, едва не снося её хрупкую фигурку с ног. Ей не сразу удалось пройти к столу, за которым сидел охранник, чтобы задать главный вопрос: — Простите, а где я могу найти кабинет директора? Охранник, немного полноватый, лысый мужчина, оторвался от своего завтрака и поднял глаза на новоприбывшую. Он осмотрел её, явно пытаясь убедиться, что не видел здесь раньше никого подобного. Эмбер мужчина не показался таким уж страшным, скорее она посчитала его неприветливым. Он сложил руки перед собой на столе. — Новенькая? — спросил он, на что Эмбер лишь кивнула. Мужчина откинулся на стуле, а затем указал пальцем на один из коридоров. — Прямо до конца. Вторая дверь справа. Что ж, не так уж и сложно. Помнится, в Хьюстоне Эмбер вместе с мамой пришлось знатно побегать по всей католической школе, пока они нашли наконец-то тот самый кабинет, который так долго искали. Только в той школе был не директор, а пастор. Но искать его пришлось долго. А здесь всё так просто: прямо до конца, вторая дверь справа. — Спасибо, — с улыбкой кивнула Эмбер, направившись по указанному охранником коридору. Найти кабинет не составило труда. Эмбер прошла мимо кабинета бухгалтерии, служебного туалета с другой стороны и вскоре остановилась напротив обычной деревянной двери тёмно-красного цвета с прибитой к ней табличкой «Директор». Она сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки и успокоиться, а затем подняла руку, сжав её в кулак и слегка постучав по деревянной поверхности. — Войдите, — раздался из-за двери женский голос. И Эмбер поняла, что директором является женщина. Что ж, тем лучше. С женщинами девочкам проще договориться. Получив разрешение, Эмбер повернула ручку и вошла в достаточно просторный кабинет. Стол директрисы находился почти в середине кабинета, позади находилось окно, закрытое плотными вертикальными жалюзи. Напротив стола располагался небольшой диванчик, с правой стороны стояло два шкафа с книгами и документами, в углу была вешалка, а с левой – ещё один небольшой столик с электрическим чайником и вазой со сладостями. Директрисой была немолодая женщина среднего возраста. Наверняка ровесница матери Эмбер. У неё были короткие волосы, выкрашенные в пепельный цвет – наверняка её волосы уже начинали седеть, а под глазами залегли неглубокие морщинки. Кожа на шее слегка обвисла, что было вполне естественным процессом начала старения. Женщина была слегка полной, одетой в блузку, жакет и брюки прямого кроя, а на ногах были туфли с острыми носами на небольшом устойчивом каблуке. Эмбер для себя отметила, что у женщины, несмотря на возраст, есть вкус в одежде, и от этого она чувствовала себя ещё более убого. И как ей теперь быть, если даже директриса, которая ей в мамы годится, более модная? Да Эмбер точно затравят ровесники. Она перевела взгляд на лицо директрисы, но из-за бумаг, которые та держала перед собой, ей мало что удалось разглядеть. Эмбер увидела на женщине вполне красивый макияж: коричневые тени, темнее к уголку глаза и светлее к переносице, небольшие стрелки, делающие взгляд более хитрым и выразительным. Красиво выделенный кончик тонких бровей, ровно закрашенный, и неяркая помада на губах. Переведя взгляд на руки, от внимания Эмбер не ускользнули золотые кольца, обвившие женские пальцы. А так же красный маникюр и длинные ногти. Самооценка Эмбер резко упала ещё ниже. Хотя, казалось бы, куда там ещё ниже падать? А оказалось, есть куда. — Я слушаю, — наконец подала голос директриса, оторвавшись от своих бумаг и отложив их в сторону на столе. Скрестив руки в замок перед собой, женщина устремила свой взгляд на Эмбер. — Ах, вы новая ученица, я права? Эмбер Стивенсон, если я не ошибаюсь? Тон её голоса звучал довольно-таки мягко, поэтому Эмбер лишь натянула на лицо милую улыбку и кивнула. — Всё верно, — ответила она. — Пожалуйста, присаживайтесь, — женщина указала рукой на диван, и Эмбер послушно села на предложенное ей место. — Ваша мама уже вчера звонила мне. Вы принесли документы? Эмбер снова кивнула, поставив на колени свой рюкзак и открыв его. Она достала оттуда мультифору с документами и протянула её директрисе. Странно, что здесь не регистрируют электронно. Хотя, если учесть, какой Хоуплесс, то это не так уж и удивительно. Однако с Интернетом здесь проблем нет, как Эмбер успела понять. — Хорошо, я отнесу ваши документы в бухгалтерию. А теперь скажите мне, как к вам обращаться? — спросила директриса. — Просто по имени, — с улыбкой ответила Эмбер, пожимая плечами. Она привыкла, что её все называли просто Эмбер, безо всяких фамилий и уменьшительно-ласкательных. — Отлично, значит, Эмбер, — улыбнулась женщина. — Разъяснять вам правила, я так понимаю, не нужно. Всё же вы не маленький ребёнок, который впервые пришёл в школу. — Конечно, это лишнее. Я обещаю быть примерной ученицей и не нарушать правил, — убедила директрису Эмбер. — Вы можете на меня положиться. — Хорошо, тогда сейчас вам нужно зайти в библиотеку и взять все необходимые учебники на сегодня. Третья дверь слева. Вот вам расписание на неделю. Женщина протянула Эмбер небольшую бумажку с расписанием уроков. Шесть уроков каждый день. Впрочем, не так уж и плохо, особенно для одиннадцатого класса. — Спасибо, я пойду. Получив кивок в качестве разрешения, Эмбер встала с дивана, попрощалась и вышла из кабинета, направляясь в библиотеку. По пути туда её взгляд привлекла компания парней, стоявших в другом конце коридора. Эмбер замерла у библиотеки, что-то буквально кричало ей задержаться и рассмотреть парней получше. Эмбер устремила свой взгляд на первого. Это был высокий юноша, слегка смуглый и с тёмными волосами. Достаточно красиво одетый – в чёрную рубашку и белые брюки. На его левой руке красовались дорогие часы, а волосы были зачёсаны назад. Он был достаточно широкоплечим, а его белые зубы, выделявшиеся на фоне его кожи, словно светились. Эмбер подумала, что у него очень красивая улыбка. Да и чего греха таить, он имел очень подтянутую фигуру. Вторым, кого она рассмотрела, был парень, внешне совершенно противоположный первому. Он тоже был высокого роста, но гораздо более худым, нежели его товарищ. Его кожа была бледной, а взгляд каким-то поникшим, словно он только что восстал из мёртвых и совершенно не рад этому. Его чуть торчащие в разные стороны каштановые волосы идеально подходили по цвету к его костюму коричневого цвета. Эмбер подумала, что юноша уж слишком худой, так как и пиджак и брюки на нём буквально болтались. Третьим был парень, которого Эмбер бы точно испугалась, встреть она его на улице. А её мама определённо бы дала ему звание «дьявольского отродья». Таких людей сама мисс Стивенсон всегда сторонилась, считая их плохими. Вот и этот юноша очень походил на плохиша. Полностью облачённый в чёрные одежды, обтягивающие ноги джинсы с цепочками и футболку с черепами, с растрёпанными, спадающими на глаза чёрными короткими волосами, с татуировкой в виде дракона на предплечье, несколькими серебреными серьгами в ушах, накрашенными чёрными тенями глазами и ногтями, выкрашенными чёрным лаком. Вроде таких людей, как слышала Эмбер, называли готами. Однако она даже не подозревала, что они до сих пор существуют. И уж тем более, что такой человек будет учиться с ней в одной школе. Эмбер лишь оставалось надеяться, что они не будут одноклассниками, ведь она нередко слышала о том, что готы – люди опасные. Хотя бы потому, что они ходят по кладбищам и поклоняются Сатане. Ну, так во всяком случае, говорила ей мама. Сама же Эмбер видела представителей данной субкультуры только на картинках и лично с ними никак не контактировала. Эмбер перевела взгляд на четвёртого человека. И отчего-то её сердце словно замерло –это был тот же самый человек, с которым она столкнулась вчера у своего подъезда. Человек, который нагрубил ей. Только теперь на нём были не шорты и футболка, а чёрные брюки и немного свободная рубашка. Эмбер заворожённо смотрела на то, как подтяжки от брюк тянутся вдоль спины, груди и живота, обхватывая сильные плечи. Рукава были закатаны до локтя, и Эмбер перевела взгляд на татуировки на обеих руках. Затем метнула взгляд к татуировке на шее. Из всей толпы данную личность выделяли короткие волосы тёмно-розового цвета, полностью выбритые с одной стороны и не доходящие до плеч с другой. Как и у парня-гота, в левом ухе у человека были две серебряные серёжки на уровне хряща. И Эмбер на мгновение задумалась – а не девушка ли это? Но вскоре выкинула эту мысль из головы. С чего это девушка бы стала тусоваться в компании парней? Нет, это точно парень. Внезапно голова «незнакомца» чуть повернулась, а взгляд устремился прямо на Эмбер. На пухлых губах расцвела лёгкая ухмылка, и Стивенсон внутренне вздрогнула, исчезнув за дверью в библиотеку. Эмбер буквально прижалась спиной к двери, стараясь отдышаться, чувствуя, как бешено колотилось сердце в её груди. Она не понимала, почему так отреагировала, но, возможно, причина тому – её вчерашняя встреча с этим человеком, которая заставила Стивенсон краснеть и стыдливо извиняться за свою неуклюжесть. Эмбер прикрыла глаза, её грудь всё ещё вздымалась. — За вами кто-то гонится? Нежный голос молодой библиотекарши наконец вывел Эмбер из состояния транса. Открыв глаза, она увидела перед собой симпатичную темноволосую девушку в офисном сером платье. В руках у неё была небольшая стопка книг. Она смотрела на Эмбер удивлённым и немного обеспокоенным взглядом сквозь свои прямоугольные очки. Её волосы были собраны в пучок, оставив только короткие пряди у лица. — А….Нет… — вновь приобретя дар речи, произнесла Эмбер. Она проследила взглядом за библиотекаршей, которая прошла и села за свой стол. — Чем я могу помочь? — спросила она, глянув на Стивенсон. Эмбер наконец нашла в себе силы, чтобы отойти от двери и подойти к столу. Она нервно поправила выбившиеся из косы прядки и, стараясь выровнять дыхание, произнесла: — Мне нужны учебники. На сегодняшний день. По расписанию, — она протянула библиотекарше бумажку с расписанием. Та осторожно взяла расписание и быстро пробежалась по нему глазами. — Английский, алгебра, история, инвестирование, физика, лидерство. Сейчас. Она встала со стула и направилась к стеллажу с книгами. Эмбер осталась стоять на месте и молча наблюдала за тем, как ловкие аккуратные пальцы девушки перебирали корешки книг. — Какой класс? — задала она вопрос. — Одиннадцатый. Библиотекарша кивнула, а потом взяла с полки первый учебник, уложив его на свою руку. Оставшиеся учебники она нашла в считанные секунды, и Эмбер поняла, что девушка либо работала здесь не первый год, либо быстро приспособилась. Взяв нужные учебники, она положила их на стол, проверив: — История, английский, инвестирование, лидерство, физика и алгебра. Это всё. Эмбер поблагодарила библиотекаршу, назвала ей свои имя и фамилию и, когда она уже собиралась убрать учебники в рюкзак, в библиотеку вошла компания ребят, которые сразу же встали перед столом. Будучи по своей натуре скромной и стеснительной, Эмбер решила не мешать и потому взяла учебники в руки. Наверняка в коридоре школы найдётся свободный подоконник, где можно будет спокойно перебрать учебники. Но стоило Эмбер сделать лишь пару шагов от двери библиотеки, как двое здоровенных парней пронеслись мимо неё, задев её плечо. Эмбер пошатнулась, и учебники выпали у неё из рук. Просто прекрасно, так опозориться в первый же день, когда она ещё даже никого не знает. Ох, как же Стивенсон ненавидела тех, кто так гонялся по коридорам. Из последних сил, стараясь не обращать внимания на шёпот вокруг, смешки и осуждающие взгляды, она присела на корточки, начав собирать разбросанные по полу книги. Когда её рука потянулась к очередному учебнику, его вдруг кто-то перехватил. Подняв глаза, Эмбер заметила сначала чёрные брюки, потом белую рубашку с подтяжками, и вскоре её взгляд дошёл до лица. Таинственным помощником, к её удивлению, оказался тот самый человек с розовыми волосами, нагрубивший ей вчера. Рука Эмбер замерла над очередным учебником, а её глаза пробежались по чужим чертам лица. Красивая ровная кожа, слегка покрытая веснушками, густые тёмные брови, пухлые губы, длинные густые ресницы и пухлые губы. Стивенсон заметила шрам на брови в нескольких местах и на верхней губе, а так же от её взгляда не ускользнула татуировка на щеке в виде римской цифры шесть. Все эти детали вчера остались ею незамеченными, ведь она даже не смотрела на лицо. Черты были довольно-таки грубыми и совсем не походили на девчачьи. И Эмбер окончательно убедилась, что перед ней «парень». Она всё ещё не знала, почему продолжала так пялиться на «него», но заставила себя подняться только в тот момент, когда это сделал «незнакомец». «Он» молча протянул ей книги, и тут «его» глаза встретились с глазами Эмбер. Такие серые, холодные. «Незнакомец» по-прежнему не проронил ни слова, спокойно дожидаясь, пока Эмбер возьмёт из «его» рук учебники. Вскоре она протянула к «нему» дрожащие от волнения и вчерашнего стыда ладони и приняла книги. — С-спасибо… — она чуть замялась, ведь не привыкла разговаривать с «парнями». Стивенсон буквально чувствовала, как щёки покрылись лёгким румянцем, а по спине пробежали мурашки. Так и не удостоив её ответом, «помощник» молча развернулся и исчез в коридоре. Эмбер продолжала какое-то время смотреть «ему» вслед, так и не поняв, почему «он» вызвал у неё такую реакцию. «Спокойно, Эмбер, спокойно. Это всё просто из-за вчерашней ситуации. Я просто до сих пор чувствую вину и стыд, поэтому и веду себя так», — решила про себя Эмбер, прижав учебники крепче, чтобы они снова не выпали из рук. Сердце всё ещё бешено колотилось в груди, но начало понемногу успокаиваться. Быстро подбежав к окну, пока её снова не сшибли с ног, Эмбер тотчас же убрала учебники в рюкзак. Пока директриса не выделила ей шкафчик, в котором можно было бы оставить книги, Эмбер предстояло таскать их с собой. Она успела уложить все книги в рюкзак ещё до звонка. Глянув в расписание, Стивенсон закинула рюкзак на плечо и направилась на второй этаж. Как она поняла, на каждом этаже было по десять классов. Класс английского в расписании был обозначен цифрой пятнадцать, поэтому, поразмыслив логически, Эмбер стала подниматься по лестнице. Найти нужный кабинет не составило труда – он находился прямо посередине, и не заметить его мог только совсем незрячий. У двери уже стояла толпа будущих одноклассников Эмбер. Стивенсон подошла поближе, но решила пока не привлекать к себе лишнего внимания. Наверняка учительница представит её на уроке. Ребята осмотрели новенькую, но подходить к ней никто так и не захотел. Эмбер, в свою очередь, тоже взглянула на ребят. Она нервно закусила губу, поняв, что явно будет выделяться на их фоне. Почти все девочки были одеты в красивые облегающие одежды, а их волосы были распущены. Все накрашены и явно пользовались популярностью не только у одноклассников. «Мне суждено стать серой мышью», —закатила она глаза. Как раз в это время раздался оглушающий звонок, заставляющий Эмбер поморщиться.

***

Эмбер застенчиво прошла в класс и остановилась в углу, глядя кто и куда садился. Ей не хотелось занимать чужую парту и потом выяснять отношения с одноклассниками. Пришедшая в класс учительница, вставшая у своего стола, бросила взгляд на учеников. Те посмотрели на Эмбер и, хихикнув, начали перешёптываться. Учительница наконец перевела взгляд на Эмбер и ласково спросила: — А вы почему стоите? Одноклассники всё ещё продолжали шептаться между собой, и Эмбер становилось всё более неловко. Видимо, хорошие отношения с ребятами этого класса ей не светят. Она потупила взгляд, нервно теребя собственные пальцы, а потом тихо произнесла: — Я… Не знаю, куда сесть… Смешки стали чуть громче, заставив Эмбер сжаться ещё больше. Как же ей было неловко. Учительница подняла ладонь, призывая класс замолчать, и снова обратилась к Стивенсон: — Так вы новая ученица? — Эмбер на это лишь кивнула. — Представьтесь, пожалуйста. — Эмбер… Эмбер Стивенсон, — промямлила она, чем вызвала новую волну смешков. Как же Эмбер ненавидела представляться. Она стыдливо отвела взгляд в сторону. — Рада знакомству, Эмбер, — учительница одарила её доброй улыбкой. — Я миссис Квик. Так, — она осмотрела помещение, а потом указала Эмбер на третью парту во втором ряду. — Можете сесть туда. Если есть какие-то проблемы или вопросы, то попросите меня, я пересажу вас ближе к доске. — Нет-нет, всё в порядке, благодарю, — слегка помахала руками Эмбер, показывая, что ей не нужно ничего менять. — Моё зрение не настолько плохое, я хорошо вижу с третьей парты. Миссис Квик кивнула, и Эмбер прошла мимо её стола, направившись к указанному месту. По пути она запнулась о чью-то ногу, но удержала равновесие. Парень, поставивший ей подножку, тихо рассмеялся, а его смешок подхватили все, кто был рядом. Эмбер вздохнула, молча продолжив двигаться к своей парте. Когда она опустилась на стул, то сразу же услышала шёпот от ребят позади, а сидящие впереди бросили на неё презрительные взгляды. Эмбер старалась не обращать на них внимания, но всё равно не могла пропустить это мимо ушей. Она молча достала учебник, карандаш и тетрадь, приготовившись внимательно слушать и записывать лекцию. Минуты тянулись мучительно медленно, а ещё Эмбер, обладающую очень хорошим слухом, способную отвлечься на что угодно, действительно выбивали из колеи шёпот и тихие разговоры одноклассников, раздающиеся вокруг неё. Эмбер мысленно уже прокляла и ребят за то, что мешали, и свой слух за то, что он настолько чуткий, и вообще весь мир за то, что родилась и теперь была вынуждена жить в этом убогом месте и учиться в этой школе. Эмбер нервно покусывала наконечник карандаша, чувствуя во рту неприятный привкус резины и стружки, ибо она каждый раз забывала, что на конце карандаша находился ластик, который был уже изрядно использован и слегка крошился. Стивенсон морщилась, когда очередная крошка ластика попадала ей на язык, и буквально мысленно давала себе по голове, как бы говоря: «Эмбер, не грызи!». Но это не очень помогало. Мысли Стивенсон внезапно метнулись совсем в другое русло. К тому «парню», с которым она столкнулась вчера, и который помог ей собрать учебники сегодня. Эмбер мотнула головой, постаравшись прогнать навязчивые мысли. Сейчас вообще нельзя было отвлекаться на такую ерунду, иначе хорошие оценки ей больше не светят. Эмбер чуть надавила двумя пальцами на свой висок, но выгнать из головы эти холодные серые глаза не получалось. Стивенсон просто не понимала, как в этом человеке уживались две личности: вчерашний грубиян и сегодняшний милашка. — Эмбер, всё хорошо? — голос миссис Квик привлёк внимание Эмбер, вырвав её из дымки задумчивости. Эмбер подумала, что миссис Квик сейчас даже не представляла, насколько Стивенсон была благодарна ей за то, что она подала голос. Ей хотелось буквально наброситься на миссис Квик, обнять и сказать огромное спасибо, но всё, что она могла – это лишь кивнуть. — Да, я в полном порядке. Эмбер прочистила горло, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и не дрожал. Мысли путались в голове, поэтому она тотчас же склонилась над тетрадью, чтобы списать с доски то, что ещё не успела занести в конспект. Миссис Квик, как ни в чём небывало, продолжила урок. До самого звонка Эмбер больше не отвлекалась. Когда же звонок прозвенел, она медленно поднялась, собрала учебники в рюкзак, подошла к миссис Квик, чтобы взять домашнее задание, и вышла в коридор. Из расписания Эмбер уже запомнила, что кабинет истории находился на первом этаже, поэтому ей предстояло снова спуститься вниз. На первом этаже Эмбер резко остановилась, когда в поле её зрения вновь попал тот самый розоволосый «парень». И снова со своей компанией. Только вот теперь к ним присоединилась ещё и девчонка. Хотя «присоединилась» – это слишком громкое слово, учитывая, что сильные руки «парня» буквально прижимали её к стене, словно желая вдавить в жёсткую бетонную поверхность. Эмбер замерла чуть поодаль, наблюдая за этой картиной. Вай сильнее вжала хрупкие плечи девушки в стену, отчего та шикнула. Её шайка стояла рядом, даже не подумав вмешаться, чтобы спасти девушку. Та, в свою очередь, слегка приподняла голову, мотнув ею, стараясь откинуть крашенные в блонд короткие волосы, уложенные в красивое прямое каре. Её серые глаза встретились сглазами Вай, которые сейчас словно горели огнём. — Отвали от меня, Райс! — шикнула девушка, стиснув челюсти, будто намеренно собирала во рту слюни, чтобы плюнуть в лицо напротив. Но Вай быстро просекла эту фишку, и её рука ловко обхватила тонкую девичью шею, пальцы чуть сомкнулись. Эмбер непроизвольно вздрогнула от этой сцены. Проходящие мимо ученики словно бы не замечали происходящего. И Эмбер не понимала, почему никто не хотел помочь? Почему все проходили мимо, сделав вид, что ничего ужасного не произошло? — Чего ты от меня хочешь?! — сглотнула девушка, глядя в глаза Вай. Та лишь хмыкнула, но хватку на чужой шее не ослабила. Она наклонилась ещё ближе, так как разница в росте между ней и этой девушкой была очевидна, её лоб почти прижался ко лбу девушки, и она заговорила: — Ты прекрасно знаешь, что я хочу от тебя, Полли – грязная сучка, — она чуть дёрнула волосы Полли, заставляя её ещё выше поднять голову. Хотя ощущение было такое, словно Вай мечтала её открутить, как у куклы. — И я не отстану от тебя, пока тыне заплатишь. А ты за многое должна заплатить. — Иди к чёрту! — почти выплюнула Полли эти слова. Она, несмотря на свой страх, явно не собиралась сдаваться так просто. Эмбер решила, что у неё определённо есть стальной внутренний стержень. Вай на её дерзкий тон лишь покачала головой. Такой ответ ей пришёлся не по душе. Она цокнула языком. — Нет-нет, так не пойдёт, — сказала она. В следующую же секунду её рука крепче сжала волосы Полли, практически намотав их на кулак, и Райс буквально поволокла её за собой. Шайка Вай сразу же двинулась следом за своей предводительницей, и Эмбер почувствовала, как в груди что-то сдавило. Она уже отчаялась найти в этом месте хоть кого-то адекватного, а учителя словно бы и вовсе испарились. Вот всегда так: когда их вмешательство просто необходимо – их никогда не бывает рядом. Эмбер знала, что это не её дело, и если она пойдёт следом и вмешается, то наверняка и сама попадёт под горячую руку. Но с другой стороны, если останется здесь, то будет ненавидеть себя за то, что пустила ситуацию на самотёк, позволив группе сильных и крепких парней издеваться над хрупкой девчонкой. Добрые намерения в итоге одержали верх, и Эмбер рванула следом на улицу. Она почти упустила хулиганов из виду, но вскоре всё же нашла их в толпе. Компания направлялась на задний двор, и Стивенсон понимала, почему. На перемене на футбольном поле тихо, ученики с физкультуры уже ушли, поэтому риск, что их заметят, был минимальным. Эмбер пока не рискнула подходить ближе, решив понаблюдать за всем со стороны. Однако она готова была вмешаться, если ситуация накалится. Вай практически швырнула Полли на траву, из-за чего та приземлилась на колени. Трава смягчила падение, но колени всё равно заболели. Райс склонилась над Полли и грубо сжала её щёки, так, что губы той сложились в трубочку и чуть приоткрылись. — Ты всерьёз думала, что я оставлю всё, как есть? — шикнула Вай, ещё сильнее сжимая чужие щёки. Когда она услышала болезненный стон, сорвавшийся с губ Полли, то гадко усмехнулась. — Красивый звук. Часто подобное слетает с твоих накрашенных губок? Вай внезапно отвесила Полли резкую звонкую пощёчину, на что та едва ли снова не повалилась на траву. Терпение Эмбер после данного поступка лопнуло окончательно, и она быстро сократила расстояние между собой и компанией. Встав перед Вай, она сурово посмотрела на неё. — Ты совсем уже?! — обратилась Эмбер к Вай, стараясь сделать свой голос более серьёзным и угрожающим. И если первое более-менее получилось, то второе выглядело неубедительно. Вай удивлённо приподняла бровь. Она не ожидала, что за Полли вообще кто-то заступится, а тем более новенькая. Парни, стоящие рядом, тоже выглядели ошарашенными таким поведением со стороны хрупкой и миниатюрной девушки. Однако Вай всё равно натянула на лицо ухмылку и скрестила руки на груди. — Так-так, защитница, значит? Она чуть сузила глаза, потом спрятала руки в карманах брюк и начала обходить Эмбер по кругу. Её глаза скользили по телу Эмбер, словно она изучала её взглядом, пытаясь запомнить каждую деталь её внешности. Полли всё ещё молча сидела на траве, потирая покрасневшую щёку, а парни молча стояли в стороне. Вай вскоре обошла её по кругу и остановилась перед ней. Она хмыкнула. — Такая бесстрашная, Лисёнок? Прозвище она явно дала, исходя из цвета волос Эмбер. Ребята слегка захихикали, увидев флиртующий подтекст в действиях Вай, но ничего не сказали. Эмбер же такое поведение взбесило ещё больше, и её руки самопроизвольно сжались в кулаки. Она сурово посмотрела Вай в глаза, шикнув: — Ты хотя бы понимаешь, как это отвратительно, когда такой здоровый парень, как ты, издевается над слабой девушкой? — Парень? — Вай вытаращила глаза, явно не ожидая, что её причислят к группе «сильного мужского пола». Со стороны парней послышались смешки, однако Эмбер, очевидно, так и не поняла, над чем они смеялись на самом деле, и решила, что они просто смеются без причины. Вай же отговаривать и переубеждать Эмбер не стала, решив вместо этого подыграть ей. — Да брось, она заслужила. — Даже, если она заслужила, это не повод её бить! — Стивенсон фыркнула. Действия Вай и то, как спокойно она оправдывала их фразой «она заслужила», злило её ещё больше. — А я её не бил, — Вайолет снова скрестила руки на груди, хмыкнув. Ей нравилась эта игра, и она была бы только рада продолжать до бесконечности. — Это была безобидная пощёчина. Она просто слишком нежная. Эмбер едва сдерживала порыв наброситься на Вай и тоже дать ей «безобидную пощёчину». Она встала перед Полли, закрыв её своим телом, чем снова вызвала у Райс удивление. Однако Вайолет не могла отрицать, что смелость Эмбер её восхитила. У неё действительно была репутация агрессивной хулиганки, поэтому школьники предпочитали не связываться с ней лишний раз, а тут какая-то новенькая, имени которой она даже не знает, проявила такое благородство. Жаль только, что в этой ситуации оно совершенно лишнее. — Так уж и быть, Лисёнок. Ради тебя я побуду джентльменом, — дразняще произнесла Вай и сделала истинный джентельменовский поклон, представив, будто снимала шляпу. Ребята рядом снова захихикали. Вай выпрямилась и с улыбкой посмотрела на Эмбер. А потом добавила: — На пару минут. Поправив рюкзак на своём плече, Вайолет кивнула своей шайке, и те вскоре покинули поле, направляясь следом. Эмбер облегчённо выдохнула, повернувшись к Полли и осторожно помогая ей встать. — Спасибо, — Полли пригладила растрепавшиеся волосы. — Я уж думала, они меня тут совсем убьют. У Эмбер снова всё похолодело внутри. Какая же эта компания отвратительная. Она просто терпеть не могла таких людей, как эта шайка. — Неужели в этой школе нет никого, кто мог бы помочь? Почему они так спокойно издеваются над другими, и их не наказывают? — спросила Эмбер, осторожно помогая Полли убрать с одежды и волос травинки. — Эту компанию даже многие учителя побаиваются, — пожала плечами Полли. — С ними вообще никто не связывается. Особенно с Вай. — Вай? — переспросила Эмбер, бросив взгляд в ту сторону, куда направилась шайка хулиганов. Но компании уже и след простыл. — Вай – это тот розоволосый парень, который тебя ударил? — Парень? Полли уже становилось смешно, что Эмбер всё ещё видела в Вай парня. Хотя, учитывая, что та всегда перетягивала и без того небольшую грудь бинтом, носила унисекс-одежду, имела телосложение, приближённое больше к мужскому, нежели к стереотипному женскому «милой феминной девочки», не красилась и постоянно стригла волосы, неудивительно, что такая личность, как Эмбер, всё перепутала. Полли едва не рассмеялась в голос, поняв, что такая монашка, как Стивенсон, никогда не видела томбоев. Но раскрывать правду она не хотела. Потому лишь кивнула. — Да, это он. Мы с ним учимся в одном классе. — А остальные? — спросила Эмбер, вытащив последнюю травинку из чужих волос. — Тоже одноклассники. Шайка верных псов грозы Вай Райс. Всегда следуют за ним, как голодные побитые шавки за своим хозяином, когда тот несёт в руках очередной кусок мяса. Говоря о кусках мяса, Полли имела в виду себя и тех, кому не посчастливилось стать «жертвами издевательств» Вай. И Полли действительно считала себя куском мяса, хотя в глубине души понимала, что Вай не просто так над ней издевалась и причиняла ей боль. Полли внезапно ударила себя ладонью по лбу. — Ох, слушай, я же совсем не представилась, а ты ведь меня практически спасла, — она растянула губы в улыбке, протягивая руку для рукопожатия. — Я Полли. Эмбер ответила на её жест, протянув руку в ответ. Ладонь Полли была ужасно холодной, почти ледяной, и Эмбер даже чуть вздрогнула, но быстро одёрнула себя в мыслях. «Прекрати, Эмбер, это невежливо», — сказала она в своей голове. — Приятно познакомиться, Полли. Я Эмбер. — Ты же новенькая, верно? — Полли выпустила ладонь Эмбер из своей руки. — Я не видела тебя раньше. В каком ты классе? — Верно. Одиннадцатый класс, — кивнула Эмбер. — А ты в каком? — Двенадцатый. Мечтаю уже поскорее сдать экзамены и забыть эту школу, как страшный сон, — мечтательно протянула Полли. «Не удивлена», — подумала по себя Эмбер. После таких издевательств, которые пережила Полли, ей бы наверняка тоже хотелось поскорее забыть то место, где эти издевательства и начались. Она незаметно осмотрела Полли и поняла, что та была очень красивой. Прямые гладкие волосы, выкрашенные в равномерный блонд, едва касались плеч. Глаза были красивого серого цвета, но гораздо теплее из-за присутствовавшего в радужке голубого оттенка. Полли, как и большинство девчонок в этой школе, была накрашена. И очень ярко: её брови были очень выражены, на веках – коричнево-чёрные тени, стрелки, а на пухлых губах была нанесена тёмная матовая помада. Щёки и нос блестели от хайлайтера. Кажется, даже ресницы у неё были то ли наклеены, то ли наращены. А ногти, когда она поднесла руку к лицу, чтобы коснуться покрасневшей щеки, были длинными и острыми, явно сделанными у хорошего мастера. Одета она тоже была очень модно и немного откровенно: блузка обтягивала стройную фигуру и была завязана на животе в узел, а юбка подчёркивала стройные ноги, облегая бёдра. Стивенсон невольно заметила, что юбка у Полли была слишком короткой, а пупок проколот. — Сильно болит? — спросила Эмбер, видя, как Полли, в очередной раз коснувшись своей щеки, чуть поморщилась. — У Вай сильный удар, но уже почти не больно, — отозвалась она. Эмбер покачала головой и поморщилась. Конечно же, у такой девушки, как Вай, кулак наверняка напоминал молоток, которым она била по чужим лицам, как по наковальне. Ещё удивительно, как у Полли не осталось синяка после такой звонкой пощёчины. —Это не шутки, тебе нужно приложить что-то холодное к щеке, чтобы снять покраснение. В школе же должен быть медпункт! Наверняка там что-то есть! Полли лишь чуть хихикнула, наблюдая за беспокойством Эмбер, а потом осторожно коснулась её руки, намереваясь успокоить. Та сразу же замолчала и замерла, почувствовав прикосновение холодных пальцев к своей руке, и ногтей, чуть царапающих нежную кожу. Она перевела взгляд на Полли, увидев, как та улыбнулась. — Мне очень приятна твоя забота, но со мной правда всё хорошо, — убедила её Полли. — Ты уверена? — недоверчиво посмотрела на неё Эмбер. — Абсолютно. Полли опустила взгляд, осторожно взяла ладонь Эмбер в свою и провела ногтями по внутренней стороне своими ноготками. От такого прикосновения Эмбер слегка вздрогнула, но стояла спокойно, молча продолжив наблюдать за действиями Полли. Та вскоре отпустила чужую руку и вместо этого приобняла Эмбер за плечо, подталкивая к школе. — Скоро уже звонок, мы же не хотим опаздывать, верно? — спросила она, прошептав почти на ухо Эмбер и медленно заправив выбившуюся прядь волос. Полли усмехнулась, заметив, как Эмбер снова дёрнулась от этих прикосновений. —Да, конечно, — Эмбер чуть прочистила горло, стараясь звучать хоть немного увереннее, чем есть на самом деле, но получалось с трудом. — Тебе неприятны мои прикосновения? — вдруг спросила Полли, немного отстранившись, но продолжив держать руку на плече Эмбер. — Нет-нет, просто… — Эмбер поджала губы, не зная, как сказать об этом. Раньше ей не приходилось иметь дело с чем-то подобным и объяснять своё поведение. — Я просто не привыкла к этому… — Оу, — только и смогла протянуть Полли. Она снова чуть улыбнулась, в очередной раз подумав, что это не удивительно. Ведь она прекрасно видела во что одета Эмбер, и как она себя ведёт. — Ну, знаешь, я думаю, тебе придётся привыкнуть. В конце концов, подруги часто обнимаются друг с другом, и в этом нет ничего такого. Сердце Эмбер пропустило один удар на слове «подруги» и один на слове «обнимаются». Мысль о том, что у неё теперь появилась подруга, ей не то, что нравилась, она её радовала. — П-подруги? — дрожащим голосом переспросила она, всё ещё неубеждённая в том, что услышала правильно. — Ты считаешь меня… Своей подругой? — А ты достаточно смышлёная, — улыбнулась Полли. — Да. Ты меня сегодня, можно сказать, спасла. Поэтому в качестве благодарности я хочу предложить тебе свою дружбу. Если ты, конечно, не против. Эмбер сразу же замотала головой. Против? Да она о таком даже мечтать не могла! — Конечно же, я не против! Я буду рада дружить с тобой! Спасибо, Полли. Полли положила обе руки на плечи Эмбер, разворачивая её лицом к себе и глядя ей в глаза. — Так что? — она сжала пальцы, выставив вперёд мизинец. — Подруги? Эмбер чуть улыбнулась, приняв предложение и соединив свой мизинец с её. — Подруги, — подтвердила она.

***

Долгожданный звонок с последнего урока наконец-то прозвенел, и ученики, подобно волнам при цунами, выбежали на улицу. Были, конечно, и те, кто шёл тихо и спокойно, но в основном все стремились скорее оказаться дома, ведь завтра они снова должны будут прийти сюда и отсидеть здесь ещё шесть мучительных уроков. Вай стояла у ворот за территорией школы, прислонившись спиной к решётке. Между указательными средним пальцем была зажата дымящаяся сигарета, которую Райс то и дело подносила к губам, делая очередную затяжку. Стоящие рядом с ней ребята тоже курили, кроме того самого парня-гота. — У кого какие планы после выпускного? — спросила она, сделав очередную затяжку. — Шутишь? — приподнял бровь Джейс, тот самый смуглый парень. — До него ещё дожить надо. — Это точно, — хмыкнул Виктор, прислонившись щекой к плечу Джейса. По сравнению с ним он выглядел совсем уж бледным и каким-то измученным. — Выживем, — уверенно произнесла Вай, хлопнув по ладони Дана – парня в чёрной одежде. — Так что? Джейс пожал плечами. — Неважно, кем я стану, главное, чтобы он был со мной, — он покосился на Виктора, отчего тот сразу же засмущался, покрывшись лёгким румянцем. Вай на это лишь выдавила улыбку, прекрасно понимая, что эти двое на публике хотели показаться гораздо более беззаботными, чем они есть на самом деле. Вай и Даниэль, как никто другие, понимали, что отношения Джейса и Виктора – это смесь привязанности, страха и боли. Парни идеально подходили друг другу по духовной составляющей, но были из совершенно разных миров. Богатая семья Джейса никогда бы не оценила его роман с одноклассником, к тому же они уже целый год подбирали сыну невесту, которая была бы выгодна им. Однако Джейс Талис был упрямым ребёнком ещё с детства. И даже сейчас эта черта никуда не исчезла. Он по-прежнему был готов бороться за свою любовь, но и его родители не стояли на месте. Их методы тоже стали жёстче, уже довольно-таки часто они прибегали к шантажу и угрозам в отношении сына. Виктор же жил в бедном заунском районе, а его воспитанием занималась только мать. Где был его отец – никто не знал. Сам юноша никогда об этом не говорил, и, видимо, его мать тоже не желала поднимать данную тему. Ходили слухи, что она какое-то время встречалась с неким парнем немного старше её самой, а потом забеременела, в результате чего её избранник сбежал, как только узнал, что девушка отказалась делать аборт. Точно так же никто не знал откуда эта девушка вообще взялась в Хоуплессе. О её семье тоже ничего не было известно. Она была неприметной и очень тихой, сына родила, едва ли ей исполнилось восемнадцать, что сразу же негативно отразилось и на её внешности, и на отношении к ней окружающих. Вай не особо была знакома с матерью Виктора, однако она всегда относилась к ней с огромным уважением и даже восхищением. Одинокая восемнадцатилетняя девчонка, запутавшаяся в сетях любви, не побоялась ответственности и трудностей и родила не менее прекрасного Виктора – мальчика, который первым подружился с Вай, высказав свою поддержку и дав утешение, когда она в них так нуждалась. У самого Виктора друзей особо не было. До определённого момента он общался исключительно с Вай. Именно она и помогла им с Джейсом сойтись. Позже, в результате одной ситуации, о которой Вай вспоминать не любила, к ним присоединился и Даниэль. Так у ребят основалась своя собственная небольшая компания. Джейс коснулся губами покрасневшей щеки Виктора, на что тот ещё больше засмущался. — Прекрати, мы же на улице, тут люди… — шепнул он на ухо Джейсу. Вай и Дан на это лишь усмехнулись. — И что? — сказал Джейс с такой интонацией, будто его это не волновало. Но на самом деле всё было, конечно же, не так. Он беспокоился не меньше, просто лучше скрывал свои чувства. — Пусть все знают, что ты мой. Джейс игриво укусил Виктора за мочку уха, на что тот сразу же вжал шею в плечи, стараясь спрятаться от навязчивых прикосновений своего возлюбленного. — Лучше расскажи, что ты запланировал после окончания школы, Вик, — поинтересовался Джейс. — Хотел бы стать инженером-робототехником, — смущённо ответил тот. — Ого! — восхитился Дан, скрестив руки на груди. Вай снова улыбнулась. Это было неудивительно, ведь Виктор всегда проявлял интерес к чертежам, технике и роботам. Она была уверена, что у друга всё получится. Он действительно был хорошим учеником. — А что насчёт тебя, Дан? — обратился Джейс к парню-готу. Тот ответил, не задумываясь: — Пойду по стопам родителей и стану адвокатом. Я решил это ещё с пятого класса, когда отец посвятил меня в свои дела. Они с мамой меня поддерживают в этом. Вай подумала, что это наверняка круто, когда родители поддерживают тебя. Она часто смотрела на Даниэля и видела такие колоссальные отличия между ними. Дан был единственным из них, кто не курил и даже нецензурную лексику употреблял крайне редко. Родители сына в поисках себя не ограничивали, поэтому в данный момент юноша одевался так, как одевался. Отец не запрещал ему самовыражаться, а мама даже лично подсказала, какие тени стоит купить, и как обрабатывать проколы в ушах. Лоуренс были замечательной семьёй: муж и жена любили друг друга, а в их доме всегда царила комфортная и дружелюбная атмосфера. Оба супруга были связаны с правосудием: мистер Лоуренс был успешным адвокатом, а миссис Лоуренс – юристом. Когда Вай впервые их увидела, то была уверена, что они какие-то снобы, ведь одних их взглядов хватало, чтобы сделать такой вывод. Но когда они заговорили, Вай усвоила для себя ещё одно правило – никогда не судить книгу по обложке. Родители Даниэля оказались очень приветливыми, добрыми и умными людьми. Что не менее порадовало и удивило, так это то, что Лоуренс выступали в поддержку секс-меньшинств и даже пару раз участвовали в парадах гордости. От отца Даниэль унаследовал не только внешние качества, но и такие черты характера, как уважение к женщинам, спокойствие и рассудительность. Юноша уже с детства был обходительным и внимательным, из-за чего нравился не только одноклассницам, но и девушкам за пределами школы. Однако самого Дана не интересовали ни отношения, ни секс. Парень был настоящим аромантиком и асексуалом. Его родители знали об этом и потому не наседали на сына с расспросами о личной жизни. Он же, в свою очередь, отплачивал родителям хорошим и примерным поведением, страстью к учёбе и большими планами на будущее. Вай всегда поражалась тому, как сильно на ребёнка могут влиять родительские любовь и поддержка – основные источники, не позволяющие в таком нежном и проблемном возрасте упасть на дно. — Ну а ты, — обратился Дан к Вай. — Что планируешь после школы? Вай задумалась, сделав очередную затяжку и выпустив в воздух облачко серого дыма. Потом она просто пожала плечами. — Я ещё не знаю, что буду делать дальше. Не знаю даже кем хочу стать. — честно призналась она. — Быть может, вообще заброшу учёбу и пойду на работу, где образование не нужно. А вообще больше хочу свалить из этой дыры куда-нибудь подальше. Ребята удивились. Вай была лучшей ученицей среди выпускных классов, проблем с учёбой у неё никогда не возникало, и перед ней было престижное будущее. Ранее Вайолет всегда добивалась своего. Да и сейчас тоже эта черта в ней никуда не делась. Однако ребята видели, как у неё с каждым днём было всё меньше и меньше сил бороться дальше. Произошло это ещё два года назад, когда в жизни и без того травмированной девочки случилось ещё более шокирующее событие. Парни лишь кивнули, не желая давить на её кровоточащие раны и переубеждать. Даниэль ласково приобнял Вай за плечи, выражая свою поддержку, на что она в ответ уложила голову на его плечо. Вскоре рядом с воротами школы остановилась Эмбер, и Вай сразу же бросила взгляд на неё. На губах Райс сама собой расцвела улыбка, а хитрые глаза чуть прищурились. Внутри что-то рвалось подойти ближе и поговорить, но вместо этого Вай лишь молча наблюдала за всем со стороны. Она догадывалась кого Эмбер могла ждать, и от этого её кулаки сжались сами собой. Полли. Эта чёртова лицемерная дрянь уже запудрила мозги такой наивной девочке, а теперь начнёт ею пользоваться, как своей игрушкой. Полли вскоре тоже покинула школу, и от одного только взгляда на неё Вай сжала челюсти настолько, что у неё даже заболели зубы. Желание схватить Полли за волосы и хорошенько приложить её накрашенное личико о каменную колонну забора становилось всё выше и выше. Вайолет с трудом заставляла себя сохранять спокойствие, чтобы, подобное дикой хищной кошке, не наброситься на Полли прямо здесь и не разорвать в клочья. — Ну что, идём? — спросила Полли, положив телефон в сумку, которая заменяла рюкзак.— Покажешь мне, где ты живёшь. Она улыбнулась, по-дружески подхватила смущённую Эмбер под локоть и потащила в противоположную от школы сторону. Вай наблюдала за тем, как две женские фигуры становились всё меньше и меньше, вскоре став похожими на маленькие бесформенные пятнышки. — Сука! — громко выругалась Вай, пнув камень, отчего тот едва не полетел прямо в колено Джейса. — Прости. — Ты чего? — вытаращил глаза Джейс, едва успев отскочить от каменной атаки. — Чёртова Полли… — прорычала Вай, закрыв лицо руками и выдохнув. Она старалась успокоиться, но получалось плохо. Райс снова подняла голову, продолжая смотреть вслед ушедшим девушкам. — Ты планируешь что-то делать? — робко поинтересовался Виктор. Вайолет закусила губу, снова сжав руки в кулаки. А потом она лишь уверенно кивнула. — Да, я обязательно что-нибудь придумаю. — Кажется, она приняла тебя за парня, Вай, — хмыкнул Джейс, затушив сигарету. Вай на это лишь усмехнулась. Интересно, сколько времени понадобится новенькой, чтобы понять, что Райс – не парень. И не менее интересно какой будет её реакция на данную тайну. Но Вай пока не собиралась раскрывать все карты, решив, что новенькая должна прийти к ответам сама. — Что ж, парень – так парень. Подыграем, я же не планирую в неё влюбляться, — она сделала последнюю затяжку и затушила сигарету о стену, выбросив окурок в рядом стоящую мусорку. — По домам? Остальные лишь кивнули. Джейс и Даниэль жили в другом районе, который назывался Пилтовер. В нём была сосредоточена вся элита, но эти двое, хоть и были из богатых семей, не были чопорными снобами. Вай и Виктор направились в другую сторону – в Заун. — У тебя всё хорошо? — спросила Вай, пока шла рядом с Виктором. — Ты сегодня бледнее обычного. И поникший какой-то. Виктор спрятал руки в карманы своего, казалось бы, безразмерного пиджака. Вай уже выучила все жесты друга и знала – так он пытался спрятаться от проблем. И это действие означало лишь то, что что-то действительно случилось. — Эй… — мягко проговорила Вай, чуть приподняв брови в сочувствующем жесте и положив на плечо Виктора руку. — Вик… — Что? — он встрепенулся, словно бы о чём-то серьёзно задумался, а потом покачал головой. — Ничего, просто… Я переживаю за наши отношения с Джейсом. Его родители никогда не примут, что их сын встречается с парнем, да ещё и из бедного района… Это же позор… Вай прекрасно чувствовала эту боль. Даже сам Джейс называл своих родителей тиранами, и ещё больнее становилось от того, что она ничем не могла помочь в этой ситуации. Однако Вайолет всё же крепче сжала его плечо, ощутив под пальцами торчащие кости. — Джейс весьма упрямый, я уверена, что он не пойдёт на поводу у родителей, как бы они ни старались, — произнесла она, хотя прекрасно знала, что если Джейса приструнят его предки, то у него не будет иного выбора, кроме как поддаться на их провокации. — Я знаю, но страх всё равно присутствует. В последнее время его родители используют всё более жёсткие методы. Они давят на него… Меня пугает то, что они могут его сломать окончательно… Он закрыл лицо руками, словно собирался расплакаться. И Вай бы не осудила его за слёзы. Сама она в последнее время старалась не показывать своих слёз даже близким друзьям, но никогда не осуждала других за проявление уязвимости. И она просто ненавидела тех, кто придерживался стереотипов о том, что девчонки плачут из-за каждой мелочи, а парни не плачут вовсе. Вай никогда не считала слёзы показателем слабости, это лишь побочный эффект на всё то, что пережил человек. Способ выплеснуть свои эмоции, чтобы организм очистился от накопленного внутри негатива, а на сердце стало легче. Это как своеобразное обезболивающее в то время, когда оно так нужно. — Мы что-нибудь придумаем, Вик. Всё будет хорошо, — Вай заключила его в свои тёплые объятия, говоря успокаивающие слова. Хотя она сама не знала как выбираться из этой ситуации. Но не могла смотреть на боль друга, поэтому считала своим долгом утешить его и хоть немного успокоить. Хотя бы настолько, насколько могла. Телефон в кармане Виктора внезапно пиликнул, оповещая о приходе нового сообщения. Вай выпустила друга из своих объятий, и он сразу же полез в карман, достав оттуда старенький телефон с парой трещинок на экране. Его мама не могла позволить себе купить новый телефон, поэтому Виктору приходилось ходить с тем, что у него есть. Разблокировав телефон, лёгкая улыбка озарила его бледное лицо, когда он увидел сообщение от Джейса. — Приходи ко мне сегодня, жду. Вай сразу же поняла от кого было сообщение, стоило ей увидеть как Виктор улыбнулся. Тот незамедлительно написал ответ: — Хорошо, буду у тебя через час. Виктор поднял голову, глядя на Вай и не переставая улыбаться. Та лишь пожала плечами, как бы говоря: «Вот видишь, он тебя любит». — Ты домой сейчас? — спросил Виктор, когда они с Вай продолжили двигаться дальше. Она отрицательно покачала головой. — Не-а, зайду к Марку. Наверняка у него уже закончились пары. Виктор лишь кивнул, и они двинулись дальше. У его подъезда друзья попрощались, и Вай пошла дальше. Марк был её другом со средней школы и жил в соседнем дворе от двора Виктора. Он был старше и уже учился на втором курсе местного колледжа. Райс быстро добралась до его дома и зашла в подъезд, перепрыгивая через одну ступеньку, поднимаясь вверх. Благодаря своей кошачьей ловкости и любви к спорту, она даже не запыхалась, когда уже оказалась на седьмом этаже и постучала в дверь. Как она и думала, Марк уже был дома и даже успел переодеться. Его короткие чёрные волосы были слегка растрёпанными, карие глаза блеснули радостью, а пухлые губы растянулись в улыбке, когда он увидел свою подругу. Домашние спортивные штаны и футболка облегали подтянутое тело, и Вай невольно подумала, что в мужском теле он выглядел не менее привлекательно, чем в женском. — Привет, залетай! — Марк радушно приоткрыл дверь чуть пошире и отошёл в сторону, дав Вайолет войти внутрь. Закрыв за собой дверь, она сразу же приобняла мужчину за шею, так как скучала по нему не меньше, чем он по ней. — Идём, я сварю тебе твой любимый кофе. Марк махнул рукой, и Вай с улыбкой последовала за ним. Квартира Марка тоже была небольшой, так как студент не мог себе позволить хоромы, да и в заунском районе таких хором и не было никогда. А чтобы переселиться в пилтоверский район, нужны были деньги и репутация богача. Однако Вай всегда чувствовала себя у Марка, как дома. Он был заботливым и очень милым человеком, а таких людей вообще редко встретишь. — Спасибо, — улыбнулась она, когда Марк поставил перед ней чашку с кофе и тарелку с кексами. Она сделала глоток, блаженно прикрыв глаза, а затем беззастенчиво потянулась к тарелке, взяв один из кексов и откусив от него добротный кусок. — Бомба! Сам пёк? — Ты же знаешь, — Марк опустился на стул напротив, скрестив руки перед собой на столе. — Я слишком люблю готовить. А выпечка – моё самое любимое занятие. Вай прыснула со смеху, зная своего друга, как свои пять пальцев. Да, у Марка было много талантов: он умел готовить, шить и даже вышивать крестиком. Из-за этого многие люди дразнили его девчонкой, но Марк лишь говорил, что бытовые вещи, как шитьё и готовка нужны и мужчинам, и что этим не обязаны заниматься только женщины. Вай ещё больше накинулась на кекс. Тесто во рту таяло подобно мороженому на солнце, а начинка была сладкая и воздушная. Несмотря на то, что она тоже умела готовить, стряпня Марка всегда казалась ей ещё более вкусной, чем своя собственная. — Как ты? — спросила она, набив полные щёки, из-за чего её речь вышла нечёткой, но Марк прекрасно всё понял. — Уже лучше чем было до операции. Наконец-то чувствую себя в своём теле, — он облегчённо выдохнул. Вай понимала, как тяжело далось Марку данное решение. Она знала его ещё с того момента, когда он был Мэри, и на протяжении всех этих лет Вайолет поддерживала друга в его желании сделать переход. Мать и отец Марка сразу же открестились от сына, когда тот уверенно заявил, что намерен сделать операцию. Из семьи его поддержала только Кристина – его старшая сестра, которая тогда училась на психолога, а ныне уже год им работала. Марк планировал сделать переход сразу по достижении совершеннолетия, но поскольку возникли проблемы с финансами, а хорошего врача в Хоуплессе было не найти, пришлось отложить планы ещё на некоторое время. И только благодаря Кристине, которая имела связи и за пределами Хоуплесса, Марк поехал в другой город, где нашёл хорошего врача и осуществил свою мечту. — И наконец-то мне больше не придётся бесконечно бегать по врачам, чтобы те выписали мне справку о том, что я действительно транс-парень, а не притворяюсь,— они с Вай совместно хихикнули. — А как ты? Вайолет сделала ещё один глоток кофе и, прожевав кекс, опустила взгляд на свой напиток, постучав пальцем по кружке. — Сегодня в школу пришла новенькая. Как беззащитный котёнок, — она чуть нахмурилась. — И её сразу же зацапала эта сучка Полли. Марк свёл брови на переносице, ему тоже не понравилось, к чему Вай в данный момент клонила. Хоть он и не был лично знаком с Полли, но всецело доверял Вай. И по её словам Полли была именно такой, какой Вай её и описала сейчас – сучкой. — Ты думаешь, что она может как-то навредить новенькой? — спросил он, хотя ответ на этот вопрос и без того был ему известен. — Я не думаю, я уверена, — произнесла Вай. — Я прекрасно знаю, что Полли за человек. От неё нужно держаться подальше, особенно таким, как эта новенькая. На какие-то секунды на кухне воцарилась тишина. Оба думали о том, что бы можно было сделать в такой ситуации. Вай рассказала Марку о том, что Эмбер достаточно смелая, ведь не побоялась постоять сегодня за Полли, хотя ей точно не тягаться силами с Вай и ещё тремя парнями. Однако Райс сказала, что её смелость не поможет ей постоять за себя и спастись. — Я просто не хочу, чтобы история вновь повторилась… — Вай потёрла лоб, продолжив смотреть в поверхность стола. — Полли – настоящий монстр. Если она с ней что-то сделает… Марк ободряюще коснулся предплечья Вай, выражая той свою поддержку. — Она не посмеет ей навредить, Вай, — убедил он её. — Мы не позволим ей это. Я готов помочь тебе. Вайолет осторожно повернула ладонь и сжала руку Марка, наконец-то подняв на него глаза. В них искрилась настоящая благодарность. Она знала, что Марк всегда ей поможет и никогда не бросит в трудную минуту. — Спасибо, — произнесла она, сжав его руку ещё сильнее. — Я ценю это… Ценю…