5. Свои причины
27 мая 2026 г., 00:00
После того как прозрачная створка Анимуса с тихим жужжанием отъехала в сторону, Дезмонда скрутил приступ тошноты. Он согнулся пополам прямо на столе, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в металлические края.
Яркие, обрывочные, пахнущие гарью и средневековыми сточными канавами воспоминания предков наслаивались на реальность, делая белые стены лаборатории зыбкими и нереальными.
Спустя несколько минут, которые показались часами, он оказался на жесткой кровати в своей стерильной камере. Гладкие стены, казалось, медленно сдвигались, сдавливая грудную клетку невидимым прессом.
— Я хочу сбежать, — прошептал Дезмонд, с трудом разлепляя пересохшие губы.
— Это невозможно, — ровно ответил Алекс, его голос, напротив, звучал спокойно и уверенно. Он стоял рядом, высокий и невозмутимый, в своем безупречно белом лабораторном халате, который сидел на нем как офицерский мундир.
Дезмонд прекрасно знал, что Алекс прав. Комплекс Абстерго был напичкан камерами.
Дезмонд тосковал по душному, прокуренному воздуху бара, по липкой от пролитого пива стойке, по запаху дешевого виски и горького, едкого дыма сигарет.
Дезмонд был пугающе бледен, а под глазами залегли темные круги. Граница между реальностью и галлюцинациями становилась всё тоньше и расплывчатее. Иногда он ловил себя на том, что бормочет фразы на незнакомом языке, чувствуя во рту привкус свежей крови. Или машинально хватается рукой за левое бедро, где должен висеть несуществующий клинок. В такие моменты он напугал самого себя.
— Тебе нужен отдых, Дезмонд, — произнес Алекс, надавливая пальцами на его щеки, заставляя приоткрыть рот. Движения доктора были отработаны до автоматизма. В другой руке Алекса появилась маленькая белая таблетка. Снотворное. Он положил пилюлю прямо на язык Дезмонду и, взяв стакан с водой с тумбочки, помог запить, придерживая затылок. — Постарайся отдохнуть, — в который раз повторил Алекс.
Дезмонд послушно проглотил горькую таблетку. Отвратительный химический привкус, как и всё в этом проклятом месте, расползся по языку и гортани. Он чувствовал, как сознание медленно затуманивается.
Алекс уже повернулся, собравшись уйти, как вдруг слабая рука Дезмонда схватила его за запястье.
— Пожалуйста… посиди здесь немного, — прохрипел он одними губами.
В этом жалком, едва слышном шепоте слышалось столько отчаяния и мольбы, что Алекс, замерев на полушаге, не смог отказать. Он тяжело вздохнул, окинув быстрым взглядом комнату.
— Хорошо, — проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без лишних эмоций. — Я посижу немного.
Алекс присел на край кровати. В глубоких голубых глазах доктора, обычно холодных как лед, казалось, плескалось настоящее сочувствие. Или… что-то ещё? Дезмонд не мог прочесть. Что-то скрывалось за этой маской профессионального спокойствия.
Дезмонд чувствовал, как таблетка начинает действовать. Веки наливались свинцом. Мир расплывался, теряя чёткость очертаний, мебель превращалась в серые пятна.
— Почему… ты помогаешь мне? — пробормотал он с трудом.
Алекс замялся, словно подбирая слова. Его пальцы нервно, бесшумно забарабанили по колену. В воздухе повисла напряжённая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением системы вентиляции.
— Это… сложно объяснить, Дезмонд. Засыпай, — сказал Алекс, его голос звучал всё тише и тише, словно доносился из глубокого колодца. — Все будет хорошо.
Дезмонд послушно закрыл глаза. Он чувствовал руку Алекса, которую тот не убирал со своего запястья. В этом нежном, сдержанном прикосновении было что-то успокаивающее, что-то, чего ему так невыносимо не хватало в последние дни.
— Алекс… — пробормотал он, отчаянно пытаясь удержать ускользающее сознание.
— Я здесь, — ответил Алекс, чуть сильнее сжимая его руку в знак поддержки. Его большой палец мягко погладил костяшки Дезмонда.
Дезмонд провалился в глубокий сон. Возможно, он никогда не вырвется из этой тюрьмы. Но сейчас он почувствовал себя почти в безопасности, словно рядом был кто-то, кто действительно заботился о нём.
Когда Алекс убедился, что дыхание Дезмонда стало ровным, он ещё долгое время оставался сидеть на краю его кровати, пристально глядя на его спящее лицо. Алекс знал, что играет в опасную игру, которая, вероятно, закончится плачевно для обоих. Но он уже слишком далеко зашёл, поддавшись собственной слабости. Обратного пути не было.
Он поправил одеяло и только после этого поднялся, выпрямился и бесшумно вышел из камеры.
~ ДНК ~
Дезмонд был ценным Объектом 17, живым ключом к давно утерянным тайнам прошлого, но даже такой важный инструмент требовал периодического отдыха и покоя. Анимус выматывал не только разум, но и физическое тело. Доктор Уоррен Видик ненавидел и презирал человеческие слабости, считая их досадной эволюционной ошибкой, но, скрепя сердце, признавал их неизбежность. — Как он? — Видик резко оторвался от экрана ноутбука и резко обернулся к Мерсеру. Алекс стоял у мониторов, транслирующих жизненные показатели Дезмонда. Сессию пришлось срочно прервать из-за резкого скачка адреналина и падения сатурации у Майлса. — Истощен, — ответил Алекс, его голос был тихим, почти безэмоциональным, но в нем слышалась сталь профессионала. — Его мозг перегружен воспоминаниями предков. Они накатывают на него сметая последние остатки его собственной личности. Если мы будем продолжать в том же темпе, он просто сойдет с ума. Или, что более вероятно, его сердце остановится от перегрузки. А это, полагаю, не входит в ваши планы, верно, доктор Видик? — произнёс Алекс, его голос оставался ровным, но в нем чувствовалась тихая, стальная уверенность. Он даже позволил себе слегка наклонить голову вбок, имитируя вопросительный жест. — Я настоятельно рекомендую прекратить сессии на несколько дней. Дезмонду необходима передышка. Несколько дней вне Анимуса. Перегрузка исторической, генетической памяти может привести к необратимым последствиям. К полной и безвозвратной потере личности. Мы можем потерять Объект 17 раньше времени, так и не добыв нужную нам информацию о Частице Эдема. Видик нахмурился, его лицо исказила гримаса крайнего раздражения и недовольства. — Это, безусловно, не входит в наши планы, доктор Мерсер. Время — наш самый ценный ресурс. Наши инвесторы ждут результатов. Мы просто не можем позволить себе такую роскошь, как отдых для Объекта 17. — Но Дезмонд не менее ценный ресурс, чем время, — возразил Алекс. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию с начальником. — Если мы хотим получить максимум полезной информации, он должен быть в оптимальном состоянии. Как физическом, так и психическом. Иначе мы просто выжмем его и ничего не получим взамен. Я думаю, это не принесет никакой пользы нам, а только выставит нас в дурном свете перед «инвесторами». После напряжённой паузы Видик сдался. Он тяжело вздохнул, словно проигравший важную шахматную партию. В его глазах плескалось откровенное презрение, то ли к Дезмонду, из-за его слабости, то ли к Алексу, из-за его непрошеной дерзости. — Хорошо, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Два дня. Не больше. И чтобы я больше не слышал никаких жалоб и возражений, доктор Мерсер. Вы несете личную ответственность за его восстановление. Алекс сдержанно кивнул. Он и не надеялся на большее. — Я лично прослежу за тем, чтобы он хорошо отдохнул и восстановился. Видик бросил на Дезмонда, который всё это время лежал в Анимусе, презрительный взгляд и, резко развернувшись, вышел из лаборатории. Когда дверь за доктором закрылась Алекс подошёл к Дезмонду и осторожно помог ему сесть. Поддержал под спину, чтобы тот не завалился обратно. — Спасибо, — прошептал Дезмонд, чувствуя, как кружится голова. — Это просто моя работа, Дезмонд, — Алекс пожал плечами. — Идём. Тебе нужно поесть и поспать. Набраться сил. Алекс помог Дезмонду дойти до его комнаты. Каждый шаг отзывался глухой болью в измученном теле Дезмонда. — Я принесу тебе что-нибудь поесть, — сказал Алекс, укладывая его на кровать и направляясь к двери. — Алекс, погоди, — остановил его Дезмонд, приподнявшись на локте. — Почему ты это делаешь? Зачем помогаешь мне? Алекс помедлил, не поворачиваясь. Он замер на секунду, обдумывая ответ. — У меня есть свои причины, Дезмонд, — ответил Алекс, его голос звучал глухо и отстраненно. — Просто отдохни. Постарайся забыть обо всём. Хотя бы на время. И он исчез за дверью, растворившись в зловещем, стерильно-белом полумраке коридора. Дезмонд обессиленно опустился на подушку, чувствуя себя абсолютно измотанным. Он закрыл глаза, пытаясь отвлечься от навязчивого гула вентиляции. Через полчаса Алекс вернулся с металлическим подносом, на котором стояла глубокая тарелка с безвкусной овсяной кашей, стакан с водой и одинокое зеленое яблоко. Ужин заключенного. — Вот, — сказал Алекс, ставя поднос на небольшой стол. — Поешь. Это не изысканный ресторан, конечно, но лучше, чем капельница с глюкозой. Дезмонд слабо улыбнулся и взял легкую пластиковую вилку. Еда была абсолютно безвкусной. Алекс молча, не отрываясь, наблюдал за ним, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к холодной стене. — Что ты планируешь, Алекс? — вдруг спросил Дезмонд, откладывая вилку. Еда противным комком застряла у него в горле и аппетит пропал окончательно. Алекс удивленно вскинул брови, словно его застали врасплох, вывели из задумчивости. — Я? Ничего. Просто… убедиться, что ты в порядке. Выполняю свою работу. Больше ничего. — Не верю тебе, — ответил Дезмонд, покачав головой и глядя Алексу прямо в глаза. — Ты не такой, как они. Я это чувствую. Алекс ничего не ответил, опустив взгляд в пол. Дезмонд чувствовал, что Алекс что-то скрывает. Что-то очень важное. — Допустим, — сказал Алекс наконец, понизив голос до едва слышного, заговорщицкого шёпота. Он отлепился от стены и подошел ближе, нависнув над кроватью. — Допустим, у меня есть свои… планы. Что это меняет, Дезмонд? Что ты предлагаешь? — Зависит от твоих планов, — ответил Дезмонд, его золотистые глаза встретились с пронзительными, холодными голубыми глазами Алекса. Алекс задержал взгляд на Дезмонде чуть дольше, чем следовало. Дезмонд смотрели на него не с мольбой, а с вызовом, которого не должно было быть у человека, пленённого тамплиерами. — Ничего не меняет, — солгал он наконец, отводя взгляд. — Спи, Дезмонд. Он развернулся и вышел в коридор. Герметичная дверь с тихим шипением закрылась за доком, отрезая его от пленника.
