Нелюди

Шум толпы, громкие разговоры и бьющие по ушам крики уже давно стали для Вай привычными. За двенадцать лет обучения, четыре года из которых составляло обучение в данной школе, она уже освоила многие качества. Внезапный удар железной дверцы шкафчика уже не заставлял Вай подпрыгивать, а крики и ругань она попросту игнорировала. Уткнувшись в книгу, Вайолет пробегала глазами по строчкам, вчитываясь в сюжет. Это было всяко лучше, чем просто стоять и ждать, пока прозвенит звонок. А привычка занимать руки и мозг была у неё с детства. Написанный сюжет затягивал и всё больше погружал читательницу в свой фантастический мир. Вай знала, что подобную книгу не оценят в школе, поэтому предусмотрительно завернула её в другую обложку, чтобы не нарваться на неприятности. Вряд ли кто-то будет вчитываться в сюжет. Книга толстая и мало ли – вдруг ученица читает великого классика? Отбирать точно не будут. К тому же чтение в коридоре на переменах правилами школы не запрещено. Однако, когда в школу вошла знакомая рыжеволосая девушка, Вай не могла её проигнорировать. Та самая девчонка, что вчера так смело защищала девушку, которую даже особо не знала. Вай лишь хмыкнула и снова уставилась в книгу. Однако она не ожидала, что рыжеволосая незнакомка окажется более смелой, чем она предполагала. Когда Эмбер уверенным и несвойственным для неё шагом подошла к Вай, та какое-то время ещё смотрела в книгу, но почувствовав на себе чужой взгляд и чьё-то присутствие рядом, она подняла голову и столкнулась с парой карих глаз. Вай улыбнулась уголком губ, закрыв книгу. — Что-то хотела, Лисёнок? — обратилась она к Эмбер, скрестив руки на груди, продолжая держать в одной руке книгу и облокотившись о шкафчики рядом. Ей до сих пор было смешно с того, как Эмбер упрямо продолжала видеть в ней парня, но Вай решила играть дальше. Эмбер едва не плюнула Вай в лицо, когда та так бесцеремонно, без всяких «приветов» перешла к главному. Но гораздо больше Эмбер хотелось плюнуть в Вай потому, что та вновь назвала её этим дебильным прозвищем. Ну и потому, что она всё ещё издевалась на Полли, которую Стивенсон уже начала считать своей подругой. Эмбер решила, что смысла тратить время на приветствия нет. Тем более, что Вай своим поведением этого явно не заслужила. Ранее Эмбер никогда не позволяла себе подобное поведение, считая, что такой тон – это слишком невежливо. Но саркастичный характер Вай буквально вынуждал Эмбер обратиться к ней именно так – дерзко и грубо. — Слушай, ты! — Эмбер вспыхнула, как спичка, чем очень удивила Вай, которая даже приподняла брови и чуть склонила голову набок. Эмбер выдохнула, стараясь успокоиться. Как бы то ни было, но конфликты – всё же не её стезя. — Отстань от Полли. На мгновение между девушками воцарилась тишина. Но уже спустя примерно тридцать секунд Вай резко рассмеялась. Её смех был низким, но довольно-таки приятным. И она явно умела контролировать свои эмоции, потому что рассмеялась не слишком громко. Видимо, не хотела привлекать лишнее внимание, несмотря на шум вокруг. Эмбер слегка вытаращила глаза, не понимая, что смешного было в её словах. Однако она лишь скрестила руки на груди, зеркаля позу Вай, и стала спокойно дожидаться, пока та перестанет смеяться. — Серьёзно? — с трудом из-за непрекращающегося смеха произнесла Вай. — Ты её защищаешь? Скажи честно, она уже сделала из тебя свою верную собачку, которая лает на всех, кто обидел её хозяйку? Эмбер всё ещё держала руки скрещенными на груди, но её ладони сжались в кулаки. Это Вай сейчас фактически назвала её чьей-то верной псиной? Да кем эта розоволосая личность с татуировками себя вообще возомнила? Стивенсон уже с трудом сдерживала себя в руках, чтобы не отвесить Вай хорошенькую такую пощёчину. Она даже не подозревала, что в ней может быть столько гнева. но, похоже, Вай обладала поистине редким талантом – вытаскивать наружу все негативные эмоции других, о которых те даже не подозревали. — На самом деле, зачем тебе это? — уже перестав смеяться, серьёзно спросила Вай. — Что ты знаешь о Полли, кроме её имени и того, что она – моя одноклассница? Похоже, Вай умела задавать правильные вопросы, ибо сама Эмбер только что поняла, что поступала в данной ситуации больше импульсивно, чем логически. И впрямь, что она знала о Полли? И почему вдруг так рвалась защитить абсолютно незнакомую ей девушку, с которой познакомилась вчера? Быть может, причина была в том, что Эмбер хотела привязаться к кому-то и почувствовать себя нужной. — Неважно, что я о ней знаю, — выдала Эмбер, не желая уступать справедливым замечаниям Вай. — Ты издеваешься над ней, и этим уже показываешь, какой у тебя характер, и что ты за человек! Вай, в свою очередь, тоже заметила, что Эмбер попала в точку, сказав про отсутствие страха у Вай по поводу её характера и личности. Впрочем, Вай уже давно перестала бояться и скрывать от других, кто она. Она действительно носила на лице маску, но не такую, как другие. Её маска не скрывала её истинной сущности, а прятала раны. — Всё верно. Внезапно для Эмбер подтвердила Вай. Она была уверена, что Райс начнёт отрицать данный факт, но нет – та просто согласилась с данной информацией, даже не попытавшись отпереться. Эмбер сделала шаг назад, когда Вай внезапно небрежно бросила книгу на подоконник, а сама чуть подошла к ней. Вжавшись спиной в шкафчики, Эмбер лишь смотрела на Вай, жалея о том, что вообще полезла с этими разборками. Уперев руки в шкафчик по обе стороны от головы Эмбер, Вай чуть наклонилась к ней и снова хмыкнула: — Ты права. Я действительно не поступаю, как лицемер, как большинство людей. И я совершенно не скрываю того, кто я есть и какой я. Она натянула на лицо ухмылку, наблюдая за тем, как Эмбер сильнее вжалась спиной в металлический шкафчик позади, а её глаза расширились. — Тебе не нужно так жертвовать собой ради кого-то, кого ты совсем не знаешь. Вай чуть склонилась к шее Эмбер, заставив ту слегка вздрогнуть. От этого ей снова захотелось ухмыльнуться, но она лишь прикрыла глаза, вдыхая аромат лёгкого парфюма, а так же свежих яблок и библиотечных книг – запахов, которые источала кожа Эмбер. Сама же Вай пахла мужским одеколоном, сигаретами и крепким чёрным кофе. И это был такой контраст между резким и агрессивным поведением и внешним видом Вай и милой и нежной личностью Эмбер. Эмбер же в этот момент совершенно не знала, куда себя деть. Она просто стояла, прижавшись спиной к металлической поверхности шкафчика, ощущая его холод сквозь тонкую ткань блузки, и хлопала глазами в недоумении. Она прекрасно осознавала, что такому «парню», как Вай, ничего не стоит вот так нагло зажать девушку прямо в школьном коридоре на глазах у многих учеников и учителей. Хотя вторые так редко проходили по этому самому коридору, и Эмбер начала сомневаться, что учителя вообще куда-то выходили на переменах. — Ты очень приятно пахнешь, Лисёнок, — шепнула Вай куда-то в шею Эмбер, а её горячее дыхание коснулось чужой кожи, заставив Стивенсон чуть вздрогнуть. — Не называй меня так, — фыркнула Эмбер, слегка нахмурив брови. — Моё имя Эмбер. Она и сама не знала почему сказала Вай, как её зовут. Какое той вообще дело до её имени? Но фраза уже произнесена, и обратно её не вернёшь. — Эмбер… — почти что промурлыкала Вай, наконец отрываясь от чужой шеи и снова встретившись взглядом с карими глазами. Как же символично имя Эмбер подходило цвету волос его обладательницы. — Тебе очень идёт, Лисёнок. Похоже, Вай совсем не планировала останавливаться в своих издёвках, намеренно продолжив называть Эмбер этим милым и дурацким прозвищем, даже уже зная её имя. И от этого Эмбер буквально захотелось не только плюнуть в её ухмыляющееся лицо, но и съездить по нему кулаком. Хотя, учитывая, что Эмбер не обладала по сути никакой силой именно в физическом плане, то Вай бы ничего не почувствовала, решив, что удар для неё слабоват. — Я не отступлюсь от своего, — внезапно произнесла Вай, убрав руки со шкафчика и отойдя немного назад, дав Эмбер личное пространство. — Что? — немного не поняла Эмбер, ибо одеколон Вай и перемежающиеся с ним запахи сигарет и кофе наполнили её голову, заставив почти потерять здравый рассудок. — Что это значит? — Это значит, что я продолжу то, что начал. Пока не изведу Полли, я не оставлю её в покое, — голос Вай звучал очень уверенно и даже немного пугающе. Особенно сказанное ею слово «изведу», явно намекающее на то, что Райс не боялась даже последствий за то, что делала. — Изведёшь? — переспросила Эмбер, думая, что ей послышалось. Но когда Вай кивнула, подтверждая, Эмбер поняла, что это не слуховая галлюцинация. — Что Полли тебе сделала? Почему ты так её ненавидишь? — О, ты не знаешь… От Вай это прозвучало даже не как вопрос, а как настоящее утверждение. Всё потому, что она видела и знала – Полли не расскажет Эмбер о другой стороне своей личности, даже если её будут заставлять. Она далеко не дура и так просто не скажет, какая тьма и гниль скрывались в её душе. А Эмбер слишком наивна, чтобы не доверять девушке, которая выглядела чересчур милой и дружелюбной. Вай знала Полли насквозь, но предупредить об этом Эмбер не могла. Осознавала, что Стивенсон ей не поверит. Наверняка Полли уже постаралась и внушила ей в её милую рыжую головку то, что Вай Райс – последняя тварь в этом учебном заведении, и что такую, как она, лучше обходить всеми возможными способами. — Полли сделала много чего плохого, но, естественно, она не расскажет тебе об этом, — голос Вай всё ещё оставался серьёзным, словно она пыталась убедить Эмбер в правдивости своих слов, пока ещё не говоря причину. Только вот Вай не учла и даже не подумала о том, что Эмбер могла быть не только безбашенной, бросающейся на защиту тех, кого она даже не знает, но и достаточно упрямой. Когда она скрестила руки на груди, а её глаза чуть сузились, словно ища какой-то подвох в словах Вай, Райс поняла – с ней легко не будет. И на пустые слова она явно не поведётся. — И что же такого плохого и криминального сделала Полли, чтобы заслужить такую участь? — спросила Эмбер, определённо намереваясь получить от Вай ответ. Вай прикусила губу. Говорить о том, что произошло четыре и два года назад, ей совсем не хотелось. История была настолько трагичная, что больше напоминала сюжет какого-то антиутопического фильма, нежели реальность. Конечно, Вай предполагала, что Эмбер, с её наивностью, могла запросто поверить в этот рассказ, но Вай уже видела, что она привязалась к Полли. А, значит, в данный момент переубедить её не получилось бы. — Я не могу тебе пока сказать, это слишком тяжёлая история, — практически выдохнула Вай, потирая лицо ладонью. Эмбер нахмурилась ещё больше. Она не любила, когда люди что-то начинали говорить, ещё так убедительно, как Вай сейчас, а потом резко прерывались, оставив за собой множество тайн. — Если не можешь рассказать сразу всё, то и не стоило начинать, — фыркнула она, показав своё явное недовольство. — Не все тайны следует рассказывать сразу. Ты слишком доверчива, Лисёнок. Такие, как Полли, умеют манипулировать такими, как ты. Эмбер приподняла одну бровь. Она даже не думала, что Вай так внезапно назовёт Полли манипуляторшей, да ещё и открыто скажет, что Полли будет пользоваться доверием Эмбер. Самой же Эмбер не нравилось, что её называли доверчивой. Да, она определённо умела доверять и быстро привязывалась к людям, но не так, как это видела Вай. В данный момент она бы не поверила ни единому её слову о Полли. А отказ Вай рассказывать о случившемся только ещё больше убедил Эмбер в том, что ей врут. — Не придумал, какие грехи можно было бы спихнуть на Полли? — хмыкнула Эмбер, сверля Вай недобрым взглядом. В ответ на этот довод Вай лишь хихикнула. — Мне не нужно ничего придумывать, — уверила она Эмбер. — Дай угадаю, — Эмбер поднесла палец к губам, будто размышляла. — Ты был влюблён в Полли, но она тебя отвергла, поэтому ты ей мстишь. Так? В ответ на это Вай снова рассмеялась. Какой же это был глупый довод. Пожалуй, самый глупый из всех, что она когда-либо слышала. Влюбиться в Полли? Да Вай лучше собственноручно перережет себе горло, чем влюбится в неё. Она отрицательно покачала головой. — Нет, Лисёнок, это совсем не так. Я бы никогда не стал встречаться с такой девушкой, как Полли. И тем более я не такой мудак, чтобы мстить девушке за то, что она меня отвергла. Я бы никогда не стал над ней издеваться только из-за того, что её выбор сделан не в мою пользу. Эмбер даже не знала, верить ли словам Вай или нет. Райс говорила так убедительно или это действительно сама Стивенсон настолько наивная? Однако, как бы убедительно не звучали слова Вай, Эмбер не собиралась верить. В конце концов, с Полли она уже дружила, а кто Вай? Она ведь даже не знала, что всё это время говорила с девушкой, а Вай лишь умело ей подыгрывала. — Тогда в чём причина вашей вражды? — снова спросила Эмбер, пытаясь таким образом выпытать правду у Вай. Однако Вай упрямо молчала. — Я уже сказал, что эта история не для чужих ушей. Это наши с Полли проблемы, и впутывать сюда посторонних лиц мне бы не хотелось, — тон Вай стал грубее, но продолжал звучать так же убедительно, как и до этого. — Полли мне не чужая, она моя подруга! — почти выкрикнула Эмбер, сжав кулаки. — Слишком быстро… — вздохнула Вай, как бы показывая, что этот разговор ей наскучил, и она не хотела его больше продолжать. На недоумевающий взгляд Эмбер Вай лишь добавила: — Слишком быстро ты начинаешь считать кого-то друзьями. Вай прикусила губу, подумав о том, насколько же хорошую жертву на этот раз нашла себе Полли. Прям идеальную. Зашуганную девчонку, которая впервые оказалась в Хоуплессе и ещё не знала, что за ад поджидал её в этом месте. И, судя по всему, Полли уже имела какое-то влияние на Эмбер, ибо та стояла за неё горой, не обращая внимания ни на какие доводы. Отчего-то Вай внутри стало тревожно, ведь она прекрасно понимала – тот, кто попадал в ловушку показной доброты Полли, так просто не выходил из неё. — Полли не та, за кого себя выдаёт, Лисёнок, — наконец сказала Вай, и её голос заметно смягчился. — Она выглядит милой и дружелюбной, но это всё – лишь хорошая маска. Маскировка. Прикрытие. Называй, как хочешь, суть от этого не изменится. Не стоит тебе всецело доверять ей. У Полли гнилая душа. Ты думаешь, что я пытаюсь ей отомстить, и я не стану скрывать, что так и есть. Но моя месть не из-за разбитого сердца. Хотя, доля правды в этом тоже есть. Но это не главная причина. Она сделала гораздо больше ужасного, чем ты думаешь. И как бы ты её не защищала, она заплатит за то, что сделала. Я заставлю её это сделать. С этими словами Вай просто развернулась и направилась по коридору, оставив Эмбер в полном шоке размышлять над своими словами. Эмбер прислонилась спиной к своему шкафчику и устало вздохнула, словно только что пробежала марафон, а не вела диалог. Она откинула выбившиеся из причёски пряди назад, слегка мотнув головой. И тут её взгляд зацепился за лежащую на подоконнике книгу. «По-моему, эта книга была в руках Вай, если не ошибаюсь», — про себя подумала Эмбер. Она аккуратно протянула руку и взяла увесистый том. По ощущениям, в книге было точно не меньше четырёхсот страниц, ибо осмотрев её сбоку, Эмбер поняла, что книга достаточно толстая, а произведение явно большое. Стивенсон покрутила её в руках, осмотрела обложку, на которой была написана какая-то научная ерунда. Научную ерунду Эмбер очень любила, однако она понимала, что должна вернуть книгу Вай. Она побежала по коридору, но увидев, как Вай вошла в класс, а звонок на урок уже прогремел на всю школу, Эмбер лишь сунула книгу в свой рюкзак, подумав о том, что вернёт позже. Вай же пропажи не обнаружила. Либо она намеренно оставила книгу и сделала вид, что ничего не теряла. Войдя в класс, Вай сразу же столкнулась с осуждающими взглядами одноклассников и их шёпотами, в которых слышались оскорбления. Вай к ним уже привыкла, но то, что эти люди, которые были ничуть не лучше, сплетничали о ком-то другом, её всё ещё раздражало. Оскорбления внезапно переключились на Виктора – кто-то с первого ряда, сидящий в самом начале, бросил: — Эй, Вик, твоя мать знает, что её сын педик? По классу разошёлся смешок. Виктор на это ничего не ответил, лишь опустил голову вниз. Краем глаза он взглянул на Джейса, надеясь, что тот вступится за него, но Талис молчал. И от этого Виктор ещё больше ощущал себя униженным. Тихий и неконфликтный характер не позволял ему защититься самостоятельно. Увидев, что он не проявил никакой реакции, а только ещё больше замкнулся, ребята продолжили свои унижения. На сей раз голос подала девушка с длинными тёмными волосами, собранными в хвост, и большими кольцами в ушах: — Его мать родила его в семнадцать. Думаешь, шлюхе есть дело до того, кто её сын? Вай резко кинула рюкзак на последнюю парту. Шум привлёк внимание одноклассников, заставляя их замолчать. Она могла бы сдержаться, если бы оскорбляли её, но издевательств над своими друзьями она не допускала. Вай скрестила руки на груди, глядя на девушку, которая только что посмела открыть рот. — Реджина, а твоя мать знает, что её дочь проститутка? — натянув на лицо ухмылку, спросила она. Реджина – дочь директрисы, отличница и главная соперница Вай по учёбе. А ещё лучшая подруга Полли. Только вот подруги они скорее на словах: когда обеим девушкам есть о чём посплетничать – вот они тут, вместе. А если нет, то обе делали вид, что даже не знакомы друг с другом. Вай каждый раз удивлялась, как такой девушке, как Реджина, удавалось получать хорошие оценки. Поначалу Вай спихивала это на её мать, договорённости с учителями, деньги. Но нет, Реджина действительно оказалась умной, и все её оценки были заслужены. Это, пожалуй, единственное качество, за которое Вай могла бы её уважать. Хотя, глупо было бы отрицать, что и сама Реджина была весьма привлекательной внешне. У неё было всё: милое личико, шикарные волосы, сексуальная фигура, ум, некая дерзинка в характере. Неудивительно, что уложить её в постель хотели вообще все парни. Вай бы и сама попыталась, будь та лесбиянкой. Интересно, в постели бы они тоже соперничали? Но стоит отметить, что сопернический секс звучал для Вай очень притягательно. — Слышу от такой же проститутки, — надула губы Реджина, положив голову на ладонь и закатив глаза. — Я за деньги ни с кем не сплю, — просто ответила Вай, не желая скрывать правду. Она знала, что они с Реджиной во многом похожи, начиная оценками и заканчивая развлечениями без обязательств в своих спальнях. Только вот Вай спала исключительно с девушками и не брала с них денег, а Реджина предпочитала мужчин и побогаче. Ну и естественно, кто отказался бы от молодого тела, особенно, когда есть, чем за него заплатить. — Да мне всё равно как ты трахаешься и с кем, — пожала плечами Реджина. — Лучше тебе начать следить за своими оценками, пока ты в рейтинге вниз не скатилась. У Вай появилось лютое желание подойти к Реджине и дать ей по лицу. Но она не могла это сделать по нескольким причинам. Во-первых, потому, что никогда не поднимала руку на тех, кто слабее неё. Во-вторых, понимала, что Реджина, в отличие от Полли, ничего поистине ужасного не сделала и потому такой участи не заслужила. — Тогда закрой свою помойку и не открывай, если тебе дороги твои зубы, — фыркнула Вай, на что Реджина лишь хмыкнула. — Как это мило, — вклинилась в разговор Полли. — Сучка защищает своих убогих щенков. Вмешательство Полли лишь больше разозлило Вай, она сжала кулаки и ударила по парте, отчего все, сидящие впереди неё, резко подпрыгнули на своих местах. Вай перевела на Полли убийственный взгляд, словно у неё появилось желание размазать эту девчонку прямо здесь, на глазах у всех. И так и было. — У кого-то появились лишние кости, Андерс? — рявкнула она. К счастью, попробовать эти кости на прочность Вай не дала вошедшая в класс учительница, которая незамедлительно начала долгий и нудный урок о математических формулах и теоремах.

***

Виктор вышел на улицу следом за Джейсом. Ему было необходимо узнать, что случилось и заодно извиниться за вчерашнее. Весь день Джейс был каким-то отстранённым и будто бы не желал беседовать со своим возлюбленным. Это беспокоило Виктора, поэтому он решил выяснить в чём причина такого поведения. А, может, причин даже несколько? Виктор точно знал, что одна из них – обида. Он действительно мог ненароком обидеть Джейса, и пока ситуация не зашла ещё дальше, нужно было всё исправить. — Джейс, постой! Виктор положил руку ему на плечо, остановив Джейса почти у ворот. Талис замер, но повернулся не сразу. Когда их глаза встретились, Джейс лишь посмотрел на Виктора с неким… Осуждением? Почему-то второй не увидел в них прежней ласки и теплоты. Будто это был уже не тот Джейс Талис, которого он знал и в которого влюбился когда-то. — Ты меня избегаешь, — слегка запыхавшись, начал Виктор. Но дыхание его было сбитым не из-за того, что он гнался за Джейсом, а из-за того, что сейчас он чертовски нервничал. Нервничал, ибо понимал, что разговор не будет лёгким. — Почему? Джейс вздохнул, не зная, как начать этот нелёгкий диалог, и что он должен сказать в этой ситуации. «Прости, но мои родители нашли мне жену, и я вынужден согласиться, чтобы не поставить под угрозу свою семью»? Глупо. И Джейс сейчас тоже считал свои действия глупыми, но тем не менее правильными. А, может, всё дело было во влиянии и давлении родителей? Джейс лучше всех знал, что в своей семье он просто пешка, которую амбициозные родители ставят туда, куда захотят. И у пешки, как всем известно, нет права голоса. Есть только ведущий. Однако Джейсу не хотелось быть эгоистом и обвинять своих родителей, поэтому он лишь ответил: — Ты сам знаешь почему. Голос был уставшим и немного хриплым. Весь внешний вид Джейса сейчас буквально говорил о том, насколько Талис в данный момент не хотел поднимать эту тему. Но Виктор, несмотря на свой мягкий характер, оказался настойчивым. — Прости меня, Джейс, — виновато произнёс Виктор, опустив голову. — Я вспылил вчера, хотя понимаю, что не должен был так поступать… Прости меня… — Я прощаю, Виктор… — ответил Джейс, но что-то в его тоне было не так. Как-то грустно прозвучал его ответ. — Спасибо, я знал, что ты поймёшь… Виктор протянул руку, чтобы схватить и сжать ладонь Джейса, но тот отстранился. И от этого жеста внутри у Виктора словно что-то оборвалось. — Джейс?.. — чуть дрожащим голосом позвал он. Но Джейс молчал. Он лишь отвёл взгляд, чувствуя себя виноватым нашкодившим ребёнком, который попался на том, что своровал конфеты, которые мама просила не трогать. И Виктор видел на его лице эту вину. От этого его сердце сжималось ещё сильнее. Он наконец-то понял, что заставило Джейса отвернуться от него. — Дело же не в нашей ссоре, верно? Джейс поджал губы, словно хотел промолчать, но слова сами вырвались наружу: — Нет, не в ней. Виктор сразу понял, что подобные перемены в поведении Джейса – это снова жёсткое влияние его родителей. Но он не хотел сейчас об этом говорить, ибо видел, насколько Джейсу плохо. И хоть самому ему было не легче, Виктор никогда бы не позволил себе жаловаться. Он стерпит, а вот Джейс… — И что теперь… — спросил Виктор, но его голос предательски дрогнул, из-за чего фраза прервалась. Поэтому он договорил уже отдельно: — Между нами? Джейс и без того чувствовал себя отвратительно и испытывал сильное чувство вины, какое, наверное, никогда не испытывал. А Виктор так умело ударил его по и без того больному сердцу. Но он не мог обвинять его в этом. Ведь знал, что тот не в курсе и половины того, что в данный момент происходило в жизни Джейса. А в жизни Джейса происходила всякая чертовщина. — Ничего, — будничным тоном ответил Джейс. Так спокойно, будто бы сейчас он говорил не об их отношениях, которые трещали по швам, а о погоде или о том, что забил очередной финальный гол в ворота соперника на вчерашнем матче по футболу. Виктор сделал шаг назад, словно боясь чего-то. И он действительно боялся. Боялся того, кто сейчас стоял перед ним. Это всё ещё была внешность Джейса: его волосы, его кожа, его глаза, губы, руки, аромат его любимого одеколона. Но это был не он, а кто-то другой. Кто-то совершенно чужой. Кто-то, на кого сейчас смотрел Виктор, но кого так и не узнавал. — Н-ничего?.. — спрашивать это было волнительно, но Виктор хотел убедиться, что услышал правильно. — Ничего… — подтвердил его слова Джейс. От этих слов сердца обоих ёкнули, сделав болезненный удар о грудную клетку. Виктор не мог поверить, что услышал от Джейса такие слова. Они оба всегда стремились сохранить свои отношения, кто бы что им не говорил. А сейчас… — Неужели ты хочешь перечеркнуть всё, что было между нами? — спросил Виктор дрожащим голосом. Хотел ли Джейс перечёркивать всё, что было между ними? Нет, не хотел. Ранее, когда он ещё мог пойти наперекор родителям, а у них с Виктором всё было хорошо, он часто видел подобный сюжет в своих кошмарах. Но всегда успокаивал себя, что это всего лишь сон. И он никогда не думал, что это когда-нибудь произойдёт и в реальности. — Чёрт возьми, я не хочу этого! — рявкнул Джейс, сжав кулаки на обеих руках. Виктор даже чуть подпрыгнул от его резкого тона, но Джейс быстро успокоился. Он приложил ладонь ко лбу, тяжело вздохнув. — Тогда зачем? Почему ты так поступил? — Виктор всячески пытался добиться от Джейса честного ответа и получил его. — У меня не было выбора… — устало сказал Джейс, прикрыв глаза и отвернувшись. — Мы могли справиться со всем этим вместе, Джейс! — Виктор всё же схватил Джейса за ладонь, а его пальцы ласково погладили чужие костяшки. — Пожалуйста, дай нам шанс… Ещё не поздно всё вернуть… Виктору хотелось сломать стену, которую возвёл между ними в данный момент Джейс. Но ещё больше хотелось успокоить и поддержать Джейса. Он впервые видел своего возлюбленного настолько напуганным и отстранённым. Он сильнее сжал чужую ладонь. Сейчас ему было уже плевать на то, что вокруг них было много людей, которые с осуждением и отвращением смотрели на нежные прикосновения и горький душевный разговор между парнями. Словно придя в себя, Джейс вырвал свою ладонь из хватки Виктора. — Джейс… — позвал его Виктор. Он вновь пытался дотянуться до его руки, но тот сделал шаг назад. — Нет… Ничего не будет, как раньше, Вик… — Талис отдалился ещё на несколько шагов. — Забудь нас… — Джейс! — уже выкрикнул Виктор, а его глаза наполнились слезами. Но Джейс уже его не слышал. Он вышел за ворота, мысленно извиняясь за резкие слова, пряча слёзы в рукаве своей рубашки. И в тот момент Талис даже не заметил, как Виктор упал на колени, а за его спиной раздались быстро приближающиеся шаги Вай и Даниэля. Смотреть на это он при всём желании бы не смог, поэтому, стиснув зубы, проклиная себя и свою фамилию, Джейс быстро ретировался. Он чувствовал себя отвратительным парнем и ужасным другом, который просто сбежал от ответственности, перед этим причинив боль самому дорогому человеку. Человеку, который, несмотря ни на что, любил его таким, какой он есть. Джейсу ужасно хотелось вернуться. Он готов был послать к чёрту свою гордость, свою семью, репутацию и фамилию, лишь бы снова окунуться в тёплые объятия Виктора, уткнуться в его плечо и рассказать о том, как он устал быть сыном элитной семьи, как ему надоело жить в постоянном страхе за их отношения. Эту боль не вытравить ничем. А грязь не смыть со своей кожи. И Джейс прекрасно понимал, что сам виноват в этом. Договор стоит читать прежде чем подписывать.

***

Ключ в замочной скважине щёлкнул, и дверь с лёгким скрипом отворилась. Тяжёлые кроссовки с высокой подошвой переступили порог, войдя внутрь. Шаги были звонкими, отчего по полу будто проходила вибрация. Вай сняла с плеча рюкзак и швырнула его куда-то в угол. Вещь, подобно мешку, свалилась на пол, со звонким стуком ударившись о деревянную поверхность. Вай устало прислонилась спиной к стене, съехав по ней вниз. Она опустилась на пол, раздвинув ноги и уложив локти на согнутые колени. Вздохнув, она откинула голову назад, прикрыв глаза, стараясь выровнять сбитое дыхание. Всё шло не так, как должно было идти. Эмбер не слушала и не доверяла ей, ей нужно срочно искать работу, чтобы платить за квартиру, а теперь ещё и у Виктора с Джейсом появились проблемы в отношениях. И отчего-то Вай чувствовала, что просто обязана помочь им всем. Возможно, в ней говорил её чёртов синдром спасателя, от которого она всегда клялась самой себе избавиться, но это получалось с трудом. Вай запустила пальцы в волосы, взъерошив свои короткие пряди, а потом сжала их, словно хотела вырвать в приступе паники и злости. Кожа на голове натянулась, отчего даже стало больно, но Вай полностью проигнорировала эту боль. Это не сравнится с тем, что ей уже довелось пережить. С остервенением Вай схватила один кроссовок из той пары обуви, что сейчас стояла на полу, и с криком швырнула его в стену напротив себя. Обувь отлетела от стены, упав на пол, а шнурки, подобно маленьким змейка м, слегка свернулись в спираль. Как бы то ни было, но Вай буквально почувствовала, что от этого броска ей стало значительно лучше: дыхание стало тише и начало приходить в норму, гулко бьющееся сердце успокоилось, а само тело перестало подрагивать от злости. Вай снова положила руки на колени, одной ладонью в очередной раз встряхнув свои волосы. Она едва слышно хмыкнула, а потом сказала сама себе с лёгкой ухмылкой: — Я в полной заднице, блядь… Она снова откинула голову назад, сделав ещё один вдох. Всё. Ей всё надоело. И отделаться от этого она не могла. Нужно чем-то отвлечь себя хотя бы сегодня, иначе она сойдёт с ума. Поднявшись, Вай прошла в комнату и плюхнулась на диван, слегка хлопнув себя по бёдрам, обтянутым джинсами. Она чуть склонилась, закрыв лицо руками, а потом резко выпрямилась. Рука потянулась в карман джинс, пальцы нащупали тонкий корпус телефона, который сейчас слегка холодил кожу. Потянув за него, Вай вытащила телефон, зашла в «контакты», находя нужный номер, и приложила телефон к уху. На том конце раздался первый гудок, и сразу же после него трубку подняли, а из динамика донёсся высокий девичий голосок: — Приве-е-ет! — радостно заверещал голос, подобно поющей птичке весной. Это заставило Вай улыбнуться. — Привет, Пау-Пау, — тон голоса Вай заметно смягчился, прозвучав ласково, и в нём самом можно было уловить нотки любви и нежности. — Твоё предложение о прогулке всё ещё в силе? Можем сегодня сходить куда-нибудь. Вай не только нужно было прогнать из головы негативные мысли, но и действительно хотелось провести время с Паудер, с которой они теперь не могли видеться, как раньше – двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Естественно, Паудер затею поддержала. Даже не думая, она сразу же ответила согласием. — Давай! — голос прозвучал ещё на октаву выше, став почти писклявым. Но Вай всегда считала этот писк безумно милым. — Куда пойдём? — Куда хочешь, — хоть Паудер и не могла в данный момент видеть лицо Вай, но наверняка она сердцем почувствовала, что та улыбнулась. — Хорошо, решим по пути! — энтузиазму Паудер не было предела. Она уже буквально горела этой идеей развлечься. — Где встретимся? — Я буду ждать тебя у твоего подъезда, — ответила Вай. Она не желала заходить в квартиру только из-за матери, которая точно выставила бы её обратно за дверь. — Ладно, я собираюсь! Пока! — снова почти взвизгнула Паудер в трубку. — До встречи, — Вай нажала на кнопку завершения звонка, приложив телефон к губам, будто бы о чём-то размышляя. Небрежно бросив телефон на не особо мягкий диван, Вай встала с места, по пути расстёгивая пуговицы на своей рубашке. Лёгкая белая ткань скользнула по плечам, едва не упав на пол, но Вай ловко поймала вещь и повесила её в шкаф. Достав оттуда же свободную серую футболку, Вай бросила её на кровать. Поправив биндер на груди, она натянула на себя футболку, небрежно заправив её в джинсы. Вай открыла другой шкаф и вытащила оттуда небольшую коробочку. Открыв её, она достала оттуда несколько купюр. Это были накопленные ею карманные, которые она так и не решила, куда могла бы потратить, а так же деньги с летних подработок, которые она получила ещё до того, как попала в реабилитационный центр. Их было не особо много, но на развлечения для Паудер бы хватило, ещё половина бы осталась на еду. Вай решила, что завтра же отправится на поиски работы, чтобы не умереть с голоду и не жить на улице. Свернув купюры и засунув их в карман, она накинула ветровку и, взяв телефон и ключи, вышла из квартиры, закрыв за собой дверь. Путь от её новой квартиры до дома, в котором она жила раньше, занимал от силы пятнадцать минут, учитывая, что Вай, при её росте и широких шагах, ходила достаточно быстро. Поэтому она не удивилась, когда уже через десять минут оказалась у подъезда. Чтобы хоть как-то себя занять и не мучиться вечным, как ей тогда казалось, ожиданием, Вай начала ходить туда-сюда, спрятав руки в карманах джинс. Наконец, подъездная дверь отворилась, и из тёмного помещения на свет вышла Паудер в облегающей футболке и широких брюках. Её волосы были уложены в небрежный пучок, из которого были выпущены лицевые прядки с двух сторон. Увидев Вай, она сразу же радостно подпрыгнула на месте, побежав в её сторону. Вай лишь улыбнулась ещё шире и раскинула руки в стороны, приглашая Паудер в свои объятия. Когда их тела прижались друг к другу, а руки Паудер обвились вокруг шеи Вай, та обхватила Паудер за талию и чуть покружила. Со стороны это выглядело так, словно сёстры давно не виделись, хотя последний раз Вай приходила к Паудер вчера. — Я так рада тебя видеть! — с искренней радостью в голосе проверещала Паудер. — И я решила, куда мы пойдём! — Правда? — с таким же искренним любопытством спросила Вай, продолжая улыбаться. — И куда же мы отправимся сегодня, моя голубоглазая принцесса? Привычка Вай дразнить Паудер всяческими милыми прозвищами появилась у неё ещё в детстве. Тогда, когда Вай начала проходить стадию подросткового возраста, она сильно вытянулась и стала называть Паудер «коротышкой», на что вторая всегда мило дула губы и скрещивала руки на груди, делая вид, будто бы она сердилась. Но одного объятия со стороны Вай хватало, чтобы забыть обо всех своих обидах. Сейчас же Паудер даже нравилось, что Вай каждый раз придумывала что-то новое. И Паудер действительно находила в её словах что-то такое, что доказывало её любовь и привязанность. — Пойдём в парк аттракционов? — предложила Паудер, снова подпрыгнув на месте. Вай приподняла бровь, и уголки её губ снова дёрнулись в улыбке. — Пошли, — она мотнула головой в сторону тропинки, которая как раз вела в парк. — Кажется, будто я сто лет не была в парке аттракционов. Паудер ухватила Вай за руку, почти прилипнув к ней, на что Вай лишь хихикнула, прикрыв рот ладонью. Паудер всегда была такой тактильной, что, если у неё внезапно появлялась возможность прикоснуться или прижаться к кому-то, она это делала. В детстве Паудер по ночам часто просыпалась и забиралась к Вай на кровать. Та же всегда приподнимала одеяло, впуская Паудер в своё ложе. Несмотря на то, что кровати у обеих были не такими уж и широкими и просторными, чтобы там могли поместиться двое, Вай всегда максимально сдвигалась на край, давая Паудер больше места. Она всегда обнимала её в такие моменты и утыкалась лицом в её макушку. В этом действии было что-то по-своему родное и дарившее спокойствие. И Вай хотелось перевернуть весь мир от осознания того, что подобного больше не будет. По мере того, как они шли, Паудер не выпускала из своих объятий руки Вай, прижимаясь ещё сильнее. Это немного напрягло Вай, хоть она и старалась не показывать своего беспокойства Паудер, чтобы не портить той вечер. В последнее время они и так слишком мало проводили времени вместе. Но каждый раз был по-своему уникальным и особенным. Вай решила, что будет держать нынешнее состояние Паудер в своей голове, чтобы в случае чего сразу же спросить у той, что случилось. Она знала, что Паудер не станет ничего от неё скрывать. Ведь все их отношения строились исключительно на доверии друг к другу. Правда одну вещь Вай от сестры всё же скрыла. Поначалу она не сказала Паудер о том, что случилось из-за того, что той было всего восемь лет. Паудер всегда была смышлёной и сразу бы поняла, что произошло. Поэтому Вай не захотела её пугать. А потом она просто не захотела травмировать её. В итоге эту – самую большую и морально тяжёлую тайну – Вай оставила при себе. О ней знали только трое: Вай, её мать и тот, кого сама Вай ненавидела больше всего на свете – её «новый папаша». Вай с трудом подавила рвотный рефлекс, когда вспомнила о том, как её мать впервые представила им мужчину, как их нового папу. Желая отвлечься от негативных мыслей о случившемся, Вай снова перевела взгляд на Паудер. Вид её, такой спокойной, тесно прижавшейся к телу Вай, но вместе с тем такой яркой и красочной, успокаивал душу и сердце Вай. И она хотела смотреть на неё снова и снова. А ещё больше Вай хотела повернуть время вспять, чтобы вновь быть вместе, как было раньше. Именно Паудер впервые назвала Вайолет Вай. Тогда она была совсем маленькой и только училась говорить. Вай на тот момент уже исполнилось пять, а годовалая Паудер как раз училась базовым словам вроде «мамы», «папы». И тогда Вай сказала ей своё имя. Только наполовину, так как в этот момент ей захотелось чихнуть. Оборванное прозвище «Вай», очевидно, закрепилось где-то на подкорке Паудер, поэтому она постоянно стала так сокращать имя сестры, хотя для всех остальных Вай по-прежнему оставалась Вайолет. Когда обе девушки добрались до парка, Паудер буквально втащила Вай в ворота, на что та лишь молча последовала за сестрой. Парк не был большим, ибо в Хоуплессе особо не разгуляешься, но зато работал стабильно целыми днями. Сёстры проходили мимо каруселей, пока Паудер думала, куда пойти. Было видно, что она колебалась, явно стесняясь попросить у Вай денег на свои развлечения. Вай на это лишь положила руку на её плечо, как бы успокаивая. — Можешь выбирать, что хочешь, я оплачу, — с улыбкой сказала она, но Паудер лишь отрицательно покачала головой. — Нет, я так не могу. Я взяла свои деньги. После того, как отношения между Вай и матерью ухудшились, та перестала давать ей карманные деньги, и Вай пришлось пойти их зарабатывать. Паудер видела, как тяжело приходилось Вай, будучи четырнадцатилетним подростком, совмещать школу и подработки. Вай могла бы не работать в учебное время, а зарабатывать только на каникулах, однако она прекрасно знала ценность денег. Они всегда нужны, и чем их больше, тем больше ты можешь себе позволить. Вай работала почти допоздна, потому что на официальные работы подростков в Хоуплессе никогда особо не брали, ибо не доверяли из-за возраста. А на неофициальных подростками могли крутить, как вздумается. Опять же из-за возраста. Весь распорядок дня у Вай выглядел примерно так: подъём, школа, уроки, работа, сон. Где-то между этими явлениями затерялись приёмы пищи, но это были уже мелочи. На своей первой работе Вай и подкачалась, таская коробки и прочие тяжёлые штуки. — Паудер, это необязательно, — ласково сказала Вай, накрывая руку Паудер своей, когда та уже потянулась к карману, чтобы достать оттуда деньги. — Поверь, со мной ничего не случится, если я заплачу за тебя. Это твой вечер, ты должна веселиться и отдыхать, а не беспокоиться о деньгах. — Меня хотя бы есть, кому кормить, Вай. И мне всё ещё дают деньги на карманные расходы, — серьёзно отозвалась Паудер, слегка нахмурившись. — А тебя никто не кормит и не обеспечивает. Ты всё делаешь сама. Думаешь, я позволю тебе платить за мои нужды? — она выделила слово «мои», снова отрицательно покачав головой. — Это было бы эгоистично с моей стороны – пользоваться тобой. Вай закусила губу. Она понимала, что Паудер права. Вай действительно всё приходилось делать самой. И её сейчас действительно никто не кормил, несмотря на то, что она всё ещё была школьницей. Но и она не могла позволить Паудер взять всё в свои руки. Иначе бы она чувствовала себя совсем ничтожной и никчёмной. — Тогда предлагаю пополам, — сказала Вай, на что Паудер приподняла бровь, раздумывая. — Пойми, я тоже не могу видеть, как ты за всё платишь сама. В конце концов, ведь это я старшая сестра, которая должна тебя развлекать и заботиться о тебе. Паудер на это мягко рассмеялась, а потом всё же кивнула. — Хорошо, пополам – так пополам. Как и планировали, сёстры разделили деньги, решив платить каждая за себя или поочерёдно, если одна из них отказывалась от того или иного аттракциона. Катаясь на каруселях, Паудер ощущала себя счастливой, как никогда. Её звонкий смех разносился по всему парку, а в голубых глазах блестел азарт. Несмотря на свой возраст, она сейчас была похожа на счастливого ребёнка, который наконец-то дождался выходных, чтобы сходить на развлечения. Вай в этот момент тоже ощутила себя счастливой. Она уже не помнила, когда в последний раз искренне улыбалась, а уж тем более – смеялась. Сейчас же её смех перемежался со смехом Паудер, превращаясь в единый звук, пока они находились рядом. И этот звонкий знакомый смех, который всё ещё звучал немного по-детски, и который Вай так любила и была готова слушать часами, сейчас будто отправлял обеих сестёр куда-то в прошлое. Туда, где их семья ещё была полной, ни в чём не нуждалась, а родители каждые выходные водили девочек на какие-то развлечения. Тогда они ещё жили не здесь, а в другом городе, где всё было иначе. И их жизнь была совсем другой. Однако даже в этом городе Паудер нашла что-то, что её зацепило – друзей и Экко. А вот Вай не нашла ничего. А всё, что ей когда-либо удалось найти, она снова потеряла. Хоуплесс отнял у неё слишком много и окончательно сломал, сначала дав возможность почувствовать себя счастливой, а потом отняв её, оставив Вай самостоятельно справляться со своими проблемами, о которых она не рассказала даже самым близким. Сейчас Вай чувствовала себя не такой брошенной, когда рядом находилась её маленькая звёздочка, её младшая сестрёнка, её Паудер. От одного брошенного на неё взгляда, её сияющей улыбки, звонкого смеха, сверкающих глаз, выбившихся прядок голубых волос из пучка, рук, сжимающих цепочки качелей, с накрашенными розовым и голубым лаками ногтями, у Вай сердце буквально таяло в груди. Как бы тяжело ей не было самой, но счастье и радость Паудер она всегда ставила выше собственных потребностей. Чем больше продолжалась их прогулка, тем больше Вай убеждалась, что ближе Паудер у неё уже никого не будет. И пусть она не знала всего, что происходило в жизни Вай, Вай чувствовала, что Паудер не нужны слова, чтобы оказать необходимую поддержку. Её шестое чувство всегда восхищало Вай, Паудер словно имела в голове счётчик мыслей, при помощи которых считывала эмоции и состояние других, поэтому всегда говорила то, что люди хотели от неё услышать в данный момент. — Вот это адреналин! — сказала Паудер, смахнув с лица прилипшие к щекам и лбу пряди, когда выходила с очередной площадки с каруселями. Вай на это лишь улыбнулась, отсчитывая купюры и протягивая нужную сумму организатору. Она повернулась к Паудер, склонив голову набок. — Может, по мороженому? — предложила Вай, прекрасно зная, как Паудер обожала данное лакомство. Конечно же, глаза Паудер снова сверкнули. — Я «за»! Уже так давно не ела мороженое! Вай приподняла бровь, услышав это. — Разве мама его тебе не покупает? Вай чуть поморщилась, когда с её губ сорвалось некогда любимое, но ныне ненавистное слово – «мама». Она бы с удовольствием назвала эту женщину по имени, но не стала делать этого при Паудер. Для самой же Вай матери у неё больше не было. Она осталась без отца, когда ей было тринадцать, а в четырнадцать потеряла и мать. И от того, что оба родителя никуда не пропали, что они живы, становилось только больнее. Лучше быть сиротой при мёртвых родителях и никогда не знать, что они за люди, чем при живых, постоянно думая о том, как им хорошо без тебя. — Не-а, — мотнула головой Паудер, стараясь оставаться спокойной. — Мама говорит, что я уже взрослая. Вай незаметно стиснула зубы. Да, такое ей мать тоже когда-то говорила. — Что за бред? — возмутилась Вай, приобняв Паудер за плечо. — С каких пор и кто ставит возрастные ограничения на еду? Паудер лишь пожала плечами. Вай видела, как она пыталась сохранить спокойствие изо всех сил, но её глаза всё равно выдавали грусть. Паудер была далеко неглупа, поэтому прекрасно знала, что мать просто не тратила деньги на ерунду, а не потому, что Паудер «выросла» из мороженого. Но почему бы не сказать об этом прямо? Паудер бы всё прекрасно поняла. Вай до чёртиков захотелось поддержать её и порадовать, поэтому она, даже не спрашивая разрешения, подошла к кассе, протянула деньги и сказала: — Два мороженых, пожалуйста. Бабл гам и фисташковое. Девушка за прилавком кивнула, отвернувшись к контейнерам с мороженым. Паудер вытаращила глаза, подойдя к Вай и шепнув ей на ухо: — Ты что? — Что? — Что ты делаешь? — Покупаю нам мороженое, — с улыбкой ответила Вай. — Я вижу, — фыркнула Паудер. — Я могла бы сама заплатить. — Вот ещё, — закатила глаза Вай, но не могла не признать, какой милой казалась Паудер, когда вела себя так взросло. — Давай будем считать, что это мой подарок тебе. — Чёрт тебя побери, Вай… — закатила глаза Паудер, но спорить не стала. На самом деле ей было очень приятно, что Вай так о ней заботилась. Вай лишь подавила лёгкий смешок, глядя на то, как Паудер вновь надула губы, облокотившись на прилавок и наблюдая за тем, как девушка наполняла вафельные рожки шариками мороженого. Вскоре в руках у сестёр оказались уже готовые рожки с мороженым. Заунский район не славился хорошей едой, но мороженое здесь делали действительно вкусное. Паудер с энтузиазмом приняла предложение Вай попробовать её фисташковую сладость, а сама любезно поделилась своей со вкусом бабл гама. — Не-а, — покачала головой Вай, слизав сладкую голубую каплю с губ. — Моё вкуснее. — А вот и неправда! — возразила Паудер, ущипнув Вай за щёку. — Моё вкуснее! — Моё – с орешками, а твоё – пустое, — усмехнулась Вай, аккуратно облизнув холодный шарик. — Голова у тебя пустая, Вай, — в шутку буркнула Паудер, чем вызвала у Вай очередной приступ смеха. — Ничуть, — ответила Вай, пожав плечами. — Я – отличница в школе, не забывай об этом. Она подмигнула Паудер с лёгкой улыбкой. — Так я тоже, — в ответ напомнила Паудер. — Вся в меня пошла, — Вай задрала голову. — Моя гордость! Паудер вновь разразилась звонким смехом, отчего её голова сначала запрокинулась, а потом резко опустилась. — Блин… — шикнула она, вытирая мороженое с лица. Вай, став свидетельницей этой картины, рассмеялась. — Хватит ржать! Но Паудер сама не смогла удержаться от смеха, пока продолжала тереть нос пальцами, чувствуя, как он стал слегка липким. Вай, не прекращая смеяться, потянулась в карман, достав оттуда упаковку влажных салфеток. Вытащив одну, она протянула руку к Паудер и нежным прикосновением вытерла её нос. — Спасибо, — сказала Паудер. Вай лишь кивнула, выбрасывая салфетку в урну, и они продолжили идти дальше, есть мороженое и разговаривать. Когда мороженое уже было съедено, Вай и Паудер решили ещё немного просто погулять среди деревьев, наслаждаясь свежим воздухом. В какой-то момент Паудер спросила: — Вай, а ты веришь, что себе можно что-то внушить настолько, чтобы начать в это верить? Вай задумалась. Её ответ уже крутился на языке, ей даже не пришлось его как-то формулировать, чтобы сказать. — Да, но не всегда, — она перевела взгляд на Паудер, увидев, как та вяло закивала. — А почему ты спрашиваешь? Паудер прикусила губу, но не привыкла прятать от Вай свои проблемы и сомнения. — Да вот думаю, не внушила ли я себе, что мне нравится Экко, — внезапно ответила она. — Просто я пыталась убедить себя в том, что это всё лишь мои фантазии, но как-то не сработало. Да ещё и мама говорит, что я сама себе всё внушила, и что Экко я не нужна. Вай поняла, что Паудер сомневалась в своих чувствах к Экко. И это было понятно, ведь ранее она никогда ни к кому не испытывала даже малейшей симпатии. А то, что родная мать так говорила собственной дочери, заставляя её сомневаться ещё больше, вместо того, чтобы поддержать, начинало откровенно злить Вай. Эта женщина не была рядом со своими детьми, когда те нуждались в её поддержке, так кто она такая, чтобы сейчас утверждать, кому нужна Паудер, когда они с Вай обе ей самой были не нужны. — Это нормально, зайчонок, — успокоила её Вай. — Первая влюблённость всегда сопровождается сомнениями, а маму не слушай. Взрослые не всегда бывают правы. Я видела, как Экко смотрел на тебя. Ты ему точно небезразлична. Главное, слушай себя и свои мысли. Паудер кивнула, а потом вновь сказала: — Мама, кстати, и о тебе тоже говорила. Она сказала, что ты любишь девушек потому, что внушила себе это. Вай захотелось одновременно и рассмеяться и вернуться к матери, чтобы ударить её. Даже сейчас, когда она уже покинула ту злосчастную квартиру, мать и отчим продолжали перемывать ей кости, словно Вай была виновницей всех их проблем и главной катастрофой в мире. Но рядом с Паудер она всё же решила пошутить: — Знаешь, я никогда себе не внушала, что люблю девушек, но в принципе… Почему бы мне не попробовать сейчас? Вай прикрыла глаза, сложив руки, будто в молитвенном жесте, и забормотала: — Я люблю мужчин. Я люблю мужчин. Я люблю мужчин, — она открыла глаза и устало вздохнула. — Блин, не получается… Паудер слегка засмеялась, а потом честно ответила: — Мне бы не хотелось, чтобы ты любила мужчин. Ты так красиво смотришься с девушками. И твоей будущей девушке безумно бы повезло с тобой. Ты всегда её защитишь, если что-то случится. Вай с трудом проглотила вставший в горле ком. После того, что случилось два года назад она больше не хотела отношений. Хотя она и понимала, что нуждалась в тепле и поддержке, но сознательно отказывалась от отношений только потому, что не хотела, чтобы ещё кто-то пострадал из-за неё. И защитить… Два года назад она не смогла это сделать. И теперь до сих пор винила себя в случившемся. — Хотела бы я, чтобы у меня был кто-то, кто тоже защитит меня… — тихо сказала Паудер. Эта фраза напрягла Вай, а в её голове сразу же образовались страшные картинки. Она сжала руки в кулаки, испытывая смесь разных эмоций: страха, ненависти, злости, чувства защиты, беспокойство. Нет, её малышка Паудер не должна страдать. Не один ребёнок не должен пройти через то, через что прошла Вай. — Паудер, послушай, — тон Вай стал ещё мягче, хотя она сама уже с трудом сдерживала слёзы. Её рука коснулась щеки Паудер и легла под подбородок, заставив ту поднять голову. — У тебя есть я. Я обещаю, что вне зависимости от того, какие будут обстоятельства, я всегда защищу тебя. Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Я клянусь. Только не скрывай от меня свои проблемы и будь честна со мной. — А родители? — спросила Паудер, и в её глазах заблестели слёзы. Как бы Вай сейчас хотелось утешить её и сказать, что они действительно помогут ей в трудную минуту. Но она не могла соврать. Она прекрасно знала, что родители их не спасут. Вай отрицательно покачала головой. — Они не помогут… Теперь остались только мы… Но мы вместе… Мы справимся, Паудер, — она прижала Паудер к себе, обнимая и успокаивающе поглаживая по голове. — Я буду рядом… Обещаю… Скрывать слёзы было уже бессмысленно, а Вай редко себе позволяла плакать. Но при Паудер она не боялась показаться уязвимой, так как знала – она её не осудит. Вай крепче сжала её в своих объятиях, словно пытаясь таким образом закрыть от всего жестокого мира. Она не смогла спасти себя, но Паудер она спасёт. И Эмбер тоже спасти попытается.