Домой

Кольцо. Слава покручивает его на пальце, в мельчайших деталях вспоминая то, как Мирон его дарил. Это было одним из первых подарков с начала их отношений, и это воспоминание просто не может быть ложным. Он помнит его глаза. Мирон смотрит так, будто хочет что-то сказать, но несколько секунд только молча поглаживает кромку кружки указательным пальцем. — У меня кое-что есть для тебя. Помнит, как Мирон полез в сумку, которую Славе закрывал угол стола, и только через несколько мгновений, достав что-то из неё, решился всё-таки показать коробочку, протянув её Славе. — Боже, надеюсь, что это предложение руки и сердца. Слава забирает её из рук Мирона и кидает быстрый взгляд ему в глаза, будто пытаясь понять, можно ли открывать. Выражение человека серьёзного, задумчивого и слегка нервозного от, вероятно, мыслей, понравится или нет, сменяется тёплой улыбкой, и Слава, улыбнувшись в ответ, открывает коробочку с кольцом, — невероятно красиво оформленным, с аккуратной надписью на иврите и особенным изыском. Мирон определённо знал толк в красоте, у него был хороший вкус. По-своему ебанутый временами, но хороший. — Эта надпись... — Я знаю, — прерывает его Слава. — Решил... пусть будет с тобой, когда не будет меня. — Ты всегда есть, — Слава рассматривает кольцо в своих пальцах и аккуратно натягивает его на средний. — И оно теперь всегда будет. Оно с ним и сейчас. Слава не отрывает от него взгляда, будто кольцо исчезнет вместе со всем остальным, что ещё вчера наполняло его жизнь. — Теперь, когда придётся тебя ободрять, вместо слов покажу это, — Слава с озорной улыбкой показывает Мирону средний палец, на котором теперь красуется кольцо. — Чтобы послать или чтобы напомнить? — Открыто для твоей интерпретации. Мирон тихо усмехается, а Слава тянется через кухонный стол, чтобы взять его за руку и легонько её сжать. За собственными воспоминаниями Слава упускает большую часть того, что говорит ему Ваня, сидя рядом за рулём комфортной и, вероятно, недавно купленной машины. Основную мысль Слава уже уловил. Пришёл у себя в голове, потому что практически всё время молчал, к главному выводу, — Светло и правда рассказывает ему его жизнь, всё, о чём он говорит, действительно происходило ровно до момента, как они вдвоём переехали в Питер и поселились вместе. С этого момента картинка не сходится с тем, что у Славы в голове. После своего технического вуза в Хабаровске Слава пошёл дальше и более углублённо начал увлекаться сферой айти, погружаясь в это при помощи курсов и самостоятельной зубрёжки иногда даже ночами напролёт. Рэпом начал увлекаться только Светло и дорос до уровня даже сильно большего, чем помнит сам Слава. У него всё хорошо. Деньги, квартира, машина, о Славиной же жизни он мало что знал в последние несколько лет, как их пути разошлись. Из-за того, что совсем не осталось общих тем, интересов и, — Светло не произносит вслух, но Слава читает между строк очевидное, — из-за того, что изменился сам Слава. — Щёлкает что-нибудь в голове? — поворачивается на пару секунд к нему Ваня, говоря о том, не вернулись ли реальные воспоминания в его голову на место тех, о которых Слава ему рассказал. Слава не отвечает. Лишь отрывается от разглядывания кольца и отворачивается к окну. Они приезжают из одного незнакомого района, — района Светло, — в другой незнакомый Славе район с высоким жилым зданием, куда совершенно не хочется заходить. Куда Слава рад был бы зайти — это в свою квартиру или в квартиру Мирона, но ему сложно понять, что он делает тут, если он здесь никогда не жил. Какой-то друг, которого отрыл Светло, сказал совершенно обратное. Они выходит из машины. Слава убирает руки в карманы чужой куртки, которую вновь пришлось на себя надеть, потому что вещи Светло ему будут очевидно малы, и шагает за ним в сторону мужчины, который стоит, прислонившись к автомобилю в нескольких метрах. Мужчина узнаёт его сразу же, Слава — впервые его видит, поэтому не отвечает на протянутое рукопожатие, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. — Где ключи? Рослый, серьёзный мужчина, кажется, порядком удивляется, несмотря на то, что Светло всё объяснил по телефону. Он кидает на Ваню быстрый, настороженный взгляд и лезет в карман за ключами. — Так ты правда ничего не помнишь? И свой дом тоже? — Я впервые здесь нахожусь, — отвечает Слава и хватает протянутые ему ключи, тут же шагая в сторону подъездов. Четвёртый подъезд, десятый этаж. Ваня перелопатил не одного и не двух Славиных друзей, чтобы хотя бы отрыть его адрес. Дальше задача стояла уже сложнее, — требовалось найти кого-то, у кого были ключи. В Славиных воспоминаниях этими людьми являлись Мирон и Замай, которым он доверял едва ли не больше, чем себе самому, а в действительности где-то через час ключи нашлись у какого-то совершенно незнакомого Славе человека, с которым, как этот человек утверждал Ване, они уже много лет как дружат и двигаются вместе в одной сфере. Бред на бреде. Абсолютный. Светло догоняет его уже у подъезда, заходя следом после того, как Слава прикладывает ключ к домофону. Прислонившись спиной к лифту и подняв глаза к потолку, Слава ждёт, пока они доедут до десятого этажа, и выходит на незнакомую лестничную клетку. Они не стояли тут с Мироном у окна. И Слава готов поклясться, что никогда тут не был. Но тем не менее, ключ подходит не только к домофону, но и к нужной квартире. Это Слава понимает, когда делает один оборот, но почему-то медлит со вторым, не обращая внимания на Ваню, который будто бы решает не отсвечивать, тихо стоя рядом. Слава прибил бы всех, причастных к этому, если бы открыл дверь, и на него полетели шарики, а знакомые лица закричали бы «сюрприз». Хотя сегодня вроде как не его день рождения. И даже никакая не годовщина их с Мироном отношений. Вместо шариков коридор встречает его темнотой, когда он всё-таки решается открыть дверь. Он пытается нащупать выключатель, и через несколько секунд комнату озаряет белый свет, который заставляет прищуриться от неожиданности. Стены окрашены в тёмно-синий, ближе к чёрному цвет, Слава обводит глазами вешалку, тумбочку из тёмного дерева, разувается, наступая на пятки кроссовок, и проходит вперёд, не снимая куртку. Ваня делает то же самое. Это не Славина квартира. В Славиной квартире всё было в светлых, голубых, красных тонах. От этой квартиры же сквозит тьмой, чёрными, тёмно-синими цветами, во всех своих проявлениях мрачными. Это может выглядит красиво, это может выглядеть, пожалуй, даже эстетично, но Славе такое было не по душе. Славе были по душе мягкие игрушки на полке, идиотские рубашки, футболки с прикольными принтами и светлые обои. Ничего из этого Слава не находит в этой квартире. Это не Славина квартира. Он проходит мимо туалета и ванны, которые его не интересуют, и заглядывает в комнату, в которую ведёт просторный коридор. Она тоже вся погружена во мрак и не только потому, что была вся в тёмных тонах, но и потому, что чёрные, плотные шторы почти не пропускали в комнату солнечный свет. Слава тянется к выключателю, делая шаг вглубь, включает свет и понимает снова. Это не Славина квартира. Просторная комната наполнена массой вещей, которых у Славы очевидно не было. Внимания привлекают какие-то жёсткие диски, лежащие на столе и на полу, провода, оборудование, название которого Слава даже не знает, синий диван в углу, в дальней стороне комнаты — большой стол с компьютером, колонками и тремя мониторами, перед которым стоит удобное кресло на колёсиках. Он обводит глазами всё от столика и дивана до компьютера, особо нигде не задерживаясь, и Ваня, вставая рядом, делает то же самое. — Нихуя себе у тебя хоромы. Слава поворачивается к Ване, смиряя безразличным взглядом его почти восхищенный, и со словами: — Это не моя квартира. Проходит вперёд, пытаясь уцепиться глазами за что-то нужное, что может лежать на столах или полках. Внимание его привлекает телефон, вместе с зарядкой лежащий у компьютера. Он хватает его сразу же, как только подходит к столу, — то, что это не его телефон, становится сразу же ясно и по чехлу, и по фотографии на обоях, которая представляет собой какие-то случайные линии, но не представляет собой фотографию Фили, которая уже давно стоит у Славы на блокировке. — Телефон? — Ваня заинтересованно подходит и встаёт рядом, уставившись на мобильник у Славы в руке. — Фейс-айди не срабатывает, — комментирует Слава, пытаясь провести по экрану, но вместо разблокировки высвечиваются цифры для набора пароля. — Может, у тебя его не было? — Программист, который не додумался или не разобрался, как установить фейс-айди? — Слава, не поднимая на него глаза, пытается ввести свой пароль, который стоял у него на телефоне, но безрезультатно. Пароль не подходит. — Может, поэтому ты его и не поставил? — Почему? — Слава поднимает на Ваню взгляд. — Потому что программист, — Слава смотрит так, будто не понимает, что Светло сморозил, и Ваня жмёт плечами, сдавленно и неуверенно объясняя. — Вдруг ты знаешь, что так будет легче взломать. Слава опускает глаза обратно на мобильник. У него нет ни единой идеи. — Ладно. Слушай. Попробуй поискать тут свои документы, я гляну в другой комнате. После чего Ваня уходит. Слава не был ни в другой комнате, ни на кухне, но сейчас его это совершенно не интересует. Он блокирует телефон и хочет бросить его обратно на стол, но зависает, глядя в одну точку, и всё-таки суёт мобильник себе в карман. Пальцы тянутся к ручке ящичка стола, потому что Ваня прав — они тут за документами. Правда, откуда им тут взяться, если это не Славина квартира, Слава пока не понимает, но пальцами расшвыривает диски в коробочках, лежащие в столе, флешки, бумаги, на которых написаны какие-то коды, будто больше исследует, чем правда ищет документы. Скорее — пытается найти подтверждение тому, что он в совершенно чужой квартире. И раз за разом находит. А вот Светло находит кое-что другое. Он возвращается в комнату и с порога окликает его, привлекая внимание и заставляя повернуться. — Слава, документы. Ваня подходит, протягивает ему паспорт без обложки, на который Слава опускает взгляд и как-то заторможенно, медленно забирает, будто рванёт вот-вот. Сердце начинает биться быстрее по какой-то причине, а сам он не спешит открывать его так, как не спешил открывать входную дверь. Сейчас он отыскивает сплошные подтверждения тому, что это — не его квартира, но как только откроет паспорт, уже не будет в этом так уверен. Он уже не уверен. Поднимает взгляд в напряжённые глаза друга, опускает его вновь на документ, открывает и видит единственное, что оказывается точно таким же, каким он его и помнит. Видит свой паспорт. Цифры серии с номером его, его лицо, его ФИО, его дата рождения, абсолютно всё. И внутри что-то сжимается. Отнекиваться всё труднее с каждым разом. — Слав, — тихо начинает Ваня, но Слава лишь говорит: — Пойдём отсюда. И, убрав паспорт в карман к телефону, идёт в сторону выхода из квартиры. Выдыхает он только в машине. Документы с собой, Ваня дал понять, что оплатит необходимые исследования, а Слава сейчас не в силах отказываться. Он смотрит перед собой в лобовое стекло и не может понять, как было бы лучше, — чтобы в его голове обнаружили что-то серьёзное, либо чтобы он был здоров. Будто стоит выбор, ебанутый он по физическим причинам или по психическим. — Напиши этому, который ключи дал, спроси у него, не знает ли он пароль от телефона. — В больнице напишу, — отвечает Светло, выруливая с парковочного места.

***

Слава смотрит на кольцо, лежащее на столе вместе с остальными его вещами, пока девушка печатает что-то в компьютере. Без кольца на пальце он чувствует себя странно, будто бы даже голым, но оставить его здесь придётся. Мозг приспосабливается к факту отсутствия не сразу, поэтому пальцы на автомате тянутся к среднему, на котором отпечаталось лишь фантомное ощущение кольца. — Посмотрите за вещами, ладно? — Конечно. Не беспокойтесь, — улыбается ему девушка, прежде чем он выходит из комнаты, чтобы проследовать к аппарату МРТ. Благодаря откуда-то взявшейся Ваниной щедрости и желанию потратиться на человека, которого он не видел несколько лет, — пусть даже и проделал вместе с ним такой большой путь из Хабаровска до Питера, — появилась возможность не просто сдать анализы и лечь под аппарат, но и быстро получить результаты с доплатой за срочность. Какое-то время назад они разделились в общем зале. Слава сдал кровь, сдал мочу, а теперь лежит в аппарате МРТ, думая только об одном, — поскорее закончить и поехать к Мирону. Его образ. Тело, лицо предстают перед Славой в детализированном виде так, что кажется, будто снимки МРТ не покажут ничего, кроме чётко сформировавшегося образа у Славы в голове. Мысли о том, что это сон, всё ещё мелькают, а усталость в лежачем положении нападает так, что хочется закрыть веки и уснуть, а после — проснуться в собственной кровати с Мироном и Филей под боком. После МРТ и КТ вдобавок Слава остаётся в коридоре ждать результатов, сразу же возвращая себе кольцо вместе с остальными вещами. Прислонившись к спинке стула, гипнотизирует телефон, который не может и даже на самом деле не пытается разблокировать, смотрит на тикающие часы на стене, из-за избытка времени безостановочно перемалывая у себя в голове одну за другой мысли. Притихшая и измотанная голова плавно возвращается к тому дню, к тому вечеру, — вчерашнему, если верить дате, но прошлогоднему, если верить ощущениям. Всплывают, пусть даже как-то расплывчато, воспоминания о том вечере и о том, что происходило, когда он вышел из бара. Откуда всё началось. После чего его жизнь поменялась. Внутри сидит сейчас пока слабое и тихое ощущение, что всё дело в этом, — и это логично, учитывая, что всё поменялось именно после этого. Но другая Славина часть не придаёт особого значения этому отрезку, просто потому что что бы там ни было, это не могло подменить его воспоминания. Что бы там ни было, больше его интересует происходящее сейчас. Или его всё-таки убили, а это — его личный ад? — Вячеслав, — он поворачивает голову к подошедшему в белом халате мужчине и поднимается со стула, чтобы проследовать в кабинет, получить бумаги с результатами и выслушать всё, что ему скажут. Он не знает, сколько тут просидел. Полчаса, час, будто проведя это время в прострации в собственных мыслях, но сейчас он из неё выныривает, получая на руки снимки и результаты анализов. Спустя минут пять он уже спускается со всеми бумагами на первый этаж и подходит к Ване Светло в общем зале быстрым шагом. — Ну что? — подскакивает его друг, тут же хмурясь и от Славиной резкости и от того, что ему суют бумаги в руки. — Я просто охуительно здоров, — отвечает он и уже разворачивается в сторону выхода, но останавливается через пару шагов, чтобы вновь повернуться к нему. — Точнее, нет, забыл. Сахар понижен. Сто процентов это он стал причиной того, что я ёбнулся. После чего всё-таки уходит быстрым шагом к дверям, уже у которых Ваня его всё-таки догоняет. — Слава, подожди. — Сколько времени? Мы потратили ссаных несколько часов, чтобы узнать, что я абсолютно, блять, здоров. Я тебе сразу об этом говорил. — Слава, я помочь хочу. — Если хочешь помочь, просто отвези меня к Мирону. Слава залезает в машину, хлопая дверью, и резко выдыхает, пытаясь успокоиться. Приступы кашля происходят всё реже, но сейчас ему приходится откашляться в ладонь и устало откинуться к потолку машины. Ваня залезает в машину следом и кидает бумаги на заднее сиденье, но пока не спешит ни заводить её, ни пристёгиваться, — действует примеру Славы и точно так же устало расслабляется, откинувшись на спинку сиденья. — Твой друг не знает пароля от твоего телефона. Я написал, — доставая свой мобильник, через несколько секунд сообщает он Славе, на что тот лишь понимающе, но похуистично поджимает губы. — Говори его адрес. Мирона. И Слава называет. Выученный даже лучше телефонного номера. Зачем-то и номер квартиры называет, хотя для навигатора это совсем не требуется. Светло вставляет ключ в зажигание. — Тебя не удивляет, что я знаю его адрес? Если по-твоему я ёбнулся, и мои воспоминания — это бред. — Мы ещё не знаем, его ли это адрес. Но даже если его. Слав, — Ваня поворачивается к нему. — Ты чёртов программист. Сомневаюсь, что тебе составит много труда узнать чей-то адрес, данные постоянно утекают в сеть. — Думаешь, я такой человек? — усмехается непонимающе Слава, но ответа на свой вопрос не получает. Вместо этого Светло только отворачивается к рулю, чтобы пристегнуться и начать сдавать назад. Уже через полчаса Слава выходит у знакомого дома. Внутри странные, смешанные ощущения, — последние несколько часов он активно рвался к этому месту, к той квартире, на пороге которой его встречала Мироновская улыбка. Сейчас же, стоит только приблизиться, в районе груди сворачивается неприятный узел от мыслей, — что, если действительно не узнает? Слава не думал дальше этого, просто потому что для него было очевидным тот факт, что не узнать Мирон его не может. И почему-то только сейчас он замирает у машины, глядя на почему-то пугающий сейчас дом. — Тебе никогда не казалось, что здание сейчас упадёт на тебя? Мирон, прищурившись, поворачивается к Славе, смотрящему на дом, напротив которого они лежат на детской площадке. Ночь, в конце концов, едва ли какой-то ребёнок после школы решит зайти покачаться на качелях. — Нет, Слава. Не казалось. — А мне кажется. Страшно, когда долго смотришь. Оно такое... Неотрывно, пристально, с лёгким прищуром глядя на Славу, Мирон прокручивает в голове слова, пытаясь понять, как именно он продолжит. В последнее время он угадывает всё чаще. — Ужасающее. Как будто окна — это рты, которые готовы тебя сожрать. — Пиздец. И я ведь знаю, что это даже не аллегория. — Ни в коем случае, — Слава поворачивается к нему и расплывается в улыбке. Он сжимает телефон в кармане и шагает к подъезду, а Ваня подобно послушному псу следует за ним. Но оба замирают у домофона, — потянуться, чтобы нажать нужные цифры, оказывается сложно. Он гипнотизирует этот чёртов домофон несколько секунд, собирается с мыслями и тянется к кнопкам, но когда набирает — буравить взглядом домофон не перестаёт. А сердце принимается с бешеной скоростью биться. И с каждой секундой, которую звонит домофон, всё активнее. Кажется, что Слава вот-вот услышит его голос, и он ему, конечно же, сразу же откроет, но не происходит ни того, ни другого, просто потому что никто не отвечает. Слава выдыхает. Сбрасывает, смотрит на Светло и снова набирает так же, как и набирал недавно номер Мироновского телефона на чужом мобильнике. Будто во второй раз что-то изменится, и ему абсолютно точно ответят. Этого не происходит. Ни голоса Мирона, ни чьего-то другого из домофона не доносится, и это расстраивает, даже несмотря на страх, что его не узнают. Просто потому что сейчас он согласился бы с услышанной как-то давно ещё фразой, — ожидание смерти хуже самой смерти. — Что делать будем? Слава делает несколько шагов, отходя от двери, и жмёт плечами. — Ждать. Если хочешь, можешь ехать, я останусь и подожду. Но Ваня почему-то не уезжает. И не отговаривает от этой затеи Славу, пусть даже Машнов видит в нём это желание. Через какое-то время в подъезд Мирона получается заползти так же, как и в подъезд собственного, как Слава помнил, дома. Кто-то выходит на улицу, он подхватывает дверь и вместе с Ваней погружается в тепло подъезда, стены которого прекрасно узнаёт. То, что долбиться в квартиру бесполезно, он понял ещё, когда ему никто не ответил в домофон, но тем не менее, как только они оказываются у квартиры, жмёт на звонок, звон которого слышит отсюда. Больше он не слышит ни шагов за дверью, ничего. Дома, вероятно, никого нет, и это снова заставляет погрузиться в отвратительное состояние — в ожидание. Слава выдыхает, поворачивается к другому концу коридора, в который несколько секунд просто молча смотрит, и садится на пол, упираясь в стенку около Мироновской двери, потому что он намерен дождаться. В желудке ничего не было со вчерашнего дня, но сейчас ему точно не до еды, — скорее даже вывернет, если он попробует что-то в себя засунуть. До слуха доносится шебуршание Вани рядом, который расстёгивает свою куртку и садится по другую сторону двери. Доносится, как работает лифт, перевозя людей с одного этажа на другой. В какой-то момент непрерывного взгляда в одну точку даже начинает казаться, что он слышит тиканье часов, которое слышал в больнице в ожидании результатов. Ваня зависает в своём телефоне, вставив наушник в ухо, — не заёбывает, и Слава ему за это благодарен. Как и, впрочем, за многое другое. Слава же большим пальцем крутит кольцо на пальце, перебирает ключи в кармане и смотрит на заблокированный экран телефона, будто это поможет ему разблокироваться без пароля. — Ты не ответил на вопрос, — кажется, прошло уже больше часа, когда он решается заговорить. Ваня заинтересованно поднимает голову, встречаясь с его взглядом. — Ты считаешь, что я такой человек? Который... узнаёт чужие адреса с помощью сливов, придумывает у себя в голове какие-то ебанутые сценарии, в которые верит. Ваня на выдохе убирает телефон в карман, задумываясь. — Я не знаю, какой ты сейчас человек. — Но знаешь, каким я был. — Да, но... ты начал меняться. — Из-за внешних причин? Что-то произошло? — Я так не думаю. Не знаю. Мне кажется, когда происходит что-то... серьёзное, — ну, там, смерть, например, или что-то в этом духе, — это резко меняет. Но ты менялся постепенно. Стал более... отчуждённым, даже... мрачным, что ли. Как будто не тебя что-то поменяло, а в тебе что-то поменялось, — пытается подобрать Ваня слова, поглядывая на Славу, который тихо усмехается на это, опустив взгляд в пол и мотая головой. — Всё ещё уверен, что ты говоришь не обо мне. Это другой человек. И Ваня замолкает на какое-то время. Видно — не хочет Славу обижать, но в его россказни о другой жизни он точно не верит, да и какой дурак поверил бы в подобное? Кажется, что только один. Слава. — Ты знаешь, мне тоже иногда хочется, чтобы что-то из того, что говорят обо мне, было не обо мне. О ком-то другом. Машнов понимает, к чему он ведёт. Ваня не договаривает свою мысль, но это и необязательно, без того ясно, что если дело не в физической травме мозга, наверняка тогда в психической. И почему-то от этого впервые становится неприятно. Слава не понимает, что ему на это ответить, но приоткрывает рот, чтобы как-то возразить, когда его прерывают открывающиеся двери лифта и звук шагов, которые через уже через пару секунд прекращаются, как только мужчина проходит к коридору с дверьми в квартиры. На несколько мгновений все трое в моменте замирают. Ваня, Слава и Мирон, который уставился на двух людей, сидящих около его квартиры. Слава подскакивает. Кажется, гигантской силы воли требуется, чтобы не подбежать и не сгрести в охапку, да и останавливает его только лишь его взгляд. Настороженный, непонимающий, будто Мирон в самом деле его не помнит. — Привет, — сдавленно выдыхает он. Сердце от неожиданности, от того, что он видит любимого человека, и от напряжения принимается бешено колотиться в груди где-то рядышком с надеждой. — Вы кто? И Слава не находит, что ответить. Он тупо пялится в глаза Мирону, из него выбивает абсолютно все слова от того, как отвратительно неприятно внутри что-то раскалывается. Потому что этого не может быть. Славу будто в воду опускают и по ощущению в теле, и по недостатку кислорода. — Так и будете стоять у моей квартиры? Слава не обращает никакого внимания на Ваню, который цепляет его под локоть и тянет в сторону, заставляя отойти. Он будто мысленно пытается передать Мирону все те воспоминания или разглядеть их в его глазах, в которых сейчас замечает только холод, слишком давно не проявлявшийся между ними. Так давно, что этот холод уже, казалось, забыт, но он ударяет по Славе так сильно, что он просто не представляет, что делать дальше. Не сводя настороженного взгляда, Мирон подходит к своей квартире и ключами открывает её, готовясь уже зайти и скрыться за дверью, но Слава чисто инстинктивно останавливает его, схватив примерно так же, как и Ваня схватил его. Под локоток. Будто случится катастрофа, если Мирон уйдёт, и они не поговорят, ведь он так чертовски близко, и Слава не может его упустить, но тем не менее не получается выпалить ничего адекватнее: — Ты не помнишь меня? — Мирон руку вырывает сразу же резким движением, но взгляд на пару секунд задерживает, будто и правда копаясь в воспоминаниях в попытке понять, встречал ли он когда-то лицо Славы. — Чувак, я тебя даже не знаю. После чего всё-таки делает шаг в квартиру и захлопывает дверь. Славу изнутри накрывает. Он не понимает, чего хочется больше, — долбиться в дверь в попытке всё-таки доебать и выяснить, начать доказывать чёрт его знает, какими словами, либо же от пробирающегося по клеточкам ужаса выйти в окно его, как оказалось, квартиры на десятом этаже. Сквозь губы прорывается тяжёлое дыхание, будто он минутой ранее марафон бежал, и чёртова паника вновь подступает к горлу неприятной тошнотой. Ваня, кажется, что-то говорит, но Слава не воспринимает никаких слов. Ведь это невозможно. В себя он приходит от чужого голоса только на улице, куда утянул под руку его Светло. Он беглым взглядом проходится по асфальту, и будто только сейчас, спустя несколько минут чувствует, как паника подбрасывает варианты и подбивает его на действия. Поэтому упорно поворачивается к подъезду, чтобы вновь туда зайти, когда Ваня его останавливает, схватив за куртку. — Ну куда ты пошёл? — Я поговорю с ним. — Ты уже поговорил, — Ваня искренне старается говорить спокойно, но нотки нервозности в голосе проскакивают. Впрочем, Слава не обращает на это никакого внимания. — Я поговорю с ним и всё объясню. — Что ты объяснишь? — разводит он руками, уже немного повышая голос в попытках до Славы достучаться. — Что вы встречаетесь? Слава, он не знает тебя. — Он знает меня, и я знаю его. Он мне дохуя чего о себе успел рассказать, поэтому я смогу убедить его в том, что мы знакомы, — с твёрдыми намерениями рассказать Мирону всё то, что он о нём знает, чтобы доказать, что они не чужие, Слава резко разворачивается и делает пару шагов в сторону подъезда, когда Ваня вновь его останавливает. — И чего ты хочешь этим добиться? Чтобы он решил, что какой-то чувак, который припёрся к нему под дверь, мало того, что где-то раздобыл его адрес, так ещё и следил за ним? Выискивал личную информацию, выпытывал у его друзей какие-то факты, а теперь городит какую-то чушь про то, что вы якобы вместе, но он просто забыл? Ты хочешь этого? Чтобы он решил, что ты совсем поехал? — Слава поворачивается к Ване снова и от напряжения, от того, что голову разрывает так сильно в разные стороны, срывается на крик. — Я хочу, чтобы всё вернулось на свои места. Хочу, чтобы всё это закончилось, хочу прийти домой, поцеловать кота и обнять любимого человека, блять. Вот, чего я хочу. — Слава… — а Слава кольцо со своего пальца снимает, не утихая, не успокаиваясь, и показывает Ване. — Вот это чёртово кольцо подарил мне он. Я знаю, что здесь написано, я знаю, что эта надпись значит для нас, я помню, как Мирон на меня смотрел в тот момент. Что ты хочешь, чтобы я сделал с этим воспоминанием? А со всеми остальными? Ваня не находит, что ответить, и остывает почти мгновенно в отличие от Славы, который рвано выдыхает, отводит взгляд и проходит мимо него к машине, дрожащими пальцами надевая кольцо на свой палец. Хочется ударить по чему-нибудь. А ещё хочется закричать — громко, с надрывом, чтобы выпустить всю злость, всю панику, всю накопившуюся за последние по ощущениям крайне долгие несколько часов усталость. Но вместо этого, завалившись в машину на сиденье, Слава лишь наклоняется к коленям и вцепляется в собственные волосы, с силой их оттягивая.