Нелюди

Эмбер начало казаться, что её жизнь стала налаживаться. Несмотря на то, что она едва ли не устроила бунт своей матери, когда в последний раз выходила из дома, она была счастлива. Хотя бы потому, что Вай не отвернулась от неё и не бросила в трудную минуту, вовремя подставив плечо. Эмбер нуждалась сейчас в этом больше всего – быть понятой, а не осуждённой. Даже её собственная мать бы не стала разбираться с тем, что произошло, просто свалив вину на дочь. «Почему не сопротивлялась?», «Почему не кричала?», «Зачем ты вообще связалась с такими людьми, которые могут тебе навредить?» и прочее. Последний вопрос, к слову, её мать тоже могла задать, – будто Эмбер должна была видеть людей насквозь и уметь читать их мысли, касаемо того, что они хотели бы сделать. Но сегодня настроение Эмбер было на пару ступенек выше, чем обычно. И она была даже уверена – впервые уверена – что этот день ей ничто не испортит. Даже, когда они с Вай разделятся, и каждая разойдётся по нужным этажам и классам, Стивенсон сохранит хорошее настроение. Однако, войдя в школу, первым, с чем столкнулась Эмбер – это какие-то странные взгляды, обращённые в её сторону, и смешки. Остальные ученики (даже из других классов) смотрели на неё с каким-то явным осуждением. Когда Эмбер заметила первую пару глаз, сверлящих её, то не обратила на это особого внимания. Но чем дальше по коридору она шла, тем заметнее становились эти эмоции на чужих лицах, и тем сложнее было их игнорировать. — Эй! — крикнул из толпы какой-то парень. — Сколько стоит одна твоя фотка? Эмбер не поняла, что он имел в виду под «её фоткой». Она вытаращила глаза и спросила: — Ты о чём? Тот усмехнулся. — Ну, это же твои фотки? Парень поднял телефон, тыча экраном в лицо Эмбер. Та сразу же замерла, когда узнала эти фотографии. Они действительно принадлежали ей, но она делилась ими только со Стивом, а сейчас они были в телефоне у парня, которого она вообще видела впервые в жизни. — О-откуда они у тебя?.. — тихо задала она вопрос, будто надеясь, что если не скажет этого громко, то никто не узнает, кто на фото. Однако все уже были в курсе, ведь Эмбер там даже не прикрывала лицо. — Стив скинул, — честно признался этот парень. Глаза Эмбер расширились. Она не ожидала такой подставы даже после того, что Стив с ней сделал. — И Стив сказал, что ты хорошо с ним кувыркалась в постели. Эмбер напряглась. Стив не просто скинул её личные обнажённые фотки, но и распустил сплетни, что «кувыркался с ней». Впрочем, так оно и было, только вот не по желанию Эмбер и не в уютной кровати с приглушённым светом, а в лесу на капоте его автомобиля. — Это... Неправда... Мы не спали... — тихо прошептала Эмбер, но это было больше похоже на бессвязное мямляние. Все вновь рассмеялись, включая того парня. — А ты, по его словам, неплохая штучка. Стив сказал, что вы даже в лесу трахались! — снова подал голос этот парень. По коридору пронеслось удивлённое «О-о-о», а затем смешки стали ещё громче. Но теперь к ним присоединились и комментарии: — Во новенькая даёт! — В прямом смысле даже! — Вот это у монашки тёмная сторона богатая! — Сколько берёшь за раз? — А в рот берёшь? Все эти крики и возгласы смешались в жуткую какофонию в голове Эмбер. Она заткнула уши руками, но даже сквозь преграду звуки всё ещё доходили до её сознания. Вдобавок ко всему навязчивые мысли о собственной вине вновь полезли в голову. «Это ты во всём виновата!» «А если бы ты сопротивлялась...» «Всё, что произошло – лишь твоя вина, а теперь ты пытаешься свалить эту вину на другого!» «Какая же ты лицемерная гадина, Эмбер Стивенсон. Винишь других в своих неудачах. Посмотри на себя – ты жалкая. Ты недостойна быть любимой никем!» «Что скажет твоя мама? Не стыдно смотреть ей в глаза? А что бы сказал отец?» Эмбер растолкала стоявших школьников и бросилась бежать. Куда она бежала, она не знала, главным сейчас было как можно скорее исчезнуть с этого места, убежать из этого коридора. Эмбер бросилась вверх по лестнице, преодолевая пролёт за пролётом. По пути она едва не снесла с ног мирно спускавшегося по той же лестнице Даниэля. Он заметил её, но не успел остановить – Стивенсон пронеслась мимо, как пуля. — Эмбер! — крикнул он ей, но та его проигнорировала. Ноги несли её вперёд, расталкивая всех по пути. Ни недовольные вопли учеников, ни замечания учителей не остановили её. Она добралась до последнего этажа – того самого, где располагался выход на крышу, и куда ранее ходила сама Вай. Замка на люке не было, и Эмбер толкнула люк. Маленькая дверца легко поддалась, и Эмбер шагнула вперёд. Она оказалась на крыше. Слёзы всё ещё текли по её лицу, а из-за ветра они стали ощущаться холодными каплями на коже. Эмбер не знала, что ей делать – казалось, счастье уже рядом, и о плохом можно забыть, но всегда появлялись люди или обстоятельства, которые спешили напомнить о том, что ещё ничего не позади. Эмбер из-за смерти отца знала, что о прошлом не так просто забыть, но продолжала надеяться, что ей это удастся. Не удалось. Отца Эмбер на самом деле и не стремилась особо забывать. Всё же это не дальний родственник, которого можно выбросить из головы с его смертью, как ненужный элемент. Даже при огромном желании так просто этого не сделать. Поэтому она предпочла сконцентрироваться на травме, полученной из-за насилия. И... Опять ничего не получилось. Только непонятно: из-за того, что мозг не хотел это забывать, или из-за того, что кто-то из плоти и крови решил в очередной раз об этом напомнить. Сейчас, стоя на этой крыше, Эмбер думала лишь о том, возможно ли разбиться насмерть, если спрыгнуть с такого небольшого здания. Она предпочла бы выпасть из окна небоскрёба, и желательно, чтобы это самое окно, из которого она полетит вниз, находилось бы как можно выше. Ранее Эмбер никогда не задумывалась о самоубийстве. Во всяком случае не в свой адрес. Как бы она не сетовала на свою жизнь, на полное непонимание со стороны матери, мыслей покончить с собой никогда не было в её голове. Более того, она, как и все другие люди, выросшие в религиозной обстановке, осуждала подобное. Подобный поступок казался ей слабостью, когда человеку становилось просто лень справляться с трудностями. Но сейчас, стоя на крыше, она поняла – это не лень, это усталость. Люди кончают с собой не потому, что не хотят бороться, а потому что они устали это делать. И они не слабые – они устали показывать свою силу и фальшивые радостные эмоции. Они хотели быть видимыми в обществе, чтобы рядом был хоть кто-то, кто поддержал бы их, увидел их боль, понял, как они страдают, и оказал помощь. Но общество предпочло просто игнорировать таких, как они. Даже после смерти такие люди не получали уважения, а их положительные качества при жизни тупо игнорировались и стирались на фоне того, что они совершили. И если Эмбер сделает несколько шагов вперёд, один из которых будет решающим, то наверняка на её могильном камне будет написано «была психом», и никто не скажет и слова о том, что она была примерной и любимой дочерью. Второго слова, впрочем, она и без камня не ждала. Эмбер сделала несколько шагов вперёд и встала на бортик. Внезапно она поняла – нет, это совсем неслабый поступок. Решиться заглянуть смерти в глаза мог далеко не каждый, даже когда время уже отбивало свои минуты, приближая тот самый роковой час, когда нечто с косой схватит человека своими цепкими острыми когтями и утащит на тот свет. А решиться заглянуть смерти в глаза гораздо раньше предначертанного срока ещё страшнее. Эмбер невольно задумалась о том, сколько бы она ещё прожила, если бы не то, что она сейчас собиралась сделать. Отец всегда боялся смерти и открыто об этом говорил. Интересно, как бы он отреагировал, узнав, что его дочь добровольно пошла в её руки? Эмбер пошатнулась, но каким-то образом ей удалось удержать равновесие, стоя прямо на самом краю. Будто бы сама смерть толкала её не вперёд – в бездну, а назад – на крышу, как бы говоря, что решение опрометчивое, и лучше бы Эмбер ещё раз подумать над тем, что она действительно хочет. Но Эмбер не собиралась останавливаться. Она даже пожалела, что устояла, а не сорвалась вниз. Интересно, много бы людей сбежалось, чтобы посмотреть на её падение? И будто бы в доказательство на улицу вышли все. От школьников до учителей. Директриса что-то кричала и явно отговаривала Эмбер от ужасного поступка. Учителя хватались за сердца, что только больше убеждало Эмбер в обратном – им не жаль, они играют. Сейчас она поняла насколько лживы все эти люди, что её окружали. Как же умело учителя всегда делали вид, что не видят никакого буллинга или проблем учеников. Вот почему агрессоры никогда даже особо не скрывались, когда травили жертву. Потому что знали – им ничего не будет. А учителя и рады были молчать, особенно, если родители агрессоров отстёгивали им немалые деньги за это самое молчание. Оказалось, что за деньги можно купить всё, как бы люди не доказывали обратное. И наверняка, если Эмбер прыгнет – никто судить травлю и изнасилование в её смерти не будет. Спишут это на типичные подростковые проблемы: невзаимная любовь, компьютерные игры или проблемы в семье. Но никому не придёт в голову винить школу и тех, кто находился внутри неё. Что же касалось школьников – то это просто незрелые личности, следующие стадному принципу «крутости». Из них мало кто, не имея опыта в жизни, мыслил лучше взрослых, но такие, к счастью, ещё не вымерли. Остальные же просто плыли по течению, следуя за более «сильными» и авторитетными личностями. Как например, почти все ученики следовали за Стивом, сделав из него икону красоты и авторитета. И, конечно, такие люди не стали бы жалеть Эмбер, узнав о её трагедии. Напротив – они бы стали лишь больше травить её, желая доказать Нолану свою преданность. Были и другие – те, кто за Стивом не следовал, но и не перечил ему. Такие люди обычно оставались в стороне, предпочитая роль наблюдателей. Они не принимали участия в травле над другими учениками, но и не помогали им. И их позиция была понятна – боялись сами стать жертвами. Если бы у Эмбер спросили, винит ли она их в этом, она бы ответила отрицательно. Нет, она не могла их винить. Даже наоборот считала, что эта позиция – одна из самых здоровых. В современном мире, где угодить в ловушку проще простого, лучше не лезть на рожон. Ведь нередки случаи, когда, помогая другому, сам оказываешься жертвой. А своя шкура всегда должна быть дороже. Эмбер было достаточно их взглядов, а смотрели они на неё всегда с жалостью и сочувствием. Она уже отчаялась найти помощь на стороне, но эти взгляды были единственными, что заставляло её поверить, будто она не одна в этом мире. Но выбор уже сделан. Всего лишь один шаг и... — Эмбер, нет! Знакомый голос отвлёк от негативных мыслей, послав дрожь по телу. Но Стивенсон не планировала поворачиваться, ибо знала – если посмотрит в эти серые глаза, то уже не сможет посмотреть вниз. И хуже того – сделать один роковой шаг. Шаг, который решит её судьбу и избавит от проблем. Вай подходила всё ближе и ближе. Она понимала – одно неверное движение, и Эмбер упадёт, а Вай вполне может полететь следом. Действовать надо было осторожно, но уверенно. Эмбер, казалось, совсем потеряла связь с реальностью, а все звуки перестали для неё существовать. Она не реагировала на слова Вай, даже не слышала их. Важнее сейчас был прыжок. Всего лишь один прыжок. Вай в одно мгновение подлетела ближе и обхватила Эмбер за талию. — Отпусти! — начала протестовать та, но Вай прижала её ещё крепче к себе. — Нет! Никуда я тебя не отпущу! Если хочешь прыгать, то я прыгаю с тобой! Вай и до этого была решительной, но сейчас в её голосе слышалась не просто решительность, а настоящая сталь. — Зачем ты это делаешь? — голос Эмбер дрогнул, а на глазах снова появились слёзы. Но уже не столько от боли, сколько от того факта, что кому-то не всё равно на неё. — Оставь всё, как есть. Тебе это не нужно. Тебе не нужна такая, как я. В груди у Вай резко защемило. — Лисёнок, послушай, — она осторожно развернула Эмбер лицом к себе. — Мне неважно, что произошло – моё отношение к тебе не изменится. И тебе не за что себя винить – это не твоя вина. Ты – жертва, слышишь меня? И во всём, что произошло, виноват этот ублюдок Стив, но никак не ты! Эмбер продолжала содрогаться от рыданий, и Вай прижала её к себе, погладив по волосам. — Эмбер, — спокойный голос Вай звучал на уровне шёпота. — Тебе не нужно этого делать. Ты не одна, слышишь? У тебя есть я, Даниэль, Марк. Все мы. И мы тебя не оставим наедине с твоими проблемами, если тебе вдруг станет совсем сложно. Ты справишься. Мы справимся, — она осторожно приподняла голову Стивенсон за подбородок. — Посмотри на меня. Эмбер всё же решилась взглянуть. Она думала, что столкнётся с осуждением в словах Вай, и непониманием в её глазах. Но ничего этого не было. Слова Вай не содержали яда и насмешек, а в глазах было только что-то тёплое. — Ты веришь мне? — мягко спросила Вай, продолжая удерживать Эмбер за подбородок, но теперь её большой палец ласкал чужую щёку, стирая с неё след от слезы. Эмбер всё ещё была в состоянии лёгкого шока и паники, поэтому не могла сделать ничего, кроме как кивнуть. Вай облегчённо выдохнула и опять стиснула её в своих объятиях. — Пойдём, нужно уходить... Вай потянула Эмбер за собой обратно в школу. Та, как безвольная кукла, пошла следом. И Райс уже готовилась сделать всё, лишь бы отгородить Эмбер от этих жестокостей, с одной из которых она уже столкнулась. Девушки оказались на третьем этаже школы как раз в тот момент, когда раздался звонок. Эмбер не хотела сталкиваться со своими одноклассниками и учителями, которые только что смотрели то шоу, что она им устроила на крыше. Но выбора не было. Она не могла прогуливать уроки. У Вай же по расписанию был урок физкультуры, и она направилась в женскую раздевалку. Когда дверь за ней хлопнула, девушки сразу же обернулись. Не обращая внимания, Вай прошла мимо и подошла к своему шкафчику, ловким безразличным движением бросив туда свой рюкзак. Остальные девушки о чём-то шептались, будто рассматривали интересный музейный экспонат, но Вай было плевать. Она сняла футболку, под которой был бинт, коим она всегда перет ягивала грудь, и именно в это время одна из девушек, с которой училась Вай, отключив звук на телефоне, сделала её фото.

***

Родители Мэл и Джейса ликовали, как и предполагала Медарда. Стоило им узнать о беременности Мэл, как семья Талис, вместо того, чтобы отчитать сына, тут же начала готовить детей к свадьбе. Отец Джейса то и дело твердил, что всё получилось даже лучше, чем он планировал, ведь теперь их семьи будут связаны не просто бумагой, которую Джейс уже получил, а кем-то поважнее. Сам Джейс не разделял родительской радости. Он понимал, что за поступок, который он совершил, нести ответственность предстояло только ему, и что ребёнку нужен отец. Однако он уже готовился получить по голове от родителей, которые бы назвали его поступок инфантильным. А получилось совсем иначе. Так Джейс Талис стал мужем Мэл, теперь уже тоже носившую фамилию Талис. И эта роль ему не нравилась. Он пытался быть хорошим мужем, примерным отцом в будущем, но чувствовал, что зря во всё это сунулся. И если бы не его бестолковая голова, то он никогда бы не поступил так, как поступил. Но теперь ему оставалось только жалеть. Мэл даже при беременности ни в чём себе не отказывала, продолжая поддерживать фигуру и делать косметические процедуры вроде наращивания ногтей, ресниц или ухода за кожей. Джейс же перешёл на дистанционное обучение, перестав посещать школу. Он оборвал все связи со своими друзьями, и как бы тот же Даниэль не пытался выйти с ним на контакт, Джейс игнорировал его попытки. Его друзья не знали причин. И он даже радовался, что у той же Вай сейчас появились свои заботы в виде новой девушки, иначе бы она его уже сожрала с потрохами за то, что отдалился. А в особенности за то, как он поступил с Виктором. Виктор. Одно это имя никак не желало покидать голову Джейса, даже если он бы упал на колени и слёзно умолял свои мысли замолчать. Где-то на подкорке его сознания всё ещё оставался образ этого человека. Человека, который его искренне любил. Человека, которого он предал. Чем больше Джейс находился с Мэл, тем сильнее становилось чувство отвращения к самому себе. Тогда, в их первый раз, Джейс не знал, что двигало им больше: жажда женщины, как желание попробовать что-то новое, или же это вино так затуманило ему разум. В тот день он действительно считал свой секс с Мэл фееричный, несмотря на то, что себе всегда говорил, что женщины его не интересуют. А теперь, когда им предстояло заниматься сексом чаще, это уже не казалось ему таким классным занятием. Во время близости Джейс всегда старался закрыть глаза, так как Мэл всегда была обращена лицом к нему. Чаще всего она была сверху, и в редких случаях ей удавалось перевернуть Джейса, заставив его взять инициативу в собственные руки. Если бы можно было – он непременно заткнул бы и уши, но пока довольствовался только закрытыми глазами. Навязчивый образ Виктора в его голове никак не уходил. Стоило Джейсу уснуть – как он сразу же видел эти каштановые волнистые волосы, эти родные глаза, и слышал его голос. Именно поэтому Талис прекратил общение с друзьями: они были связаны с Виктором, они напоминали ему о Викторе, а самому ему было стыдно даже в глаза им смотреть. Мэл оказалась очень ненасытной в постели. Джейс знал, что у беременной женщины гормоны могут зашкаливать, но почему-то был уверен, что она сосредоточится на этой самой беременности, ведь шёл уже не первый месяц. На либидо Медарда точно не жаловалась, и в постели обычно она проявляла инициативу, частенько называя Джейса бревном из-за его бездействия. Была и другая странность в ней касаемо беременности. Поначалу Джейс этого не замечал, но сейчас понял – живот Мэл не менялся. Он не увеличивался. Джейс не ожидал, что меньше чем за полгода он вырастет до размера Юпитера, но даже никаких намёков на то, что в ней что-то было, не проявлялось. Мэл и её мать списывали всё это на маленький плод, то и дело напоминая Джейсу, что далеко не у каждой женщины при беременности живот вырастал как раз-таки до размеров того самого Юпитера. Джейс предпочитал не спорить с женщинам – всё же им лучше знать женский организм. А он что? Он не рожал, и беременность ему не грозила, значит, и соваться в эти «женские» дела с размерами живота не следовало. Мама Джейса тоже подливала масла в огонь, говоря, что размер живота неважен, важнее здоровье ребёнка. Мэл, с её слов, посещала врача. Однако Джейса, как своего мужа и отца своего будущего ребёнка, она почему-то не брала с собой. Джейс уже сам начал проситься пойти с ней, но она утверждала, что ему нечего там делать. Из-за этого молодая пара постоянно ссорилась: Джейс считал, что он, как отец, должен начать принимать участие в жизни ребёнка уже сейчас, а Мэл наоборот считала, что ему лучше «поберечь силы» до его рождения. И у Джейса в голове пульсировало – что-то здесь не так. В один из дней к ним в гости нагрянула мать Мэл. В последнее время, узнав о беременности своей дочери, она вообще частенько к ним наведывалась. Обычно Мэл вставала раньше Джейса и успевала поболтать с матерью, но в это утро словно сама судьба дала Джейсу пинок под зад, заставив его проснуться и встать с кровати раньше, чем он обычно это делал. Поднявшись, Джейс хотел было уже выйти из комнаты, но остановился в дверях и прислушался. Снизу доносился разговор. И был он отнюдь не приятным. — Мама, я не могу вечно его обманывать, — послышался голос Мэл. — Этот олень уже начал подозревать что-то. Как я ему потом скажу, что не беременна, а всё это время врала? — Милая, мы ведь обо всём договорились, ты просто скажешь ему, что у тебя случился выкидыш. Он же идиот, он поверит, — раздался голос Амбессы. Джейс не мог поверить своим ушам. Он и без того уже начал догадываться, что его дурят, а теперь у него были доказательства. Он опустился обратно на кровать и растрепал волосы руками. Его использовали просто как идиота, а он повёлся. Когда Амбесса ушла, Джейс вышел из спальни и спустился вниз в гостиную, где сидела Мэл. Она оторвалась от журнала, который читала, и посмотрела на него. — Позавтракал? — спросила она, изображая из себя заботливую жену. — Да, сыт твоим враньём по горло, — прорычал Джейс, сжав кулаки по привычке. Мэл, очевидно, не ожидала, что её ложь раскроют так быстро. Она прищурилась. — Ты подслушивал? — Да, подслушивал. И знаешь, это единственный раз за всю мою жизнь, когда я не жалею о том, что сделал. — И много ты услышал? — Мэл даже не пыталась оправдаться, лишь подтверждая подозрения Джейса. — Достаточно, — рявкнул он. Он ещё никогда не был таким злым. — Долго ты ещё собиралась меня обманывать? — Ты же всё слышал. — Отвечай! Медарда усмехнулась и пожала плечами. — Столько, сколько бы потребовалось. Я вообще не думала, что ты начнёшь о чём-то догадываться. Но полагаю, теперь мне нет смысла продолжать игру, так? Джейс разозлился ещё больше. Мэл хитро всё продумала и даже не краснела, рассказывая о своих коварных планах. — Зачем ты всё это устроила? Какая тебе от этого выгода? — единственные вопросы, на которые он сейчас хотел услышать ответы. Мэл усмехнулась. И это выглядело совсем недобро. — Знаешь, ты, видимо, думал, что всё получать будешь только ты, не так ли? Талис даже не сразу понял, о чём она говорила. Вскинув бровь, он переспросил: — Ты о чём? — Ну как же? — она скрестила руки на груди и откинулась на спинку дивана. — Да, я не беременна, но я же должна была что-то получить за свою помощь. И призом для меня стал ты. Скажем так, твои родители продали своего дорогого сыночка моей кровожадной семейке. В буквальном смысле, конечно. Мы бы тебя и по дешёвке не взяли. Джейс почувствовал, как тошнота подкатила к горлу. Его сравнивали с вещью, которую покупали и перепродавали даже собственные родители. — И что? — почти прорычал он. — Ты же хотел получить рекомендательное письмо в университет в Нью-Йорке? Я пообещала тебе его дать и дала. Но не думаешь ли ты, что я тоже... Заслужила награду? — она подошла к нему поближе и коснулась пальцами щеки. — Ну же, Талис, не дошло ещё? Ты же хорошенький мальчик, почему не можешь догадаться? — Не думаю, что ты решила посадить меня на поводок только из-за этого, — шикнул он, сбросив её руку. — А ты и впрямь неглуп. Да, ты прав. Несмотря на твою красивую мордашку, я сделала это по другой причине. — И ты, конечно же, не скажешь, что это за причина, да? — Почему же не скажу? Мне теперь нечего скрывать, — она пожала плечами и прислонилась бёдрами к столику позади себя. — Твой папаша захотел занять место рядом с моей матерью. А ты ведь знаешь, что моя мать очень приближена ко всей этой власти. Она гораздо ближе, чем все другие. Джейс ожидал чего угодно, но точно не этого. — Значит, я всего лишь разменная монета во всём этом? — Называй, как хочешь. Но если так для тебя проще, то да. Джейс выругался и бросился наверх. Из спальни послышался шум открываемых-закрываемых шкафов, шуршание одежды. Мэл, видимо, догадавшись, что он решил уйти, не пошла следом. Он мог уйти, но их брак ещё не расторгнут, и ему будет непросто с ней развестись при всём желании. А пока пусть бежит, он всё равно вернётся. Джейс нёсся сломя голову. Его путь сейчас был одним – к дому Виктору. Он не знал почему бежал именно к нему, ведь Виктор уже всё решил – он больше не желал видеть Джейса, но Талис сейчас ни о чём не думал. Он быстро добрался до Зауна, отворил подъездную дверь и, перепрыгивая сразу через две ступеньки, поднялся на нужный ему этаж. Джейс принялся колотить по двери, но ему никто не открывал. — Виктор! Виктор, открой! — кричал Талис, надеясь, что Виктор услышит его через дверь. Но ответа вновь не последовало. В отчаянии Джейс дёрнул ручку, и дверь чуть приоткрылась. Она оказалась не заперта. — Виктор? Джейс сделал шаг вперёд, входя внутрь квартиры. Он осматривался по сторонам, пока взгляд не наткнулся на Виктора, лежащего прямо посреди комнаты. Вокруг него были разбросаны баночки из-под таблеток. — Вик! — сердце Джейса ухнуло в пятки, когда он увидел эту картину. Он тут же подбежал к Виктору и попытался привести его в чувство, слегка хлопая по щекам. Но тот не отзывался ни на его голос, ни на прикосновения. Джейс проверил пульс – он был слабым, едва уловимым, но всё ещё был. Талис потянулся в карман за телефоном, тут же набрав 911. Он надеялся, что всё ещё можно исправить. Но разум будто бы говорил: «Это конец».

***

Вай плелась по улице, не обращая внимания на ледяные капли дождя, бьющие в лицо. Кровь из носа всё ещё текла, а рассечённые бровь и губа жгли огнём. Сбитые в кровь костяшки тоже давали о себе знать, но боль всё равно уходила на второй план. После того, как Эмбер едва не спрыгнула с крыши на глазах у сотни школьников и учителей, единственное, чего захотелось Вай – хорошенько почесать кулаки об кого-нибудь. И роль груши для битья уже была отдана Стиву Нолану. И его дружкам. Даниэль и Марк согласились прикрыть подруге спину, даже не думая над ответом. Однако уже совсем скоро они превратились из телохранителей в активных участников драки. Чтобы не попасться на глаза полиции, у которой, видимо, был талант проезжать мимо именно в такие ответственные моменты, Вай назначила Стиву встречу в безлюдном переулке недалеко от гаражей. Как она и ожидала, он пришёл с поддержкой, а именно с Карлом и Робертом. Но ими быстро занялись Марк и Дан. А сама Вай взяла на себя Стива. Как итог – все участники драки получили по лицу. Дан обзавёлся разбитой нижней губой (хорошо, что он успел снять серьги из ушей перед дракой), у Марка – огромная гематома на всю щёку, а Вай досталось больше всех. Стив со своей «командой», впрочем, тоже не ушли чистенькими – ребята оставили им кучу травм, половина из которых ещё долго будет напоминать об этом дне. Вай отказалась от помощи ребят и самостоятельно стала добираться до Зауна. Но направлялась она не домой. Сейчас она шла прямо к своей милой лисичке, адрес которой уже знала наизусть. И вовсе не для того, чтобы напугать её своим окровавленным лицом, а для того, чтобы наглядно показать, что Эмбер может на неё рассчитывать. Дождь усиливался, и Вай уже несколько раз выругалась про себя, когда под ногами мокрая пыль превращалась в грязное месиво. Кроссовки пачкались, капли грязи брызгали на брюки, и двигаться приходилось со скоростью улитки. Лучше уж промокнуть до нитки, чем испачкать чистые вещи. Вай вытерла кровь, идущую из носа, рукавом своей толстовки, а затем задумчиво посмотрела на руку. — Блядь! — шикнула она, поняв, что толстовку всё равно придётся стирать. Хорошо, что она хотя бы чёрного цвета, и кровавые пятна на ней не так заметны. Шмыгнув носом, Вай двинулась дальше. Будь её здоровье чуть послабее, она бы после такой прогулки непременно бы слегла с температурой, кашлем, и высмаркивала бы свои мозги на салфетки вместе с соплями. Но, к счастью, на здоровье Вай не жаловалась. Райс казалось, что она шла бесконечно, но вот наконец-то впереди показался тот самый дом, к которому она приходила уже два раза. Вай дёрнула на себя подъездную дверь, что удалось не сразу, так как её руки были влажными из-за дождя. Когда упрямая дверь всё же поддалась, Вай пришлось поддержать её плечом, чтобы она не закрылась. Оказавшись в подъезде, Вай стряхнула с одежды воду, а в нос сразу же ударил запах пыли и сигарет. Пошатываясь, она двинулась вперёд – наверх, и вскоре добралась до нужного этажа. Вай прислонилась лбом к двери, чтобы немного отдышаться. Казалось, адреналин после драки всё ещё не давал прийти в себя окончательно, и Вай даже подумала – а не устроить ли ей второй раунд с Ноланом. Всё же в её планах было не просто раскрасить его симпатичную мордашку в пятьдесят оттенков красного, но и сломать ему для профилактики парочку костей. Чтобы в следующий раз знал, где его место. Сделав глубокий вдох, Вай всё же постучала. Дверь ей открыли быстро, и хорошо, что это была сама маленькая хозяйка квартиры Эмбер, а не её полоумная мамаша. — Вай? — Эмбер едва ли не отшатнулась, увидев Вай перед собой в таком виде: одежда была в грязи и каплях крови, лицо покрыто синяками и ссадинами, костяшки на руках сбиты. — Что ты здесь делаешь? И что с тобой? — И снова привет, Лисёнок, — Вай натянула на лицо привычную нахальную ухмылку. Даже в таком состоянии она не собиралась отказывать своим принципам. — Ах, это... — она потрогала синяк на скуле и поморщилась. Не так больно, но всё ещё чувствительно. — Да ничего особенного. Мы немного перетёрли с твоим дружком Стивом. Речь её была сейчас, как у пьяного человека – язык немного заплетался, а слова порой выходили непонятными. Всё это, конечно же, было связано с недавней дракой и усталостью от неё, ведь во время «сражения» Вай кричала на весь переулок, и наверняка те, кто жил недалеко, слышали, как Райс грозилась «повернуть Стиву голову до щелчка» и «откусить его бесконечно работающий инструмент». — Ты что, пил? — спросила Эмбер, наклонившись поближе, принюхиваясь. Но никакого запаха алкоголя она так и не почувствовала. Вай на это лишь хмыкнула. — Лисёнок, я совершенно трезв, поверь мне. Слушай, я просто попросил своих ребят помочь мне разобраться с одними ублюдками. — Ты и их в это втянул?! — воскликнула Эмбер, схватив Вай за руку и почти силком затаскивая её внутрь квартиры. — Ага-а-а... — протянула Вай, прислонившись лбом к стене рядом с выключателем. — Но ты не переживай, они все живы. — Вы идиоты, — произнесла Эмбер, таща Вай за собой в комнату. Та лишь рассмеялась. — Да брось, они были не против. Зато мы преподали урок этим мудакам, прямо как благородные рыцари из комиксов, — Райс подмигнула, продолжая удерживать нахальную ухмылку на губах. — Сиди здесь, я сейчас вернусь, — Эмбер указала рукой на свою кровать, а сама покинула комнату. Оставшись одна в комнате, Вай пожала плечами и села на край кровати. Однако она тут же подскочила, когда торчащая пружина впилась ей в бедро. — Твою ж мать! — выругалась Вай, начав тереть то место, куда впилась эта треклятая пружина. Во второй раз Вай садилась уже осторожнее, намеренно отодвинувшись от того самого места. Эмбер вернулась с парой влажных антибактериальных салфеток и антисептиком. Вай хмыкнула. — Лисёнок, оно того не стоит. — Помолчи, пожалуйста, — попросила её Эмбер и достала салфетку. — И не двигайся. Уж как Вай не хотелось включить режим дикой агрессивной кошки, сейчас она решила посидеть смирно. Обычно Райс никому, кроме Паудер и Келли, трогать своё лицо не давала, но Эмбер... Это был отдельный разговор. Она уже вошла в список тех, кто был особенно близок Вай. Эмбер взяла Вай за подбородок и приподняла её голову. Она начала осторожно вытирать кровь и грязь, очищая раны. Влажная салфетка коснулась ссадины на брови, заставив Вай поморщиться. Эмбер будто бы специально надавила на ранку, заставив Вай снова поморщиться и даже шикнуть. — Ай, Лисёнок! — Кто тебя просил лезть в драку со Стивом? — ругалась на неё Эмбер. — Вот терпи теперь. Вай стиснула зубы, но послушалась. Сколько раз она говорила себе не мыслить импульсивно, но, видимо, данную черту характера стереть не так-то просто. От брови Эмбер двинулась вниз к носу. Она аккуратно вытерла кровь, что уже начала покрываться засохшей корочкой, а затем спросила: — Как твой нос? Дышать можешь? Вай сделала вдох. Дышать было немного больно, но это было следствием удара, а не перелом. Вай кивнула. — Всё в порядке. Эмбер мгновенно расслабилась. Она продолжала заниматься лицом Вай, двигаясь к губе. Разбитая губа для Вай была самым болезненным местом. Поэтому она несколько раз дёргалась и отстранялась от прикосновений Эмбер, которая так хотела всё же закончить свою медицинскую процедуру. Эмбер закатила глаза, когда Вай в очередной раз дёрнулась и отстранилась. — Вай, ты можешь посидеть спокойно хотя бы минуту? — Лисёнок, минута – это слишком жестоко, а рана слишком болезненная. Я не смогу усидеть минуту, — несмотря на боль, Вай всё же надула губы, но тут же лукаво улыбнулась, когда ей в голову пришла идея. — Но если ты меня поцелуешь, может, я смогу просидеть спокойно и две минуты. Эмбер не могла не оценить такого предложения – Вай со всеми этими ссадинами выглядела уж очень соблазнительно. Но она решила не поддаваться на такую наглую и хитрую провокацию. Во всяком случае, не сейчас. — Ладно, давай сначала обработаем твои руки, а потом посмотрим, что делать с твоей губой. Вай разочарованно вздохнула, но решила пока не отчаиваться совсем, ибо Эмбер сказала «потом». Значит, она всё же собиралась что-то сделать с её губой, но потом. И Вай каждый раз ухмылялась, когда думала, что это самое «потом» будет. Однако стоило Эмбер прикоснуться к рукам Вай, как та резко отдёрнула их. Она вспомнила, что скрывалось под бинтами, и не хотела, чтобы Эмбер это видела. Да и объяснять почему Вай это делала, желания не возникало. — Что такое? — Эмбер недоумевающе посмотрела на Вай, не поняв, почему та вдруг так резко отстранилась от её прикосновений. — Ничего, просто... — Вай прикусила губу, совсем забыв о ссадине на ней. — Просто я могу сам. Хорошо? Не переживай. Эмбер захлопала глазами. Но спорить не стала. — Ну хорошо. Тогда, может, ты снимешь толстовку? Наверняка на твоём теле тоже есть синяки. А вот это для Вай вообще кошмар наяву. Если она снимет верх, то её тайна будет раскрыта. И Эмбер сразу догадается, что всё это время за ней ухлёстывала девушка, ибо зачем парню грудь перетягивать? — Это я тоже могу обработать сам. «Чёрт, почему я просто не могу сказать ей, что я не парень? Я ведь уже собиралась, но тут этот Стив, травма Эмбер. Ей явно сейчас не до этого». Чтобы как-то отвлечь себя, Вай снова включила режим игривой кошки. — Лисёнок, помнишь, ты ведь обещала что-то сделать с моей губой? Она всё ещё болит. Эмбер фыркнула и уже собиралась отойти, но вновь споткнулась. Вай ловко подхватила Стивенсон, а та на автомате вцепилась в ворот её толстовки. Райс хрипло рассмеялась. — Лисёнок, тебя точно притягивает ко мне. Ты постоянно падаешь передо мной. Она подмигнула и опустила руки на бёдра Эмбер, в то время как та всё ещё удерживала руки на чужих плечах. — Раз уж сама судьба тебе говорит быть ближе ко мне, может, ты всё-таки подаришь мне один поцелуй в качестве лекарства? Вай сделала такие же глаза, какие всегда делал Кот из «Шрека», намереваясь кого-то разжалобить. И это сработало. Эмбер наклонилась и поцеловала Вай. Но та ловко перехватила инициативу. Обхватив чужую талию, она легко приподняла Эмбер и уложила на кровать, склонившись над ней. Вай не планировала заходить далеко, чтобы не пугать Эмбер, но ей очень не хватало близости с ней. Оторвавшись от её губ, Вай спустилась ниже и стала целовать шею Эмбер. К её удивлению, та её даже не отталкивала, напротив – она будто бы расслабилась. Однако вскоре данную идиллию нарушил хлопок входной двери, и девушки моментально отстранились друг от друга. Эмбер тут же вскочила с кровати, но не успела даже покинуть комнату, когда внутрь вошла её мать. Увидев Вай, женщина нахмурилась. — Кого ты притащила в нашу квартиру? Я сколько раз тебе говорила не таскать всяких фриков. Вай, конечно, было неприятно слышать подобное, и она уже хотела сказать пару ласковых этой женщине, но решила не усугублять ситуацию. — Мам, это Вай, и он хороший, — попыталась выгородить её Эмбер. — Ага, я вижу, какой хороший, — фыркнула женщина. — Наверняка это ты из-за него те противозачаточные пьёшь. Так? — Что? — Эмбер вытаращила глаза. — Нет! Он не имеет к этому отношения! — Значит, так, — сказала женщина, указав пальцем на Вай. — Чтобы вот это прямо сейчас исчезло. И никогда сюда не приходило. Эмбер вновь попыталась возразить, но Вай её остановила, прикоснувшись к её руке. Она лишь встала с кровати и спокойно направилась к выходу, напоследок сказав лишь: — Пока, Лисёнок. Женщина хмыкнула, когда за Вай закрылась дверь, а затем обратилась к Эмбер: — А с тобой у нас будет серьёзный разговор. Но Эмбер тут же вскочила с места и, даже не взяв куртку, выбежала на улицу под дождь. К счастью, Вай ушла не так далеко от подъезда, и Эмбер быстро её догнала. — Лисёнок, ты с ума сошла выбегать в одной домашней одежде в такой ливень только для того, чтобы догнать меня! — Неважно, — отмахнулась Эмбер. — Я хотела извиниться за маму. Вай улыбнулась. — Это ерунда, не бери в голову, — она поцеловала Эмбер в губы. — А теперь возвращайся домой, иначе промокнешь и заболеешь. Эмбер кивнула и побежала обратно. Войдя в подъезд, она увидела на своей двери прикреплённую фотографию. Стивенсон не знала, как и когда она там появилась, но предложила, что кто-то прикрепил её, пока она выбегала на улицу за Вай. Подойдя поближе, Эмбер присмотрелась и на мгновение потеряла дар речи. Кто за этим стоял было непонятно, но на фотографии Эмбер узнала женскую раздевалку, а в ней... Это точно была Вай. Она переодевалась, но больше внимание Эмбер привлёк бинт на её груди, который всегда использовался для перетяжки груди. Стивенсон сорвала фотографию, чтобы посмотреть поближе, но ничего, что бы доказало, что это не Вай и не фотошоп, не было. Эмбер повертела в руках фото и на обратной стороне нашла подпись, написанную ручкой от руки: «И как тебе с тёлкой встречаться?»