Нелюди

Виктор сидел на своей кровати и раскачивался из стороны в сторону, как маятник. Руки лежали на коленях, а пальцы слегка подрагивали. Пустой взгляд упёрся в стену напротив. Сейчас он походил больше на статую, за исключением того, что его фигура всё ещё делала медленные вдохи и выдохи и изредка моргала глазами. В оцепенении Виктор находился впервые, и всё из-за Джейса. Точнее не из-за него, а из-за того, что он сделал. Виктор не понимал, зачем Джейс соврал ему про то, что у них ещё всё будет хорошо, если сам планировал поступить по-другому. Виктор бы даже плюнул на свою обиду, если бы Джейс честно признался, что задумал прекратить их отношения из-за женщины. Как бы больно ему не было, но он – не эгоист, чтобы мстить своему бывшему любовнику из-за того, что его выбор пал на другого человека. Умом Виктор понимал, что Талис просто запутался в своих же ошибках, вызванных его инфантильным поведением. Виктор не понаслышке знал, что когда ребёнок (даже если он уже совершеннолетний) переставал слушать родителей, то во взаимоотношениях «отцов и детей» всё менялось именно в негативную сторону. Какая ирония, что у Джейса всё было наоборот. Когда Талис поступал так, как хотел он – всё у них было нормально. Но стоило прогнуться под хотелки родителей – всё пошло наперекосяк. Учитывая, что в последнее время их отношения и так стали портиться и уже даже отдалённо не напоминали те «розовые сопли», как шутили друзья, что были раньше. От осознания этого Виктору буквально хотелось выть и лезть на стену, ведь он прекрасно понимал, что Джейс ушёл. И на этот раз уже навсегда. И даже если он внезапно решит вернуться, то Виктор... Быть может, он бы и простил измену, но это была не просто измена. Это то, что повлекло за собой начало ещё одной жизни. Жизни, в которую Джейс в прямом смысле заложил свою частичку. Ранее Виктор был уверен в том, что точно ни за что бы не простил измену своему возлюбленному. Ведь это правильно – не падать в грязь лицом, когда тот, кому ты доверял, уже однажды тебя туда окунул. На деле же оказалось, что не простить измену не так-то просто, особенно, когда этот человек в твоей жизни не первый год, и твоя любовь к нему только растёт. Виктор даже был убеждён, что всё это ложь – про то, что со временем люди надоедают друг другу. Либо же он был не от мира сего, и ему наоборот хотелось, чтобы Джейс остался с ним до конца. А вот сам Талис, видимо, думал иначе – так, как люди и говорили – ему надоело. Уже несколько дней Виктор не выходил на улицу, хотя врач рекомендовал ему регулярные небольшие прогулки, дабы расхаживать больной сустав, и чтобы не возникло никаких застоев. Врач даже напугал мать Виктора тем, что если пустить осложнения операции на самотёк и не заниматься правильным лечением, её сын может навсегда остаться инвалидом. Женщина этого не хотела и потому каждый вечер выводила Виктора на улицу, помогая ему спуститься по лестнице. Но в последнее время тот постоянно отказывался, ссылаясь на боли и усталость. После того, что произошло, Виктор всё больше времени проводил в постели, просто смотря в одну точку на потолке, словно надеясь найти там что-то необычное. Или, может, подсказку о том, как ему жить дальше. Но ни первого, ни второго не было. Вот и сейчас Виктор тоже смотрел. Только не в потолок, а в стену напротив. Как мыслитель, который задумался о философии жизни. Вот только Виктор ни о чём не думал, он просто сидел. Поэтому даже не заметил, когда мама внезапно решила нарушить его уединение и зайти в комнату. — Вик... — как обычно, её голос звучал ласково и нежно. Она присела рядом с ним и осторожно, будто боялась напугать, коснулась его плеча. — Солнышко, идём обедать. Виктор на это никак не отреагировал. Мама позвала его снова: — Вик? Он покачал головой. — Я не хочу... Его голос сейчас был хриплым и тихим, словно он только что плакал. Скорее всего, так и было. Женщина посмотрела на Виктора. Его кожа стала заметно бледнее из-за пребывания в четырёх стенах, отсутствия свежего воздуха и лекарств. К тому же за последние две недели он заметно похудел. — Родной, нельзя же так себя изводить, — взгляд мамы стал обеспокоенным, и она крепко сжала чужое плечо. — В последнее время ты совсем какой-то поникший. Мало ешь, почти не гуляешь, даже друзей видеть не хочешь. Тебя что-то беспокоит, малыш? Что-то с Джейсом? Может, тебя показать психологу? Виктор вновь покачал головой. — Не нужно, я в порядке. Правда. Он попытался изобразить на своём лице что-то похожее на улыбку, но для его мамы это больше походило на неудачную попытку не до конца проработанного робота копировать человеческие жесты и мимику. Причём получалось очень уж неубедительно. Женщина не знала, что ей делать. Она видела, что Виктор не хотел с ней общаться и подобной темы о том, что случилось, всячески избегал. В то же время она знала, что сыну нужна помощь, иначе может произойти что-то, что не должно произойти. — Послушай, — нежным голосом произнесла женщина. — Помни, что я всегда с тобой. Если тебя что-то беспокоит, ты можешь мне рассказать, если хочешь. Я всегда тебя поддержу, обещаю. Я родила тебя не для того, чтобы сейчас отворачиваться. Виктор немного расслабился. Он и так знал, что мать его никогда не осудит. Как бы старшее поколение ни любило говорить о том, что у «молодых мам нет никаких материнских чувств к своим детям», Виктор на своём примере убедился, что злым языкам нужно просто что-то говорить. Неважно, насколько их слова правда. Главное – чтобы их язык не отдыхал, находясь за зубами. Для Виктора же общение с матерью никогда не было проблемой. Если от Вай, Джейса и Марка он слышал о том, как те далеки от своей семьи, то у него всё было иначе. Пусть семья не была полной, а женщина не зарабатывала, как семья Джейса, она давала сыну то, что необходимо каждому ребёнку, особенно в подростковом возрасте – любовь и понимание. Именно поэтому Виктору несложно было признаться в своей ориентации, и реакция мамы не вызывала у него страха даже в мыслях. — Спасибо, мам, — на сей раз его улыбка получилась более живой. Мать поцеловала его в лоб и вышла из комнаты. Виктор запустил руку в волосы и взъерошил каштановые волосы. Он понимал, что мама права – ему действительно нужна помощь, но к чему было лишнее беспокойство? Его мать слишком много работала и заслужила хоть немного спокойствия. Сообщение на телефон пришло внезапно. — Прости меня. Я должен был раньше тебе рассказать обо всём. «Чёртов Талис», — подумал про себя Виктор. Меньше всего он хотел сейчас с ним как-либо контактировать. — Догадался, значит, в чём твоя вина? Удивительно, как быстро Джейс сообразил, в чём именно он накосячил. Ведь разговор о его измене и беременности Мэл между ними самими ещё не поднимался. — «Прости»? Это всё, что ты можешь сказать? Ты разрушил не только наши отношения, ты разрушил как минимум две жизни: мою и той женщины, с которой ты переспал. — Это вышло случайно. Ей было грустно... — А, и ты, как герой, решил её утешить при помощи своего члена? При этом даже не подумав надеть резинку. — Вик, послушай. Это ничего не значит. — Серьёзно? Ты будешь отцом, Джейс! У тебя будет ребёнок! И ты говоришь, что это ничего не значит? — Мэл сделает аборт, я её уговорю. — Я думал, ты вырос достаточно, чтобы брать на себя ответственность за свои поступки. Но я ошибся. Ты всё ещё винишь кого-то в своих ошибках. А сейчас ты винишь того, кто даже не родился. Считаешь, это правильно? Какое-то время сообщения не приходили, и Виктор понял, что его слова заставили Джейса всё проанализировать и усомниться в своём решении. Единственное, что Талис после этого смог написать – краткая форма имени Виктора. — Ты поступил неправильно, но это тебе этот крест нести. Я поступлю разумно и не стану мешать твоей новой жизни. Однако твои ошибки жизни будущего ребёнка не стоят. Если ты не смог поставить эту точку в наших отношениях, то её поставлю я. Прощай, Джейс. Виктор выключил телефон и потянулся к тумбочке, на которой стоял пузырёк с лекарствами. В инструкции по применению было написано: «Отпускается по рецепту. Увеличение дозы может привести к летальному исходу». Виктор хмыкнул про себя. Какая ирония, что он вряд ли научится жить без Джейса. А, значит, цикл, в котором они были связаны друг с другом, нужно разорвать. Пусть д аже ценой одного из них. И Виктор уже знал, кто будет платить эту цену.

***

Вай с трудом протиснулась через толпу, подходя к стойке с едой. Кто-то ударил её по плечу. Именно ударил, а не случайно задел. Обернувшись, Вай столкнулась с двумя ребятами на год-два младше. Они хихикнули, явно позабавленные тем, что задели выпускницу. Но Вай быстро поставила их на место. Едва увидев пронзительный взгляд девушки, горящие злостью глаза, хулиганы сразу же умолкли. — Зубы лишние, мелкие? — спросила она спокойным холодным тоном. И это было даже страшнее, чем если бы она просто накричала на них. Но Вай обычно голос не повышала, ибо знала, что эти сопляки храбрые только с виду, а на деле побегут жаловаться мамочке, что их обидели. Ребята замолчали и стыдливо опустили глаза в пол. К подросткам Вай относилась нейтрально. Сама была такой всего пару месяцев назад, так что про свойственный их возрасту максимализм знала не понаслышке. А сталкиваясь пару раз со взрослыми людьми, которые не находили других аргументов, кроме как ткнуть в возраст оппонента младше их, Райс периодически вставала на защиту этих самых подростков. Да и у неё самой была Паудер, а она тоже подросток. Но были среди них и те, кто Вай откровенно раздражал. К такой группе относились Стив и Полли. И хоть сейчас им было по восемнадцать лет, познакомиться с ними Вай пришлось ещё в четырнадцать. И до сих пор ей хотелось съездить им по морде. Хотя не только они были теми, кому Вай очень хотела дать по башке. Её очень бесили люди, прогибающиеся под «модное» течение. Модным течением в двадцать первом веке явно были такие явления, как задирать и издеваться над другими. А если ты вдруг проявил к кому-то хорошее отношение – ты слабак. Автоматически. Некоторые подростки были умнее, чем думали другие. Они ни под кого не прогибались и не следовали этим «я хочу быть, как мои знакомые», они жили так, как того хотели они, а не кто-то другой. Относились к людям так, как им было угодно, а не как надо. И даже, если Вай однажды попадала на таких подростков, а те вели себя, как настоящие твари, она не могла не восхищаться ими. Всё же они свободны. Только вот свободного поведения опять не могли оценить люди старшего поколения. Слишком тихий ребёнок – плохо, слишком общительный – тоже плохо. Не выделяется – скучный, выделяется – хочет привлечь к себе внимание. Не огрызается – не даст отпор, огрызается – невоспитанный. Да им не угодить. Чего хотели эти самые взрослые, они, наверное, и сами уже не знали. Порой Вай казалось, что даже будучи подростком, она была более зрелой, чем весь этот взрослый коллектив, обязанный выступать для таких, как она, авторитетом. При этом у неё не было привычки устраивать скандал на пустом месте или докапываться до тех, кто ей не нравился, как это делали другие. То ли из-за того, что Вай была воспитана «новым» временем, то ли просто из-за своего характера, она достаточно быстро поняла: даже, если при первой встрече человеку важна внешность, то последним и главным, на что он должен обращать внимание и делать акцент – личность собеседника. Когда она только перевелась в эту школу, то считала того же Даниэля, (на тот момент он уже был в образе гота, которого придерживался и по сей день), замкнутым и даже высокомерным. У парня были грубые черты лица, а кончики густых бровей сдвигались к переносице, отчего взгляд казался тяжёлым. Ну и чёрные цвета, толстой линией подведённые глаза, чёрные блестящие ногти, цепи, кожа. Без обмана – он действительно выглядел устрашающе и заставлял покрываться холодным потом. Мнение о нём кардинально поменялось, когда Даниэль нашёл полуживую Вай в развалинах, всю в синяках и со слезами. Вспоминать тот день она бы не пожелала никогда, но воспоминания никуда не исчезли. Казалось, она всё ещё ощущала, как крепкая рука Дана обвивалась вокруг её талии, другой рукой он держал её телефон у уха, слушая обеспокоенный голос Марка в трубке. В этот роковой день и завязалась дружба между Марком и Даниэлем. А спустя пару дней уже перепуганный Марк звонил Даниэлю и просил приехать. 6 мая 2016 год Квартира Марка — Тихо! Всё хорошо! Марк зажал запястье Вай, прижимая бинты крепче, чтобы перевязать глубокий порез. Кровь быстро пропитала марлю, а Вай упорно сопротивлялась, крича и рыдая в голос. Прибежавший вовремя Даниэль схватил Вай за волосы, откинув её голову назад. — Держи её крепче! Марк сильнее прижал Вай к себе, перехватив её руки, которыми она упрямо пыталась оттолкнуть ребят. Даниэль сжал её щёки, заставив открыть рот и всунул таблетку успокоительного, тут же поднеся стакан с водой к губам. Они ещё какое-то время продолжали удерживать бьющуюся в истерике Вай, пока та окончательно не успокоилась и не стала просто тихо плакать. Даниэль и Марк спокойно перевязывали её запястья, с беспокойством глядя в серые, блестящие от слёз глаза, которые в тот момент смотрели в потолок и казались абсолютно безжизненными. Вай помотала головой, возвращаясь в реальность. Взяв еду, она устроилась за дальним столиком. Хотелось поесть, но кусок в горло не лез. Вместо этого Вай лишь устало ковыряла вилкой салат, но в голову вновь полезли негативные мысли. Меньше всего Вай ожидала ненависти от своих ровесников. Если поведение взрослых, которые боялись и не терпели свободолюбивую молодёжь, живущую по своим правилам и принципам, ещё можно было оправдать тем, что они выросли в среде стереотипов и прочей ерунды, то вот такая ненависть со стороны молодёжного круга вызывала шок и удивление. Особо удивляло такое количество гомофобии, с которой столкнулась Вай в новой школе. В родном городе все в классе отнеслись лояльно к этой новости. Да и вообще подростки там выделялись нестандартным подходом к стилю. А в Хоуплессе они выделялись разве что мерзким поведением и тем, что спали со всеми подряд налево-направо, бухали, как запойные алкоголики и курили на заднем дворе школы. 13 ноября 2014 год Хоуплесс, средняя школа Пинок пришёлся в живот, заставив Вай скорчиться от боли и лечь на бок на холодную плитку в туалете. Она закашлялась, кровь текла из разбитого носа и мешала нормально дышать. Сверху раздался гадкий смешок. — Ну что, лесбиянка поганая, больно? Крепкая рука схватила её за волосы, заставив встать на колени. Красивые, но злые голубые глаза напротив смотрели на неё с отвращением. Ещё три фигуры стояли, окружив бедную жертву. Но из-за пелены слёз их силуэты были размыты. — Посмотри мне в глаза, мерзкая шлюха, — скомандовал Стив, оттягивая чужие волосы. Вай смотрела в его глаза, но в них был не страх, а гнев. Когда Стив наклонился, чтобы посмотреть на неё поближе, а его большой палец провёл по её нижней разбитой губе, Вай внезапно сильно укусила его. Она так впилась в его палец зубами, что Нолан не сразу смог высвободиться из её хватки. После того, как ему это удалось, он посмотрел на свой палец. На коже остался не только след от чужих зубов, но и сама она была прокушена до крови. Создавалось впечатление, что Вай хотела откусить палец по самое основание. Взгляд остался злым и пронизывающим до костей, по губе стекала маленькая капелька крови, ноздри раздувались, а брови сошлись у переносицы. Сейчас Вай была похожа на бешеную собаку, готовую наброситься на кого угодно в любой момент. И это несмотря на то, что она была на коленях. Она была ниже, и это она была жертвой. — Точно больная! — почти выплюнул Стив, а Вай лишь сжала кулаки за спиной сильнее. — Только после тебя! — рявкнула она, сплюнув кровь на плитку маленькими брызгами. Вай зажмурилась, снова уставившись в свою тарелку. Положив щёку на ладонь, она улыбнулась, вспомнив, как всего через пару дней того избиения в туалете впервые показала Стиву, где его место. Тогда они были на физкультуре. Учительница ушла на пару минут в свой кабинет, а ребят заставила бегать по спортзалу, чтобы разогреться. Стив толкнул Вай, чтобы вновь посмеяться над, но она чудом сохранила равновесие. Никто не ожидал, что после этого Вай развернётся и даст обидчику кулаком по лицу, да ещё с такой силой, что он сам упадёт и начнёт зажимать кровоточащий нос. Именно это и послужило катализатором того, что над Вай перестали издеваться физически. Конечно, после того удара она ещё не раз дралась со Стивом, но в большинстве случаев выходила победительницей. Это подтолкнуло Райс посещать местный спортивный клуб и заниматься на тренажёрах, чтобы укрепить и приобщить к нагрузкам свои мышцы. Вай до сих не знала, как им стало известно о её ориентации, но подозревала, что всё началось тогда же, когда Стив воспользовался Реджиной. 3 ноября 2014 год Хоуплесс, средняя школа Вай сидела в отдаление от всех учеников и крутила в руках безалкогольный напиток. Она то и дело хмыкала, глядя на то, как другие ребята из её класса тайком притащили алкоголь. Вай лишь закатила глаза – все так хотели быстрее повзрослеть. Напротив Вай за стол сел Карл. Та подняла голову и посмотрела на него. Этот, как она его называла, «фрукт» ей никогда не нравился. На подсознательном уровне Вай чувствовала от него какую-то угрозу. И позже поняла, что шестое чувство её не обманывало. — Чё тебе? — она не собиралась быть с ним вежливой. К чёрту, не заслужил ещё. — А чего так грубо? — он даже удивился, не ожидав такого со стороны той, кто училась в их школе всего чуть больше двух месяцев. — А чё, думал, я испугаюсь, в угол забьюсь, как потерянный котёнок, да? — Вай фыркнула. Она знала, что её поведение сейчас далеко не лучшее, но это было не воспитанием, а её характером. Она не любила носить маски и выдавать себя за ту, кем не являлась. Пусть люди не думают, что она – цветочек аленький. Это всё равно, что прийти на свидание накрашенной, в дорогом платье и с укладкой, а спустя определённое время появиться перед партнёром в безразмерном халате, без макияжа, со спутанными после сна волосами и пускающей во сне слюни на подушку. И услышать от партнёра что-то вроде: «А в начале наших отношений ты была привлекательнее». Вай прятаться и притворяться не собиралась, поэтому как бы говорила: «Вот моё лицо без маски, вот я. Не нравится – идите к чёрту». — Да не кусайся ты, я ничего плохого и не хотел, — Карл улыбнулся, но улыбка показалась Вай зловещей. — Ты мне не нравишься, — сразу отрезала она, намекнув, что даже разговаривать с ним не хочет. Однако Карл уходить не планировал, наоборот – он обошёл стол и сел рядом с Вай. Да настолько близко, что она отодвинулась. Но тот положил руку на её бедро, притянув её обратно к себе, отчего ноги Вай слегка раздвинулись. Она тут же оттолкнула его и встала из-за стола, поставив стаканчик на деревянную поверхность. Послышался шум, и Карл побежал за ней следом. — Ты чё, лесбиянка, что ли? — прямо спросил он. Вай замерла и сжала кулаки. — Да пошёл ты! — рявкнула она, исчезнув в толпе. Однозначно это и стало причиной буллинга. Забавно – им даже не нужен был ответ, чтобы знать наверняка. Они просто захотели жертву – они её нашли. Вай приподняла голову, вынырнув из своих мыслей, когда увидела, что на стол перед ней упала тень. И судя по всему, женская. Серые глаза встретились с карими, и сердце сделало кульбит. Она сидела перед ней. Впервые подошла сама. — Привет, — Эмбер слегка улыбнулась, но её улыбка быстро исчезла, когда она заметила состояние Вай. По лицу той было заметно, что она сильно похудела за полмесяца. Её скулы стали острее, кожа побледнела, под глазами залегли тёмные круги, губы потрескались и покрылись сухой корочкой с красными от засохшей крови полосками. Волосы спутались и торчали из-под капюшона чёрной толстовки. — Ты в порядке? — Эмбер и сама не понимала, зачем она это спросила. Стив ведь предупреждал её, чтобы она держалась подальше от такой опасной личности, как Вай. Но мысли Эмбер изменились совсем недавно. Она внезапно решила, что Вай не выглядела, как ходячая опасность. А мозг буквально твердил, что ничего поистине ужасного Вай сделать не могла. Тем более пойти на убийство. Эмбер сама не понимала, почему вдруг она так неожиданно для самой себя стала относиться к Вай иначе. Просто что-то внутри подсказывало ей, что ситуация здесь гораздо более запутанная, чем её представляли ей Стив и Полли. — В полном, — тон Вай прозвучал достаточно грубо, и Эмбер на мгновение даже пожалела, что нарушила чужое уединение и пристала со своими вопросами к человеку, который явно не хотел их слушать и отвечать на них. — С чего это вдруг ты спросила? Эмбер опустила взгляд на свои сцепленные пальцы на коленях и ответила: — Просто ты выглядишь не очень... Вай закатила глаза. — Не поверишь, как «приятно» слышать это от тебя, — она отложила вилку и вздохнула. — Я знаю. Эмбер поняла, что общаться Вай в данный момент явно не хотела. Она кивнула и уже собиралась встать и уйти, когда та вдруг подала голос: — Так чего ты хотела? Эмбер опустилась обратно и снова повернулась к Вай. В очередной раз взглянула на чужое лицо напротив. «Выглядит слишком болезненно...» — подумала она про себя. Теперь было понятно, почему сегодня Вай не использовала свои типичные повадки вроде флирта и попыток соблазнить улыбкой. Ей просто было не до этого с таким состоянием. — Лисёнок, ты уснула? Голос Вай вывел Эмбер из состояния задумчивости. Она помотала головой и зажмурилась, пытаясь прогнать негативные мысли и воспоминания. Её глаза зацепились за покрытые бинтами руки Вай. Это были не обычные медицинские марлевые бинты, они были более эластичными и мягкими. Эмбер внезапно поняла, что ей интересно узнать, что же скрывалось под ними. Сердце подсказывало, что Вай носила их не просто так. — Лисёнок? Вай щёлкнула пальцами перед лицом Эмбер, заставив ту вздрогнуть. Встрепенувшись, Стивенсон постаралась посмотреть собеседнице в глаза. — Чего хотела, спрашиваю? — повторила свой вопрос Вай, поняв, что Эмбер её явно не слушала. Только сейчас Эмбер поняла, что попала в неловкое положение. Она сама заговорила с Вай, но как ответить на её вопрос, теперь не знала. Что заставило её вообще начать этот разговор? Беспокойство? Любопытство? — Я хотела кое-что спросить... — Эмбер поджала губы и опустила взгляд под стол, на свои колени, прикрытые длинной юбкой. Её поведение и тон были такими, будто она собиралась спросить что-то постыдное. — Что? — Вай приподняла бровь, на которой красовался шрам. И историю его появления Эмбер тоже хотелось узнать. — Расскажи мне... О ней... — внезапно попросила Эмбер. Вай без дополнительных слов и описаний поняла, что Стивенсон имела в виду. Её рука сжала вилку сильнее, отчего казалось, что сейчас она погнёт металл с таким усилием. — Тебя это не касается, — Райс почти огрызнулась, хотя это вышло случайно. Она вовсе не планировала грубить Эмбер. Эмбер не стала настаивать, а просто в очередной раз кивнула, давая понять, что в чужие тайны не полезет, если ей уже один раз отказали. Хотя уровень любопытства сейчас превышал все децибелы в её крови, зашкаливая. Наверное, точно так же зашкаливал уровень адреналина в крови у любителей приключений, или желание выискать и принять новую дозу у заядлых наркоманов. — Хорошо, прости... — Эмбер сжала свою юбку под столом. — Тогда расскажи про ваш конфликт со Стивом. Вай, уже опустившая взгляд в тарелку, снова подняла его. Густые тёмные брови сошлись на переносице, но в глазах мелькнуло уважение. А всё потому, что Эмбер оказалась настойчивой. А именно этого Вай от неё не ожидала. — А ты не такая уж и бесхребетная, как мне казалось, — Вай скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Она даже натянула на лицо свою фирменную ухмылку, но та быстро исчезла. — Что конкретно тебя интересует? — В чём причина вашего конфликта с ним? Вай опять приподняла бровь. — Разве твой парень не доверяет тебе настолько, чтобы раскрыть тайны своей жизни до твоего появления? — в её тоне слышался сарказм. — Он ничего тебе не рассказывал? — Рассказывал, — призналась Эмбер. — Но я ему не особо верю. Вай это удивило. Если эти двое встречались, то почему между ними не было того доверия, что присуще парам? Она уже отчаялась вразумить Эмбер и заставить отказаться от Стива, решив, что никакие её доводы не переубедят наивную, но теперь, как выяснилось, ещё и упрямую Стивенсон. Вай, конечно, понимала, что Нолан ни за что не рассказал бы ей правду, но что-то придумать он мог. А тут Эмбер сама призналась, что не доверяет Стиву. Весьма интересно. — И почему же такое отношение к своему парню, Лисёнок? — спросила Вай. Любопытство внутри резко возросло. — Он больше не мой парень, — внезапно сказала Эмбер. — Мы расстались. Вот этого Вай не ожидала. Эмбер сама бросила Стива? Вряд ли бы такой изверг, как он, внезапно отказался от такой лёгкой добычи, как Стивенсон, которая добровольно пошла в его руки. Он бы не отпустил её, пока не испортил бы ей жизнь. Но Эмбер не выглядела так, словно пережила что-то ужасное. — Он что-то сделал тебе? — задала прямой вопрос Вай. — Причинил боль? — Нет, что ты? Конечно, нет, — Эмбер замахала руками. — Просто мы немного... Не сошлись во мнениях... Вай хмыкнула. Это самый заезженный ответ, который только можно услышать. Обычно так отвечали всегда: при расставании, при разводе. Почему-то людям кажется, что если они скроют правду за этими словами, никто не поймёт, что они врут. Но понять их тоже можно было – обществу на чужие проблемы плевать. А некоторые ещё и переубеждать начнут, какая бы обстановка в семье не была. Ведь: «Мы терпели, и вы потерпите». Вай радовалась только в одном случае – она родилась в мире, где существовали психологи и всякие фонды поддержки. И несмотря на то, что половина из них – это люди с купленным в подворотне дипломом о высшем образовании, и специалисты из них никакие, найти хороших и действительно понимающих работников данной сферы всё же возможно. А ещё возможность спокойно уйти из токсичных отношений или брака, вступить в новые. Старшее поколение себе такой роскоши позволить не могло. И вновь всё возвращалось к этому старшему поколению. Порой Вай казалось, что у тех внезапно появилась зависть из-за того, что их потомки теперь могли жить свободно, осваивать технологии, разводиться, покупать продукты, не выходя из дома, и им всячески хотелось наградить «любимых» потомков той же безысходностью и болью, что пережили они. Возможно, это и разводило родителей и детей по разные стороны баррикад, возводя между ними огромную стену. Разница во взглядах на жизнь была колоссальная, а прийти к компромиссу – задача не из лёгких. Вай сама слышала от матери, что её бабушка вышла замуж по принуждению, потому что «надо». В то время незамужняя после наступления совершеннолетия девушка приравнивалась к старой деве и считалась «неправильной». Ни о каких «не хочу» тогда даже не слышали. И вот, выйдя замуж почти за первого встречного красавчика, бабушка всю жизнь терпела побои, но брак не расторгала. Непринято было. Мать Вай уже имела немного более современные взгляды. Она планировала и буквально была помешана на том, чтобы сохранить семью и удержать мужчину рядом во что бы то ни стало. Но как только они с отцом стали то и дело ссориться, а женщина узнала о возможности развестись, то забыла о том, что хотела сохранить семью и сразу же подала заявление. Почему-то развестись с мужчиной, который её не бил и вполне хорошо к ней относился, у неё хватило смелости, а вот поверить своей дочери и выгнать новый объект любви, увы, нет. Вай же не подходила ни под какие из этих рамок, начиная тем, что не интересовалась мужчинами, и заканчивая тем, что никогда не стала бы терпеть такое отношение к себе. Сама не стала и другим бы не позволила. Может, и Эмбер тоже имеет хорошие задатки в своей черепной коробочке, и она не настолько наивна, как казалось? — Да брось, бред всё это, — махнула рукой Вай на довод Эмбер. — Нет, бывает, что не сходятся характерами, но это обычно сразу заметно. А вы полгода встречались. Так в чём всё же причина? Эмбер поняла, что Вай обмануть явно не получится. Поэтому пришлось сказать правду. — Мне просто другой парень нравится. В иной ситуации Вай бы спросила про этого загадочного парня, но сейчас у неё просто катастрофически не было сил этим интересоваться. Самое главное, что это был не Стив, и Эмбер в безопасности. — Понятно, — просто ответила Вай. Эмбер приподняла бровь. — Даже не спросишь, кто это? — Зачем мне это? — Вай прищурилась. — Не знаю, — Эмбер пожала плечами. — Просто ты же... Ну, ты же говорил, чтобы я не встречалась со Стивом, что он опасен, и я подумала, что... Ты... Беспокоишься обо мне... Вай удивлённо посмотрела на Эмбер, а потом вдруг рассмеялась. Это был грубоватый смех, но Эмбер всё равно отметила, какой он красивый по звучанию и как подходил такой личности, как Вай. — И что же? — Вай наклонилась над столом, положив на него руки. — Я лишь предупредил тебя о том, что такой человек, как Нолан, опасен, а ты восприняла это так, будто я в тебя влюбился? На самом деле Вай уже сама запуталась в своих чувствах. Любила ли она Эмбер? Это сложный вопрос. Они почти незнакомы. Там просто неоткуда взяться любви. А для Вай любовь – это самое важное. Была ли между ними искра? Да, определённо. Нравилась ли ей Эмбер? Безусловно. Но этого мало. — Нет, я просто... — Эмбер замялась, не зная, что ответить, чтобы выкрутиться из этой ситуации. Вай резко отодвинула тарелку, так и не притронувшись к еде, и встала из-за стола. Ножки стула заскрипели по полу. — Не надо ничего надумывать! Я не такой романтик, чтобы влюбляться в красивых девочек с первого взгляда! Вай сделала шаг вперёд, но в следующую секунду согнулась пополам и схватилась за сердце. На лице отразилась гримаса боли. Эмбер сразу же вскочила с места и подбежала к ней. — Что с тобой? Тебе больно? — в голосе послышалось беспокойство. Вай отмахнулась. — Я в норме, отвали! — она шикнула, убрав руку, которую Эмбер хотела положить ей на плечо. Фыркнув напоследок, Вай развернулась и покинула столовую. Эмбер стояла и смотрела ей вслед ещё какое-то время, пока к ней не подошёл Стив. — Малышка, почему ты сегодня такая холодная? Избегаешь меня весь день, — он попытался обнять её за талию, но она отстранилась. — Да что не так? — Прости, я... Я просто подумала, что мы не можем быть вместе, — честно призналась Эмбер. Стив опешил от такой новости. — Погоди, ты что, предлагаешь расстаться? — его глаза округлились. — С чего это вдруг? Неужели тебе было плохо со мной? Эмбер поджала губы. Но почему-то она не чувствовала вины за то, что сейчас делала. — Нет, дело не в этом. Просто я поняла, что ошиблась. У меня нет к тебе никаких чувств. Ей казалось, что Стив разозлиться, ведь когда один партнёр бросает другого, для второго это всегда болезненный удар. Но Стив лишь кивнул. — Да, я понимаю. Что ж, раз так, то нам и впрямь лучше расстаться. Но мы хотя бы общаться будем? Как друзья? Всё же глупо было бы делать вид, что мы незнакомцы. — Да, конечно. Если тебя это не смущает, — ответила Эмбер с лёгкой улыбкой. — Ничуть, — отозвался он. — Тогда прости, мне нужно идти. Эмбер подхватила свой рюкзак и вышла из столовой. Полли, наблюдавшая за этим, подошла к Стиву и положила руку на его плечо. — Что, отшила тебя мышка? — Нолан фыркнул. — Считаешь, она в Вай втюрилась? — Не знаю. Но подозреваю, что именно в эту чёртову лесбиянку. — М-да уж, откуда такие ненормальные только берутся? Даже эта монашка бракованная, хотя она ведь всё ещё не знает правды, — Полли хлопнула Стива по плечу. — Не судьба тебе её трахнуть. — Заткнись, — шикнул он на неё. И тут вдруг его лицо озарила злая ухмылка. — Ещё не вечер.

***

Вай нужно было проветрить голову после разговора с Эмбер. С одной стороны ей хотелось ударить себя за то, что когда подвернулся шанс, она сбежала, как трусиха. «Блядь, я должна была держать Эмбер рядом! Должна была даже после расставания со Стивом следить за ней! Но вместо этого я просто... Ушла!» — думала она про себя. С другой стороны – Вай нельзя показывать уязвимость. Слишком уж это напоминало Келли. А Вай не хотела, чтобы история повторилась. Уйти или остаться? Слишком сложно, когда оба варианта всё равно причинят боль той, кто её не заслужил. Миновав шумные коридоры школы, Вай поднималась всё выше и выше. Добравшись до чердака, она остановилась и посмотрела наверх. В середине потолка был люк, который вёл на крышу. Как и следовало ожидать, он был закрыт на замок. Но для Вай это уже давно не являлось проблемой. Достав из кармана джинс старую заколку-невидимку, Вай вставила её в скважину и провернула. Замок щёлкнул, легко поддавшись. Райс уже давно научилась вскрывать замки, не ломая их, как раньше. Открыв замок и сняв его, Вай спрятала его в карман и поднялась по лестнице. Прохладный ветерок коснулся её кожи, растрепав волосы. Райс вдохнула полной грудью воздух, как если бы спустя несколько мучительных лет в заточении наконец оказалась на свободе. Подойдя к краю, она посмотрела вниз. Курящие у ворот здания ученики, ученики, спешащие на физкультуру из школы или наоборот – с физкультуры в школу, просто те, кто вышел на улицу. Вай достала из кармана пачку сигарет и вытащила одну. Подожгла и затянулась. Ей нравилось сидеть на крыше. Здесь было спокойно и одиноко. Можно было отдохнуть от шума и суеты. Вай любила такие места. Она посмотрела на тлеющую сигарету, зажатую меж её пальцев, и вздохнула. «Пора бросать», — в который раз подумала она, но каждый раз снова хваталась за очередную сигарету. В этот день посидеть в тишине Вай, увы, не довелось. Её уединение было нарушено чужим присутствием. Обернувшись, Вай заметила стоявшую в стороне Реджину. — Тебе не кажется, что в последнее время мы часто выбираем одни и те же места, чтобы уединиться? — хмыкнула Вай. — И впрямь, — Реджина попыталась улыбнуться. — Но сегодня я не выбирала это место. Я просто увидела, что ты пошла сюда, и решила пойти следом, — она выдержала паузу. — И не спрашивай, зачем. — Мне не особо интересно, — честно призналась Вай, сев на край и скрестив ноги по-турецки. Реджина подошла поближе и тоже села рядом. Она внезапно положила голову на плечо Вай, а потом заговорила: — Я видела тебя с той девочкой. В столовой. Вай отчего-то напряглась. — И что? — голос стал резким. — Знаю, что лезу не в своё дело, но могу дать совет? — Вай поджала губы, но всё же кивнула. — Я вижу, что она тебе нравится. Почему ты её отталкиваешь? — Потому что не хочу всё портить. Не хочу давать слабину и повторять историю с Келли. — Ты думаешь о плохом слишком много, — Реджина улыбнулась. — Но тебе не кажется, что в мире, где слишком много всего плохого, лучше иногда думать о чём-то хорошем? Вай усмехнулась. — Хотелось бы, но не получается. — Вай, если ты хочешь лучшего для этой девочки, то будь рядом с ней, а не отталкивай её. Чем дальше ты будешь от неё, тем опаснее ей будет. Вай понимала, что Реджина права. Но она уже разрушила одну жизнь и не хотела разрушать ещё одну. — Спасибо, Редж. Реджина встала и вернулась в школу. Вай какое-то время ещё посидела на крыше, но поняв, что скоро звонок, спустилась следом. Весь урок Вай не могла сосредоточиться на конспекте и теме. В голове была одна единственная мысль – Реджина права. И Вай действительно лучше быть рядом с Эмбер. Но как, если мешал страх? Страх сначала построить всё, а потом разрушить. После урока Вай отправилась в туалет. Войдя, она замерла. Ужас мгновенно охватил её. Реджина сидела на полу в одной из кабинок, прислонившись к стене спиной. Оба её запястья были перерезаны, кровь в огромном количестве стекала на пол. Только сейчас Вай поняла, что так и не увидела одноклассницу на уроке. Времени, пока шёл урок, хватило, чтобы истечь кровью и умереть. Раны были слишком глубокими. Вызывать врачей было бессмысленно. Реджину уже не спасти. Вошедшие в туалет девочки, увидев эту картину, закричали от ужаса. На их крики прибежала одна из учителей. Она попыталась остановить кровь, просила девочек позвонить в службу спасения, позвать медсестру. Кто-то сразу же начал набирать номер экстренной службы, кто-то зажимал рот рукой и плакал, и только Вай стояла неподвижно, будто видела подобное не впервые. Она считала Реджину сильной. Однако даже у неё не хватило сил бороться дальше. По ранам можно было понять – Реджина действовала решительно. Она не хотела быть спасённой. Она хотела умереть. И сейчас она мертва. «Надеюсь, тебе лучше», — решила про себя Вай. Как бы смерть не демонизировали, она часто приносила облегчение. Даже самые сильные ломаются.