Яблоко Раздора

Глава 4 Инрика Оринар 02.07.9583 года от В.Т., утро Полифеда, герцогство Поющих Озер, город Хараман Таверна "Сломленная стрела" Инрика проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо. - Локс, какого черта... Ой! Над ней нависала огромная косматая фигура - тот самый спаситель, чей храп она слушала ночью. При свете дня Олберион казался еще страшнее. Черные космы падали на его плечи, нижняя часть лица исчезала под густой бородой, нос, веки, скулы были будто вытесаны топором. Но самым страшным были глаза, смотревшие как будто сквозь нее. Глаза того, кто не умеет улыбаться, взгляд покойника или палача. Сон как рукой сняло. Инрика села на кровати. Олберион молча направился к двери. - Стой! - позвала она его. Он остановился. Обернулся к ней. - Меня зовут Инрика - она протянула ему руку - Локс сказал, что это вы заступились за меня перед кентаврами? - Меня зовут Олб - ответил он - И я просто искал повод для драки. А теперь меня ждет завтрак. С этими словами он вышел. Инрика попыталась встать. Это у нее получилось. Она направилась к свертку в углу, который заприметила ночью. Наверняка там есть что-то, что можно использовать как костыль. Инрика начала развязывать его, и поняла, что в свертке находятся два предмета. К несчастью, как только ткань сползла, один из них начал падать. В следующий миг ее ударило по лбу рукоятью огромного меча. Инрика очутилась на полу. Помимо двуручника, на нее так же рухнул огромный топор на длинной рукояти - к счастью, плашмя. Разбитое кентавром лицо снова горело. Инрика ненавидела свою жизнь. С большим трудом она выбралась из-под завалов и, опираясь на перила, спустилась по лестнице вниз. Подбитый глаз открывался и даже видел - вчерашние обидчики покинули трактир. Или отсыпаются в... Интересно, где спят кентавры? В стойлах, как лошади? Надо бы узнать, какие места лучше обходить стороной. Она заказала яичницу и почти без сил плюхнулась за стол рядом с Олбом, который как раз приканчивал свою. - Слушай, ты уж извини... Я там немного раскидала твои вещички... Олб посмотрел на нее своим абсолютно нечитаемым взглядом и вернулся к своей яичнице. - Не поранилась? - спросил он. Она промолчала. Общаться и хотелось, и не хотелось одновременно. - А где Локс? - Не знаю. Я его не видел. Ей принесли завтрак. Олб попросил у трактирщика пиво. Инрика ткнула вилкой в желток. - А на черта тебе меч и топор? - решила спросить она. - Для работы - просто ответил гигант. - Локс говорил, у тебя сейчас нет работы? - Это осталось со старой. - И что за работа у тебя была? - Палач. Инрика поперхнулась. Несмотря на встроенное в руку оружие, природу которого она сама не до конца понимала, убивать ей не приходилась. К тому же, она отлично знала, как в Полифеде относятся к палачам - и не знала, с чем это сравнить. Наиболее правильным будет сказать, что их сторонятся. Люди, с одной стороны, признают необходимость такой профессии, а с другой - презирают тех, кто за нее берется. - То есть тот меч и топор - это твои орудия казни? - Да. - А в чем разница? - Что? - Ну, я не понимаю, в чем разница - рубить голову топором или мечом? - Мечом дороже. Инрика задумалась. Желток растекся по всей тарелке. С каждым ответом их общение казалось ей все более странным. - А почему ты бросил работу? - Мой наниматель умер. - А... А нового не искал? - Ищу. Захочешь кого-то пытать или казнить - обращайся. Тарелка опустела, а диалог снова оборвался. Инрика приметила странный факт - помимо них, в таверне больше не было ни одного человека. Только высокий седой трактирщик уныло протирал кружку. Он был даже выше Олбериона - хотя, скорее, просто стоял на каком-то помосте. Девушка решила подойти поближе. Стойка была высоковата для нее, и все-таки за ней Инрика разглядела... Слева и справа от старика были типичные трактирные стойки с бутылками, а вот за его спиной находился довольно широкий, как и все на первом этаже заведения, проход. Проход занимал лошадиный круп, заменявший трактирщику нижнюю часть тела. Он стоял не на подставке - на копытах. Самих копыт она не увидела. Передние скрывала стойка, а задняя часть лошадиного крупа покоилась на каком-то деревянном ящике с двумя колесами по бокам. "Сломленная стрела", ну конечно! Лук и стрелы были любимым оружием диких кентавров, неукротимых и горячих степных охотников. У этой таверны и ее хозяина была своя история, наверняка трагичная и грандиозная. Впрочем, расспрашивать трактирщика явно не следовало. Если бы незнакомец спросил у Инрики историю появления ее протеза, он был бы послан ко всем чертям. - Подскажите... - Инрике было неловко после вчерашней заварушки - Сегодня, случайно, не выходной? - Выходной - трактирщик оторвался от кружки. Для зверолюда у него было удивительно доброе и располагающее лицо - Разве вы не... - В том и дело, что не вижу. Почему в выходной день такое заведение пустует? - Эх, леди - кентавр грустно сунул руку под стойку, а затем протянул ей мятый лист бумаги - Сегодня у моих посетителей другое развлечение. Лист бумаги был афишей. На фоне грубо нарисованного шатра был изображен сатир со странной головой рептилии, а над ним красовалась подпись: "Театр мадам Кэролайн представляет: Легенда о последнем драконе" Инрика поблагодарила трактирщика и направилась к столику. - Олб - сказала она - Не хочешь прогуляться? К ее удивлению, бывший палач согласился сразу - видимо, на безработных убийц понятие "выходной" так же распространялось. Вместе они шли по гудящим улочкам дневного города. Повсюду, как грибы после дождя, их поджидали различные торговцы, пекари, мелкие ремесленники и портные. Из узких подворотен появлялись и исчезали вороватые мальчишки, суровые стражники расталкивали людей, дабы те не попали под копыта лошадей очередной важной кареты. Главную площадь города заполнила толпа, из-за которой едва было видно сцену - деревянный помост в половину человеческого роста, расположенный перед бело-голубым шатром цирка. Впрочем, суровый вид, а иногда и жесткие локти Олба довольно быстро проделали им двоим место, с которого можно было попытаться разобрать, чем вообще заняты актеры. Ропот толпы потонул в грохоте цирковых литавр, и представление началось. Инрика знала эту легенду - первое действие рассказывало о том, как зародились могучие крылатые создания. "Тысячи лет назад, в глубочайшей тюрьме мира смерти пробудился Второй нефилим, которого позже назовут Отцом драконов. Выжидая и планируя побег, он заставил своих демонических прислужников глотать кипящую лаву, и те из них, что пережили испытание, были преображены до неузнаваемости. Они обрели огромные размеры, кожистые крылья поднялись над змеиными телами, а пасти изрыгали губительное дыхание..." Фигуры в черных одеяниях заполнили арену. Перепрыгивая друг через друга, сплетаясь в странных позах, акробаты, видимо, изображали метания безумных душ, из которых нефилим ковал свою армию. В конце концов, они образовали из тел подобие лестницы, и стоящий на самом верху раскинул в стороны руки. Два неизвестно откуда взявшихся паруса, словно крылья, затрепетали по обе стороны от гигантской змеи, а изо рта артиста взметнулся огненный столб - и толпа радостно загудела. "И в 4444 год от Великого Творения, в день, который позже назовут Днем пылающих небес, многочисленные разломы разорвали лазурь над древними городами. Огромные крылатые твари возникли над каждой из столиц империй, чьи названия ныне забыты, и в гневе нефилима потонули достижения цивилизации людей. Пламя, мороз, молнии, даже каменные глыбы обрушивались на крепости, абсолютно бессильные перед внезапной и сокрушительной атакой. Всего за день все королевства людей перестали существовать, великие короли и могучие рыцари встретили свою смерть под обвалами замков или в когтях чужаков." Черный кадавр безмолвно застыл, опустив крылья - на сцене появились "древние люди". Они изображали парочки, что мирно прогуливались по сцене. Вдруг громадная фигура ожила - акробаты прыгнули в стороны. Стоило им приземлиться - у каждого изо рта вырвался огонь. "Древние" замертво рухнули на землю - казалось, актеры чудом успели увернуться от внезапного пламени. Струи огня пролетели над толпой, которая сперва отпрянула, а после разразилась восторженными криками. В руках у акробатов появились факелы, затем - горящие кадила на цепях, и под рев толпы сцену заполнил танец огня и смерти. "Но одно из королевств устояло. На далеком западе первоконтинента врезался в океан полуостров Мидалефа. Там люди из народа мадан смогли дать отпор незваным гостям, ведь сражались они не луками и стрелами. Древние маданы научились пронзать пространство меж мирами, черпая из мира снов силу самих титанов. Древние маданы овладели ремеслом, что в сказаниях зовется магией. Огненное дыхание разбивалось о ледяные барьеры, и кабалы маданских колдунов метали в небо заряды молний, чтобы сбрасывать крылатых тварей вниз. Иссякали силы драконов, что атаковали Мидалефу. И тогда их лидер, патриарх зеленой стаи Клестиур, издал невероятный, яростный рык, исполненный гнева и отчаянья." "Древние" незамеченными силуэтами лежали на сцене. Но вот трое из низ поднялись, и факиры отпрянули. На троице были богато расшитые пурпурные мантии - откуда взялась эта одежда? Они одновременно воздели руки вверх - и голову каждого украсил массивный тюрбан. Ближайший из акробатов раскрутил цепь, и пламя метнулось прямо в голову одному из древних - но тот лишь перехватил кадило рукой, и огонь мгновенно погас. Далее следовала череда фокусов с исчезновением людей - Инрике, имеющей некоторое представление о том, в чем разница между трюками и подлинной магией, становилось скучно. Однако скоро театр мадам Кэролайн сумел вернуть ее внимание. Фокусники умели не только "убирать" людей. Их мантии стали плащами - три взмаха, и в самом центре появился артист, воплощавший того самого Клестиура - зеленый наряд напоминал драконью чешую, перчатки на руках заканчивались длинными когтями, а непомерно высокий ворот плаща отсылал к сложенным за спиной крыльям. Но не искусный костюм привлек внимание Инрики, а лицо актера. Несмотря на тени вокруг глаз и прочие элементы грима, она узнала острый нос, лысину и шрам в уголке рта. - А Локс не говорил мне, что подрабатывает актером - шепнула она Олбу. - Мне тоже не говорил - бесстрастно ответил тот. Его отсутствующий взгляд смотрел не то на сцену, не то куда-то вдаль, сквозь кулисы. Инрика поежилась и вернулась мыслями к легенде. "В те скорбные дни сам Второй нефилим явился в небеса Террантила, неся смерть и разрушение. В окружении своих детей он пировал на руинах древних империй, одним дыханием обращая в пепел целые армии. Он услышал зов Клестиура и взмыл в небеса, и вся его черная стая направилась за ним. Велико было могущество магов народа мадан, но не по силам смертным противостоять сыну изначального ужаса. Однако когда Отец драконов появился над горами и джунглями древней Мидалефы, он обрушил свой гнев не на людей. Железной хваткой сдавил он горло Клестиура, карая сына за неудачу. Страшен был бой двух чудовищ, но ни одно существо не способно противостоять воле нефилима, и Клестиур рухнул на землю." Едва Локс-Клестиур воздел к толпе руку и произнес краткую речь, на сцене появился настоящий гигант. Обнаженный по пояс, он потрясал огромными мускулами, густая черная борода падала на грудь, а усы были закручены кверху. Разбитые акробаты бросились к нему, и он подбрасывал их в воздух - по два за раз - как будто это были дрессированные котята. Наконец, пришла очередь Локса. Гигант схватил его, и, подняв вверх на вытянутой руке, легко раскрутил и бросил себе под ноги. Инрика надеялась, что вор был готов к такому повороту событий и ничего себе не сломал. "Высоко-высоко, там, где кончается синь небес, там, где воздух уступает место бесконечной тьме, сияют звездные дворцы. Там живут боги зверолюдов - Хранители, воплощения дикой природы Террантила, одиннадцать великих зверей. Каждый из них взирал на то, что творят с миром темные силы, каждый следил за своим народом - ибо племена зверолюдов так же становились жертвой ярости драконов. Гелана, великая кобыла, оплакивала гибнущих под огнем кентавров; ловкий хамелион Досфенар скрывался в своем звездном дворце, боясь, что гнев нефилима обрушится и на него; с отрешенным стоицизмом взирали на судьбу сатиров мудрые глаза Занира. И лишь первый и самый могучий из них, повелитель сфинксов Нимуфф, оставил свой дворец. Подобно комете, небесный лев покинул царство звезд и обрушился на черного змея. В тот самый миг, когда Отец драконов занес когтистую лапу, чтобы убить Клестиуса, сияющие звездным светом когти пронзили его крылья. Свет и тьма вместе рухнули вниз, разрывая друг друга. Это не был поединок величественных богов - это была отчаянная драка впившихся в глотки зверей, крушение богов. Это была катастрофа." Поставив ногу на побежденного Клестиура, гигант вдруг уставился вверх. Одна за другой, головы зрителей тоже подниматься - и следующие артисты возникли прямо над ними. Как оказалось, от крыш опоясывающих площадь домов к куполу цирка были протянуты несколько тонких троссов, и сейчас по ним медленно шагали, раскинув в стороны руки, мужчины и женщины в белых костюмах, расшитых блестящими в солнечном свете камушками. Толпа молчала, затаив дыхание. Шаг, другой, третий. Даже Инрика, не отрываясь, следила за смелыми циркачами. Вот первая из них - девушка с короткими рыжими волосами - дошла до купола - и исчезла с другой стороны. Второй, третий, четвертый... Последний остановился. И резко спрыгнул вниз, прямо на силача! В момент их столкновения резко грянула музыка, сцену заполнили снопы искр, и все трое - канатоходец, атлет и Локс - исчезли со сцены. "Сам континент раскололся. Огромная расщелина навсегда отделила Мидалефу от остальной земли, и вода хлынула в нее, образовывая пролив, море, и, наконец, океан. Лишь один зверь выбрался из морской пучины - и это был Отец драконов. Ослабший, израненный и искалеченный, он с трудом расправил рваные крылья и улетел на север, где забился в самую холодную пещеру самой одинокой горы, дабы никто из его поганого рода не посмел бросить ему вызов. Величайший из небесных зверей Нумуфф же остался лежать на морском дне, и волны морские - его колыбельная и некролог." Невидимая музыка заливала площадь, смешиваясь с громом фейерверков - не просто вспышки, а настоящие крылатые монстры взлетали в небо, и даже при свете дня четкие фигуры драконов метались по небосводу. Наконец, все пространство над сценой заполнила огромная белая львиная морда. Музыка резко прервалась, и лев исчез. "Шли века. Драконам надоели убийства, и теперь они желали править людьми. Маги мадан продолжали сдерживать их натиск, но войны между различными стаями змиев сокращали их число еще быстрее, чем набеги на Мидалефу. Это вынудило драконов отказаться от грубой силы. Теперь они действовали хитрее - приняв людской облик, они по одному, тайно проникали в различные очаги сопротивления, и благодаря многовековой мудрости занимали ведущие позиции в их иерархии. Многие ордена драконоборцев вскоре возглавляли змии в людском обличии, направляя людские клинки против своих собратьев." Фокусники появились снова - но на сей раз они держали в руках кнуты. Откуда ни возьмись, на сцену выпрыгнули лимпарды - пятнистые хищники из семейства кошачьих. Размером они были не больше собаки, но каждый обладал тремя парами лап. Экзотические животные силились метнуться к толпе, но каждый взмах кнута укротителя заставлял лимпарда менять направление стремительного бега, и вот шестеро животных уже бегут друг за другом, с каждым уругом все сильнее прижимаясь к центру занавесу сцены. "Однако заклинатели мадан переиграли своих давних противников. В 5144 году, спустя ровно семь веков с Дня Пылающих небес, магам удалось не только вычислить всех драконов, но и собрать их в одном месте. Могучее заклинание раз и навсегда заперло змиев в телах людей, после чего с ними было покончено. Все патриархи драконьих стай сложили свои головы в тот день - скованные в телах вида, который они презирали. Те немногие, что остались на воле, из жуткой угрозы превратились в желанный трофей - и щит из чешуи дракона украшал рыцарские покои так же, как шкура медведя или голова вепря." Еще одна процессия оказалась на сцене - вокруг лимпардов и загоняющей их троицы возникли танцоры. Это был не обычный хоровод - они ловко отплясывали на руках, а вела процессию маленькая девочка лет шести. Полы ее пышного розового платья крутились так быстро, что под ним нельзя было разглядеть ног. Когда танцоры сжались вокруг фокусников и зверей третьим кольцом, те снова исчезли. Танцоры замерли в самых невероятных позах - кто на одной руке, кто и вовсе на голове. Одна лишь девочка продолжала крутиться на пальцах, словно волчек. Наконец, она сделала кувырок и опустилась на шпагат, покрыв сцену платьем, как будто раскрывшимися лепестками. Толпа сорвалась на новые овации. "И лишь далеко-далеко, на севере, разрезали небо два зеленых крыла. Клестиур, отверженный всеми патриарх зеленой стаи, все это время искал прибежище своего обидчика. Он стремился закончить дуэль, жаждал завершить начатое. И наконец, он нашел своего отца. Раны, сочащиеся чистым звездным светом, уже не позволяли нефилиму подняться. Он не вкушал пищи на протяжении столетий, и один лишь удар Последнего дракона прервал жизнь первого. Поединок был завершен, и с ним завершилась история великого зла." Танцоры покинули сцену так же, на руках. Снова заиграла музыка - но уже не восторженная, скорее, тревожная. На сцене появился Локс. Он произнес речь - вероятно, стихотворную. Со своего места Инрика плохо разбирала слова, и кажется, голос "актера" не сильно справлялся с музыкой. Толпа залилась смехом. Инрика сперва не поняла - несколько голов на несколько секунд загородили ей нужный край сцены. Там она увидела второе действующее лицо - абсолютно белого хамелиоса, который полз на четвереньках и строил Локсу гримасы. Тот, великолепно отыгрывая высокомерие, подошел к "Отцу драконов", и ловким пинком перевернул того на спину. Хамелиос задергался в комичных, сильно переигранных кривляниях-конвульсиях и замер, вывалив язык. Локс взвалил его на плечо и покинул сцену. "Конец Клестиура был столь же жалок, как и судьба его рода. Тысячелетиями он скрывался на просторах растущей Полифеды, принимая облик различных людей - от рыцаря до крестьянки. Наконец, в 8995 году он явил свое обличие - в герцогстве Изумрудной лощины, коим правил молодой рыцарь Ллойд Аквин, коего позже нарекут Убийцей драконов. Отважный герцог сразил змия в его логове, и череп мифической твари стал гербом Изумрудной лощины." Наступил финал циркового представления. На сцене находились двое. Дрессировщик - Инрика поняла это по кнуту - стоял в латной кирасе и сверкающим шлеме с забралом, зеленый плащ развивался за спиной. Из-за кулис появился настоящий белый тигр - и над площадью повисла тишина. Глаза бусинки внимательно изучали толпу, казалось, зверь готовится к прыжку. Однако кончик кнута щелкнул его точно по треугольному носу - и тигр ринулся на новую угрозу. Это была не просто демонстрация сильного зверя - дрессировщик будто бы вел настоящее сражение. Несмотря на доспехи он ловко прыгал, уворачивался и отпугивал зверя резкими ударами кнута по сцене. Инрике вдруг показалось, что "рыцарь" устает - его движения стали чуть медленней. И тигр почувствовал это. Резкий вираж - и укротитель упал на одно колено. Стремительный прыжок - и когти царапнули по кирасе, а челюсти сомкнулись на шее - там, где кончалось забрало... Почти сомкнулись. Тигр исчез, а на его месте возник Локс. Инрика выдохнула. Локс поднял руки со скрюченными пальцами, имитируя когти зверя. Укротитель поднялся на ноги, из-под забрала донесся победный смех. Кнут резко ударил по сцене - и с Локса упали штаны.