Яблоко Раздора

Глава 3 Локс Сарос 01.07.9583 года от В.Т., ночь Полифеда, герцогство Поющих Озер, город Хараман Бродячий цирк мадам Кэролайн Кэролайн попросила Локса отправиться вместе с Мариусом в театр, чтобы последний успел подготовить ее делового партнера к завтрашнему представлению. Пока они пересекали площадь, Мариус молчал, и Локсу было неловко. - Извини. Это была просто предосторожность, я... - Я понимаю. Тебе не за что извиняться - холодно ответил тот, давая понять, что разговор окончен. Огромный цирковой шатер раскинулся на площади прямо напротив собора. Перед ним, так, чтобы вход образовывал кулисы, располагалась собранная наскоро деревянная сцена. Сзади шатер опоясывал ряд массивных повозок, на которых циркачи перемещались из города в город. Мариус подвел Локса к входу в шатер. Он отодвинул полу, и вор уже был готов войти, однако хамелиос вдруг остановился. Он будто что-то вспомнил, и повернулся к вору. - Мне нужно кое-что найти. Для выступления. Ты не мог бы подождать меня? - Конечно. А в чем дело? Я не могу пройти с тобой? - Я бы не хотел, эээ... Видишь ли, за кулисами сущий бардак, да... Еще и в темноте. Не хотел бы, чтобы приставная лестница или подвесная гиря проломили тебе голову. Можешь подождать меня тут? - Да, конечно. Постарайся быстрее. Хамелиос тут же исчез в шатре, оставив Локса наедине с прохладной ночью. Однако тот недолго наслаждался ей - внимание вора привлекли повозки циркачей. Это были маленькие домики на колесах, с резными крышами и окошками. Его удивило, что во всех повозках горел свет - во всех, кроме одной. Примечательно, что эта повозка находилась ближе всех к шатру, была как будто чуть больше остальных и, насколько позволяла ночь, наиболее украшена. Едва шаги Мариуса затихли, Локс со всей скрытностью вора метнулся к повозке. Обогнув ее, он заметил то, что и ожидал увидеть - дверь вагончика была не просто не заперта, а чудом держалась на искореженных петлях. Недолго думая, Локс шагнул внутрь. Луна, скользившая за ним сквозь дверь и резное окошко, освещала абсолютный хаос, как будто жившего здесь человека вытаскивали насильно. Большую часть комнаты занимало подобие кровати, однако все белье на ней было перевернуто, валялись всякие цирковые тряпки. Локс едва не упал, наступив на тряпочную куклу клоуна. Когда вор с любопытством поднял ее, он увидел, что, помимо роскошного белого платья с помпонами пуговиц, у куклы были два закрученных назад деревянных рога. Локс уже догадался, что комната принадлежала Астрею. То, что подручные Кэролайн оставили после себя такой беспорядок, свидетельствовало о двух фактах. Во-первых, Астрей явно сопротивлялся. Во-вторых, власть Кэролайн в цирке была настолько абсолютной, что никто и не подумал прикоснуться к повозке того, кто ее разгневал. Луч луны предательски выхватил из темноты листок бумаги. Подобные клочки валялись здесь в изобилии, но на этом Локс заметил подобие рисунка. Локс взял лист, поднес его к окну и вздрогнул. Из переплетения черных контуров и синего пигмента на него смотрела мадам Кэролайн. Портрет, выполненный, должно быть, рукой Астрея, невероятно четко повторял все черты лица женщины - вот только черты эти были искажены гневом, а зубы казались заостренными, как будто мадам хочет вцепиться в горло смотрящему. В уголке рисунка значился странный автограф ввиде переплетенных букв "К" и "Э". Грудь Локса скрутило. Он закашлялся, и несколько капель крови упало на изображение. Едва вор распрямился, от входа в палатку донесся голос: - Астрей! Астрей, ты вернулся? С улицы на Локса смотрела маленькая фигурка. Девочка лет шести, стриженая под каре, в пышном розовом платьице в пол и с фонарем в руке. Она выглядела максимально неестественно в этом платье - оно все было расшито какими-то розочками и узорчиками, и девочка придерживала его второй рукой, чтобы подол не волочился по полу. В таком не ходят ночью по грязным улицам Харамана. - Астрей! - уже более требовательно спросила она - Это ты или нет? Локс медленно подошел к дверному проему. Возникнув из темноты, он молча встал, смотря на нее сверху вниз. Локс возвышался над ней и надеялся, что силуэт мужчины заставит девочку бросить фонарь и убежать. - Ты не Астрей! - прокомментировала она - Кто ты? Матушка запретила нам заходить к Астрею! - Тогда что ты делаешь здесь? - вспыхнул Локс - Кажется, матушка будет недовольна, что ты не слушаешь ее запретов! - Я... - девочка запнулась - Я думала, Астрей вернулся... В ее глазах появились слезы. - Кто вы? - всхлипнув, снова спросила она. - Я... Я ваш новый актер - Локс присел на корточки - Я буду играть завтра... Вместо Астрея. Меня зовут Локс. После его слов девочка вдруг оживилась. Она вытерла слезы и переспросила: - Вы сказали, вас зовут Локс? - Ну... Да. Ты меня знаешь? - Да! То есть, нет. Вас знал Астрей! Как хорошо, что встретила вас - девочка боязливо оглянулась по сторонам - Скорее, нам нужно пройти в дом! Скорее. Локс удивленно отступил вглубь комнаты и сел на кровать. Девочка подошла ближе к кибитке и протянула руки: - Не могли бы вы... Здесь для меня слишком высоко... Локс взял у нее фонарь, поставил на пол. После чего он подхватил девочку под мышки и... Чуть не упал. Она весила явно больше, чем худенький шестилетний ребенок. Продолжая ничего не понимать, Локс собрался с силами, и со второй попытки смог поднять девочку в повозку. - Меня зовут Мэри - представилась она. Я танцовщица. Вместо реверанса Мэри протянула ему маленькую ручку. Локс легонько ее пожал и снова уселся на кровать Астрея. - Дело вот в чем - она заговорила быстро-быстро - Мы с Астреем были друзьями, понимаете? Вчера, или позавчера, не помню, он пришел ко мне. Он сказал, что скоро ему надо будет отлучиться по какому-то делу, я не знаю, он не сказал. Но он сказал, что придет человек без волос по имени Локс, ну, то есть вы, и просил передать вам - девочка залезла под юбку, щелкнула парой застежек и извлекла на свет кипу мятых бумаг - Вот это. - Что это? - Он сказал мне, чтобы я не читала, вот я и не читала. Быстрее, берите, сюда кто-то идет! Мэри сунула ему бумаги и развернулась к выходу. Локс едва успел прикрыть бумаги какой-то шутовской тряпкой, как на пороге возник Мариус. - Ты уже решил обосноваться здесь - произнес он, оглядывая кибитку - А что здесь делает Мэри? - Ну, Мариус! Я же жутко любопытная! Я увидела нашего нового актера, и решила с ним познакомиться! Локс просто замечательный! Мариус посмотрел на нее неодобрительно, после чего подошел к Локсу. Прямо поверх тряпки, что укрывала бумаги Мэри, он положил аккуратно сложенный костюм и несколько листов с текстом. - Твое выступление будет в самом конце программы. Прочитай пьесу и постарайся если не выучить слова, то хотя бы запомнить суть. Прошу тебя, не завали нам программу. В твоих интересах, чтобы госпожа была завтра в хорошем настроении. - О, конечно, Локс! - добавила Мэри - Нельзя ошибаться на сцене! Никак нельзя! Мамочка с тебя три шкуры сдерет! Не считая этой - она указала на принесенную одежду. - Именно, Мэри. А чтобы не ошибаться, тебе надо поспать. - Я никогда не ошибаюсь, Мариус! - глаза девочки округлились так, как будто "ошибаюсь" было самым невозможным событием в ее жизни. - Это правда, Мэри. И все-таки, я думаю, нам лучше оставить господина Сароса в покое. Идем, я провожу тебя. - До завтра, господин Сарос! Мэри помахала ему ладошкой, и Локс оторопел. Ему показалось? Нет, в свете фонаря он отчетливо видел, на маленькой левой ладони девочки был тот же знак, которым Астрей подписал свой рисунок - скрещенные буквы "К" и "Э". Он оторопело помахал в ответ и проводил глазами Мариуса, который помог девочке спуститься. - Если у тебя будут вопросы по представлению - бросил он на прощание - Ищи меня в первом вагоне справа от шатра - подумав секунду, он добавил - Это как тот, где мы сейчас, только не слева, а справа. - Стой... - приходя в себя, произнес Локс - А почему вы не гасите лампы на ночь? - Потому что тропами ночи блуждают кошмары - неожиданно серьезным, не детским голосом произнесла Мэри. Мариус укоризненно посмотрел на нее, и она виновато улыбнулась. - Потому что в этом городе много воров, которые не прочь забраться в темное помещение. Тебе ли не знать - ответил Мариус - И советую придумать что-нибудь с дверью. Среди местной пьяни попадаются те, кто не жалует артистов. Спокойной ночи, человек - с этими словами Мариус закрыл дверь кибитки, и несчастные петли звякнули так же трагично, как смелость Локса. Локс отметил, что туфли Мэри звякают по мостовой, как лошадиные подковы. Едва шаги циркачей стихли, он поставил фонарь на кровать, сдвинул к черту пьесу, свой наряд, шутовские тряпки и схватил принесенные Мэри бумаги. Первой из них было письмо, и предназначалось оно ему: "Дорогой Локс! Если ты читаешь эти строки - меня уже либо нет в Харамане, либо нет в живых. Признаться, оба этих варианта для меня куда предпочтительней, чем жизнь в цирке кошмаров бешеной суки Кэролайн. Я не так хорошо знаю тебя, как мне бы хотелось, и все-таки, несмотря на печальную репутацию людей твоего ремесла, ты произвел на меня впечатление человека чести. Очень надеюсь, что я не ошибся в тебе, ибо ошибка моя будет стоить слишком дорого. Все, что ты мог видеть в цирке - это, какой бы банальной ни была метафора, лишь ширма того, чем является это место на самом деле. За улыбками артистов скрывается жуткая пасть, готовая поглотить всех. Я помню, что ты крайне не просвещён в вопросе религии, и поэтому попытаюсь объяснить тебе максимально просто. Хоть ты и сарниец, но наверняка слышал такие имена, как Глашатай рока, Отец Драконов, Гибельный Клинок. Существ, что скрываются за ними, объединяет общее название - нефилимы. Дети изначальной тьмы, эти трое побеждены нашими предками тысячи лет назад. Но есть и четвертый - он зовется Мастером лабиринта, и он ждет. Словно жуткий паук, он опутал весь мир своей сетью, и выжидает, когда мы придем к нему, придем по извилистой тропе нашей жизни, закоулками сомнений, через тупики разочарований. Многие уже поклоняются ему, и одна из ячеек такого культа - бродячий цирк Кэролайн. Можешь считать меня безумцем, Локс, но если ты покажешь эти рисунки Мэри или Вивиан - они подтвердят, что видели то же самое. Главное, не показывай их Мариусу - он добрый и верный друг, но слишком предан Кэролайн. Не стоит полагаться на него, и вообще ни на кого в цирке. Я боюсь предположить, сколь глубоко тьма пропитала их души. Кэролайн - жестокая тварь, и любой повод для наказания или ошибка на репетиции - лишь повод для очередного ритуала, чтобы насытить ее жестокое божество. Все, кроме меня, связаны с ней клятвой верности - ты увидишь на их левых ладонях метки вроде тех, которыми я подписал рисунки. Стоит им поднять на нее руку - и души их ждет вещь намного страшнее смерти. Если ты читаешь это письмо, мой друг - значит, я не справился. Хватай эти бумаги и беги к священникам или страже - пусть уничтожат Кэролайн и ее секту, пока она не погубила еще больше невинных сирот. Пока мир не рухнул во тьму. Прошу, услышь меня, Твой Астрей" Локс отложил письмо. Он принялся перебирать остальные бумаги - это были рисунки, где мастерская рука Астрея запечатлела его сны. Там были изображения Кэролайн - причем зачастую без одежды. Локс даже назвал бы сны Астрея эротичными, если бы рот хозяйки цирка не напоминал пасть, руки не заканчивались бы когтями, а неизменным атрибутом каждой картины не было бы истерзанное до неузнаваемости тело. Далее ему попадались три фигуры, о которых, видимо, говорилось в письме - сморщенная мумия на троне, объятый пламенем крылатый змей, закованный в броню гигант с огромным двуручным мечом. Множество портретов было не законченно - на каждом из них присутствовало худощавое существо, то со множеством глаз, то с паучьими лапами, то закутанное в плащ, то с расправленными крыльями мухи. На одной из картин он увидел Мэри - девочка в том же платьице с розами протягивала левую руку, в которую вонзались черные когти. По лицу ее текли слезы, а на фоне смеялся беззубым ртом худощавый силуэт. Наконец, последние четыре страницы сплошь, по обе стороны, безо всяких полей были исписаны все тем же красивым почерком Астрея. На каждой из них повторялось лишь одно слово, вернее, набор букв: "элавабад, элавабад, элавабад, элавабад..." Локс отложил бумаги и задумался. То, что мадам Кэролайн не чиста на руку, было очевидно сразу. То, что ее секрет открылся Локсу так быстро, можно считать невероятной удачей. То, какого характера был этот секрет, пугало. Впрочем, нести рисунки Астрея городской страже Локс не торопился - во-первых, доказательства были, прямо сказать, такие себе. Во-вторых, запланированному ограблению такой поворот только навредит. В-третьих, наличие компромата гарантирует ему, в случае нужды, лояльность Кэролайн. Главное - не делать поспешных действий. Сначала он добудет камень, а остальное - потом. Аккуратно сложив бумаги Астрея в дорожную сумку, Локс приступил к изучению сценария. Перепрыгивая через строку в затяжном поединке со сном, он добрался-таки до конца пьесы. Глаза его расширились. Схватив листки, он вылетел из кибитки, забыв фонарь. Пронесясь мимо шатра, Локс яростно забарабанил в двери первой справа. Услышав недовольное ворчание за дверью, он крикнул: - Мариус! Мать твою ящерку, Мариус! Дверь открылась. Мариус был все так же спокоен и собран - видимо, он и не ложился. Локс запрыгнул на порог, в гневе схватил хамелиоса за одежду и проревел: - Передай своей хозяйке, что я ни за что не буду в этом участвовать!