Нелюди

Вай вновь шла на кладбище. Но на сей раз уже не к Келли. Она никогда не думала, что однажды будет ходить на могилу к кому-то ещё, кроме своей любимой. И впервые она чувствовала, что могла не винить себя. Она шла и не испытывала чувства вины. Реджину похоронили день назад, но отчего-то Вай не хватило смелости прийти на похороны или сразу после них. Хоть она была и не виновата в её смерти, прекрасно осознавая, что Реджина сама сделала такой выбор, что-то мешало поступать так, а не иначе. А, может, ей просто не хотелось в очередной раз слушать обвинения взрослых в сторону Реджины из-за того, что она совершила самоубийство. Райс остервенело пнула носком ботинка пыль под ногами. Глупые люди, искренне считавшие, что самоубийство совершают для привлечения внимания к своей персоне. Или что самоубийство – это слабость. Вай же знала, что для такого решения всегда нужны весомые причины, а не просто желание исчезнуть из этого мира. «Суицид не настолько страшен, как жизнь и её сюрпризы. Но чтобы решиться на него, нужно не меньше смелости, чем чтобы продолжить жить дальше», — такой позиции всегда придерживалась Вай. Порой она ненавидела себя за то, что ей так и не хватило смелости довести дело до конца. Вай казалось, что с гибелью Келли она потеряла не только любимую девушку, но и себя. Единственная, что удерживала её на плаву, была жестока убита на её собственных глазах. И перед Вай до сих стояла эта ужасная картинка, каждую ночь приходя в кошмарах. Если поначалу кошмары удавалось прогнать успокоительными и снотворными, то со временем организм привык к таблеткам и перестал так на них реагировать. Приходилось покупать таблетки посильнее и увеличивать дозу. Вай уже понимала, что от постоянного приёма лекарств у неё развивалась в какой-то степени зависимость. Вот уже года два она не засыпала без привычных ей снотворных капсул. И, возможно, именно поэтому она сейчас чувствовала себя так плохо.  Обычно здоровье Вай никогда не было причиной для жалоб. Даже типичными «детскими и подростковыми» болячками, через которые проходили все дети, она болела редко. У неё вообще была хорошая конституция. И Вай это состояние всячески поддерживала. В детстве в родном городе она занималась плаванием, баскетболом и боулингом. Любовь к спорту не исчезла и после переезда в Хоуплесс. Напротив – Вай стала заниматься им даже чаще именно из-за буллинга. И тогда Райс была уверена, что ей все недуги нипочём. Но вот здоровье резко начало подводить. Прежний аппетит пропал, сон тоже, а если и удавалось уснуть, то всего на час-два. При глубоком сне снились кошмары. Желание что-либо делать пропадало, а руки тряслись сильнее. Слабость в теле не исчезала, став магнитом для всякого рода вирусов и простуд. Сейчас она перебирала ватными ногами, переступая лужи и грязь. В этом году зима в Хоуплессе выдалась холодной, но достаточно грязной. Вид слякоти и грязи от колёс машин удручал, ещё больше вгоняя Вай в состояние депрессии. Голова кружилась, а глаза слипались из-за очередного недосыпа. Несмотря на слабость во всём теле, Вай крепко сжимала в руках цветы – первый и последний подарок, что она планировала сделать Реджине.  Вай понятия не имела, какие у Реджины были любимые цветы, но почему-то выбрала для неё нежно-розовые лилии. Сначала она хотела купить красные, но потом решила, что розовые подошли бы больше. Нежность и хрупкость, которую жестоко сломали. А красные – это всё же о страсти. Реджина наверняка уже устала, что её образ постоянно связывали со страстью и желанием. Шаркая по тропинке, Вай пробиралась к могиле, когда остановилась в паре метров от неё. Она не ожидала увидеть сегодня посетителей, ведь с момента похорон прошло два дня, и так сразу могилу почти никто никогда не навещал. А тем более Вай не ожидала, что увидит здесь кого-то знакомого. Она молча подошла поближе и осторожно положила цветы у памятника. Рядом лежал такой же букет, только лилии в нём были чёрные и покрыты серебряным блеском. Забавно, что это не золото. Видимо, от золота и всего, что его касалось, Реджина тоже устала. Но серебро на чёрном бархате нежных лепестков выглядело ничуть не хуже. — Не прогадала, значит, — сказала сама себе Вай, выпрямившись. Увидев удивление на лице рядом стоящего, добавила: — С цветами. Она любила лилии? — Лилии всегда имели два значения: первое – невинность, второе – распущенность. Всё зависело от того, кто какой смысл в них вкладывал. Вай кивнула. Она тоже слышала об этом. В некоторых народах получить лилию от любимого человека, если она ещё и белая, было хорошим знаком. Это как уважение, желание быть рядом и предложение о замужестве. А вот увидеть в своей постели подкинутую красную или яркую розовую лилию – осуждения не избежать, даже если цветок выкинут. — Молодец, что выбрала нежно-розовые цветы. Реджина бы это оценила. Вай решила, что сейчас как никогда кстати задать интересующий её вопрос. — Дан, что тебя связывало с Реджиной? В любой другой ситуации она бы никогда не стала в этом копаться и раскрывать чужие тайны – у каждого должен быть свой секрет. Но Вай искренне надеялась, что Даниэль не станет ничего от неё утаивать. — Мы с детства были друзьями. — Были? — переспросила Вай, приподняв бровь. — И что же случилось? — Знаешь, в чём не сходятся противоположности? Вай подумала. — Один обязательно влюбится в другого? — предположила она. И тут её осенило. — Реджина была влюблена в тебя? Даниэль пожал плечами. — По правде говоря, я не мог разгадать её мыслей. Напрямую она никогда ничего не говорила, но  я замечал за ней некоторые... Знаки внимания. — Понятно. И ты, как аромантик, её отшил? — Отшил – это слишком грубое слово. Я бы не стал так поступать с девушкой, тем более с той, что являлась моей подругой. Просто сказал, что мы не подходим друг другу. — И как она отреагировала? — Вай пошевелила носком ботинка, очищая его об остатки уже растаявшего снега. — Расстроилась, конечно, но обещала, что мы останемся друзьями. — Так почему же вы в итоге оказались по разные стороны баррикад? Даниэль дёрнул плечом. Вай впервые видела, как он нервничал. — Я сам не знаю, как это произошло. В один момент она просто отдалилась от меня. Ничего не говорила, хотя я пытался до неё достучаться. Вай задумалась. В голову пришло всё то, что произошло с Реджиной, и она просто не удержалась от вопроса: — Когда это произошло? — После вечеринки в честь Дня Благодарения. В восьмом классе, — сказал Дан, даже не задумавшись над ответом. Вай прикусила внутреннюю сторону щеки. Значит, Реджина отдалилась от Дана как раз после того, как Стив ею воспользовался. Но что ей мешало продолжить общение? Или она чувствовала себя настолько грязной, что считала недостойной дружить с «чистым» человеком? Вай бы очень не хотелось ничего говорить. Тайны должны быть у всех, и раскрывать их без согласия тех, кому они принадлежали, она не имела права. Но Реджины уже больше нет. Ей всё равно. А умалчивание только усугубит ситуацию для других девушек. О насилии нельзя молчать, о нём должны знать, иначе эта проблема так и останется в умах других несуществующей и надуманной. Пока о какой-то проблеме молчат – для других её не существует. — Ты знаешь, что произошло тогда? На вечеринке за день до самого праздника? — всё же решилась начать Вай. Даниэль, словно почувствовавший, что явно ничего хорошего тогда не произошло, сжал кулаки. — Теперь да, — внезапно ответил он. Вай удивилась. По выражению лица Дана было понятно, что он действительно что-то знал, но откуда? Слово «теперь» намекало на то, что узнал он, судя по всему, недавно. Кто-то доложил? Сплетников много. — Откуда? — поинтересовалась она. — Незадолго до своей смерти она прислала мне письмо на электронную почту. Даже, если бы аккаунт был не подписан, я бы всё равно понял, что это она – у неё слишком характерный и узнаваемый почерк письма. И детские прозвища... — Она... — Вай с трудом подавила в себе желание заплакать. — Она написала тебе письмо? — Да, но жаль, что я его заметил и прочитал только после её смерти. Возможно, увидь я это раньше, мог бы ей помешать. Вай посмотрела на Дана с другой стороны. Ранее всегда такой собранный и серьёзный, сейчас он казался совсем иным. Вай по его глазам видела, что в данный момент он испытывал всего лишь одно чувство. И она хорошо знала, что это за чувство, ведь оно было присуще и ей. Чувство вины. Вай ненавидела и винила себя за то, что не спасла Келли, а Даниэль, видимо, корил себя за то, что не помог подруге. — Мне следовало отреагировать на всё, что происходило в её жизни, раньше. Ещё, когда она начала отдаляться от меня, — словно подтвердив слова Вай, сказал Дан. — Но я пустил всё на самотёк и теперь чувствую себя настоящим ублюдком. Даже такой человек, как я, умудрился запачкаться. — Редж бы не хотела, чтобы ты винил себя. Она скрывала, а ты просто не думал ни о чём плохом. Но я уверена, что это ценно для неё – ты здесь. Как и ценно то, что ты всегда будешь её помнить. — Я любил её, — внезапно сказал Даниэль. — Да, не больше, чем подругу, но любил. Это не имело значения, как. Главное, что любил. Любовь была настоящей. Дружеской, но настоящей. Но когда она оказалась в беде, я не смог ей помочь. И если это моя карма – постоянно помнить об этом, терзаясь чувством вины – то пусть так и будет. — Тогда предлагаю разделить это чувство на двоих, чтобы не было скучно, — добавила Вай. Дан улыбнулся. — Тебе пора перестать винить себя. — А ты? — Твоя травма старше моей. Я пока поживу, проработаю вину, а вот тебе нужно выбираться из болота, а не загонять себя в него ещё больше. — И что ты предлагаешь? — Дать себе ещё один шанс на счастье. Пока он возможен. — Ты про Эмбер? — Про неё. Мне казалось, между вами что-то начало зарождаться. Вай хмыкнула. Она понимала, что Даниэль прав, и ей действительно пора вытаскивать себя из уныния. Многие люди теряют близких или любимых, но продолжают жить дальше и даже строят новую жизнь. — Хочу верить, — сказала Вай, посмотрев на небо. Она попытается. Пока есть шанс.

***

— Зачем ты это сделала?! Джейс был вне себя от ярости. Расхаживая по комнате, он сжимал кулаки. Взгляд был гневным, направленным прямо на Мэл. Было такое ощущение, что Джейс хотел испепелить сидящую напротив женщину. Женщину, которую он сейчас обвинял в том, что она испортила ему жизнь. А вот сама Мэл была очень спокойна. Будто бы во всей этой истории она была не участницей, а наблюдательницей со стороны. Выражение её лица было спокойным, даже слишком спокойным, из-за чего Джейс только больше злился. — Ты обвиняешь меня? — наконец задала она вопрос, глядя на свои ногти, которые упорно приводила в порядок при помощи пилочки. — А кого ещё мне обвинять? — рявкнул Джейс, разведя руки в стороны. — Не знаю, себя, может быть? — предположила она, вытянув руку вперёд, чтобы лучше осмотреть финальный результат после процедуры. — Знаешь, женщины не беременеют сами по себе. Для этого всегда нужен мужчина. — Так почему ты не предохранялась?! Ты же знала о последствиях! Мэл закатила глаза. — Вот вы всегда такие, мужчины. Как делать – так вы сразу, а как дело сделано, и надо взять ответственность, так вы в кусты. Считаешь, думать о предохранении следовало мне? Джейс, ребёнка оба делают, и заботиться о своём здоровье и будущем должны оба. Не нужно сейчас всё сваливать на меня. Это была и твоя обязанность тоже. Джейс запустил пальцы в волосы, взъерошив их, ведь прекрасно понимал, что Мэл права. Ведь она бы действительно не забеременела без его участия. Но тогда он не думал о последствиях. — Зачем ты рассказала об этом ему? — спросил Талис, почувствовав, как голос впервые дрогнул. Мэл хмыкнула. — А ты предпочёл бы и дальше скрывать свою тайну от того, кого любишь? — она прищурилась. — А, может, ты ещё что-то скрыл от него? Такие у вас отношения? Врать своему партнёру – нормально? Джейс взбесился. — Помолчи! Я никогда... — он запнулся. — Я никогда не врал Виктору! У нас были свои проблемы, но мы всё разрешили! — Ага, вижу. Ты просто маленький мальчик, который ещё сам не определился с тем, что хочет: всунуть в кого-то или в задницу дать. — Заткнись! — Талис ударил кулаком по столу, отчего вещи, стоящие на нём, подпрыгнули. Но Мэл это не напугало. Она даже не вздрогнула. — Ты ничего не знаешь обо мне! О Викторе! — О Викторе я и впрямь ничего не знаю, кроме того, что он твой парень, — Медарда задумалась. — Бывший уже, я полагаю, — она усмехнулась. — А вот твой портрет уже сформировался в моей голове. Джейс понял, что попал в ловушку, которую сам же и построил. А всё из-за своего страха и глупости. — И что теперь делать? — немного успокоившись, спросил он. Мэл натянула на лицо лукавую улыбку. Словно что-то задумала. — А сам как думаешь? Она подошла к нему и пробежалась пальцами по его плечу, как бы флиртуя. — Может, ответишь прямо? — нахмурился Талис. Мэл снова закатила глаза, но всё ещё продолжала улыбаться. — Какой же ты ещё мальчик, Талис. Я не собираюсь делать аборт. И быть матерью-одиночкой тоже не хочу. Вот этого Джейс и боялся. Он почему-то думал, что Мэл будет легко уговорить сделать аборт, ведь она сама не была похожа на женщину, желавшую становиться матерью. — Мне ещё учиться нужно, — напомнил Джейс, хотя знал, что у такой семьи, как его, есть все средства и возможности, чтобы их сын продолжил учиться, а их внук ни в чём не нуждался. — Ах, вспомнил-таки, да? — передразнила она. — Когда ты со мной спал и не подумал надеть презерватив, ты почему-то не особо волновался о своём будущем. Джейс поджал губы. Она снова права. — У наших родителей хватит денег, чтобы полностью обеспечить нас и нашего ребёнка, — убедила его Мэл. — Тебе не нужно бросать обучение и искать работу. Джейс лишь кивнул, соглашаясь. Он и сам понимал, что никто другой его ошибки исправлять не будет. Мэл настаивала: — Твои родители будут рады такому исходу событий, так что не переживай, всё будет хорошо. — А твои родители? Медарда улыбнулась. — А мои так вообще в восторге будут, — ответила она радостным тоном, словно ей самой нравилась эта мысль. — Они уже давно хотели внуков, но никак не могли найти мне подходящего кандидата. Джейс сжал кулаки. — Нам остался только последний штрих... — шепнула ему Мэл в самое ухо, прекрасно зная, что власть сейчас в её руках.

***

Вай нервно переминалась с ноги на ногу, не зная, как это сделать. «Чёрт возьми, просто подними руку и постучи!» — мысленно твердила она себе. Но что-то останавливало. Это же не просто позвать кого-то из друзей на прогулку. Она звала её. Впервые за два года Вай решилась попытать счастье ещё раз. Даниэль и Реджина были правы – нельзя жить одним прошлым. Нужно что-то менять. Однако сделать шаг вперёд оказалось не так просто. Вай почти пересиливала себя, когда сжимала руку в кулак, поднимала её, уже готовая постучать, как та снова опускалась вниз, будто сама по себе, безвольно повиснув вдоль тела. — Блядь, мне восемнадцать лет! У меня уже была девушка! И для меня не проблема даже затащить незнакомку из клуба в постель, чтобы просто потрахаться! — вслух злилась сама на себя Вай. Она взъерошила волосы. — Почему сейчас я не могу?! Райс развернулась и прислонилась спиной к двери, шумно выдохнув и прикрыв глаза, как бы говоря себе: «Спокойно, только успокойся». Ощущение было такое, будто бы Вай сейчас впервые приглашала на свидание понравившуюся девушку. С Келли она нервничала так же. Но подростки – создания безрассудные, их мало что пугает. Поэтому, если Вай и нервничала, то всё равно это выглядело иначе, чем сейчас. — Пиздец... — Вай не смогла подавить лёгкий истерический смешок. Уж слишком комичной сейчас ей показалась эта ситуация. — Кажется, я не только действительно влюбилась. Я потерялась. Полностью. Блядь, Лисёнок, что ты со мной сделала? Вай никогда не думала, что после Келли сможет влюбиться снова. Когда в том заброшенном здании она была готова умереть вместе с Келли, лишь бы никогда не расставаться с ней, а после спасения покончить с собой, жизнь была серой и унылой. Единственное, о чём грезила Вай в то время – смерть. Тогда она была уверена, что жизнь никогда не станет прежней. И теперь, с уходом Келли, она окончательно превратится в ад. Но вот внезапно в её жизни появилась она. Скромная и нежная девочка с огненными рыжими волосами, что притягивали внимание. И мир будто вновь обрёл свои краски. Эмбер казалась слишком беззащитной и крошечной для этого жестокого мира. Но она, подобно свету, тянула Вай за собой на поверхность, вытаскивая из тёмного подземелья, из паутины одиночества, бесконечной вины и боли. Вай хмыкнула. Эмбер наверняка ещё не знала, какое влияние она оказала на неё. Скорее всего, даже не догадывалась. Как и не догадывалась о том, что в неё влюблена девушка. Однако было кое-что, что напрягало Вай. Сердце Эмбер было уже занято кем-то. «Мне нравится другой парень», — пронеслось в голове. Именно так Эмбер сказала ей тогда в столовой. Мысли почему-то сразу же пошли не в то русло, и Вай едва ли не начала мысленно перечислять всех парней, в которых могла влюбиться Эмбер. А влюбиться ли? Или это была простая симпатия? В Стива она была влюблена или просто думала, что любит его? Слишком много вопросов. Слишком о многом хотелось спросить, но как это сделать? Просто подойти и нагло влезть в чужую личную жизнь? Это не то, что делала Вай. Ей казалось, что уже слишком поздно что-то менять. Вряд ли новый объект любви или симпатии Эмбер – сама Вай. «Ну, конечно, всегда вела себя с ней, как настоящий мудак, а теперь думаю о том, могла ли она в меня влюбиться. Стив хоть притворялся, а я даже не надевала маску добропорядочного джентльмена», — крутилось в голове, как заведённая пластинка на магнитофоне. — Вай? Неожиданно раздавшийся в подъезде знакомый голос, назвавший её по имени, заставил Вай посмотреть вперёд. Сердце подпрыгнуло в груди, когда взгляды встретились. Серые холодные глаза смотрели прямо в тёплые карие. Эмбер стояла в пролёте между её этажом и этажом ниже. До Вай ей оставалось преодолеть всего одну лестницу. В руках она держала крафтовый пакет, забитый, судя по всему, продуктами. Несмотря на то, что у него были ручки, Эмбер почему-то предпочитала прижимать его к груди, как щит. Вай смотрела на Эмбер. Эмбер смотрела на Вай. И обе молчали. Единственное, что нарушало тишину – звук капающей воды с крыши за окном подъезда. Первой молчание прервала Эмбер: — Ты что здесь делаешь? По её лицу было понятно, что она явно не ожидала увидеть гостей, а тем более Вай. — Кхм, привет, — как-то неловко и в несвойственной ей манере, произнесла Вай. Горло будто сдавило, и говорить стало даже труднее, чем при сильнейшей ангине. — Я тут... Я, ам... Райс мысленно выругалась на себя за то, что не могла собраться и нормально объяснить, почему она внезапно оказалась у двери девушки, с которой они никогда не были подругами. — Я гуляю, — ответила Вай и спрятала руки в карманах куртки, чтобы не выдать того, как подрагивали её пальцы. Эмбер скептически приподняла бровь. — Гуляешь? В моём подъезде? — на губах появилась лёгкая улыбка, а в голосе слышалось недоверие. «Ох, чёрт, не улыбайся так... Это слишком... Слишком... Это просто слишком». Вай не могла не ответить на улыбку, которая сейчас была подобна свету в конце, казалось бы, бесконечного туннеля. — Ладно, признаю, ты меня раскусила, — она подняла руки в жесте капитуляции, показав, что сдаётся. — На самом деле я пришёл к тебе. — К... Ко мне?.. — Эмбер немало удивил этот ответ. Ещё больше удивило, что Вай запомнила номер её квартиры. И запомнила его правильно. — А зачем? Вай пожала плечами, напоминая, что нужно взять себя в руки. — Хотел позвать на прогулку, — честно призналась она. Увидев, как удивление на лице Эмбер стало ещё более явным, она добавила: — Да, знаю, что это выглядит странно, ибо я не имею никаких прав вот так припираться к тебе и просить погулять со мной. Просто... Мне захотелось... Надеюсь, ты сможешь простить мне эту слабость? «Боже, какую же ахинею я сейчас несу... Я ведь никогда так не выражаюсь, мне вообще далеко до высокопарных речей, извинений и объяснений того, почему я сейчас здесь», — крутилось у Вай в голове. Эмбер застыла на месте, как статуя, явно не находя слов, чтобы ответить, и Вай захотелось дать себе затрещину, ведь это выглядело не только странно, но и откровенно глупо. Стивенсон ведь не просто намекнула, что ей кто-то нравится. Она сказала это прямо, ничего не скрывая. Ей кто-то нравится. Не Стив, а кто-то другой. А тут Вай совершенно неожиданно для них обеих пришла к ней и сейчас стояла у её двери и звала погулять. Просто замечательно. — Это... — Эмбер запнулась, но продолжила улыбаться, заставляя сердце Вай совершать пируэты в грудной клетке. — Очень неожиданно... Щёки Вай стали тёплыми. — Да, знаю. Но что ещё я мог сделать? Из всего, что я знаю – это только твой адрес. Номера телефона у меня же нет, а в школе это делать как-то... Я бы не решился. — И тебя не смутило, что я уже... Сердце Вай сжалось, стоило услышать эти слова и понять, что именно Эмбер сейчас имела в виду. Она тут же подняла ладонь, останавливая её. Слышать об этом не хотелось. Тогда в столовой ей не было до этого дела, а сейчас внутри будто разгорался пожар. Пожар злости, разочарования и безысходности. — Уже влюблена, — договорила за неё Вай, чуть закатив глаза, будто рассматривая паутина в углу потолка. — Да, я помню. Голос Вай стал тише и более хриплым, и Эмбер быстро уловила эту перемену. — Прости, я не... Не подумал об этом, когда шёл сюда... — Вай попыталась оправдаться, поняв, что здесь ей явно не рады. Она стала медленно спускаться по лестнице вниз, виновато опустив голову. Лишь когда она оказалась рядом с Эмбер, то подняла взгляд и посмотрела на неё. — Мне лучше уйти... «Дура! Идиотка! Знала ведь, на что иду! Надо же было додуматься до такого – прийти сюда вот так просто!» — ругалась Вай на себя в своей голове. Когда Райс уже сделала шаг вперёд, отступив, Эмбер вдруг подала голос: — Подожди! Вай останавливаться не хотела, ибо знала, что так будет только хуже. Ей бы не хотелось вновь привязываться к кому-то, чтобы потом остаться с разбитым сердцем, но когда Эмбер попросила её остановиться – Вай подчинилась. Она не повернулась, не посмотрела на Эмбер, но ноги отказывались делать следующие шаги. Эмбер впервые увидела Вай такой... Потерянной. Она никогда ранее даже не задумывалась о том, что такая личность, как Вай, могла испытывать что-то подобное. Райс всегда была той, кто воплощал уверенность и даже некую опасность, как предупреждающая табличка на столбе линии электропередач «Не влезай, убьёт!». А сейчас она в одночасье изменилась, став побитым щенком. — Я... — Эмбер чуть смутилась. — Х-хорошо, давай погуляем... Вай, до этого смотревшая в пол, сейчас резко подняла голову и приподняла брови. Эмбер согласилась? Но почему? Такая правильная девочка, как она, не должна была нарушать правил и гулять с чужим «парнем», когда любила другого. Вай покачала головой. — Послушай, ты не должна делать что-то, если не хочешь. Не нужно бояться отказывать, не нужно соглашаться из-за страха обидеть. Люди должны понять, что не все обязаны исполнять их желания, — Вай снова опустила взгляд, словно бы ей было стыдно за то, что она сказала. Эмбер вздрогнула. Впервые ей сказали о том, как важно думать о себе, а не о других. Её не заставляли, не принуждали, ей давали право самой выбирать. И делал это сейчас тот самый человек, которого все (включая саму Эмбер) считали опасным преступником. — Лисёнок, я не хочу влезать в твои отношения и становиться проблемой в них. Лучше сосредоточься на своих чувствах, на том, кому принадлежит твоё сердце, а я справлюсь, — ответила Вай. — Но если я... Хочу? — робко произнесла Эмбер, подняв на Вай свои огромные карие глаза. Её впервые уважали. А она впервые хотела. — Ты уверена? — вопрос сорвался с губ сам собой, но Вай не жалела, что задала его. «Ему так важно, чтобы я была уверена в своих действиях?» — пронеслось в голове Эмбер, но она смогла лишь кивнуть. Вай, впрочем, этого кивка хватило. Подойдя ближе, Вай осторожно взяла пакет из рук Эмбер. На удивлённый взгляд той лишь улыбнулась и сказала: — Тяжёлый. Эмбер почувствовала, как покраснели её щёки, но противиться помощи Вай не стала. Пакет и впрямь был не из лёгких, поэтому она молча открыла дверь в квартиру и пригласила Вай пройти до кухни. Разложив продукты по своим местам, Эмбер повернулась к Вай и посмотрела на неё. Та ожидала, что она что-то скажет, но Стивенсон молчала. Тогда Райс первой подала голос: — Ну что, идём? — Вай посмотрела на дверь. Эмбер ничего не ответила, лишь кивнула. К её удивлению, Вай протянула ей руку, но быстро отдёрнула, заметив замешательство Стивенсон. Однако Эмбер сама схватила Вай, её пальцы сжали чужую ладонь. От этого жеста по телу Вай будто бы пробежали электрические импульсы, кожу стало покалывать, но это было приятно, а не болезненно. По сравнению с ледяной ладонью Вай ладонь Эмбер казалась почти обжигающей, передавая своё тепло на чужую кожу. И от одного этого прикосновения согревалось всё тело, словно рядом включили обогреватель. Вай осторожно потянула Эмбер за собой. В подъезде она подождала, пока Стивенсон закроет дверь, а затем, внимательно следя за каждым её шагом, они начали спускаться вниз. Вай бы хотелось пронести Эмбер на руках все лестничные пролёты, но она решила пока не пугать неопытную девушку. То, что Эмбер сама взяла её за руку и не отпускала, уже было многим для Райс. Какое-то время они шли молча, так как у каждой в голове крутились мысли, но ни одна не решалась начать разговор. Сцепленные пальцы только отвлекали. Эмбер чувствовала, какие у Вай сильные руки, плотно замотанные бинтами, а подушечки пальцев – грубоватые и шершавые. У Эмбер же были нежные руки и мягкая кожа. Сила и утончённость. Холод и тепло. Прошло ещё несколько минут, прежде чем Эмбер решилась нарушить молчание: — А куда мы идём? Вай чуть повернула голову и заметила, как Эмбер озиралась по сторонам, будто ребёнок, изучавший мир, когда его впервые вывели на улицу. «Боги, какая же она милая», — промелькнуло в голове у Вай, и губы вновь растянулись в улыбке. — Хочу показать тебе одно место, — ответила она. Эмбер от этих слов немного напряглась, а её пальцы крепче сжали ладонь Вай. Но Вай поспешила её успокоить: — Не бойся. Если хочешь, мы можем не идти. И вновь Эмбер предоставлялся выбор. — Нет, — она помотала головой. — Нет, давай сходим. Мне интересно. Вай бы приняла любой ответ, но тот факт, что Эмбер согласилась, был самым лучшим, пусть и неожиданным. Райс была уверена, что она откажется, но Эмбер согласилась. Она совершенно не боялась Вай, несмотря на то, что говорили другие. Вай поражалась тому, как легко Эмбер шла за ней, когда они отходили всё дальше от жилой зоны. А ведь любая другая девушка уже бы запаниковала – вдруг убьют? Но Эмбер была спокойна. Либо она настолько безумна, что ничего не боится, либо она просто ещё не догадывалась о том, что с ней могут сделать вдали от города. Вай привела её к холмам, расположенным вдали от жилой зоны. До места они добрались быстро потому, что Хоуплесс и сам Заунский район были относительно небольшими, и весь путь не занимал больше тридцати минут. Погода сегодня была пасмурная, по земле стелился туман, отчего холмы казались ещё более эстетичными и величественными, хотя сами по себе большими и высокими не были. Вай потянула Эмбер к лестнице со множеством маленьких ступенек, и вскоре они взобрались на холм. Наверху росло одинокое дерево, а рядом стояла беседка. — Посмотри, — сказала Вай, указав рукой вперёд. Эмбер подошла поближе к краю и взглянула туда, куда указывала Вай. Внизу простиралось небольшое поле, дальше виднелась дорога, по обеим сторонам которой росли деревья. Чуть дальше показывались крыши небольших, но уютных частных домов с садами и хвойными деревьями. Чем дальше шла дорога, тем больше и богаче выглядели дома. Эмбер быстро догадалась, что это означало – граница между районами. — Что скажешь? — спросила Вай, ожидая вердикта Эмбер с замиранием сердца. Лишь бы той понравилось место. — Это... — Эмбер не смогла подавить восхищённый вздох. — Это прекрасно... У Вай отлегло от души, когда Эмбер оценила её любимое место. Райс нервно сминала в кармане пачку сигарет, наверняка сломав пару никотиновых палочек, но вытащить одну и закурить не решалась. Не при ней. — Да, я люблю это место. Рад, что тебе понравилось. — Здесь очень спокойно и красиво! Как ты нашёл его? — спросила Эмбер, и в её глазах мелькнуло неподдельное любопытство. — Мне тогда было грустно. Больно морально. Я вышел на улицу и сам не понимал, куда иду. Хотелось потеряться. Но я по случайности забрёл сюда. С тех пор это место стало для меня любимым. Я часто сюда прихожу. Эмбер закусила губу, и от этого Вай на мгновение забыла, как нужно дышать. — Ты кого-нибудь ещё приводил сюда? — почему-то задала вопрос Эмбер. Хотя сама не понимала, зачем вообще это спросила. Какая ей разница? Они ведь даже не вместе. Вай хотела бы соврать, но она уже врала Эмбер о том, что являлась парнем. И будь она уверена в реакции Стивенсон, непременно бы сорвала все маски, но пока приходилось прятаться. — Нет, — просто ответила она. Она нашла это место, когда ей было пятнадцать. После очередной ссоры с матерью она сбежала из дома и оказалась здесь. И что странно, она не приводила сюда никого. Даже Келли, которую любила больше жизни. А вот Эмбер почему-то решила привести. — Я никого не приводил. У меня были девушки, достаточно много девушек, но никто не знал об этом месте. Оно было только моим. Эмбер удивилась. Не потому, что Вай сюда никого не приводила. И не потому, что у неё было много девушек. А потому, что она так спокойно об этом сказала. Стив обычно всегда избегал отвечать на вопрос о бывших, а Вай честно призналась, что у неё их было много. — Ты всех их любил? — спросила Эмбер, нервно заламывая пальцы на руках. Вай хмыкнула. — Одну, — ответила она, не задумываясь. — Я любил одну. Но даже она не знала про это место. Остальные ничего не значили. Это был просто секс. «Он вот так открыто говорит о том, что пользовался девушками для своего удовольствия?» — подумала Эмбер. — Понимаю, что звучит это ужасно, — Вай почесала голову. — Это должно рисовать меня, как настоящего козла. И я не стану отрицать, что я далеко не самый приятный человек. Я отнюдь не белый и пушистый. У меня много недостатков. Но поверь, я бы никогда не стал пользоваться девушками. Всё, что происходило между нами, было по их согласию. Я всегда сразу обозначал свои границы и уважал чужие. Я никогда ничего не скрывал и не утаивал от тех, с кем планировал переспать. Они знали на что шли, и если мне отказывали – я просто уходил. Что бы обо мне не говорили, но я не такой ублюдок, каким меня рисуют другие. Это звучало слишком реалистично, чтобы быть ложью. Эмбер посмотрела на Вай под другим углом. От «парня», который постоянно прятался за шутками и флиртом, который поддерживал образ сильного, не осталось и следа. Перед Эмбер будто предстал совершенно другой человек. Ранимый, заботливый, нежный и честный. — Зачем ты привёл меня сюда? — спросила Эмбер. Вай на мгновение задержала дыхание. Ей безумно хотелось рассказать обо всём, но она не могла. Точки ещё не расставлены там, где бы их следовало расставить. — Скажи мне честно... — Вай сделала шаг вперёд, оказавшись почти вплотную к Эмбер, однако её личное пространство она решила всё же не нарушать, поэтому отошла назад. — Тот парень, который тебе нравится... — секундная пауза. — Это же не я, да? «Боже, пожалуйста, скажи, что это не я. Я не хочу больше страдать. И не хочу, чтобы ты страдала». Эмбер какое-то время молчала, не зная, как ответить на этот вопрос. Она вообще не ожидала, что у неё такое спросят. Вай не торопила, дав Эмбер переварить вопрос и сформулировать ответ. Райс знала, что ей в любом случае будет больно, неважно, каким будет ответ. Но она хотела бы пострадать в одиночку, а не тянуть в эту пучину Эмбер, как однажды затянула Келли. Но вот сама Стивенсон придерживалась другого мнения. Подняв глаза, она твёрдо сказала: — Ты. Глаза Вай на мгновение округлились, а сердце замерло. Она хотела бы незаметно себя ущипнуть, чтобы убедиться, что это не сон. Но сдержалась. — Ты... Просто безумна, Лисёнок... Голос стал хриплым. Вай снова сделала шаг вперёд, её пальцы коснулись щеки Эмбер. Холод её кожи был почти обжигающим, отчего Эмбер вздрогнула. Но не отстранилась. — Знаешь... — произнесла Вай уже более тихим тоном. — Раньше я всегда придерживался стиля «плохого парня», но ты... Ты заставляешь меня смотреть на мир иначе. Видеть то, что ранее было скрыто от меня. Я был уверен, что уже никто и ничто не сможет меня поменять. Но ты смогла. Рядом с тобой всё приобретает краски. Рядом с тобой мне хочется быть лучше. Пальцы зацепили выбившуюся из косы прядь и осторожно заправили её за ухо. Вай провела подушечками по скуле Эмбер, легонько коснувшись уголка губ. — Вот видишь, — сказала она с ухмылкой. — Я никогда не говорил ничего подобного девушкам. Это вообще не в моём стиле. Вай на мгновение представила, как про неё бы сейчас пошутил Даниэль или Марк, сказав что-то в духе: «О, а ты романтиком становишься?». — Возможно, сейчас я совершаю очередную ошибку, — произнесла Вай тихо, будто говорила сама себе. Её взгляд замер на губах напротив. Таких пухлых, таких мягких, таких сочных. — Но мне уже плевать. На всё. Пусть это будет моей приятной ошибкой. И в следующее мгновение она наклонилась, столкнувшись своими губами с губами Эмбер. Эмбер распахнула глаза, но в следующую секунду закрыла их и рискнула положить свои руки на плечи Вай. Поняв, что она не только не возражает, но и явно хочет этого, Вай пошла дальше. Ладонь скользнула ниже и обхватила шею сзади, чтобы прижать Стивенсон ближе к себе. Вай чуть склонила голову и провела языком по нижней губе Эмбер. Та уже знала, что означал данный жест, поэтому приоткрыла рот и позволила чужому языку скользнуть внутрь. Эмбер издала лёгкий стон, когда Вай углубила поцелуй, а их языки встретились друг с другом. По-прежнему удерживая её голову на месте, другой рукой Вай скользнула ниже, обняв Стивенсон за талию. Губы у Эмбер были, как и ожидала Вай, мягкие и тёплые. Их хотелось целовать вечно, до боли. Не удержавшись, она прикусила нижнюю губу Эмбер, потянув её на себя. Вай прервала поцелуй, посмотрев на Стивенсон. Та сейчас была особенно красивой: её щёки, усыпанные веснушками, порозовели, губы припухли и покраснели от поцелуя и укусов. И у Вай была в голове только одна мысль: «Я хочу её съесть». — Значит, «да»? — пытаясь восстановить дыхание и унять бешеное сердцебиение, спросила Вай. — Да, — подтвердила Эмбер. Улыбнувшись, Вай затянула Эмбер в ещё один нежный, с толикой страсти, поцелуй.