Домой

Мирон мог практически с уверенностью сказать, ещё вернувшись на несколько дней назад, что что-то не так. Не происходит никаких серьёзных изменений в поведении Славы, но раз за разом какие-то мелочи заставляют задуматься о том, что ему что-то недоговаривают. Мирон эти опасения игнорировал, пытался забивать на них хуй, — мало ли самого глючит, — ещё три дня, которые они практически полностью проводят вместе за исключением каждодневных Славиных вечерних встреч с Замаем. Какое-то время Мирон думает, что Слава просто ищет повод сбежать, поэтому каждый вечер уходит к своему другу, но в остальное время он не производит впечатление человека, которому проводить время с Мироном не нравится. Он липнет, говорит о любви, часто целует, и в целом ведёт себя так, как вело бы себя огромное количество влюблённых людей на первых этапах отношений, и Мирон даже не понимает, нравится ли ему это, потому что это — немного не так, как вёл себя Слава всего неделю назад и как устоялось у них. Слава не спрашивает о больной шее, Слава не растирает её мазью, Слава не пишет, когда куда-то уходит, не таскает Филю на руках, не помогает с готовкой или мытьём посуды, пока Мирон не станет настаивать, не носит идиотские футболки с прикольными принтами, которых у него куча, не напоминает о таблетках, не укрывает посильнее одеялом, когда Мирон ложится в кровать, не тянет к себе его ноги за просмотром фильма, чтобы помассировать стопы, не делает кофе в турке. Казалось бы, всё это — мелочи, но их отсутствие ощущается непривычно-холодным. Имеет ли смысл доёбывать из-за этого Славу, Фёдоров не уверен. Думает, что это может выглядеть, как «зажрался». Почему ты не напоминаешь мне о приёме моих таблеток? Не приносишь их вместе с обедом, не высовываешь свой язык, чтобы показать, как надо, и положить таблетку на мой? Звучит так, будто Мирон доёбывает Славу из-за того, что тот забыл про годовщину их первого прикосновения друг к другу. Слава умел заботиться. Сейчас же, когда с утра Мирон просит его сделать ему кофе, Слава насыпает в кружку растворимый. — Почему ты перестал готовить мне в турке? — решает спросить Мирон после минутного гипноза кружки с кофе. А Слава смотрит на него так, будто он никогда и не делал. — Я… Не знаю, мне показалось, тебе перестало нравиться. — С чего бы? Слава жмёт плечами. Поговорили. Мирон думает, что разговор исчерпан, и посылает Славу в магазин за продуктами. Остаётся один и, на удивление, ловит себя на мысли, что ему это было нужно. Не чтобы отдохнуть от Славы, а чтобы отдохнуть от всех тех изменений, которые, кажется, видны даже в его взгляде. И Слава будто даёт ему это время в одиночестве, пропадая на срок больший, нежели необходим, чтобы сходить в магазин. Мирон ему пишет, — мало ли, что стряслось. Но уже через минут десять слышит поворот ключей в двери и выходит в коридор, чтобы встретить Славу с продуктами. Однако возвращается он не только с ними, но и с большой коробкой, которую обхватывает одной рукой. — На. Держи. Это тебе. Мирон нихуя не понимает, что говорить, глядя на коробку с рисунком кофемашины, которую забирает у Славы из рук. — Никаких нахуй кофемашин в моём доме. — Так в кайф с туркой каждый раз ебаться? — Во всём, где есть слово «машина», нет души. А тебе нахуя бездушное кофе? — Порядок? — спрашивает Слава, бросая сумки с продуктами на пол. — Да, окей, я просто… Не ожидал. Спасибо. Дарёному коню, думает Мирон. Пусть даже это первый подарок от Славы, который не вызывает никаких положительных эмоций. Только больше убеждает, — что-то не так. Заговорить о своих подозрениях получается не сразу, просто потому что Мирон понятия не имеет, как начать этот разговор. Ты заботишься обо мне не так, как раньше? Слова находятся сами собой, когда чашу терпения переполняет последней каплей такой же мелочи, как и все остальные. — Мне завтра опять на студию надо. Серёга попросил. Договорившись с ним по переписке, Мирон блокирует телефон и поворачивается к Славе, лёжа рядом на кровати. На часах нет ещё и восьми, а Машнов сегодня, кажется, и не собирается никуда уходить. Но почему-то после слов Мирона зависает так, будто сказанное им — нечто неожиданное, либо являющееся какой-то проблемой. — Не ходи, — бросает он, заставляя на этот раз зависнуть уже Мирона. — А в чём проблема? — Тебе не кажется, что он к тебе катит? — Чего? — Мирон усмехается непонимающе и при помощи локтя приподнимается на кровати. — Ты стебёшься, Слав? — Слушай… — будто опомнившись, Слава на мгновение прикрывает глаза и тоже принимает вертикальное положение, усевшись рядом. — Давай хотя бы не завтра, окей? Я хотел… провести завтра время вдвоём, уже взял билеты в театр. — Ты взял билеты в театр и забыл сообщить об этом мне? — Да я их только полчаса назад взял. Хотел сюрприз тебе сделать, в чём проблема? — Это я у тебя должен спрашивать, в чём проблема. Ты странно ведёшь себя, а я даже, блять, и близко не могу понять, что с тобой происходит. Мирон на взводе, потому что переживает искренне. Потому что не может больше делать вид, что не замечает всех этих изменений, чтобы дать Славе время всё обдумать и рассказать самому, ведь проходит уже почти неделя в странном внутреннем напряжении. И Мирону узнать бы хотя бы, чем оно вызвано. Слава, кажется, отнекиваться больше не собирается, понимая, что бесполезно. Поэтому он роняет негромкое: — Ты прав. И немного подползает на кровати, берёт руки Мирона в свои и почти настороженно, опасливо смотрит в глаза. — Кое-что произошло, и, наверное… Не знаю, это как-то повлияло. Я просто не хотел тебя нервировать лишний раз. — Слава. Сейчас ты нервируешь меня ещё больше, — со всей серьёзностью заявляет Мирон, на что тот опускает голову на их руки. — В общем… Помнишь, тот день, когда я обещал приехать раньше, но приехал поздно? Сказал ещё, что был в больнице. — Помню. И что? Ты не был в больнице? — Не был. Я… был в полиции. — Ты что? — хмурится Мирон, а уровень нервозности повышается на порядок. — Послушай. Когда я вышел из бара и хотел вызвать такси, ко мне… Кто-то подошёл сзади. И окликнул. А когда я обернулся, то увидел какого-то чувака в маске, который… — Слава тихо, почти истерически усмехается, чуть сжимая руки Мирона. — Который целился в меня из пистолета. — Слава, я убью тебя, если ты так шутишь. — Я не шучу. Он… Я не знаю, что он хотел, но он угрожал меня пристрелить, а когда попросил отдать ему телефон и рюкзак, кто-то спугнул его. Зашёл с другой стороны переулка. И он ушёл. Я не видел его лица, но пошёл в полицию сказать, что какой-то псих со стволом тут где-то бродит. Но я был… в ахуе, знаешь. Я просто подумал, что было бы, если бы он выстрелил. И до сих пор иногда думаю. Поэтому… ты прости, если в последние дни иногда я веду себя как-то не так. Мирон не находит слов ни во время того, как Слава всё это рассказывает, ни когда заканчивает. Мирон его может понять. Более того, он его понимает. Он помнит эпизод своей жизни, когда приходилось пройти через нечто подобное. Не только в моменте вся жизнь пролетает, но это всплывает в голове и кучу раз после. — Твою мать, — Мирон на выдохе опускает голову. Внутри — становится до боли тяжело от того, что Славе пришлось пережить это на своей шкуре. И стыдно, к тому же. От того, что Мирон доебал его после того, через что он прошёл. Фёдоров отнимает руки, тянется навстречу Славе и обнимает. И думать не хочется о том, что в теории могло случиться.. — Мне так жаль. — Я в порядке. Ничего, — обнимает Слава его в ответ, устраивая подбородок на плече. Мироновксие пальцы вплетаются в его волосы, и он улыбается, прикрывая глаза. — Это не ничего. Это пиздец, Слава. Надеюсь, того уёбка поймают, потому что это не то, через что нужно проходить. — Я тоже надеюсь, — говорит он спустя несколько секунд, касаясь ладонью его затылка и раскрывая глаза. Они говорят об этом ещё какое-то время. Мирон просит подробности и говорит Славе, чтобы тот обязательно рассказывал обо всём, что захочет ему рассказать. Говорит, что он рядом. А Слава обещает быть с ним честным. Конечно, на следующий день Мирон никуда не идёт, и они проводят этот день вместе. Уезжают гулять, идут в театр, снова бродят по закоулкам Питера, заходят в магазины одежды, где Слава подбирает себе несколько кофт и футболок, решая, по всей видимости, сменить и имидж. Потому что из всей одежды нет ни одной со странным, идиотским принтом, какие Слава берёт обычно. Ещё давно, когда он ходил в таких примерно куда угодно, Мирон только брови с усмешкой хмурил, а потом привык, положительно оценивал, иногда даже таскать стал, расхаживая в Славиной одежде по дому. И не сказать, что та одежда, которую выбирает он сейчас, ему не нравится. Красивая чёрная водолазка по фигуре, рубашка из мягкой приятной ткани, классические футболки, которые красиво на нём сидят, смотрятся хорошо. Но Мирон старается не думать о том, как та ситуация, о которой он ему рассказал, могла повлиять на вкус в одежде. Они гуляют до самого вечера. Уже порядком темнеет, когда они садятся в такси, чтобы доехать до дома. День был хорошим, Мирон не стал бы с этим спорить. Но теперь всегда есть это ебанутое «но». Мирон поворачивает голову к Славе, который сидит, отвернувшись к окну. Рядом с ним — пакеты с покупками, по которым скользит Мироновский взгляд, но уже через секунду он опускает его в телефон в своей руке. Жмёт на кнопку, проводит, чтобы разблокировать, заходит в их со Славой диалог и открывает билет в театр, который Слава ему отправлял. Чтобы разглядеть, он приближает, бросает на Славу ещё один быстрый взгляд и отыскивает дату покупки. 0:31 сегодняшнего числа. Побуравив цифры взглядом, он блокирует телефон и отворачивается к окну.

***

Слава морщится от света, который бьёт в окно, и крутится на диване, чтобы оказаться головой и телом к его спинке. Он не решился писать Мирону, — да и было бы некогда, учитывая, что с прошлого вечера он ещё не соскребал себя с дивана, — и практически ничего не рассказал Светло, когда вернулся после клуба. В общих красках если только, но по настроению наверняка было понятно. Он всё думает. Думает о Мироне, о том вечере и о поцелуе. Думает о том, как он поджёг его сигарету, зачем-то выйдя к нему на улицу, как смотрел. Казалось бы, в ситуации, когда у Славы либо что-то не в порядке с головой с огромной вероятностью, либо мир сошёл с ума, имеет смысл думать совсем о другом. Слава же думать о другом не может. Не получается. Через час после пробуждения они в квартире встречаются с Ваней, который после нескольких дежурных фраз предлагает какую-то активность, которая ему совершенно безразлична. — Я тут у твоего друга спросил, он накидал мне список мест, куда ты часто заглядывал. — И что? — Слава наливает себе кофе. Хочется спать, несмотря на свой и без того долгий сон. — Давай сходим. — Нахуя? — Потому что… Ну, вдруг ты вспомнишь. Хоть что-то. — Мне нечего вспоминать. Я там не был, — Слава из раза в раз говорит о том, что это не его жизнь, пусть даже со стороны кажется двинутым шизиком перед своим другом. Слава будто бы хочет таким образом убедить в этом и себя самого. — Слава. — Вань. — И что? Ты пойдёшь, ляжешь и будешь дальше спать? — Примерно так я и планирую поступить. Не вижу ни единого повода себе в этом отказывать. Ты ждёшь от меня чего-то другого, я понимаю, но я понятия не имею, как распоряжаться этой жизнью. Я попробовал, мне хватило. Тот, кого я люблю, на моих глазах поцеловал другого человека, на что в целом, учитывая обстоятельства, имел полное право. Так что, прости, я пас, — говорит Слава и тянет кружку к своим губам, чтобы сделать осторожный глоток горячего напитка. Кажется, он определённо умеет заводить людей в тупик, потому что выражение Ваниного сложного лица за последние дни уже кучу раз представало перед ним, как и сейчас, когда в попытках что-то придумать и вразумить, он смотрит на Славу. — Ты не распоряжаешься этой жизнью, Слава. Ты пытаешься распоряжаться той, которой у тебя никогда не было, — усмехнувшись и опустив голову, Машнов ей мотает, мол, нихуя ты не понимаешь, Ваня. — Конечно, так у тебя ничего не выйдет. Слушай, просто послушай меня. Сдаться ты можешь всегда, но прошла всего неделя. Тебе не кажется, что этого мало? Славе не кажется. Слава думает о том, что это была самая длинная неделя в его жизни, даже несмотря на то, что немаленькую часть дней он провёл во сне. Единственное, что не позволяет полностью опустить руки, — это совесть, которая говорит Ваниным голосом. Потому что Ваня старается искренне. Искренне думает, что что-то может поменяться в лучшую сторону. Для Славы это уже даже звучит смешно. Он прикрывает глаза на несколько секунд. Хочется спать. — Чего ты хочешь? — тихо спрашивает он, подняв взгляд на друга. — Для начала, съездить с тобой в те места. Слава делает ещё один глоток кофе. Кажется, что Ваня делает для него так много, что просто не получается отказаться. Даже несмотря на весь присутствующий в Славе скептицизм, с которым он знает заранее, что ничего не получится. Тем более что даже в собственной квартире в голове ничего не всплыло. Впоследствии он в этом убеждается. Они гуляют по городу, по тем местам, которые показывает ему Светло, заходят в ресторан, где по словам Славиного друга, которого он не знает, он частенько обедал. И это ровно ни на что самого Славу не наталкивает. К тому же, не вытягивает даже из состояния, в котором он проснулся. Прогулка до образовательного центра, где он проходил курсы, ничем не помогает тоже. Они заходят внутрь, гуляют по вестибюлю на первом этаже, читают рекламки и уходят. К счастью, Светло не доёбывает каждый раз вопросами, не пришло ли Славе что-то в голову. Лишь раз сказал, что если вдруг — пусть Слава обязательно говорит. Слава знает, что говорить не придётся. Он всё ещё не смог бы объяснить, почему, ведь цепочка никак не складывается, но упрямо уверен в том, что он эту жизнь не жил. Слава не понимает, почему Ваня ещё надеется. — Слушай, давай уже домой поедем. Ясно же, что бесполезно, — говорит он, когда уже темнеет. — Последнее место. Окей? И поедем. — Чувствую себя подопытной крысой, — выдыхает он хмуро, докуривая сигарету у мусорки. — Ладно. Куда теперь? — На прошлое место твоей работы. — А где я работал? — Как мне сказал твой друг, это какая-то айти-компания. Ты там работал в отделе безопасности. Кажется, ты и правда был крутым программистом. — А ты не думаешь, что, если бы я им был, я бы помнил хоть что-то из этой сферы? — он бросает бычок сигареты в мусорку и отходит за Светло. — Но вместо этого я помню, как сводить треки. Тебе не кажется, что это не сходится? Ваня на этот вопрос бросает что-то неоднозначное. Слава в очередной раз ловит себя на том, что бесполезно с ним об этом говорить. Как в общем-то и с любым другим адекватным человеком. По дороге Слава узнаёт от него ещё о том, что сейчас работает на фрилансе, из дома. А ещё говорит, что, если он больше не работает в том месте, куда его ведут, — его никуда и не пропустят. Светло отмахивается, — хотя бы посмотрят на обстановку на первом этаже. Последняя попытка отмазаться от этой затеи не увенчалась успехом, и они добираются до нужного здания, адрес которого Ваня сверяет с телефоном. Это не похоже на роскошный бизнес-центр, в котором каждый этаж занимает отдельная компания. Они заходят внутрь, и Слава понимает с порога по вывескам, — тут всё здание заточено под определённую компанию. Пусть даже здание и небольшое, сам этот факт уже намекает на то, что компания крупная. Убрав руки в карманы куртки, Слава оглядывается по сторонам, не узнавая, конечно же, ничего. Однако девушка, сидящая неподалёку на ресепшне его, кажется, узнаёт и удивлённо улыбается, поднимаясь со своего места. — Вячеслав. Добрый вечер, — Слава ей коротко кивает, но, нахмурившись, поворачивает голову к своему другу, будто не понимая, что ему делать, и ища помощи. Ваня на помощь, конечно же, приходит и спрашивает у девушки: — Вы его знаете? — Конечно. К сожалению, пару лет назад Вячеслав уволился, но я его прекрасно помню. И я уверена, что не я одна, — она практически всё время смотрит на Славу так, будто он её из пожара вынес — не меньше. Становится не по себе. — Круто. Тут такое дело… У Славы сейчас некоторые проблемы с памятью из-за травмы, так что… — Ваня не обращает никакого внимания на то, как выразительно смотрит на него Слава, всем своим видом показывая, мол, какого хуя мы продолжаем этот диалог. Ваня тем временем видит только несколько потерянный и обеспокоенный взгляд девушки. — Может, вы позовёте кого-то из его коллег, например. С кем он дружил в процессе работы. Взгляд Славы становится ещё выразительнее. Ваня по-прежнему на него не смотрит. — Да, конечно. Одну минуточку, — она садится обратно за своё место и тянется к телефону, чтобы, вероятно, кому-то позвонить, пока Слава хватает своего друга под руку и оттаскивает в сторону. — Ты что творишь? — почти шипит он. — Пытаюсь помочь тебе прийти в себя. — Мне не нужна такая твоя помощь. Думаешь, я хочу сейчас разговаривать с совершенно незнакомыми мне людьми и слушать о какой-то херне, которую я даже не понимаю? — Я думаю, что пытаться вспомнить — единственный способ вернуться в жизнь. Тебе нужно понять, что всё, что тебе нужно, в твоей голове. — В моей башке этого дерьма нет. Ты думаешь, я не захотел видеться с тем чуваком, у которого ты всё это узнал, а с кем-то другим захочу? — мимо них, зайдя с улицы, проходят две девушки, которые заставляют замолкнуть. Они доходят до ресепшна, перебрасываясь с менеджером несколькими фразами, добираются до турникетов, прикладывают карточки и проходят дальше. — Слава, — выдыхает Светло, уперевшись руками в бока. — Перестань заниматься всей этой хуйнёй. Это мне не поможет. — Слава, — всё-таки пытается начать Ваня вновь, но оба поворачивают головы в сторону открывающихся дверей лифта, из которых выходит мужчина в синем пиджаке, который старше Славы на двадцатник точно. По виду можно сказать, что достаточно суровый, но широкая улыбка сразу же располагает к себе. — Вячеслав! — мужчина шагает навстречу, широко разведя руки на пару секунд. — Не ожидал вас здесь снова увидеть. Но рад, что вы решили к нам заглянуть, — встав напротив, мужчина протягивает ему раскрытую грубоватую ладонь, которую приходится пожать. — Что вас сюда привело? Надеюсь, надумали вернуться? — ещё шире улыбнувшись, мужчина накрывает их руки своей второй и через пару секунд отпускает. Слава бросает быстрый, но многозначительный взгляд, — из-за того, что теперь должен как-то выкручиваться, — на Ваню и отвечает, убрав руки в карманы: — У меня травма головы, — жмёт он плечами, на что мужчина тут же хмурится, смахивая с лица улыбку. — И пробелы в воспоминаниях. Просто решил пройтись по знакомым местам. — Боже мой. Надеюсь, ничего серьёзного? — Я тоже на это надеюсь, — тянет Слава уголки губ в стороны. — Что ж… Уверен, вы поправитесь, и ваши воспоминания к вам вернутся. А пока могу предложить прогуляться по офису и поздороваться с вашими бывшими коллегами. Уверен, вас все прекрасно помнят. А вы, простите… — обращается он к Ване. — Это мой друг. Ваня. Он мне помогает, — но такого взгляда, каким Слава смотрит на Ваню после этого своего помогает, нельзя пожелать никому. — Отлично! Тогда можете взять вашего друга и пройтись со мной. И Славе приходится согласиться. Конечно, его на цепи никто не держит, но раз Ваня его сюда притащил, раз они вытащили сюда какого-то на вид важного мужчину, Слава может попробовать ещё раз доказать, что все эти заморочки бесполезны. Хотя ему совершенно не интересно. — Я так понимаю, Слава был крутым работником, раз вы хотите его к себе назад? — Вы даже не представляете, — мужчина прикладывает свой пропуск к турникетам, позволяя пройти сначала Славе, потом Ване, а потом и протиснуться самому. — У Вячеслава просто золотая голова. Он работал в отделе по безопасности и несколько раз крупно нас выручал. Один раз даже… — мужчина, чьего имени не знает ни Слава, ни Светло, заходит в кабинку лифта и жмёт на кнопку. — Можно сказать, даже спас. Мужчина переводит взгляд на Славу так, будто он знает. А Слава нихуя не знает. — Спас? — Да. Когда обнаружилась уязвимость в системе безопасности, это обернулось… Не очень хорошими последствиями для нас. — Хакеры? — Вроде того. Только благодаря Вячеславу, который вовремя помог нам с этим, мы понесли потери сравнительно меньше, чем могли понести. Прошу вас, — отойдя в лифте чуть в сторону, он улыбчиво пропускает вперёд Славу с другом, которые тут же начинают оглядывать небольшой коридорчик, ведущий к двери. То, что при Славе же говорят о самом Славе, его нисколько не трогает. Просто потому что это — не он. Его имело смысл хвалить исключительно за написанную музыку. — К сожалению, сейчас уже вечер, поэтому многие разошлись по домам, но те, кто остался, будут рады вас видеть. С того времени наш коллектив практически не обновился, — мужчина прикладывает свою карточку к электронному замку, открывает дверь и, придерживая её для гостей, заходит через неё в коридор. — Как у вас сейчас дела, Вячеслав? Где сейчас работаете, если это, конечно, не секрет? — Я на фрилансе, — отвечает он, вспоминая слова Вани. — Работаю удалённо на себя. — Отлично. Рад, что вы можете себе это позволить, — мужчина дёргает одну из дверей и заходит в просторную симпатичную комнату с рабочими местами и компьютерами, за которыми сидит несколько человек. — Смотрите, кого я тут к вам привёл! — Вероятно, ты был… хорошим сотрудником, — тихо бросает Ваня, который проходит следом в комнату. Слава не знает никого из людей, которые к нему подходят. Мужчины тянут к нему руки для рукопожатия, девушка подходит, чтобы приобнять и улыбнуться, и Слава почему-то в этот цирк решает поиграть. После недолгих разговоров мужчина ведёт их дальше по коридору, показывая уютный офис и заглядывая в несколько других комнат, чтобы Слава поздоровался с кучей других незнакомых людей, которые его, вероятно, очень хорошо помнят. Почему-то. Приходится пытаться избежать вопросов, ответов на которые он не знает, и отвечать достаточно размыто. Его внимание практически ничего не привлекает. До тех пор, пока в комнате он не замечает девушку. Взгляд на ней останавливается сразу же только по той причине, что она смотрит совершенно не так, как смотрят все остальные. Не доброжелательно, не улыбчиво, а скорее удивлённо, ошарашено. Будто Слава — восставший из мёртвых. Он хмурится, глядя на неё, и провожает взглядом, когда она, забрав какие-то бумаги, удаляется из комнаты, даже не подойдя к нему. Закономерный вопрос посещает его голову, но Слава вскоре от него отмахивается. Только желание уйти всё возрастает от того, что становится лишь более неуютно. Но отвязаться от всех разговоров получается не сразу, и только минут через десять получается убедить того мужчину в том, что им уже пора. — Ты заметил, как та девушка странно на тебя смотрела? — негромко спрашивает Ваня уже в коридоре, когда они практически доходят до двери, которая приведёт их к лифтам. Слава не успевает ответить. — Слава, — окликает его сзади женский голос, и стоит повернуться, он узнаёт в ней ту девушку, о которой как раз и говорил Светло секундой ранее. Она остановилась в противоположной стороне коридора, и почему-то, взглянув на Светло, Слава решает подойти к ней, оставив друга около двери. — Какого хрена ты тут забыл? — начинает она с наездом, но искренне удивлённо, сведя брови к переносице. — Я… просто зашёл поздороваться, — жмёт он плечами, прекрасно замечая, как меняется её взгляд. — Поздороваться? Ты пообещал, что я тебя больше никогда не увижу. Это была единственная моя просьба. На мгновение почему-то становится её жаль. Он не участвовал ни в чем, из-за чего мог заслужить подобные слова, но выглядит она расстроенной, на взводе. А Слава понятия не имеет, почему всё это обращено к нему. — Почему? — Почему? — спрашивает она, будто тупее вопроса нельзя было придумать. Возможно, это так и есть. Потому что после — она усмехается, качая головой, и уже поворачивается в сторону, чтобы уйти, когда Слава, мгновенно среагировав, хватает её под руку. — Подожди, — и его сразу же отбрасывает к тому моменту, когда Мирон у двери его квартиры вырвал свою руку из Славиной, поскольку девушка желает то же самое. Слава убирает руку. — Послушай, мне жаль… если я тебя чем-то обидел. Но я не помню, чем. Из-за травмы головы я почти нихуя не помню. — Как удобно, да? — усмехается девушка, и Слава понимает, что давно не видел ненависти в чьих-то глазах. — Натворить столько говна и забыть об этом. Или снова манипулировать, я не сомневаюсь, что ты на это способен. — Нет. Я правда ничего не помню. — Да пошёл ты. Она вновь предпринимает попытку уйти, но вновь оказывается пойманной Славой под руку. Он и сам не понимает, почему, но в моменте ему хочется узнать, что её так задело, а в голову уже лезут предположения, — неудачные отношения? Секс, после которого Слава ушел наутро? Но девушка вырывается и толкает Славу в плечи, заставляя отойти на шаг. И вместе со словами: — Оставь меня в покое. И не приходи сюда больше. Уходит, но на этот раз Слава, который остается смотреть ей вслед, не останавливает. Театр абсурда. Он понятия не имеет, как конкретно настолько расстроил человека, которого даже не знает. Почему все ведут себя так, будто всё это правда про него. Требуется ещё несколько секунд, чтобы он повернулся к Светло, который всю эту сцену наблюдал, и зашагал к нему. Что он ей сделал? — В чём дело? Ты знаешь её? Слава останавливается рядом, задумчиво глядя куда-то на дверь, и медленно отрицательно мотает головой. — Кажется, всё-таки не все рады меня видеть. Он нажимает на кнопку около двери и выходит вместе со своим другом к лифтам в полной тишине. В тишине спускается на лифте, проходит мимо ресепшена, лишь быстро прощаясь с девушкой за ним, молча стоит на улице, пока Ваня вызывает такси. Слава думает о девушке. Это никаким боком его не касается, и едва ли они встретятся ещё, но почему-то в его голову продолжают лезть предположения. Хотя к этому он не имеет никакого отношения. В голове крутится неожиданное, — что, если имеет? В первый, кажется, раз. Это даже не обыкновенное любопытство. В таком же молчании они добираются на такси до дома. Слава не обращает на Ваню внимания, но тот по дороге к подъезду и квартире пытается подобрать слова. Поддержать, помочь, сказать, что он хотел, как лучше, и не хотел, чтобы Слава с грустным ебальником ехал обратно домой. — Слушай, — начинает он, уже когда они выходят из лифта. — Прости. Не стоило заниматься всей этой хуйней. Ты мог не хотеть возвращаться в какие-то места, но ты не помнишь этого, поэтому… Было нечестно тащить тебя туда, — открыв дверь ключами, Ваня входит внутрь и начинает раздеваться, когда как Слава задумчиво замирает в дверях, убрав руки в карманы. — Нет, — поднимает Слава на него голову, не двигаясь с места. — Я думаю, ты был прав. — В чём? — Я ничего не добьюсь, если буду сидеть здесь и игнорировать слона в комнате. Ваня от неожиданности заявления молча смотрит на него несколько секунд, упирается руками в бока и роняет неуверенное: — Ладно. — Я не уверен, что мне понравится то, что я узнаю. И я не уверен, что хочу это знать. Но… — он вяло жмёт плечами. — И что ты будешь делать? Слава выдыхает, опуская взгляд, подходит к тумбочке, стоящей в коридоре, и открывает ящик, в котором находит ключи от своей квартиры. — Поеду к себе. — Уверен? — Слава врать не станет. Он отрицательно мотает головой — Принеси мой телефон и паспорт, пожалуйста. — Да. Конечно. После чего Ваня быстро уходит в комнату и уже совсем скоро возвращается, протягивая паспорт с телефоном. — Точно не хочешь остаться ещё на ночь? — Я тебя и так уже заёб, — он слабо растягивает губы в улыбке, тянет руку к Светло, чтобы пожать, и тут же подаётся вперёд, приобнимая. — Спасибо, брат. Хуй знает, что, если бы не ты. — Держи меня в курсе, окей? — Да, — он отстраняется. Зачёсывает волосы пальцами, прощается с Ваней, который успевает ещё всунуть ему одну из своих карт на всякий случай, и уходит из квартиры. Будто птенец, впервые покидающий гнездо. Потому что теперь — лишь неизвестность. Но почему-то только сейчас он пытается сосредоточиться на мысли, — есть вероятность, что это может помочь что-то прояснить. Дело не только в той девушке на его бывшей работе. Но именно она — тот совершенно незнакомый ему человек, который эмоциями дал понять, что есть причина, по которой всё это обращено именно к нему. Слава, правда, пока не совсем понимает, какая. Ванина карта помогает ему доехать домой на общественном транспорте. Мог бы вызвать такси, — на телефоне остался аккаунт с картой Светло, — но решает не тратить лишние деньги, потому что в самом деле за последние дни отнял у этого человека слишком много времени, сил и денег. За больницу, одежду, такси до клуба и обратно, и Слава думает о том, что Ваня хороший друг, который даже после нескольких лет перерыва в общении готов так помочь. Единственное, что Слава покупает по дороге к дому, — зажигалку и сигареты. Те, что заметил у Мирона вчера. Стоя перед домом и оглядывая самые высокие его этажи, он понимает, что этот дом всё ещё кажется таким же пугающим, как в прошлый раз, тем более что сейчас он погружён в тьму. И ощущение трепета, тревоги не исчезает. Четвёртый подъезд, десятый этаж. Он открывает ключами дверь и проходит вовнутрь, закрывая её за собой и тут же щёлкая выключателем. Коридор озаряет светом, но Слава чувствует себя подобно десятилетке во тьме квартиры после фильм ужасов. Хочется бросить что-то вроде громкого «эй» и спросить, нет ли тут кого, чтобы убедиться, что в квартире он один. Слава чувствует себя на совершенно чужой территории. Вероятно, дело ещё и в отсутствии кота, который даже когда не встречал Славу, всё равно существовал где-то в одной из комнат. А Слава любил его чертовски сильно. И Слава чертовски по нему скучает. Прийти домой и уткнуться носом в его шерсть было бесценно. Потаскать на ручках, поцеловать в лобик, а вечером заснуть с ним под боком. Прислушавшись к тишине, он закрывает дверь на ключ, бросает на столик, куда кладёт два телефона, карту, пачку сигарет с зажигалкой и паспорт, стягивает кроссовки и куртку, которую вешает на крючок. А потом медленно, тихо, едва не крадясь, шагает по квартире. Странное ощущение паранойи кусает за плечи, и подойдя к первой же комнате, в которой был в прошлый раз, он сразу включает свет и размеренно оглядывает. В ней всё по-прежнему. Но он не останавливается, не проходит внутрь. Шагает дальше в сторону спальни, включает свет там, нащупывая выключатель на стене, и обводит взглядом незнакомую комнату, которую в первый раз видит. С просторной кроватью, шкафами, полками и достаточно минималистичным наполнением. Дело осталось за кухней, которая оказывается в противоположной от комнат стороне коридора. Обставлена определённо со вкусом, если брать вкус богатых людей, которые гонятся за эстетикой. Вполне закономерные чёрные цвета гарнитуры совсем не в Славином вкусе. На кухне свет он оставляет тоже. Далее идут туалет и ванная, которые он просто бегло осматривает, выключая в них свет и закрывая двери. Кажется, никого. Наполовину приходится выдохнуть и начать заниматься тем, зачем он сюда приехал. Исследовать. Он начинает с комнаты, где уже был в прошлый раз. Открывает ящики, рассматривая все находящиеся там предметы, — какие-то провода, компакт-диски, флешки, небольшие устройства, о назначении которых Слава не имеет ни малейшего понятия. Ящики другой тумбочки оказываются наполнены бумагами, которые он тут же хватает в руки. Паспорт машины и сопутствующие ему документы, — Слава не водит машину. Но документы выглядят достаточно реально. Их он откладывает поверх тумбочки, вынимая следующие, которые представляют собой кучу каких-то договоров и контрактов с внушительным ценником, обязанностями, — Слава, опять же, не понимает и половины слов, поэтому это не представляет для него особого интереса. Как и куча технической документации, которая идёт следом. Он подходит к компьютеру. Рядом стоит подключенный к нему сетевой коммутатор, и неподалёку — ещё один, но нерабочий. Покрутившись около, Слава отыскивает кнопку включения и усаживается в компьютерный стул в ожидании, пока загрузится. Как только это происходит, он видит окошко с вводом пароля и выдыхает тихое: — Блять, — откидывая голову к потолку. Мимо. Не отыскав ничего интересного, — даже чёртовой бумажки с паролям, — он уходит в спальню. Бегло оглядывает полки с книгами, огромная часть из которых по программированию, открывает сначала один шкаф, а потом и другой рядышком с полками, проверяя одежду. Быстрый осмотр не показал наличие ни одной футболки с идиотским принтом. Но стоит ему открыть один из ящиков, от резкости гремят ключи. Ключи от квартиры с двумя от двери и одной таблеткой от домофона. Нахмурившись, он вытаскивает их из ящика и смотрит так, будто в принципе впервые видит какие бы то ни было ключи. Переводит взгляд на тумбочку, пару секунд думает и уходит с ними в коридор. Берёт один ключ в руку, подойдя к двери, и вставляет в замочную скважину, — застревает на половине. Второй застревает тоже, — не подходят. А значит это ключи не от этой квартиры. Но от чьей? Убрав их в коридоре в ящик, он возвращается и продолжает обыск, делая в голове заметку про ключи. Через несколько секунд в руке оказываются водительские права, на которых и правда его лицо. А Славу это почему-то не перестаёт расстраивать. Будто если он перестанет находить подтверждения тому, что всё найденное подходит к нему, это перестанет быть его жизнью. Будто если игнорировать слона в комнате, он и правда исчезнет. После счетов на оплату квартиры и пустого холодильника на кухне он сдаётся, находясь в уверенности, — всё, что могло бы ему помочь, ему сейчас недоступно. Флешки, запароленный компьютер с телефоном, жёсткие диски, ключи от неизвестной квартиры. В самое важное он влезть не может, и это заставляет его схватить пачку сигарет с зажигалкой и телефоном и, накинув куртку, уйти на балкон, выходящий из спальни. С балкона открывается хороший вид, хотя на десятом этаже он себя не чувствует комфортно. На подоконнике лежит телефон, рядом — зажигалка и кружка, прихваченная с кухни, которая будет служить пепельницей. Он снимает прозрачную упаковку с сигарет и рассматривает картинку с надписью «инфаркт». Будто бы сейчас его это пугает. Поджигая сигарету, он неизбежно вспоминает, как сутки назад её поджигал ему Мирон. Приблизившись, закрыв зажигалку от ветра, поглядев пристально в глаза. Суть этого жеста Слава так и не понял, но сейчас прикрывает глаза, выдохнув дым, чтобы представить, вспомнить с мельчайшими подробностями. С воспоминаниями о нём, с его сигаретой в руке, — чтобы быть к нему хоть немного ближе. Слава включает старый Ванин телефон, в котором стоит своя симка. Отыскивает контакт Мирона, несколько мгновений гипнотизирует и пишет:

«Привет. Это Слава»

Просто понимает, что сейчас ему нужно написать. И нужно с ним поговорить. Прохладный воздух из открытого окна цепляется за кожу и разгоняет мурашки. Слава впервые гонит от себя воспоминание о прошлом. О том, как Мирон ворчал на него за сигареты и морщился от сигаретного дыма, но зачем-то упрямо приходя на балкон почти каждый раз. Забавно, ведь периодами он курил тоже. «Это тот, который чудак?» Приходит быстрее, чем заканчивается сигарета. Слава читает сообщение, усмехаясь, но уже через секунду усмешка переходит в тихий смех, почти истерический, после которого он накрывает ладонями глаза и затихает.

«Да»