Домой

Сидя за столом перед кружкой горячего чая, Мирон не вполне понимает, почему оттягивает момент, как вместе с этой самой кружкой завалится к Славе в кабинет. Казалось бы, отчасти они всё решили ещё в ресторане, обсудили, Слава извинился, но Мирон не может избавиться от странного ощущения. Чай уже оказывается не таким горячим, когда он берет его в руку, поднимается из-за стола и шагает к кабинету, где Слава сидит за компьютером в наушниках, но замечает его сразу же. — Хэй, — он снимает наушники и поворачивается к Мирону, который ставит кружку на стол. — Спасибо. — Решил, что ты захочешь. Ты тут занят? — Да нет… — Слава как-то неоднозначно машет ладонью и на мгновение поворачивается к компьютеру. — Слушаю свои треки. Иногда забываю, как их дохуя. — Я думал, такое не забыть. Ужинать будешь? Я пиццу могу заказать. — Да. Давай. Иди ко мне, — он подтягивает его за поясницу к себе, заставляя встать между его раздвинутых коленей, и берет за ладони. — Прости ещё раз за сегодня. Не хотел на ком-то срывать своё плохое настроение. — Да проехали уже. Ресторан искупил твою непомерную вину. — Какое счастье, — усмехается он в ответ и молчит несколько секунд, разглядывая Мирона, прежде чем проронить неожиданное: — Я рад, что ты у меня есть. — Да что ты? — приподняв бровь, лукаво отвечает он ему. — Тебя это удивляет? — Обычно вместо этого ты говоришь, что я приятно заполняю пространство твоей квартиры, — Слава усмехается тихо, чуть качая головой. — Теперь буду выражаться более чётко. — Не то чтобы я был против, — отвечает Мирон и опускает глаза на Славины руки, но улыбка сходит практически сразу же под сведенные к переносице брови. — Ты обновил татушки? — Да, я… — Слава опускает взгляд на свою руку на пару секунд и вновь поднимет его на Мирона. — На днях. Совсем вылетело из головы. — А пленку почему не носил? — Вот такой вот я опасный человек, — Слава притягивает его к себе и обнимает, обхватив руками поясницу и прислонившись щекой к его животу. И Мирон в который раз за день отставляет вопросы на второй план. Приобнимает Славу за плечо, а второй рукой зарывается в мягкие волосы. — Я тебя люблю, — слышится откуда-то снизу. Мирон оставляет поцелуй в волосах. — Я тебя тоже, — он чешет его по голове, перебирая волосы, и отстраняется. — Ладно, давай я пойду закажу пиццу. И, схватив телефон на кухне, Мирон заказывает доставку, предварительно покричав Славе через всю квартиру, какую он хочет, чтобы в итоге услышать, что он может заказать на свой вкус. И он заказывает. А уже через полтора часа заваливается вместе со Славой на кровать, чтобы чертовски привычно и по-домашнему накрошить на постель едой под какой-нибудь сериал или фильм. Филя прыгает на кровать около Мирона, заинтересованно, как и всегда, разглядывая, что они едят и чем занимаются. Пробирается к середине кровати, лапками наступая на Мироновские ноги в шортах и легонько тыча их своими ноготками. Добравшись до середины, он усаживается между Славой и Мироном и тянется своим носом к коробке с пиццей, чтобы понюхать. Откусив свой кусок, Мирон опускает на него глаза, чтобы тот не успел ничего утащить, — не то чтобы ему жаль кусок пиццы, для Фили ему последнюю корку хлеба не было бы жалко, но проблемы с Филиным довольно чувствительным желудком им не нужны. Так вышло, что одновременно с тем, как Мирон стал чьим-то партнёром, он стал ещё и отцом, который и впрямь следит за животным, как за своим родным чадом. Но Филя пиццей особо и не интересуется, так что поднимает от коробки голову, но вновь тянется вперёд, когда Слава берёт из коробки кусок пиццы. Оторвавшись от экрана, оба смотрят, как кот тычется носом в его руку, внимательно обнюхивая, пока Слава её не убирает. — Не узнал тебя, — шутливо произносит Мирон, отворачиваясь обратно к экрану под настороженный, но оставшийся незамеченным взгляд Славы. Через пару минут Филя уходит и не приходит к ним, даже когда они ложатся спать. Даже несмотря на то, что Мирон подзывает его на кровать, мягко хлопая по одеялу, когда свет уже оказывается выключен. — Иди спать. Филя. Давай. Иди к нам. Но Филя только сидит на полу и заинтересованно хлопает глазками, глядя на Мирона то ли непонимающе, то ли наоборот слишком понятливо. — Вот чудак, опять не пойми, где, спать будет. — Иди ко мне, — вместо того, чтобы тоже позвать Филю, Слава обращается к Мирону, подползая к нему под одеялом и за руку поворачивая к себе. — Скажи, что любишь меня. — Ты сомневаешься? — Хочу услышать, — Мирон смотрит в его глаза, чуть прищурившись, но просьбу без проблем выполняет. — Конечно, я люблю тебя. И Слава расцветает, расплываясь в улыбке. Удовлетворённо тянется, чтобы поцеловать в губы, и захватывает в объятия, оплетая своими длинными конечностями. Мирон ничего не отвечает, прижимаясь в ответ, — к Славиной тактильности он привык, поэтому, прикрыв глаза, можно просто ей насладиться, пока постепенно не начнёт накрывать сон.

***

Сон не помогает. Отчасти от него становится даже хуже, потому что, как только Слава осознаёт себя в реальности, на пару мгновений всё произошедшее кажется всего лишь каким-то безумным сном. И это ощущение сна даже более явно ощущается, чем ощущалось на протяжении всего дня. Но длится также недолго. Стоит только открыть глаза и сквозь полумрак, который озаряет только тусклый ночник на столе, понять, что он находится в Ваниной квартире, свернувшись клубком у него на диване. Тяжесть от произошедшего никуда не исчезает. Не моргая, он смотрит в одну точку на стене и первое время даже не находит в себе сил подняться. Всплывает образ Мирона. Его глаза, которые смотрели на Славу, как на чужого, его почти ледяной голос, будто в минус двадцать на улице Слава провалился под лёд. Ему от этих воспоминаний холодно и сейчас, пусть даже он лежит на диване в тёплой квартире. В квартире друга, потому что сейчас абсолютно никакого желания и никаких сил нет ехать в незнакомую, даже если свою квартиру. Возможно, он правда сошёл с ума. Сейчас это не отзывается ничем, кроме безразличия, потому что что-то огромное внутри пожирает все какие бы то ни было эмоции. Ведь что бы там ни было, — сошёл с ума он или с ума сошли все остальные, итог один. Слава потерял всё. А причины для него сейчас не имеют никакого значения. Уперевшись ладонью в кровать, Слава приподнимается и свешивает ноги на пол в тишине комнаты. Ещё не утро, — это понятно по тому, что ни капельки света не просачивается сквозь шторы. А потом становится понятно и по цифрам на телефоне, когда Слава включает экран своего или хуй его знает, чьего, телефона. 2:15. Он шумно выдыхает и поднимается с кровати, проходит по коридору и встречает на кухне Ваню, сидящего за столом за своим ноутбуком. Тот сразу же обеспокоенно поднимает глаза. — Ты как? Поспал? Слава кивает, наливает себе в кружку воды, делает несколько глотков и молча садится за стол напротив Светло. Таблетки, которые он дал, видимо, действовать перестали, поэтому едва ли сейчас получится заснуть вновь. А Ваня всё смотрит, не опуская глаза к ноутбуку, будто подбирает в голове правильные слова, но они, как назло, всё не подбираются. — Есть хочешь? — Слава отрицательно мотает головой. — Ладно. Если что, можешь брать из холодильника, что захочешь. Или закажем что-нибудь. — Ваня, я… не болен, — чуть раскрыв ладонь, говорит Слава куда-то в стол и поднимает на него глаза, выдыхая через пару секунд. — Прости. Вообще-то я понимаю, что ты мне сильно помогаешь. — Ничего. Надеюсь, ты будешь в порядке. Слава кивает, вновь опуская глаза к кружке. Хотя в это ему верится слабо. Потому что в голове то и дело пролистываются моменты, когда они с Мироном сидели вот так вот ночами на кухне и часами разговаривали. Слава замирает на пороге тёмной кухни, едва не вздрагивая от фигуры Мирона, который сидит у окна на стуле и молча смотрит на Славу, подогнув к себе ногу. — Ебать. Как в фильме ужасов, — комментирует Машнов и тянется к выключателю, чтобы погрузить кухню в свет, но останавливается, так и не дотронувшись до него. То ли из-за тяжёлого взгляда Мирона, то ли потому сам так решает. Вместо этого проходит на кухню, наливает себе воды и упирается бёдрами в подоконник около Мирона. — Не спится? — И не одному мне, — Слава чуть хмурится, но переводит взгляд к тому месту, куда кивает Мирон. На стул, на котором сидит Филя, которого он изначально из-за темноты не заметил. — Бля, — усмехается он. — Вы тут в гляделки играете? Или план какой думаете? — Секретами делимся. — А со мной поделитесь? — Если сделаешь мне такое же вкусное кофе, не включая свет, — Мирон поднимает свои бесстыжие глаза к Славе и смотрит так, что нет ни возможности отказаться. Мирон умел смотреть так, как не умел никто. — Я прям уверен, что ты сидел и ждал меня для этого. И Слава сварил Мирону кофе в турке. А потом просидел в темноте кухни до самого утра, делясь с ним секретами и слушая его. — Ну, а ты? — Ваня вновь поднимает глаза от ноутбука к Славе. — М? — Чего не спишь? — А, да… трек надо свести. Засиделся. — В моих воспоминаниях ты не такой крутой и масштабный рэпер, как сейчас, — слабо улыбается он. — Кажется, это единственное хорошее в этой действительности, — Машнов опускает глаза, коротко кивая, и не сразу решается заговорить снова. Ваня его не прогоняет, позволяет сидеть здесь и думать под клацанье мышкой и печатание по клавиатуре. — Я не знаю, что мне теперь делать. Правда, я… просто понятия не имею, — коснувшись пальцами кружки с двух сторон, он принимается крутить её на столе, будто успокаивая себя хоть каким-то действием руками. Кольцо всё также сидит на пальце. — Я бы посоветовал тебе вернуться в жизнь. — Не в мою? — Это единственное, что у тебя есть. Единственная жизнь. Да, она такая. Но с этим можно работать. А пока ты её не примешь, работать будет не с чем. Чувак, я не хочу, чтобы ты застрял в таком состоянии. — Но я не хочу жить не свою жизнь. — Слушай, — Ваня отодвигает в сторону ноутбук и сцепляет пальцы на столе в замок. — Я тут кое о чём подумал. Я не собираюсь отправлять тебя к мозгоправу или что-то в этом духе. Но я реально хочу, чтобы ты был в порядке. Поэтому я прошу тебя, тебе нужно вернуться в строй. Это во-первых. Во-вторых, я… как ты понимаешь, не знаком с Мироном, но я знаю его друзей. И... Он, конечно, не станет говорить с тобой, если ты опять припрёшься к нему под дверь, но если тебе это правда нужно, я могу узнать у его друзей, где он в ближайшее время будет. Может, пересечёшься с ним на каком-нибудь мероприятии, и... Дальше в твоих руках всё. Если ты, конечно, не станешь ему рассказывать о том, что вы с ним уже давно счастливая парочка, — Слава в миг обдумывает предложение Вани, мысленно хватаясь за малейшую возможность коннекта с Мироном и почти сразу отвечая: — Да, я… Я хочу, — сейчас это кажется не только единственной, но и хорошей идеей. — Но ты должен быть в норме, Слава. — Я буду. Буду в норме, — резко отвечает он, хотя оба прекрасно понимают, что обещать это Слава не может. Но ему необходима эта встреча, которую Ваня может устроить. Правда, как Слава будет оправдываться за сцену у его квартиры, он пока не представляет. Да и всё ещё не представляет, почему должен. Почему Мирон его не помнит. — Слушай, не хочу о себе сейчас больше. Может, если ещё спать не собираешься, расскажешь о себе? И Ваня соглашается. Они сидят ещё несколько часов. На этот раз Слава соглашается на алкоголь, когда Ваня вытаскивает бутылочку джина, и сейчас ему становится совсем плевать на то, что он уже давно бросил. На кухне они сидят недолго, через полчаса перемещаясь в комнату на диван и разговаривая не только о Ване, но и обо всём остальном. Ваня показывает Славе последние их совместные фотки, на которые так чертовски странно смотреть, совершенно не помня тех моментов. Слава будто смотрит не на себя, смотрит на кого-то совсем другого, но Ваню сейчас своими размышлениями не напрягает. Когда Ваня засыпает, — как раз на этом же диване, на котором недавно спал сам Слава, — Машнов остаётся сидеть рядом на полу, допивая остатки алкоголя из бутылки и рассматривая светлеющее небо за приоткрытыми шторами. Слава всегда находил в этом что-то красивое. Но а сейчас это не похоже даже на проблеск света из-за туч во время бури, потому что нет ощущения, что эта буря скоро прекратится. Слава прикрывает глаза, и всё плывёт. С утра с Ваней они встречаются на кухне точно так же, как и ночью. Заспанный Светло, потирая ладонью лицо, с зевком падает за стол около оставленного ещё с ночи ноутбука, перекидывается со Славой несколькими фразами и роняет ещё одну о том, что со сведением трека никак заончить не может. Уже давно протрезвевший Слава, кивая на ноутбук, спрашивает его: — Можно? И после согласия Светло подсаживается со стулом ближе, чтобы послушать сделанный другом трек. Музыка Вани тоже оказывается не совсем тем, что Слава помнит. Формирование текста крайне знакомо, но биты с музыкой отличаются нехило так и на самом деле привлекают даже больше, — неудивительно, что отличается и масштаб популярности. Пока Ваня делает себе кофе и разбивает яйца для яичницы, Слава решает проверить, — если изменилось всё вокруг, изменились ли вместе с этим его навыки? И сразу же находит подтверждение, всего несколько минут поработав с программой. Умения никуда не уходят. Он помнит все инструменты этой программы, помнит, куда нужно клацнуть, прекрасно помнит, как сводить треки, и вместе с этими подтвердившимися фактами он прислоняется к спинке стула, чуть нахмурившись глядя в экран. Всё, как он помнит. Он знает, как сводить трек, просто потому что делал это сотни раз. — Нихуя себе, ты умеешь это делать? — Ваня с кружкой подходит из-за спины, глядя туда же, куда и Слава. Он наверняка бы не поверил, решив, что параллельно с программированием Слава решил научиться ещё и этому. Проблема в том, что в программировании Слава не помнит даже базу из школы. — Кажется, да, — отвечает он, отсаживаясь. После завтрака, на котором Славе приходится съесть кусок приготовленной Ваней яичницы, просто потому что его заставляют, Светло спрашивает, хочет ли он съездить куда-нибудь. Он отметает в голове очевидное «к Мирону» и предлагает съездить в кафе у дома, в котором он, как помнит, жил. В их любимое с Мироном кафе. Ваня, очевидно, от этой идеи не в восторге, — ещё ночью попросил Славу жить настоящей жизнью, и ещё ночью Слава согласился. Но ему не остаётся ничего, кроме как согласиться. Когда они собираются, Славин телефон остаётся дома, просто потому что он бесполезен, раз его нельзя разблокировать. А выискивать пароль где-то в совершенно чужой для него квартире Машнов не собирается, просто потому что это не его квартира и не его жизнь. А разбираться в чужой жизни он желанием не горит, несмотря на обещание. В кафе всё оказывается точно так же, как Слава и помнит. Перед тем, как туда зайти, ему начинает казаться, что всё поменялось и там, но опасения не сбываются, и до мельчайших деталей вплоть до царапины на столе он прекрасно узнает это место. Что хуево, — никакого веса его воспоминания не имеют. И даже если бы он описал в точности это кафе перед тем, как в него зайти, Светло пожал бы плечами, не найдя ничего удивительного в том, что Слава там уже был. За стойкой находится тот же парень, который принимает заказ и который был свидетелем их с Мироном частого прихода сюда. Они всегда здоровались, обменивались несколькими фразами, были рады друг друга увидеть, даже несмотря на то, что пацан был на десяток лет младше Славы. А Слава всё не может угомониться. Поэтому уже после того, как, сделав заказ, Светло отходит за столик, он остаётся стоять, глядя на парня, будто ожидая того, что он скажет что-то вроде, — в этот раз без вашего друга? Имея в виду, конечно же, Мирона. — Что-то ещё? — спрашивает он улыбчиво вместо того, что предположил Слава. — Вы… Мы не знакомы с вами? Не помните, как я приходил сюда? Парень смотрит на него не так холодно, как смотрел Мирон, но тоже изучающе бегает глазами по его лицу. Славе хватает и секунды. — Кажется, я спутал, забудьте, — улыбается он на мгновение и отходит к столикам, отыскивая глазами Светло. Не на том месте, на котором они чаще всего сидят, — сидели, — с Мироном, но это уже, кажется, не важно. — Ты написал кому-то из его друзей? Ваня поднимает глаза от телефона на только подскочившего Славу, который падает напротив. — Да, написал. — И что? Что сказали? — Я скажу, когда будет какая-то инфа. Не всё сразу, Слава. Слава опускает глаза, несколько раз коротко кивая. Не всё сразу.