Нелюди

Миннеаполис, штат Миннесота Год спустя Знакомый город, знакомые улицы. За год здесь даже ничего не поменялось. Всё по-старому. Да и вряд ли уже что-то поменяется. Хоуплесс – это город прошлого, его нет смысла перекраивать во что-то новое. Хотя бы потому, что ничего так и не поменяется. Ведь все уже привыкли именно к такому городу – серому и унылому. Она снова здесь. Спустя год более стабильной жизни в другом городе она вновь решила вернуться сюда и напомнить о своём существовании. Даже в ней ничего не изменилось: она не свела тату, не перекрасила волосы, не стала носить лёгкие юбки или платья вместо свободных шорт и балетки вместо кроссовок. Автобус подъехал к остановке. Остановился. Вай поднялась с места и, дождавшись, пока двери откроются, вышла на улицу, бросив своё привычное «спасибо». Да, город не изменился, и с ним у неё всё ещё связано много неприятных воспоминаний, но всё же он уже как родной. Его просто так не забыть и не вычеркнуть из сердца. В конце концов, какой смысл помнить только хорошее? Нужно иногда оставлять в памяти плохое, чтобы потом лишний раз напомнить себе о том, чего удалось добиться и каких преград преодолеть. Первым делом Вай решила посетить цветочный магазин и купить три букета. Пожилая кудрявая женщина за прилавком любезно поприветствовала её и спросила, какие цветы нужны. — Один букет кофейных роз, один букет белых хризантем, один букет розовых лилий, — сказала Вай. По цене это вышло немало, но Вай это особо не волновало. Даже спустя год она не могла полноценно погрузиться в учёбу и продолжала подрабатывать. Днём кладбище не выглядело таким жутким и неприветливым, как ранним утром или поздним вечером, но из-за того, что Вай почти никогда не приходила сюда в такое время, сейчас это место казалось ей незнакомым. Место навеяло воспоминания, которые Вай почему-то оставила в своём сердце. То, как родители Келли всячески отталкивали её и не давали приблизиться даже на шаг, чтобы в последний раз взглянуть на возлюбленную, затем множество оскорблений и обвинений в том, что их дочь убила именно Вай, ведь это произошло после того, как они начали встречаться. Или воспоминание о том, как Вай ранним утром встретила здесь Реджину. И Вай всё ещё казалось, что вот сейчас она подойдёт, положит на могилу Келли цветы, скажет пару слов и снова услышит за спиной «Как ванильно». Обернётся и увидит Реджину, стоящую или сидящую на скамейке позади. С зажатой между пальцами сигаретой, с высоким «конским» хвостом, который она так любила, и огромными золотыми серьгами-кольцами в ушах. Но нет. Сегодня Вай никто не встретил. Вай крепче сжала в руках букеты, прижав их к груди, как что-то ценное. Будто бы наполняла частичкой своей души, а потом отрывала от сердца, чтобы поделиться с теми, кого уже нет. Первой была могила Келли, так как она находилась ближе всех. Вай остановилась перед ней, посмотрела на надгробие. — У нас было столько чудесных моментов в жизни, и могло бы быть ещё больше. Несмотря на то, что всё так оборвалось, я искренне благодарна тебе за то, что ты была в моей жизни. Ты привнесла в неё красок и показала, что не всё хорошее потеряно. Вай присела на корточки и протянула цветы, осторожно, будто в медленном танце, положив их рядом с надгробием. Белые хризантемы. — Знаешь, у меня впервые в жизни получилось отпустить прошлое. И я больше не виню себя за то, что произошло с тобой. Я знаю, что ты была бы рада это услышать. Ведь когда ты мне снилась, именно об этом ты и просила меня. Я отпустила всю боль, отпустила воспоминания о тебе, потому что они слишком болезненны. Я чувствую себя лучше. Впервые за столько лет после твоей гибели я чувствую себя живой. Хотя, поначалу я думала, что мне не удастся так легко всё оставить, но нельзя жить прошлым вечно, верно? Вай коснулась кончиками пальцев нежных лепестков, дрожащих на ветру, прикрыла глаза и вдохнула полной грудью. Хризантемы. Белые. Мягкие. Как кожа у Келли. Как снег. — Спасибо, что дала надежду на счастье. Пусть даже уже не с тобой, — сказала Вай перед тем, как встать и направиться дальше. Следующей была могила Реджины – злейшего врага Вай, в одно мгновение ставшего другом и опорой. Пусть и ненадолго. Букет розовых лилий медленно опустился на траву, и Вай подумала, что их цвет идеально сочетался бы с блеском для губ, который, судя по всему, был у Реджины любимым. И он ей идеально шёл. — Мы с тобой никогда не были подругами, скорее наоборот – ненавидели друг друга, — на лице Вай появилась лёгкая улыбка. — Идиотки, мы просто не рассмотрели друг в друге ту сторону, которую так старательно прятали от других. А надо было просто заглянуть глубже, чтобы понять, что скрывается за бронёй, которую мы носили. Ветер будто бы вторил её словам, слегка усилившись. — Я надеюсь, ты избавилась от бремени прошлого, и тебе удалось наконец-то скинуть с себя эту тяжкую ношу, как грязную одежду после очередного трудового дня в самом конце города, куда уже устаёшь постоянно мотаться на тяжёлые предприятия. Вай хмыкнула, вспомнив свою подработку на идентичных предприятиях в школьное время в Хоуплессе. — Надеюсь, ты свободна. Потому что я освободилась от брони. Но я бы не сделала этого, если бы не ты. Ты дала мне возможность понять тебя, посмотреть с другой стороны. Несмотря на то, что мы с тобой были никем друг для друга. Ты показала мне, что все люди могут стать злыми, если их таковыми хотят видеть. И что половина из них – запуганные жертвы, запутавшиеся в паутине чужой лжи и ожиданий. Но ты никогда не была для меня настоящим злом, Редж. Хоть я и считала тебя стервой. Вай откинула назад упавшую на лоб чёлку. — Спасибо за правду о людях. Может, ты решишь, что это ерунда, но для меня это значит гораздо больше, чем ты можешь предположить. Оставив цветы, Вай направилась к последней могиле – самой свежей среди знакомых ей. Букет кофейных роз уже готовился лечь на землю, но сначала Вай решила произнести пару слов. — Прости, что пока я была здесь, не навещала тебя. Джейс, зараза, не говорил, а ребята рассказали только недавно. Я была уверена, что, за исключением бедра, у тебя всё хорошо. Чёртов Талис навешал мне лапшу на уши о том, что у тебя всё зашибись, что ты учишься, готовишься к экзаменам, а ты уже... — она выдержала паузу. — А тебя на тот момент уже не было. И вот розы наконец-то легли на землю. Кофейные, под цвет любимого костюма Виктора. А любимым этот костюм был потому, что именно в этот день, когда он его надел, Джейс признался Виктору в любви. С тех пор Виктор будто бы помешался на кофейном цвете. — Вик, ты всегда был для нас мозгом компании вместе с Даном. И ты, пожалуй, был единственным из нас, кого месть и обида не накрывали с головой. Ты всегда мыслил рационально, никогда не пускал в ход кулаки, предпочитая слова. И именно слова и были твоим главным оружием. Мне бы у тебя поучиться не быть такой импульсивной, да уже нет шанса... Но спасибо, что был с нами все эти годы и терпел нас, идиотов. Оставив каждому из них по букету, Вай пошла обратно. В голове сама собой рисовалась картина, где вот где-то там, далеко отсюда, находятся все трое. Живые и счастливые. Келли собирает цветы на лугу, Реджина курит сигарету и ругается на жару, как обычно, а Виктор создал своего первого робота. Теперь путь Вай вёл её прямиком в центр города – в Пилтовер. Она хотела бы повидаться с друзьями, но некоторые из них покинули Хоуплесс и обещали приехать на каникулы чуть позже. Когда ребята закончили школу, Хоуплесс покинула не только Вай. Джейс успешно закончил школу дистанционно, получил рекомендательное письмо, после чего сразу же развёлся с Мэл. Родители подобного выкрутаса со стороны сына, понятное дело, не оценили, из-за чего уезжал Джейс со скандалом. Он исполнил свою мечту – переехал в Нью-Йорк, поступил в университет своей мечты, но остался одиноким, ведь планировал построить семейную жизнь с Виктором. Возможно, это просто муки совести, и в будущем Джейс ещё будет счастлив с кем-то другим. Кейтлин продолжала учиться в одном из университетов Пилтовера. Она решила пока не покидать город, ведь планировала провести время с семьёй подольше. Как только она закончит обучение – сразу же переедет в Вашингтон, где устроится на работу, с кем-то познакомится и тоже будет счастливо жить семейной жизнью. Даниэль тоже покинул Хоуплесс, только уехал он в родной город Вай – Хьюстон. Там он, что ожидаемо, поступил на юридический факультет, всё же решив последовать по следам родителей и стать, как его отец, адвокатом. Марк же остался в Хоуплессе, продолжил обучение. Его сестра Тина тоже осталась, продолжив работать в больнице психологом. Родители Даниэля и Кейтлин развивали фонды, помогающие нуждающимся от дискриминации. Вай остановилась у одного из домов. Этот дом был ей противен, хотя она никогда не была внутри. Но того факта, что в этом доме жила одна мерзкая личность, которую Вай предпочла бы видеть мёртвой, уже хватало, чтобы ненавидеть это место. Она подняла руку и позвонила в звонок. Открывать ей явно не спешили, но и Вай сдаваться не думала. Она нажала на кнопку звонка ещё раз. Только спустя несколько настойчивых звонков ей наконец открыли. Её встретил молодой мужчина с тёмными кругами под глазами, растрёпанными волосами, лёгкой щетиной и в растянутой футболке. Если бы Вай не знала, сколько ему лет на самом деле, то подумала бы, что он гораздо старше. «Да уж, сильно же он изменился, я бы его даже не узнала», — подумала про себя Вай. А вот он её сразу узнал. — Ты? — он явно не думал, что однажды снова встретит свою бывшую одноклассницу, над которой издевался не один год. — Не сдохла ещё, значит. — Как видишь. Вай нахально толкнула его плечом и прошла в дом, по-хозяйски рассевшись в кресле. — Ты скучал по мне, Стиви? В голосе Вай слышался неприкрытый сарказм. Она явно издевалась над Стивом и даже не скрывала этого. Впрочем, выгонять её он не стал, просто сел напротив, взял в руки банку пива и сделал глоток. — Неуютно у тебя тут как-то, — осмотрела гостиную Вай. Было странно наблюдать, что в таком большом доме сейчас была грязь и разруха. Словно бы тут уже несколько лет никто не жил. — Ты давно прибирался? — Ты мне тут мораль не читай, — рявкнул Стив. — Чё припёрлась? Год тебя в Хоуплессе не было, а тут объявилась, сучка. — Давно ты начал так бухать? — спросила Вай, кивнув взглядом на бутылки на кофейном столике. — Насколько мне известно, этот стол для того, чтобы на него чашки с кофе ставили, а не алкоголь. — Ты ебало-то прикрой, раскудахталась тут, ещё жизни меня учить будет... — Стив залил в себя очередную порцию пива. Вай предполагала, что с возрастом он начнёт пить. Много пить. Только вот ему сейчас отнюдь не тридцать или сорок, а всего лишь девятнадцать. А выглядит он уже, как настоящий алкаш с помойки: обросший, пузатый, небритый. — У тебя теперь речь стала вообще как у настоящего гопника, — прямолинейно бросила Вай. — Хотя, чему я удивляюсь? Ты другим-то никогда не был. Она развалилась в кресле, приняв более удобную позу. — Давай рассказывай. — Чё рассказывать? — Про свою жизнь. Или, например, где твой отец? Стив почесал подбородок. — Папаша спился месяц назад. Сдох. Вай хмыкнула. Уж какие у неё были отношения с родителями, и то она бы не позволила себе сказать про них «сдохли». Но чего ещё можно было ожидать от Стива Нолана? — А, и ты решил последовать его примеру, да? — вскинула она бровь, указав глазами на бутылки вокруг. — А тебе-то чё? Будто не рада, что я скоро сдохну. — И с чего ты взял, что «скоро»? Стив достал какую-то бумажку и протянул Вай. Та развернула её и посмотрела на текст, написанный частично от руки. Внимание привлекли слова «диагноз» и что-то подписанное ручкой. Сам диагноз Вай так и не смогла прочитать, но поняла, что это, судя по всему, какое-то заболевание, передающееся половым путём. «Доигрался», — решила про себя Вай. А потом даже слегка напряглась. Это было год назад, но кто знает, когда всё началось. Не все болезни видны сразу. Вай подозревала, что когда Стив ещё учился в школе и, соответственно, в это же время изнасиловал Эмбер, он был ещё здоров. Потому после их близости признаки не проявились ни у Вай, ни у Эмбер, хотя девушки тоже не предохранялись. «Идиотка, надо было купить салфетки, о чём я думала?» — сказала сама се бе Вай. Тогда она об этом не думала, но сейчас чувствовала себя ответственной за то, что поступила неразумно, поддавшись порыву. Сама Вай анализы на ВИЧ-инфекцию сдавала регулярно. В очередной раз результат был отрицательным. Значит, у Эмбер тоже, ибо от других девушек Вай заразиться не могла, так как после переезда она больше ни с кем в сексуальные отношения не вступала. Злорадствовать Вай не любила, но сейчас не могла не признать, что ей было приятно видеть, как Стива наказала судьба. И не только его, но и его отца – продажного шерифа. Как же это было... Она прилагала усилия, чтобы выбить из него мозги, но жизнь сама ему их выбила, не дав Вай запачкать руки в крови. — Всё же существует ещё в этом мире карма, — гадко усмехнувшись, Вай бросила бумажку на стол и покинула дом Стива.

***

Знакомый район встретил Вай по-прежнему унылыми многоэтажками и грязевыми линиями от автомобильных колёс, через которые ей приходилось перепрыгивать. В Хоуплессе явно недавно прошёл дождь, ибо так грязно здесь в летнее время становилось только после дождей. Это место содержало в себе гораздо больше воспоминаний, чем все другие точки Хоуплесса, в которых она уже успела побывать. Вай до сих пор помнила каждый дом здесь и каждую дорогу. Вот это дом, в котором располагалась квартира Марка. А в этом доме когда-то жила сама Вай. А за поворотом уже дом, в котором Вай всё ещё могла бы жить, если бы не мама. Но теперь там была Паудер. Вай ни за что бы не пожелала снова туда возвращаться, но желание встретиться с сестрой было сильнее. В два шага она оказалась у знакомой подъездной двери. Неудивительно, что за год здесь так и не установили домофон. Вай быстрым шагом преодолела лестничные пролёты и оказалась у знакомой двери. Вежливо постучала и стала ждать ответа. Но открывать ей не спешили. Вай постучала ещё раза два, а потом прислонилась к двери спиной. Может, дома никого нет? Или нет только Паудер, так как она бы непременно впустила Вай. Вай догадывалась, что после той ситуации, когда она едва не убила своего отчима, отправив его с сотрясением мозга на продолжительное лечение в больницу, мать окончательно вычеркнула её из своей жизни. Явно она всё ещё воспринимала дочь, как монстра, и решила максимально «защититься» от её гнева. Какая же глупая женщина. Но пусть это была мать, с которой у Вай всегда были плохие отношения, но Паудер... Она не из тех, кому мама могла так легко внушить, что Вай плохая, и с ней не стоит общаться. К тому же самой Паудер не пять лет, а уже четырнадцать. Как хочешь, а подростков в таком возрасте переубедить крайне сложно, ведь они уже имеют своё мнение, которое отстаивают. А, может, Паудер обиделась на внезапный отъезд Вай? Ведь та не поставила и её в известность, а просто исчезла, словно бы её и не было никогда. Нет, Паудер не была настолько обидчивой. Да, она могла разозлиться, но в таком случае бы просто поворчала, поругалась, но не стала бы таить обиду надолго. А поворчать-поругаться она уже успела по телефону, на следующий день после отъезда Вай. Так что этот вариант был откинут. Поняв, что её здесь явно не ждали, Вай всё же решила уйти. Но стоило ей сделать шаг в направлении лестницы, как дверь открылась, и Паудер торпедой подлетела к Вай и накинулась на неё так, что та, едва успев повернуться, свалилась на грязный бетонный пол. — Ох... — Вай потёрла затылок, которым ударилась о стену, но увидев довольное лицо Паудер, всё же рассмеялась. — Я тоже по тебе скучала, зайчик. Вай обхватила маленькое хрупкое тело Паудер своими большими сильными руками и положила подбородок на её макушку. Паудер всё такая же: всё ещё любит полосатые брюки и голубые волосы, которые по-прежнему заплетает в две косички. И всё ещё пахнет жевательными конфетами. — Куда-то пропала и даже не сказала! — возмутилась Паудер. — А мы тут все чуть с ума не сошли! Паудер ещё крепче ухватилась за Вай и, сидя на её бёдрах, обвила ноги вокруг её талии, вцепившись в неё подобно маленькой обезьянке. — Прости, — прошептала Вай, поглаживая голубые волосы. — Я знала, что проститься с вами будет нелегко, поэтому решила уйти молча. — Ну конечно! — фыркнула Паудер. — Иначе бы мы тебя не отпустили! Ты же нас знаешь. Вай хихикнула. — Знаю, зайчонок. — Ты знаешь, как я злилась? — возмутилась Паудер, наконец отлипнув от Вай и просто сев на ступеньки. — Даниэль и Марк вообще обещали тебе голову оторвать, когда ты вернёшься! Вай присела рядом и закрыла рот рукой. — Какой ужас! — наигранно воскликнула она. — Как повезло, что я с ними не столкнулась. — Подожди, они ещё вернутся, — Паудер ткнула локтем в бок Вай. — А вот с Эмбер ты поступила некрасиво. Вай замерла, стоило услышать знакомое имя, которое она никогда не забывала. Как и внешность его обладательницы. — Как она отреагировала? — спросила Вай уже серьёзным голосом без привычной шутливости. — А сама как думаешь? — Паудер окинула Вай взглядом. — Ты довела её до слёз. У Вай внутри всё похолодело. Она совсем не хотела оставлять Эмбер здесь одну и исчезать вот так, не сказав ни слова. Не хотела, чтобы Эмбер плакала. Но Вай это было необходимо. Ей необходим был этот побег. Ей нужно было поработать над собой, чтобы больше не совершать ошибок и не бояться, что она могла причинить Эмбер боль. Но услышав эти слова, Вай тут же сорвалась с места и бросилась вниз по ступенькам. Она знала, что Эмбер всё ещё живёт здесь, всё ещё живёт в том самом доме и наверняка она ещё не успела уехать. А, значит, Вай всё ещё могла попытать шанс вернуть всё обратно.

***

Вай оказалась на улице. Сейчас важнее всего было найти Эмбер, извиниться и попытаться вернуть всё назад. Главное, чтобы она сама того хотела. Пока Вай была в Миннеаполисе, она не прекращала общаться с ребятами, поддерживая виртуальное общение. Те убеждали, что с Эмбер всё в порядке. Но вот сама Стивенсон почему-то на сообщения и звонки Вай не отвечала, и Райс переживала, что Эмбер её уже вычеркнула из своей жизни. Когда Вай оказалась во дворе, где находился знакомый ей дом, она внезапно остановилась. Перед глазами Вай предстала картина. Чуть дальше впереди стояла девушка – очень хрупкая и маленькая на вид. Её длинные рыжие волосы развивались на ветру, а одета она была теперь не в длинную юбку и бесформенную рубашку, а в джинсовые шорты и футболку. Эта одежда была непривычна глазу Вай, так как ранее она никогда не видела Эмбер в чём-то подобном, но эта одежда слишком ей шла. Стоило увидеть эту девушку, как сердце в груди Райс затрепетало, как сумасшедшее. Оно не стало бы так реагировать, если бы это была совершенно незнакомая Вай девушка. Да, она стояла спиной, да, она была одета слишком иначе, но сердце Райс билось. Оно никогда бы не обмануло её. Ведь в нём навсегда отпечатался образ именно этой девушки, а всех других Вай даже не замечала, хотя были те, кто не стеснялся строить ей глазки. Сомнений не было – это точно Эмбер. Вай подошла ближе и резко, будто не контролируя себя, обхватила талию девушки руками. Она ожидала, что та подпрыгнет от неожиданности, закричит, но девушка лишь вздрогнула. Вай крепче прижала её к себе, уткнулась лицом куда-то в шею и прошептала на ушко: — Лисёнок... Она планировала постоять и подержать Эмбер в своих объятиях ещё некоторое время, но Эмбер решила иначе. Она резко развернулась и подняла руку. Раздался хлопок, и Вай отступила на шаг назад, прижав ладонь к горящей щеке. Она посмотрела на Эмбер округлившимися глазами. — Что? — нахмурилась Эмбер. — Вернулась? Вспомнила обо мне? Это было ожидаемо. Не зря Эмбер игнорировала Вай всё это время, не выходя на связь. — Лисёнок, я никогда тебя не забывала. Я... Я хотела поговорить. — И ради этого ты сейчас приехала сюда?! — Ты не выходила на связь, ты меня игнорировала. Я не могла до тебя... Достучаться... Эмбер откинула с плеча волосы и скрестила руки на груди. — Может, это потому, что ты исчезла в неизвестном направлении, не оставив мне даже записки или сообщения? Как тебе такой вариант, а?! Не рассматривала?! Вай вздохнула. Злость Стивенсон была ей понятна. Вай сама понимала – поступила по-свински. — Я знаю, Лисёнок, я полная тварь, я не должна была так внезапно исчезать и никому ничего не говорить, — затараторила Райс. — Но, поверь, я не просто так это сделала. Это не из вредности, какой бы отвратительный характер у меня ни был. У меня были на то причины. — Да ну?! — Эмбер развела руками. — Может, просветишь меня в свои проблемы и причины? — Именно поэтому я сейчас здесь. — Давай, я слушаю. Стивенсон нахмурилась, продолжая держать руки скрещенными на груди. Длинные тонкие пальцы постукивали по предплечью, а нога притоптывала в нетерпеливом жесте. Эмбер явно поторапливала Вай начать рассказывать, и Вай решила больше не тянуть. — Я понимаю, что сделала тебе больно. Но я не могла иначе. — У меня есть ощущение, что ты сейчас просто оправдываешься, и у тебя нет никакой причины, которую ты могла бы озвучить мне, как аргумент. Либо же ты ещё не придумала, какого сорта лапшу хочешь мне на уши повесить. Поэтому тянешь время. — Что? — Вай подняла руки в знак капитуляции. — Нет-нет, Эмбер, всё не так! Я просто не знаю, как это объяснить, потому что это сложно... — Говори уже быстрее! — крикнула Эмбер. — Говори, или вали уже отсюда! — Хорошо-хорошо, дай мне минуту, прошу... Вай нужно было собраться с мыслями. Это был тот самый момент искренности, когда ей предстояло раскрыться полностью. А раньше она никогда этого не делала. Пока Вай была в Миннеаполисе, она посещала психолога. С психологом ей повезло, так как женщина была явно профессионалом своего дела. Она слушала Вай, не перебивая, и не проявила гомофобии. Для Вай в те моменты это было важнее всего. И сейчас, спустя несколько терапий, она чувствовала себя уже лучше, чтобы выйти на откровенный диалог с Эмбер. — Лисёнок, я тебя оставила не просто так, — начала Вай. — Мне нужно было заняться собой... — Серьёзно?! — Эмбер вспыхнула. — В тот момент, когда у нас всё наконец-то стало складываться и получаться, ты решила заняться собой, а не продолжать наши отношения?! — Эмбер, дослушай меня... — попросила Вай уже каким-то жалобным тоном, а потом добавила: — Пожалуйста? Стивенсон закатила глаза, но кивнула, решив всё же дослушать Вай. — Ты же помнишь, что мы ходили к Тине? Когда она назначила нам терапии и отправила на лечение к психотерапевту... Я... Ам... «Блядь, как это сказать?» — Ну? — В общем, я уехала не только для того, чтобы продолжить учёбу. Я прервала контакты со всеми, чтобы заняться своим ментальным здоровьем. Я продолжала посещать психолога, принимала лекарства, которые назначил психотерапевт. — А я тут при чём? — Эмбер, ты думаешь, я бы стала начинать лечение, если бы не ты? Я боялась, что опять что-то натворю, что ты вновь пострадаешь из-за меня, поэтому и стала соблюдать все рекомендации врача. Эмбер посмотрела на Вай с другой стороны. — Вай... — Я не могла остаться только потому, что боялась. Ведь если я буду тебя видеть, слышать, трогать – я совсем потеряю голову и что-то точно натворю. Я уже виновата в том, что с тобой сделал Стив. Вай сжала кулаки. — Вай, послушай, — Эмбер взяла её руку, заставляя кулаки разжаться. — В том, что произошло, твоей вины нет. Разве ты не избавилась от этого... Чувства вины? — Не знаю, Лисёнок, — Вай отвела взгляд. — С одной стороны, кажется, что да, это уже в прошлом, но с другой... Я почему-то до сих пор не могу расслабиться. — Тебе не стоит себя винить, Вай. Это обстоятельства, независящие от тебя. Эмбер заключила Вай в кольцо своих объятий, и Вай уткнулась ей в плечо, облегчённо выдохнув. — Давай начнём всё сначала? — спросила Вай, посмотрев Эмбер в глаза. Воцарилась тишина, только ветер шуршал кронами деревьев. Эмбер сделала шаг назад, словно обожглась о тело Вай. — Вай, я... — она кашлянула, прочистив горло. — Я не думаю, что стоит... Вай подняла на неё глаза. Она отказала... Сердце ухнуло куда-то в пятки. — П-почему? — Райс снова сжала кулаки, но на сей раз, чтобы не заплакать от отчаяния. — Я тебя прощаю, но тебя не было год, и я... — Стивенсон замялась, будто бы рассказывала Вай какой-то секрет. — Ты... Кого-то нашла? Предположила Вай самый страшный для неё вариант. Если Эмбер сейчас ответит утвердительно, то Вай больше никогда не подойдёт к ней и не спросит что бы то ни было. Но Эмбер отрицательно покачала головой. — Нет, я ни с кем не встречаюсь. Просто... Просто дай мне время подумать... «Неужели она сомневается в своём выборе? Хотя, что я ещё могла ожидать, сама же убежала!» Вай понимающе кивнула. — Хорошо. Сколько тебе нужно. Эмбер всё же оставила лёгкий поцелуй на щеке Вай, а потом быстро скрылась в подъезде. Вай коснулась щеки на месте поцелуя и улыбнулась. Взобравшись на крышу многоэтажки, она села на край, достала сигареты и закурила. В наушниках заиграл «Раммштайн». Вай сделала затяжку, а затем вытянула руку вперёд, бросив сигарету вниз. Ich werde in die Tannen gehen Dahin wo ich sie zuletzt gesehen Doch der Abend wirft ein Tuch aufs Land Und auf die Wege hinter'm Waldesrand Und der Wald, er steht so schwarz und leer Weh mir, oh weh Und die Voegel singen nicht mehr Ohne dich kann ich nicht sein Ohne dich Mit dir bin ich auch allein Ohne dich Ohne dich zaehl ich die Stunden Ohne dich! Mit dir stehen die Sekunden Lochnen nicht Ohne dich Сигарета упала на землю и потухла.