Глава 3
13 августа 2025 г., 19:42
Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Джисон следует за Феликсом и входит в главный зал. Высоко подняв голову, он встречается взглядом с некоторыми приглашенными на свадьбу гостями и занимает место рядом со священником бетой, ведущим церемонию. Через несколько мгновений принц омега из Таэго войдет в двери, расположенные в противоположном от него конце прохода.
Нервы гудят под кожей, и если бы он не стоял, его правая нога тряслась бы от волнения. Вынужденный оставаться неподвижным, он обводит взглядом главный зал замка, восхищаясь трудами дворцового персонала, вложенными в организацию мероприятия. Он не хочет здесь находиться, но ценит усилия, затраченные на то, чтобы сделать этот вечер незабываемым.
Каждый сантиметр главного зала украшен изысканными белыми цветами, шелком и плетеными золотыми лентами. Роскошные хрустальные люстры, свисающие с потолка, сверкают сильнее, чем бриллианты, которые носят гости на свадьбе. Слева от всех присутствующих находятся массивные стеклянные двери, ведущие в сад дворца, распахнутые настежь, чтобы впустить свежий воздух и обеспечить комфорт присутствующим. Сквозь них струится солнечный свет, заливая зал чистым ярким сиянием.
Оглядев зал, он останавливает взгляд на королеве омеге из Таэго. Рядом с ней — пустое место, которое, как он предполагает, предназначено для короля, после того как он проводит принца Таэго к Джисону. Увидев, что он обратил на нее внимание, королева приподнимает губы в сдержанной улыбке, и, отвечая ей взаимностью, Джисон продолжает рассматривать собравшихся. Его Сол сразу же невзлюбил приезжих короля и королеву, еще много лет назад, когда они только познакомились, и с тех пор это чувство только усилилось.
Строгая классовая система королевства Таэго, где омеги считаются подчиненными альф, наложила свой отпечаток на поведение и слова королевских особ. Он не раз был свидетелем жестокого обращения этой пары с омегами, прислуживающими во дворце, и безмерно рад, что на следующий день они уезжают. Только их чувство приличия, по его мнению, не позволило им распространить свои фанатичные убеждения на его брата Феликса. В каком-то смысле он хотел бы, чтобы они попытались это сделать: ведь при достаточно сильном оскорблении омеги отец Джисона может отменить церемонию.
Следующим объектом его внимания становится группа гостей напротив него. Слева от священника стоит Чанбин и еще два незнакомых ему альфы. Их руки сцеплены за спиной, а солдатская выправка выдает их статус. Должно быть, это двое из числа элиты воинов Минхо.
Он оборачивается на шум за спиной и видит, как Сынмин и Чонин занимают свои места. Когда его спросили, кого бы он хотел видеть рядом с собой на церемонии, он мог думать только о своем лучшем друге, ближайшем советнике и Феликсе. Они — самые дорогие люди в его жизни, и именно их поддержка поможет ему пережить сегодняшний день.
Зал наполняется звуками струнных инструментов, и, сделав глубокий вдох, Джисон сжимает и разжимает кулаки, чтобы выплеснуть накопившуюся внутри него энергию. Раздаются раскаты труб, и двери в конце прохода распахиваются, открывая взору короля Таэго и человека рядом с ним.
Взгляд Джисона прикован к принцу Таэго, и ему кажется, что по его спине ударили молотом, поскольку из легких выбило весь воздух. Глаза цвета медовой карамели встречаются с его глазами, и сердце Джисона начинает бешено колотиться. Это принц? Мужчина, смотрящий на него... поразительно красив, совершенен. Насыщенные рыже-каштановые волосы убраны с лица, открывая его черты.
В его резких точеных чертах лица божественно сочетаются мужественность и женственность. Его миндалевидные кошачьи глаза выглядят экзотично. Его нос — острый и величественный. Его губы нежно-розового оттенка, а верхняя — плюшевая и мягкая. В голове его Сол рвется вперед, довольно урча.
Джисон внимательно рассматривает свою будущую пару. Белая военная форма без рукавов подчеркивает его подтянутую фигуру и демонстрирует черные боевые полосы, вытатуированные на левой руке. С его плеча свисают золотые кисточки, указывающие на то, что он является первенцем, а над сердцем у него прикреплено множество медалей и значков.
— Все еще хочешь поменяться местами, брат?
От шепота Феликса по горлу пробегает собственническое рычание, от которого у принца Таэго расширяются глаза, пока они с отцом подходят к концу прохода. Осторожно, чтобы в его глазах не загорелся золотой отблеск Сола, Джисон позволяет альфе выйти на поверхность, когда принц омега отстраняется от отца.
Прежде чем повернуться к Джисону, омега смотрит на мужчин, стоящих рядом с Чанбином. Двое альф встречаются взглядом с принцем и, прижав кулак к груди, падают на одно колено в глубоком поклоне. На тыльной стороне кулака, лежащего на сердце, вытатуирована красная линия.
Тот, который стоит слева, говорит:
— Мой генерал, мой принц.
При этих словах альфы губы принца растягиваются в гордой улыбке, и сердце Джисона замирает. Его конечности слабеют от великолепия этого человека. Отворачиваясь от своих воинов, принц сокращает оставшееся между ними расстояние.
Окутывающий Джисона запах омеги проникает в его поры и наполняет легкие. Восхитительный запах черных ночных орхидей ошеломляет его Сола. Этот запах несет в себе ощущение силы и власти. Янтарные глаза скользят по его фигуре, а затем поднимаются, чтобы встретиться с его взглядом, и все внутри Джисона замирает. Шум его крови, рокот его клеток затихают, когда он тонет в глазах омеги.
Сначала казавшиеся золотисто-карими, Джисон замечает в них различные оттенки, прожилки махагони и красные вкрапления. Глаза пленяют его своей красотой, и Джисон чувствует это, ту доминирующую ауру, которая заставила Чонина подчиниться. Омега этого человека имеет сильное присутствие, которое взывает к его внутреннему волку. Отвечая на безмолвную просьбу, изо рта Джисона вырывается тихий вздох, когда Сол внутри него признает этого человека достойным. Внутри него альфа подчиняется волку перед собой, и колени Джисона подкашиваются.
Минхо может и не быть его Луной, но инстинкты внутри него кричат лишь одно слово. Мой.
В груди расцветает счастье, посылая искры огня в пальцы рук и ног. Джисон чувствует, как дергаются его губы, и улыбка расплывается по всему лицу.
Глаза, смотрящие на него, расширяются, их миндалевидная форма на мгновение становится круглой, прежде чем огонь в них гаснет. Глаза омеги сужаются, и тепло в груди Джисона затухает от холодного выражения во взгляде его пары.
***
Раздается стук в дверь, и сердце Минхо замирает. Это оно. — Да? На мгновение воцаряется тишина, после чего раздается голос Чонина: — Ваша Светлость, я должен сопроводить вас на церемонию. Встав, Минхо проходит мимо зеркала в полный рост, даже не взглянув на себя. Его не интересует конечный результат многочасовой возни с кисточками и кремами. Он не чувствует себя самим собой, поэтому знает, что и выглядеть будет не так. Единственной приятной мелочью этого дня стало то, что Минхо сообщили, что на церемонии он не будет одет по моде Силла. По крайней мере, в своей военной форме он будет чувствовать гордость от того, что его достижения будут выставлены на всеобщее обозрение. Любопытство подтолкнуло его поинтересоваться, во что будет одет принц Силла, и он был удивлен, узнав, что альфа тоже будет в своей официальной военной форме. Хотя у него, безусловно, будут рукава, ведь только в армии Таэго принято носить на руках боевые полосы. Не то чтобы Джисон заслужил хоть одну из них, даже если бы они были. Жалкий принц альфа никогда в своей жизни не принимал участия в боевых действиях. Бесхребетный щенок. Открыв дверь, Минхо выходит в коридор, радуясь окончанию изоляции. Однако его свобода будет недолгой. Дождавшись его, Чонин отворачивается от гобелена, который рассматривал, и окидывает его взглядом. Узкие глаза альфы расширяются, а ноздри раздуваются от первой настоящей встречи с принцем лицом к лицу. Возможно, теперь, увидев его лицо и почувствовав запах Минхо, маленький альфа не будет сомневаться в его вторичном поле. Когда Феликс впервые почувствовал феромоны Минхо во время своего визита, он был поражен уникальным ароматом. Младший сказал, что аромат черной орхидеи напоминает самый темный час перед восходом солнца. Довольно поэтичный комплимент искренне польстил его Луне. За то короткое время, что они провели вместе, он хотел расспросить юношу о том, что тот рассказывал о нем Джисону, но это выдало бы его прогулку в сад накануне вечером. Вместо этого он, прикусив язык, стал искать хоть какой-то намек на фальшь в счастливом запахе омеги, прижимающегося к Минхо... и не нашел. Перестав разглядывать его идиотским и откровенно грубым взглядом, Чонин коротко кашляет и склоняется в поклоне: — Ваша Светлость, — выпрямившись, мужчина показывает рукой в сторону коридора. — Сюда, пожалуйста. Король Таэго ждет вас. Вчерашняя враждебность в глазах альфы исчезла, сменившись более спокойным и расслабленным выражением. Если бы Минхо не подслушал его беседу с принцем Силла, он был бы склонен думать, что тот смирился со своим положением под началом омеги. Однако он знает, что покорное поведение — это фарс. Подозрения альфы в отношении Минхо совершенно беспочвенны, и он получает удовольствие от того, что знает его истинное мнение о себе. Именно он, а не альфа и не принц Силла, имеет преимущество. Он не сделал ничего плохого, и сторожевой пес поймет это сам, или Минхо просто засунет ему это в глотку. В зависимости от того, что произойдет раньше... Следуя рядом с ним, Минхо ощущает тяжесть взгляда мужчины на своем лице, а затем и на руке. Охранник, без сомнения, пытается понять, настоящие ли у него татуировки. Оглянувшись, он замечает, как альфа быстро отводит взгляд, и не может удержаться. — Они настоящие. — Простите, господин? — Мои боевые полосы и знак генерала — они настоящие. Я первый и единственный омега, у которого они есть. Идущий рядом с ним Чонин останавливается, а Минхо, не желая, чтобы мужчина находился у него за спиной, делает то же самое. В его темных глазах ясно читается подозрение: альфа связывает замечание Минхо с состоявшимся накануне разговором и пытается рационально объяснить, откуда тот мог об этом узнать. — Ваша Светлость, я хотел бы извиниться за свое поведение в прошлый раз. Это высказывание вызывает у его Луны яростное осуждение. Слишком поздно, я уже знаю, что ты лжешь. — Я с малых лет живу в семье Силла, и они очень важны для меня. Я был обеспокоен тем, что нужно будет оставить принца Феликса наедине с вами. Я переступил черту, и больше такого не повторится. В извинениях есть намек на правду, запах альфы не выдает его скрытых намерений. Если бы Минхо не был так взволнован предстоящей через несколько минут брачной церемонией, он мог бы ввязаться в игру охранника в кошки-мышки. Но сейчас у него не хватает терпения. Если его не настигнет преждевременная смерть, он останется в королевстве Силла на всю жизнь. Он должен четко обозначить свою позицию. Склонив голову набок, он осматривает мужчину с ног до головы: — Спасибо за извинения. Чонин расслабляется, а Минхо идет в атаку. — Однако я не принимаю и не верю в твою искренность. Если ты хочешь надавить на меня, маленький альфа, знай, что я тебя раздавлю. Глаза альфы сужаются до щелочек. — Я не представляю угрозы для вашей драгоценной королевской семьи, но имей в виду. Если ты станешь для меня угрозой, предупреждений не будет. В одну секунду ты видишь свет, а в следующую я лишу тебя жизни. Меня не стоит испытывать, — Минхо смотрит на семь полос на своей левой руке, и альфа тоже обращает на них внимание. — Более сильные люди, чем ты, пытались, и все они потерпели неудачу. Теперь ты замолчишь и отведешь меня к моему отцу. Прибереги свои дерьмовые извинения для того, кто им поверит. Вокруг взрываются горящие специи, и Минхо приподнимает бровь, уловив гнев в запахе охранника. С альфами так просто. Одна крошечная угроза — и они закатывают истерику. Чонин благоразумно держит рот на замке и, бросив на Минхо холодный взгляд, снова ведет его за собой. Звук их шагов эхом разносится по коридору, подчеркивая напряженную тишину. К счастью, длится она недолго: через несколько поворотов в поле зрения появляется отец Минхо. Черные глаза короля выжидающе смотрят на него. Оказавшись перед королем Таэго, Чонин кланяется им обоим и удаляется тем же путем, каким они пришли. — Ваше Величество, — низко склонив голову, Минхо считает до десяти, пытаясь взять пульс под контроль, но его сердце колотится, как крылышки колибри. Отец подходит ближе к нему и кладет холодную руку на заднюю часть его шеи. От этого прикосновения Луна в его сознании прячется в укромном уголке. Минхо вдыхает запах черной лакрицы и дыма, и кончики его пальцев немеют. Зрение затуманивается, и он проваливается в яму бесконечной ночи, туда, где дрожит от холода его юность. Голос старшего подобен лезвию ножа, когда тот тихо говорит ему на ухо: — Нужно ли напоминать тебе, как важен сегодняшний день? Устремив глаза в пол, Минхо старается сохранить спокойный и твердый тон, и все же его ответ едва громче шепота. — Нет, Ваше Величество. — Сегодня ты докажешь мне, что я не ошибся, сохранив тебе жизнь. — Да, Ваше Величество. Отступив на шаг, отец убирает руку, и Минхо выпрямляется. Холодный взгляд короля скользит по его лицу, и Минхо удерживает взгляд на уровне губ альфы. Ему никогда не удавалось долго поддерживать зрительный контакт с королем. — Мне невыносимо видеть лицо твоей матери, я рад, что ты уходишь. С этим напутственным словом король поворачивается к стоящим в стороне помощникам и кивает. Звучат трубы, и Минхо старается не вздрогнуть, когда отец берет его правую руку в свою. Двери перед ними открываются под звуки струнного оркестра, и Минхо, чувствуя потрясение, сразу же обращает внимание на Чанбина, стоящего в конце прохода впереди них. Лицо брата немного смягчается, а затем он резко поворачивает голову вправо. Отец начинает двигаться вперед, и, поскольку мужчина крепко держит его за руку, ему ничего не остается, как последовать за ним. Минхо смотрит в ту сторону, куда указывает его брат, и его шаг сбивается, когда его глаза встречаются с самыми мягкими и глубокими карими глазами, которые он когда-либо видел. Лицо, на котором они расположились, представляет собой привлекательное сочетание ангелоподобных и мужественных черт. Когда-то Чанбин описывал Минхо как человека с резкими чертами и острыми углами, а альфа, смотрящий на него сейчас, — это мягкие линии и нежные изгибы. Черные волосы закрывают его лоб, привлекая внимание к овальной форме челюсти. Плавный округлый нос, расположенный между мягкими щеками, переходит в изящные пухлые губы. Нижняя чуть толще верхней. После знакомства с Феликсом Минхо задавался вопросом, как будет выглядеть принц альфа, но он и представить себе не мог, что тот будет с такой… нежной внешностью. Обычно трусивший, когда рядом отец, его омега нарушает привычный уклад и, реагируя на переменчивые эмоции Минхо, возвращается в сознание. Волк завороженно смотрит на ожидающего его мужчину. Для альфы у него миниатюрное телосложение, талия поразительно тонкая, и когда он стоит рядом со своим братом, Минхо с изумлением замечает, что она даже меньше, чем у омеги. Насыщенно-синяя сапфировая военная форма удачно оттеняет его смуглую кожу и темные волосы, придавая его внешнему виду более серьезный характер, чем можно было бы ожидать, глядя на его доброе лицо. И все же его самой привлекательной чертой являются большие выразительные глаза, устремленные на Минхо. Приближаясь к концу прохода, он видит, как губы Феликса шевелятся у уха принца, после чего из уст альфы вырывается мощное рычание. Его омега откликается на зов, и ему приходится приложить немало усилий, чтобы сдержать ответный скулеж. Что, черт возьми, происходит? Нехарактерное поведение его Луны настораживает. Еще несколько минут назад они были на одной волне, оба с отвращением относились к мысли о союзе с принцем Силла, а теперь его волк чувствует... удовлетворение? Подойдя к алтарю, отец сильно хлопает Минхо по руке, после чего отходит. Посторонним это покажется сентиментальным жестом, но он понимает, что это предупреждение, и Чанбин понимает и провожает взглядом короля Таэго до его места. Рядом с младшим стоят два самых верных воина Минхо — Чан и Хонджун. Их знакомое присутствие очень нужно, когда его ведут в логово льва. Улыбка растягивает его губы, когда альфы опускаются на колени в знак преданности и покорности ему. Он надеется, что мужчины согласятся остаться с ним в Силла. Он мог бы приказать, но слишком уважает их, чтобы так поступить. По крайней мере, здесь их отношения, которые, как они думают, им удается держать в тайне, станут возможными. Смирившись с неизбежным, Минхо отворачивается от своей свадебной свиты и делает последние несколько шагов навстречу Джисону. Оказавшись с ним лицом к лицу, он с самодовольным удовольствием осознает, что немного выше альфы. Однако чувство превосходства быстро улетучивается из-за странного поведения его Луны. Запах Джисона обволакивает его плоть, и его волк одобрительно воет. Райский аромат цветов апельсина, ванили и мускуса заставляет омегу трепетать, и в нем зарождается страх. Это неправильно. Этот маленький щенок недостаточно хорош для них! Страх усиливается по мере того, как Джисон смотрит на него своими большими глазами. Глаза насыщенного темно-коричневого цвета кажутся бездонными. Его затягивает в них. Они отражают солнечный свет и сверкают. При взгляде на него он чувствует, как что-то сжимается в груди, как болит за ребрами, и ему становится трудно дышать. С такого близкого расстояния он видит, что у принца есть небольшая родинка слева от рта. Одно-единственное пятнышко по сравнению с многочисленными веснушками его брата. Маленькая точка — это мишень для губ. Какова на вкус его кожа? Рот Джисона приоткрывается, а у Минхо подкашиваются ноги, когда на лице младшего расцветает лучезарная улыбка в форме сердца. От этого его круглые щеки раздуваются, глаза прищуриваются, и Минхо слышит биение своего сердца в ушах. Почему он такой... красивый? «Его омега не достоин..... Я знаю....» Высказывание Чонина в саду и согласие с ним Джисона вновь обрушиваются на него, разбивая оцепенение. НЕТ! Принц манит, как смертоносная змея. Он достаточно красив, чтобы заставить вас замереть перед тем, как он вас укусит. Борясь со своей Луной, он подавляет волчье чувство тоски, заталкивая его подальше в глубины своего сознания. Заглушив тревожные инстинкты, он окидывает его холодным взглядом. Минхо не поддастся на уловки альфы. Увидев его выражение лица, альфа перестает улыбаться, его рот медленно возвращается в естественное надутое состояние, а глаза наполняются вопросами. — Ваши Величества и уважаемые гости.... Священник, стоящий рядом с ними, начинает церемонию, и Минхо, отчаянно нуждающийся в том, на что можно смотреть, кроме лица принца, сосредоточивает свое внимание на пожилом мужчине. Слова беты сливаются в монотонное бормотание об обещаниях, единстве и возможностях, которые откроются благодаря их союзу. Минхо чувствует на себе взгляд альфы, и у него мурашки бегут по коже. Маленький альфа, несомненно, оценивает его по уровню привлекательности, как и остальные члены его королевства. А может, даже пытается решить, действительно ли Минхо может быть тем грозным бойцом, о котором повествуют военные истории. Отвлекшись на подсчет морщин у рта священника, он вздрагивает, когда пальцы касаются тыльной стороны его правой руки. Вернувшись в реальность, он пытается отдернуть руку, но обнаруживает, что она зажата в руке альфы. Джисон и священник выжидающе смотрят на него, и его уши краснеют, когда он понимает, что держаться за руки — это часть церемонии. Он неохотно поднимает левую и протягивает ее принцу Силла. Теплые ладони накрывают его собственные, и без того плохое настроение портится еще больше, когда он замечает, что руки миниатюрного альфы больше его собственных. — Позвольте нам сегодня услышать ваши клятвы и ту радость, которую принесет ваш союз. Ваша Светлость.... Бета сначала обращается к Джисону, и Минхо приходится бороться с желанием задрожать, когда зал наполняется чистым тенором его голоса. — Я, принц Джисон и наследник престола Силла, в этот день клянусь взять принца Минхо в качестве своей пары и омеги на всю жизнь. Перед лицом богов и наших королевств я обещаю чтить вас, защищать от бед и быть той силой, на которую вы всегда сможете положиться как на своего альфу и будущего короля. Эти унизительные слова разжигают внутри него огонь возмущения. Защищать? Быть силой? Минхо не нуждается ни в чем подобном! Его Луна мурлычет от клятвы, а Минхо кипит от злости. Затем священник переводит взгляд на него, и под его кожей зарождается протест. Этого маленького альфу нужно поставить на место. Во рту пересохло, но он произносит: — Я, принц Минхо, первенец короны Таэго и генерал ее армий, клянусь в этот день взять принца Джисона в качестве своей пары и альфы на всю жизнь. Перед лицом богов и наших королевств я обещаю... Гордость не позволяет его губам произнести остальное. Уважать, слушаться и подчиняться. Три вещи, которые Минхо никогда не станет делать для другого. Глаза Джисона расширяются от его нерешительности, и, чтобы избежать сцены, он торопливо произносит: — ...Уважать вас, полагаться на вас и быть рядом с вами как ваш омега... эээ... пара. Джисон сохраняет спокойное выражение лица, но через его плечо он видит гнев в глазах Чонина, когда альфа замечает изменение в клятве. Минхо задыхается от запаха жженой лакрицы и дыма. Его отец в ярости. — Пусть ваши клятвы станут полем, на котором будет соткано будущее ваших уз. Перед лицом богов ваши души связаны обещанием, а утром ваши тела будут связаны брачными метками. Ваша Светлость... — широко улыбаясь, священник обращается к Джисону. — Теперь вы можете поцеловать свою пару. От такого разрешения лицо Минхо застывает. В его памяти проносятся воспоминания о единственном поцелуе, который у него был. Прикосновение губ конюха к его губам и медный запах крови беты, когда отец Минхо отрубил ему голову. Альфа, стоящий перед ним, облизывает губы розовым языком и подается вперед. В нескольких сантиметрах от лица Минхо мужчина на долю секунды вздергивает бровь, его взгляд падает на небо за окном, а затем он мягко касается губ Минхо. Этот контакт... довольно приятный, а еще и цитрусово-цветочный запах альфы струится по его лицу. Слегка отвечая на прикосновение, он расслабляется, когда мужчина отстраняется. Только у его Луны другие планы. Волк выходит на первый план в его сознании и берет контроль над ситуацией, заставляя Минхо податься вперед и прижаться к губам альфы для второго, более решительного поцелуя. Мужчина шумно вздыхает ему в рот, и на языке Минхо взрывается вкус цитрусовых, солнечного света и ванили. Пальцы, все еще сцепленные с его пальцами, сжимаются крепче, когда альфа отвечает на поцелуй с той же силой, с какой целовала Луна Минхо. От мягкого прикосновения языка к нижней губе у него в животе разливается тепло, а по горлу ползет едва слышный скулеж. Приглушенный их поцелуем, звук достаточно тих, чтобы его могли услышать только те, кто находится рядом с ними. Хихиканья Феликса достаточно, чтобы Минхо оторвался от губ альфы и отошел. Минхо в ужасе от поступка Луны, его лицо и уши пылают, когда принц альфа смотрит на него, медленно моргая затуманенными глазами. — Вау.... — хриплый шепот Джисона усиливает его смущение. Прочистив горло, Минхо высвобождает руки и поворачивается лицом к гостям, присутствующим на церемонии. Возгласы и аплодисменты встречают новую пару, и он молится, чтобы кровь, прилившая к его лицу, поскорее остыла. Что бы ни нашло на его Луну, это пугает и сбивает с толку. Если так пойдет дальше, принц решит, что Минхо полностью одобряет их союз! Напомнив себе о словах мужчины, сказанных накануне вечером, он использует их, чтобы вернуть контроль над своим омегой. Джисон считает его недостойным и говорит, что никогда его не полюбит. Что ж, Минхо чувствует то же самое по отношению к альфе. Посмотрев налево, он видит самодовольную ухмылку на лице Чанбина и радуется гневу, который вызывает это выражение. Знакомая эмоция заглушает в нем искру вожделения. Это плохо.***
Игнорируя сидящего справа от него Джисона, Минхо внимательно слушает речь короля Силла, который благодарит собравшихся гостей и выражает надежду на будущее от союза двух королевств. После столь волнующего выступления его Луны, его и Джисона проводили из большого зала во второй, столь же величественный, для приема и пира. Чанбин сидит слева от него за возвышающимся столом, и он благодарен альфе за его присутствие. Поцелуй, завершивший церемонию, потряс его. Он, блядь, заскулил! Заскулил вслух! Минхо даже не подозревал, что способен издавать такие звуки. Внешне его лицо остается невозмутимым, но внутри он паникует из-за поведения своего волка. Он не думал о том, что его омегу потянет к принцу Силла, и теперь он впервые в жизни чувствует себя несогласным с волком. Его Луна — продолжение его самого, жизненно важная часть его души, и то, что омега одобряет их пару, приводит его в смятение. Голос короля Силла эхом разносится по залу: — И чтобы начать празднование, я прошу нашу новоиспеченную пару первой вкусить пищу этим вечером. В благодарность за то, что он отвлекся от альфы, сидящего рядом с ним, Минхо уже собирается поднять вилку, как вдруг рука Чанбина сжимает его запястье, и мужчина шипит рядом с его ухом: — Нет! Вы должны покормить друг друга руками, такова традиция. — Твою мать! — шепчет он в ответ. Посмотрев направо, он видит Джисона, чьи большие глаза смотрят на перепалку Чанбина и Минхо, а между пальцами он держит дольку засахаренного апельсина. О, черт возьми, нет! Хватка на его запястье усиливается, и Минхо, тяжело вздохнув через нос, едва заметно кивает. Младший отпускает его, и Минхо берет со своей тарелки жареную морковку и неохотно открывает рот, одновременно предлагая еду своей паре. На лице альфы появляется нерешительная улыбка, и он, наклонившись вперед, угощает Минхо долькой апельсина, одновременно принимая морковку из пальцев омеги. Сахар и сок обволакивают язык Минхо, и он едва не давится от мечтательного взгляда альфы, который смыкает губы вокруг морковки. Зубы младшего лишь слегка задевают кончик его пальца, и внезапно Луна начинает тяжело дышать. На лице Джисона появляется очаровательный румянец, и Минхо отворачивается, боясь реакции своего омеги. По залу разносятся одобрительные возгласы и аплодисменты, а затем громкость увеличивается, поскольку гости тоже начинают есть. Рядом с ним раздается шепот брата: — Молодец, выглядело почти естественно. Бросив на него сердитый взгляд, Минхо оглядывается и видит, что его пара вновь наблюдает за ними. Что ему нужно? Неужели от Минхо ждут, что он будет сидеть и кормить мужчину, как ребенка? — Что бы вы еще хотели? — робкий вопрос и мягкий голос Джисона одновременно раздражают и радуют. Взглянув на блюдо, стоящее перед принцем, Минхо хмурится. Из-за близости южного королевства к морю его рацион состоит в основном из рыбы и морских обитателей. Не совсем то, что предпочитает Минхо. Видя его колебания, Джисон склоняется к нему. — Если еда вам не нравится, я могу попросить принести что-нибудь другое. Заглянув через плечо альфы, Минхо замечает, что король Таэго наблюдает за ним со своего стола в другом конце зала. В памяти всплывают старые воспоминания о том, как он в последний раз выразил недовольство меню, и он качает головой. — Нет... э-э... еда чудесная, спасибо. Я буду немного тушеной трески. Пожалуйста... Ваша Светлость. От альфы расплывается радостный запах, когда он отламывает кусочек рыбы и кладет его на подставленный язык Минхо. Жуя, он сосредоточивается на соленом лимонном вкусе, а не на вкусе самой рыбы. Заметив ожидающий взгляд альфы, он указывает ему на тарелку. — Что бы вы хотели? Джисон просит тушеного кальмара, и, чувствуя, как от жара горят уши, аккуратно кладет его в раскрытый рот альфы. Это просто смешно. Проглотив кусочек, Джисон бросает на него застенчивый взгляд, от которого сердце Минхо пропускает удар. — Вы назвали меня «Ваша Светлость» но если хотите, можете обращаться ко мне по имени, — за просьбой о фамильярности следует еще один застенчивый взгляд. — Феликс сказал мне, что вы разрешили ему называть вас хён. Могу ли я тоже? Принимая второй кусочек трески из протянутой руки мужчины, Минхо размышляет, пока жует. Обращаться к своей паре по имени достаточно просто, и, хотя они только что познакомились, было бы несправедливо не оказать ему такого же уважения, какое он проявлял к его брату омеге. — Конечно, Джисон. Если хочешь, можешь называть меня хёном или Минхо, любой из вариантов подойдет. Улыбка, которая появляется в ответ на эти слова, заставляет его быстро запихнуть альфе в рот большой кусок еды. То, как улыбка младшего влияет на его сердцебиение, настораживает. Может, он заболевает? Не зная, что еще сказать, Минхо молчит, и, к счастью, молчит и альфа, пока они кормят друг друга различными блюдами, стоящими перед ними. Он чувствует на себе тяжелые взгляды гостей. Те, кто уже поел, начинают переходить от стола к столу, чтобы побеседовать с друзьями или знакомыми. Он видит, как рядом с Джисоном Хёнджин кладет в рот Феликсу клубнику, и поневоле спрашивает: — В Силла принято кормить друг друга с рук? Проследив за его взглядом, Джисон смотрит на шоу, которое устраивают Феликс и его консорт. Губы Хёнджина заняты шеей принца омеги, пока тот жует. Минхо готов поспорить, что если он обернется, то увидит Чанбина, пускающего слюни на такое публичное проявление чувств. Слегка фыркнув, принц качает головой: — Нет. Они выпендриваются перед кое-кем и одновременно пытаются довести до сердечного приступа всех альф, не состоящих в браке. На брачной церемонии мы кормим друг друга с рук, чтобы поощрить... эм... — мужчина краснеет. — ...Близость между нашими волками и продемонстрировать мою способность обеспечивать тебя. Этот ответ разрывает его пополам. В то время как его омега, ведущий себя как щенок, радуется тому, что его кормят, сам Минхо озадачен странной традицией. Джисон не охотился и сам не готовил еду. Этот пир никак не доказывает, что он может обеспечить Минхо (не то чтобы ему это было нужно). Предложив ему еще один кусочек, Джисон как раз кладет ему в рот то, что, по его мнению, было жареным угрем, когда к их столику подходит дворянин альфа в сопровождении довольно фигуристой женщины омеги. — Ваша Светлость, — альфа кланяется, его взгляд останавливается на Минхо, скользит по его генеральскому знаку и боевым полосам, а затем обращается к принцу Силла. — Лорд Ёсан и мисс Юнхи, я рад, что вы смогли отпраздновать с нами, — голос Джисона меняется с мягкого тона, которым он говорил с Минхо, на более глубокий и властный. Альфа ухмыляется, а омега делает шаг вперед. — Для нас с отцом было большой честью получить приглашение. Мы хотели одними из первых поздравить вас и вашу... — маленькие глазки девушки пробегают по обнаженным рукам Минхо, и его Луне она сразу же разонравилась. — ...Прекрасную пару. Пауза в ее словах ясно дает понять, что она имеет в виду прямо противоположное, и Минхо уже готов высказаться, когда Джисон перекидывает руку через спинку его стула. — Спасибо, он потрясающий, правда? — вызов, завуалированный в голосе альфы, подтверждается его запахом, который приобретает резкий кисловатый оттенок. Отец девушки кладет руку ей на локоть, заставляя замолчать, и впервые обращается напрямую к Минхо: — Мы очарованы. Теперь, когда мы увидели вас, рассказы о командире воинов Таэго и его достижениях стали еще более впечатляющими. Я и другие знатные семьи надеемся, что вы сочтете жизнь здесь благоприятной, Ваша Светлость. Боюсь, в столице не так много боевых действий. Под столом рука Чанбина предостерегающе опускается на бедро Минхо. Брат знает, что его терпение лопнуло в ту же секунду, как избалованная дочь этого человека открыла рот. Теперь его достижения впечатляют еще больше. Почему? Потому что у него красивое лицо или потому что теперь они знают, что он омега? Откинувшись на спинку стула, он чувствует, как рука Джисона касается его плеча. Его Луна мурлычет от этого прикосновения, что только усиливает его раздражение. Улыбаясь, он старается, чтобы его взгляд оставался холодным, пока отвечает: — Ваша забота о том, чтобы мне было комфортно в столице, достойна восхищения, спасибо. Однако вы и другие знатные особы можете успокоиться. Мне удавалось найти кого-нибудь, чтобы убить, в каждом месте, где я бывал. Уверен, Силла не станет исключением. Девушка раскрывает рот, и Минхо слышит разочарованный вздох Чанбина. — Благодарю вас, лорд Ёсан и леди Юнхи, за то, что подошли, но, боюсь, мы с моей парой еще не закончили трапезу, — в разговор вклинивается Джисон, прежде чем шокированный лорд Ёсан успевает ответить. — Я навещу ваше поместье в ближайшие недели, но сейчас мне нужно уделить больше времени своему мужу. С покрасневшими щеками и выпученными глазами альфа коротко кланяется вместе с дочерью: — Конечно, Ваша Светлость. Извините нас. Едва парочка успевает удалиться, как сзади Джисона раздается глубокий смех Феликса: — Это было потрясающе! Хвала богам, я жду не дождусь, когда ты окажешься при дворе. Этот человек просто ужасен, и я никогда не видел, чтобы ему так быстро затыкали рот. Минхо, которому стало жарко в проветриваемой комнате, улыбается омеге в знак благодарности за поддержку. Видя, что он привлек внимание принца Таэго, Феликс наклоняется, вклиниваясь между столом и братом. — Раз уж об этом зашла речь. Сколько людей ты убил, хён? Джисон сказал, что полосы на твоей руке полагаются только за вражеских лидеров. — Ликс! — Джисон неодобрительно смотрит на брата. — Ты не можешь его об этом спрашивать! — Все в порядке, — Минхо отмахивается от опасений своей пары, радуясь возможности избежать разговора о том, что он только что наговорил этому дворянину. — Однако мой ответ тебя разочарует. Честно говоря, я понятия не имею, я перестал считать после сотни. Те, что на моей руке, — самые важные, — указывая на первую из них на бицепсе, он поясняет. — Это первая, которую мне сделали. Это за голову капитана налетчиков с гор, что к востоку от Таэго. Они сожгли два наших города и взяли в заложники десяток омег к тому времени, как я и мои люди добрались до них. Он был вдвое крупнее меня, но я поставил его на колени за считанные минуты. — Вау! — лицо Феликса светится. — Хён, ты такой крутой! Потренируешь нас с Джинни? Мы оба хотим научиться сражаться на мечах. Ожидая, что Джисон быстро пресечет эту просьбу, Минхо удивляется, когда альфа смотрит на него в ожидании ответа. — Если король и королева не возражают, то для меня будет честью тренировать вас. — Принц Феликс... — Чанбин появляется за плечом Минхо, и улыбка на лице омеги становится еще шире. — Пусть история моего брата не вводит вас в заблуждение. Он расправился с главным налетчиком голыми руками. Хотя он мастерски владеет клинком, Мин специализируется не на боях на мечах, а на рукопашном бое. Я был бы рад дать вам с Джинни уроки. Вино, которое пьет Джисон, выходит обратно с тяжелым кашлем. — Голыми руками? — размер глаз альфы вызывает легкое беспокойство. Бросив на брата испепеляющий взгляд, Минхо вздыхает: — Да, это было сделано голыми руками, но я и с клинком непобедим. Если только ты не хочешь подтирать слюни моего брата, я предлагаю позволить мне заняться этим. — О нет, нет, нет. Я хочу учиться только у тебя, хён, — от ответа Феликса Чанбин рядом с ним сдувается, и Минхо не может сдержать смешка. Бедняга лает не на то дерево. — Ваша Светлость, — голос Чана раздается позади них, и они с Джисоном поворачиваются на своих стульях, чтобы поприветствовать мужчину. Альфа опускается на одно колено и склоняется в знак покорности вместе с находящимся рядом Хонджуном. — Мы с Хонджуном уже покидаем церемонию и хотели поздравить вас перед уходом. В его голосе явно слышится симпатия к этим двум мужчинам: — Спасибо вам, и я ценю то, что вы двое представляли наших людей на церемонии. Подняв голову, Чан тянется вперед, берет руку Минхо и прижимает ее тыльную сторону к своим губам. От такого необычного проявления внимания со стороны своего заместителя у него загораются кончики ушей, и он чувствует на себе пристальный взгляд Джисона. — Служить под вашим командованием — большая честь. Представлять других воинов, которые не смогли быть здесь, было особой привилегией, — мужчина переводит взгляд на Джисона, а затем снова на него. — Мы с Хонджуном смиренно просим вас позволить нам и дальше оставаться рядом с вами. Минхо кивает, выражая свое согласие: — Я надеялся, что вы это скажете. Мне понадобится ваша поддержка здесь, с армией Силла. Завтра я хочу, чтобы вы оба встретились с их нынешним командиром и получили список солдат. Мне нужно, чтобы они были отсортированы по званию, возрасту, опыту и любым травмам, которые у них могут быть. Вскоре мы встретимся и организуем график тренировок. — Вы собираетесь начать так скоро? — в вопросе Джисона сквозит скептицизм. Взглянув на альфу, он замечает, что тот не сводит глаз с руки Минхо, которую все еще сжимает Чан. Угх, собственнические узлоголовые альфы. Он отвечает с таким выражением лица, которое дает понять, что ответ очевиден: — Конечно, ждать нет времени. У меня есть всего несколько месяцев, чтобы сделать с армией Силла то, на что у меня ушло более десяти лет с армией Таэго. — Десять лет? — Джисон выглядит ошеломленным его ответом. — Тебе всего двадцать шесть. В голосе Чана слышна гордость: — Минхо-щи был самым молодым генералом, когда-либо занимавшим эту должность. Его выбрали в пятнадцать лет. Он поступил на службу, когда ему было... — Чан! — голос Минхо заставляет альфу замолчать, и тот напрягает спину. — Думаю, на сегодня хватит хвастовства. У тебя есть приказ. — Да, господин, — поцеловав руку принца во второй раз, альфа встает и кланяется в последний раз, прежде чем уйти вместе с Хонджуном. Снова повернувшись к гостям, Минхо избегает взгляда Джисона. Он знает, что информация, которую раскрыл Чан, наверняка вызвала ряд вопросов, на которые он предпочел бы не отвечать. То, что он его пара, не дает ему автоматического права знать историю Минхо. Опустив взгляд на свою тарелку, он моргает, обнаружив, что их сытная еда исчезла, а на ее месте появились огромные блюда, ломящиеся от пирожных, сладостей и фруктов, покрытых медовой глазурью. Черт, неужели ему придется кормить Джисона еще и этим? Ответ на этот вопрос приходит, когда он смотрит на лицо принца, которое буквально набито огромным заварным пирожным, с сахарной пудрой и кремом, размазанным в уголках рта. Вид круглых щек альфы, раздутых и заполненных до краев, до отвращения очарователен, и он ненавидит ту часть себя, которая тает при виде того, как мужчина наслаждается десертом. Почувствовав, что за ним наблюдают, Джисон поднимает взгляд и, увидев, что Минхо смотрит на него, делает глаза как у олененка. Прикрыв рот рукой, он старается быстро прожевать и проглотить. — Прости. Кормить из рук принято только во время основного приема пищи. Ты хотел, чтобы я это сделал? — О нет, я не люб... Перед ним раздается тихий стук, и, опустив взгляд, он видит маленькую круглую вазочку, наполненную пудингом с карамелью. Подтолкнув его плечом, Чанбин подмигивает ему: — Ну же, Мин. Губы растягиваются в улыбке, он бросает на брата ласковый взгляд, а затем берет ложку и пробует немного пудинга. Этот альфа — его любимая заноза в заднице. Насыщенный вкус ванили и карамели наполняет его рот, и он закрывает глаза, наслаждаясь этим греховным лакомством. Рядом с ним резко усиливается запах Джисона, и Минхо отказывается верить, что причиной этого может быть то, что он наслаждается десертом. Вторая ложка едва касается его языка, как запах черной лакрицы и приторного дыма парализует его на месте. С появлением отца его Луна исчезает, и Минхо оглядывается, чтобы увидеть темный взгляд короля Таэго, устремленный на него. Заметив его реакцию, Джисон ищет ее причину и встает со стула, чтобы поприветствовать короля. — Ваше Величество. Король не сводит взгляда с Минхо, отвечая на приветствие: — Принц Джисон. Примите поздравления от меня и моей королевы. Мы надеемся, что вы и мой сын проведете много счастливых лет вместе. — С Божьей помощью, я надеюсь, что ваши надежды на нас оправдаются. Спасибо. Темные глаза его отца перебегают на Джисона, а затем возвращаются к нему. — Одно напутствие для вас, Ваша Светлость. Таэго не такой, как Силла. Минхо не привык, чтобы его баловали, как здешних омег. Я не хотел бы, чтобы он расслабился с вами. Рядом с ним воцаряется тишина, и если бы глаза Минхо не были прикованы к полу, он бы посмотрел на реакцию Джисона на предупреждение короля. Запах увядающих апельсиновых цветов и ванили заполняет комнату. — Спасибо, Ваше Величество, за совет. Я приму его к сведению. — Хмммм, — рука его отца ложится на плечо Минхо с противоположной стороны от места Джисона, и, наклонившись, король прижимается губами к его уху, чтобы прошептать. — Не думай, что я не заметил изменения в твоих клятвах, — сжав его плечо, альфа впивается пальцами в кожу, сдавливая ключицу Минхо. — Ты подчинишься этому щенку, позволишь ему трахнуть тебя и укусить за шею, или я отволоку тебя обратно в Таэго и брошу в тюрьму. Ты умеешь драться, мальчик, но сможешь ли ты справиться с сотней голодных альф одновременно? Минхо тяжело сглатывает, подавляя рвотный позыв от привкуса карамели, оставшегося во рту. Он еще никогда не прибегал к такой угрозе. — Да, Ваше Величество. — Хороший мальчик. А теперь скажи, что ты тоже будешь скучать по мне. Давление на плечо исчезает, и, помня о том, что за ними наблюдают люди, Минхо натягивает на лицо улыбку: — Я тоже буду скучать по вам, мой Король. Краем глаза он видит, как оба принца Силла и Чонин внимательно наблюдают за их разговором. — Ах, какие сладкие слова прощания. Чанбин, мы с твоей матерью уезжаем рано утром. Ты должен пойти попрощаться с ней сейчас. — Да, господин... Брат извиняющимся жестом касается его плеча, поднимаясь, чтобы выполнить приказ отца. Это прикосновение он чувствовал уже множество раз. Это то, что они никогда не обсуждают, хотя Чанбин и пытался заговорить об этом. Ложка, которую он держал, все еще в его руке, и, снова повернувшись к столу, Минхо кладет ее рядом с десертом, к которому он едва притронулся. — Боже, какой мудак. Я терпеть не могу таких... — Феликс! — голос Джисона не оставляет места для пререканий, когда он прерывает фразу брата. — Ты не можешь так говорить. Минхо чуть не рассмеялся. Он полностью согласен с младшим омегой. С идеальной улыбкой на лице он смотрит на свою пару и его брата... его пальцы немеют. — Я не обижаюсь. Мой отец имеет полное право на свое мнение. Джисон плотно сжимает губы, его большие глубокие глаза всматриваются в лицо Минхо. Он видит, как тот незаметно вдыхает воздух, пытаясь уловить малейшее изменение в его запахе. Но он ничего не почувствует, Минхо давно уже скрывает свои эмоции. — Ваша Светлость, — альфа хмурится, когда он снова обращается к нему по титулу. — Я закончил трапезу. Что дальше? И Феликс, и Джисон смотрят на маленькую вазочку с пудингом, стоящую перед ним. Принц хмурится еще сильнее. — Ты уверен, потому что... — Абсолютно. Джисон закрывает рот, прерванный. Воздух вокруг них становится напряженным, а голубые глаза Феликса перескакивают с одного на другого. Через мгновение Джисон поднимает правую руку, и рядом с ним появляется слуга. — Да, Ваша Светлость? — Чонсу, передай моему отцу, что мы с принцем Минхо готовы объявить начало танцев, а затем мы удалимся. — Да, господин. Сию минуту. Встав, Джисон поправляет мундир и протягивает Минхо руку: — Мы должны вместе станцевать первый танец, а потом мы будем свободны. — Замечательно, спасибо, — у Минхо начинают болеть щеки от натянутой улыбки. Взяв альфу за руку, он позволяет ему вывести себя на танцпол. Внутри у него полный хаос от слов альфы. Мы будем свободны. Он хочет уйти отсюда сильнее, чем может выразить словами, но мысль о том, что будет дальше, не менее ужасна. «...подчинишься этому щенку, позволишь ему трахнуть тебя и укусить за шею...» Рука Джисона ложится ему на талию, и Минхо приходится считать свои вдохи и выдохи, чтобы сохранять спокойствие, пока альфа притягивает его к себе и соединяет их свободные руки. Голова кружится, он пытается вспомнить танцы, которым его научила мачеха, и молится, чтобы мышечная память взяла верх. Темные бездонные глаза приковывают его взгляд. — Ты готов? — Да. По кивку Джисона оркестр начинает играть, и Минхо пытается следовать за альфой, ведущим их в танце. Он пытается, действительно, по-настоящему пытается, но из-за последней угрозы отца и ожидания того, что произойдет, когда их отведут в комнату Джисона на ночь, тело Минхо так же расслаблено и неподвижно, как деревянная доска. Стиснув зубы, он неуклюже исполняет то, что войдет в историю как самый неловкий и дискомфортный первый танец всех времен. Когда последняя нота скрипки разносится по залу, его уши становятся полностью красными, а его самолюбие страдает от такого неожиданного удара. Зал наполняется аплодисментами, и он, высоко подняв голову, позволяет Джисону проводить их к главным дверям. По пути он видит, как гости перешептываются, прикрывая рты руками в перчатках, и пытается абстрагироваться от чувства унижения, которое он испытывает. Они стали свидетелями его неудачной попытки станцевать, и теперь все знают, куда они направляются. Чтобы заставить его подчиниться. В толпе он замечает обеспокоенное лицо Чанбина, но даже это не приносит ему утешения. Проходя через позолоченные двери, он видит, как тень, называемая Чонин, следует за ними. Вход закрывается, оставляя их одних в коридоре (за исключением его раздражающего личного охранника), и Минхо высвобождает свою руку из руки альфы. — Я не имею представления, куда мы направляемся, Ваша Светлость. Вы не могли бы показать мне дорогу? — его тон холоден по сравнению с той довольно непринужденной беседой, которую они вели за ужином, и открытый взгляд Джисона, устремленный на Минхо, полон невысказанных вопросов. — Да, э-э... нам сюда, — поворачиваясь, чтобы провести Минхо в его, их, новые покои, альфа нервно сжимает пальцы. — Мне сказали, что во время церемонии персонал принесет ваши личные вещи в нашу комнату. — Хм... Отсутствие ответа не предполагает продолжения разговора, и путь до их спальни проходит в тишине и напряжении. По дороге они проходят по коридору, полностью отделаному прозрачным стеклом, и, пока они идут под звездами, Минхо молится луне, чтобы она дала ему сил. Он смотрел прямо на лезвие вражеского меча, так что он точно сможет справиться с таким инстинктивным занятием, как секс. Пройдя несколько лестничных пролетов и коридоров, они приближаются к концу одного из них, ведущего в круглую часть замка. — Это крыло дворца— наше, — Джисон останавливается перед массивной дубовой дверью с замысловатой резьбой, на которой изображена гора между восходящим солнцем и заходящей луной. — Комната Чонина за дверью, мимо которой мы только что прошли по правой стороне, а если вы пойдете обратно тем же путем, которым мы пришли, то встретите крыло Феликса. — Инни... — слова альфы звучат мягко. — Ты свободен до утра. Принц Минхо пошлет за тобой, если понадобится. — Да, Ваша Светлость. Спокойной ночи, — без колебаний охранник уходит, и Минхо предполагает, что тот не боится за безопасность принца Силла. Вероятно, он думает, что Джисон сможет одолеть Минхо, если тот будет представлять угрозу. Ха! Открыв ему дверь, Джисон отступает в сторону, позволяя ему войти первым. Переступив порог, он с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза при виде богатства, которое буквально брызжет из каждого угла. Таэго — отнюдь не бедное королевство, однако Силла ставит его в постыдное положение. Полированные стены большой круглой комнаты сияют в мягком свете свечей, который заливает пространство. В дальнем конце комнаты находится открытый балкон с прозрачными шелковыми занавесками, развевающимися от вечернего ветерка. По комнате расставлены мебельные гарнитуры кремового цвета, спроектированные для супружеской пары, и, конечно же, самым вычурным предметом интерьера является массивная кровать, стоящая у стены справа от него. Большой матрас, на котором могут разместиться четыре взрослых человека, завален шелковыми подушками и плюшевыми одеялами. Тяжелая деревянная дверь захлопывается за ними, и Минхо вздрагивает, когда слышит, как Джисон задвигает засов. Пульс ускоряется, и он проходит дальше в комнату. — Мебель выбирала моя мать, но у нее иногда довольно сомнительный вкус, если вам что-то не нравится, я прикажу заменить. — Нет... все в порядке. Как вы слышали от моего заместителя, большую часть своей жизни я провел за пределами отцовского дворца. По сравнению с солдатскими казармами, эта комната прекрасна. Я обязательно поблагодарю королеву за то, что она так хорошо все продумала. — Она будет рада услышать, что вам все понравилось. Не хотели бы вы... Слова Джисона затихают, и Минхо поворачивается к нему лицом: он выглядит смущенным, почесывая затылок. — Я попросил служанок подготовить для нас ванну. Я подумал, что это поможет... эм... расслабиться, наверное. Он признателен за такое внимание. Минхо испытывает такой стресс, что не думает, что сегодня в его задницу что-нибудь влезет, если он сначала не отмокнет. — Похоже, это хорошая идея. Направляясь к той стороне кровати, которая ближе всего к двери, Джисон останавливает его. — Вообще-то это... моя сторона. Е-если хотите, мы можем поменяться, но я думаю, что слуги разложили все ваши вещи слева. Меняя направление, Минхо подходит к противоположной стороне и открывает стоящий рядом с ней шкаф. Внутри висят двадцать или больше тог, и он с облегчением вздыхает, когда находит свои кожаные вещи для тренировок, штаны и хлопковые рубашки, аккуратно сложенные на дне. Рядом с ними лежит дорожная сумка с маслом, которое подарила ему мачеха. Оно ему понадобится. — Я слышал, что мои родители отправили ткани для швеи из Таэго, чтобы она сшила для вас наряды. Похоже, ее талант даже лучше, чем у наших дизайнеров. Что вы о них думаете? — Да, они... — оглядываясь через плечо, чтобы ответить, Минхо теряет дар речи при виде обнаженного торса Джисона. Медовая кожа альфы практически светится от неприличного количества свечей, мерцающих в комнате. Он видит, что без жакета и рубашки талия у мужчины такая же тонкая, как он себе и представлял, но плечи шире. Его Луна впервые появляется после высказанной отцом угрозы, и омега более чем доволен мужчиной, стоящим перед ним. В ожидании ответа Джисон поднимает взгляд от пояса, который он расстегивал, и его лицо медленно расплывается в улыбке, когда он замечает, как Минхо любуется его телом. — Видите что-то, что вам нравится, Ваша Светлость? Ужаснувшись тому, что его застукали за разглядыванием, даже если альфа — его пара, Минхо возвращается к своим делам. Открыв дорожную сумку, он достает темно-синюю бутылочку с лубрикантом и ставит ее на тумбочку рядом с кроватью. — Тоги красивые, но я чувствую себя более комфортно в одежде Таэго. Оказавшись лицом к лицу с Джисоном, у Минхо сжимается сердце, когда он видит, что тот уже полностью раздет. Мужчина в замешательстве щурит глаза, глядя на бутылочку, которую Минхо только что достал. Стараясь проявить хоть немного уважения, он заставляет себя не смотреть слишком долго на мягкий член альфы, размер которого весьма внушителен, если принять во внимание его миниатюрную фигуру. В памяти всплывают слова Чанбина, сказанные неделей ранее... «Единственное, в чем ему повезло, так это в том, что ты не отличишь толстый узел от мелкого.». У Минхо горит лицо, и он отворачивается и начинает расстегивать золотые застежки на жакете. Учитывая размер члена принца в вялом состоянии, он полагает, что узел альфы будет достаточно толстым. Ему интересно, толстый узел — это в самом деле хорошо или просто какой-то дерьмовый стандарт, который придумал какой-то альфа, чтобы почувствовать свое превосходство над другим. Учитывая маленькое отверстие, в которое будет входить этот самый узел, он думает, что возможно, более тонкий был бы лучше. Отложив жакет в сторону, чтобы слуги почистили его позже, он стягивает с себя сапоги и вытягивает из-под пояса рубашку. Когда он стягивает ее через голову, Джисон делает резкий вдох, и он закрывает глаза. Блядь. Он искренне полагал, что проведет жизнь в целибате (пока не найдет своего Сола) и ему не придется чувствовать себя уязвимым. Маленький укол неуверенности в себе задевает его гордость, и он выходит из себя. «Его омега не достоин.... Я знаю....» Раннее детство Минхо и жизнь на полях сражений не были добры к его телу. Он сомневается, что отец стал бы пороть его меньше, если бы знал, что однажды продаст Минхо королевству Силла. На хуй его и на хуй этого альфу, который считает его ниже себя. Бросив рубашку на пол, он оглядывается через плечо и видит, как глаза принца перебегают с одного шрама на другой на его спине. Он хмыкает. Тот может часами изучать их и так и не сосчитать. Там множество шрамов поверх других шрамов. Оказавшись лицом к лицу, Джисон смотрит на него, и его глаза становятся круглыми, как блюдца, когда он рассматривает гладкую рельефную грудь и пресс Минхо. Темно-карие глаза скользят вниз по его торсу, задерживаясь на самом большом шраме, который у него есть. Сморщенная, огрубевшая кожа размером с ладонь покрывает левую нижнюю часть живота. Именно эта рана чуть не забрала его жизнь раньше времени. Пульс учащается, он расстегивает пояс и высвобождается из последней оставшейся у него защиты. Несмотря на мерзкие сплетни, распространяемые женщинами омегами, у мужчин омег нет крошечных бесполезных членов. У Минхо, по его мнению, он нормальный, и если сравнивать с Джисоном, то он не сильно отличается по размеру. Аромат цветов апельсина и ванили, исходящий от альфы, становится более густым и мускусным, когда тот сглатывает. От похоти в запахе мужчины его Луна извивается в предвкушении, и Минхо обрывает их связь. Странное поведение омеги вызывает беспокойство. Да, Джисон привлекателен, но он не их Сол. Он дал другому мужчине разрешение шпионить за Минхо и согласился, что омега недостоин принца Силла. Пока альфа ведет себя достаточно мило, но это ничего не значит. Минхо не может ему доверять, он знает, что тот чувствует на самом деле. Изолировать свою Луну — самый надежный способ защитить свой секрет. Он чувствует себя опустошенным и лишенным основной части своих инстинктов, но это единственный способ обезопасить себя... хотя бы до следующей течки. У него не было никакой возможности узнать, разоблачит ли его обычный секс вне течки... что ж, скоро он узнает. Пройдя вперед, он встает в центре комнаты и ждет, пока глаза Джисона не встретятся с его глазами. Их обратный путь вверх по его телу занимает еще больше времени, и Минхо отгоняет от себя укол гордости, когда взгляд принца задерживается на шраме на его животе. Джисону не обязательно должно нравиться его тело. Им просто нужно потрахаться, сцепиться узлом и поставить друг другу метки. Наконец, встретившись взглядом с Минхо, карие глаза альфы становятся почти черными от расширившихся зрачков. Прежде чем он успевает заговорить, Минхо переходит сразу к делу: — Мой отец не врал, когда говорил, что я не избалован. Я генерал и боец, и мое тело это отражает. Облизав губы, Джисон моргает, и его затуманенные глаза немного проясняются: — Да... нет. Я имею в виду, черт, ты красивый, хён. Т-ты выглядишь потрясающе, блядь. Не уверенный в том, следует ли ему истолковывать неуклюжие запинки мужчины как комплимент или оскорбление, он предпочитает не обращать на них внимания. Пройдя мимо своей пары, он направляется к двери, которая, по его мнению, ведет в их купальню. Толкнув дверь пошире, он закатывает глаза. Это уже перебор. Каждая поверхность выложенной плиткой комнаты усыпана живыми цветами и свечами. От ванны, встроенной в пол, поднимается пар — по размерам массивная чаша превосходит даже большинство купален в банях. Рядом со ступеньками, ведущими в нее, стоит бутылка вина и два бокала. Он наливает себе бокал и уже собирается наполнить другой для Джисона, как вдруг передумывает. Грубо? Определенно, но сейчас они одни, и ему не нужно больше участвовать в этом шоу. Поставив бутылку рядом с пустым стаканом альфы, Минхо опускается в ванну и вздыхает от идеальной температуры воды. Надо отдать должное. Те специалисты, которые проектировали замок и его систему водоснабжения, просто гениальны. В Таэго, во время его редких визитов во дворец, слуги все еще вручную грели воду для ванны. Возможно, часть денег, которые король и королева Силла заплатили за Минхо, его отец вложит в ремонт. Присев на возвышение внутри ванны, он замечает, что Джисон все еще стоит в дверях. Взгляд альфы прикован к нему, пока вино и горячая вода расслабляют его тело. — Купание было твоей идеей, — прямолинейное высказывание заставляет альфу вынырнуть из тумана, в котором он находился, и младший присоединяется к нему. Заставив себя отвести взгляд от покачивающегося члена мужчины, Минхо откидывает голову назад, укладываясь ею на край пола. Закрыв глаза, он прокручивает в голове краткое руководство мачехи о том, как ублажить альфу. «Совокупление — это не про твое удовольствие, твой альфа всегда стоит на первом месте. Хорошо, что большинство из них легко удовлетворить, иначе мужчины омеги никогда бы не нашли себе пару... среднестатистическому альфе достаточно просто увидеть женственные формы омеги, и он возбудится. В твоем случае принцу, скорее всего, понадобится, чтобы ты сначала прикоснулся к нему. Мужская фигура прекрасна, но только когда это альфа.......» Милый совет. Минхо слышит звук льющегося вина и улыбается. Он никогда никого не обслуживал и не будет обслуживать. Отныне избалованный принц альфа может сам наливать себе гребаное вино и кормить себя. «... подчинишься этому щенку...» От угрозы и боли, вызванной впивающимися в него пальцами отца, он открывает глаза. Сделав глоток вина, он замечает, что Джисон сидит совсем рядом и наблюдает за ним. — Да? — спрашивает он, даже не пытаясь скрыть презрение к альфе, которое копилось в его груди с того самого дня, как отец объявил, что они должны пожениться. Мягкие черты лица Джисона приобретают надутый вид: — Мне просто интересно, я оказался таким, каким ты ожидал меня увидеть? Этот неожиданный вопрос заставляет Минхо задуматься, прежде чем ответить. — Мой брат рассказывал мне некоторые подробности, но не много. Он сказал, что вы двое никогда не разговаривали подолгу. Я знал твой возраст и то, что Чанбин считает тебя хорошо образованным. Он сразу сказал мне, что вы с Феликсом совсем не похожи, так что я не ожидал многого, когда встретил твоего брата, — на ум приходит ответ, который он как раз искал, и он улыбается, произнося его. — Ты меньше, чем я ожидал. Надутые губы приоткрываются от шока, и Минхо внутренне ликует. Если бы его Луна не была подавлена, волк был бы в ярости от такого обращения со своим альфой, но сейчас здесь только Минхо, и он несчастлив. — Ты едва ли выше меня. — Хммм... — он хмыкает в знак согласия, поднимая бокал с вином и салютуя им. — Но все же выше. Джисон прищуривается, и Минхо задается вопросом, не начинает ли он действовать ему на нервы. Было бы неплохо, если бы он перестал разыгрывать из себя милого и доброго. Это оскорбительно, что альфа уверен, что дурачит его. Оставив бокал на краю ванны, Минхо выбирает бутылочку средства для умывания из множества тех, что стоят на мраморном полу. Опустившись под воду, он смывает масла и кремы со своих уложенных волос. Вынырнув, он отшатывается назад, обнаружив, что принц подошел ближе. Отставив бокал в сторону, Джисон тянется к бутылочкам с очищающими средствами. — Ты тоже не тот, кого я ожидал увидеть. — О? — Минхо усмехается. — И кого же ты ожидал? Изящного нежного омегу? Тебе рассказали о моем роде деятельности еще до моего прибытия. Думаю, ты должен был догадаться, что вступая в брак с воином, ты получишь не это. Джисон качает головой: — Нет. Я не ожидал, что ты будешь таким красивым... или привлекательным. Как тебе больше нравится. От комплимента его бровь приподнимается, и Минхо принюхивается, пытаясь уловить обман в запахе альфы, но чувствует только спокойные цитрусово-цветочные феромоны. Значит, он не лжет, он считает Минхо красивым... принимая во внимание все обстоятельства, это плюс. Они проведут вместе всю жизнь, и ему нужно произвести на свет хотя бы одного ребенка, который займет трон Силла. То, что он нравится принцу, поможет ему в этом. Чтобы намочить волосы, Джисон ныряет под воду и поднимается обратно. Он зачесывает пальцами мокрые пряди, которые падают на лоб, и дыхание Минхо учащается. Боги... этот альфа великолепен. Возможно, он только что открыто насмехался над ним из-за его миниатюрных размеров, но на самом деле ему трудно оторвать от него взгляд. Его омега и он не разделяют мнения о принце, но оба согласны, что на него приятно смотреть. Тяга к этому человеку раздражает, его Луна заперта в его сознании, и все же он чувствует ее. Минхо не поверхностный человек. Он уважает людей за их характер и силу в бою, а не за внешние данные. Джисон протягивает руку ладонью вверх в приглашении: — Иди сюда... На мгновение он задумывается о том, чтобы воспротивиться, но слова, хоть и сказанные прямо, прозвучали открыто, и это не столько приказ, сколько просьба. К тому же ему не выгодно тянуть с этим. В конце концов, они должны переспать. Минхо нужен этот чертов узел и брачная метка. Подавшись вперед, он берется за протянутую ему руку и позволяет альфе потянуть себя сквозь теплую воду, пока их грудные клетки едва не соприкасаются. Взгляд Джисона, словно у лани, возвращается, и он внимательно изучает лицо Минхо, его глаза, его губы. Мягкое, как перышко, прикосновение к его руке заставляет его опустить взгляд. Пальцы принца скользят вверх по его левой руке, золотистый оттенок кожи контрастирует с бледно-кремовой кожей Минхо. Кончики пальцев поглаживают черные полосы, выбитые на коже омеги, и по его телу бегут мурашки. Вода плещется, когда альфа обходит его вокруг. Пальцы на его руке перебираются на плечо, когда тот оказывается позади него. От того, что принц находится у него за спиной, его тело застывает, а мышцы напрягаются. Даже несмотря на то, что большинство его инстинктов отключены, он все равно знает, что альфа представляет собой потенциальную угрозу. — Они не могут быть все получены в бою, — от этого наблюдения у него сжимается челюсть. Нежное прикосновение к его плечу перемещается к... — ...Они похожи на удары от п... — пальцы Джисона касаются шрама, и тело Минхо само реагирует на это. Яростное рычание эхом отражается от мраморных стен, он резко отстраняется и поворачивается к принцу, чтобы снова оказаться с ним лицом к лицу. — Не надо, — эти слова вырываются из его груди глубоким рокотом. Надо отдать ему должное, Джисон не вздрагивает и не отшатывается назад, как это сделал бы альфа более низкого статуса. Вместо этого он стоит неподвижно, его темные глаза прикованы к сердитому лицу Минхо. Та же рука, что изучала его тело, вновь поднимается, но теперь уже к его лицу. Он закрывает глаза, ожидая удара, его тело напрягается, готовясь ударить в ответ... но этого не происходит. Через несколько секунд он открывает глаза и обнаруживает, что пальцы мужчины зависли прямо над его щекой, а глаза альфы широко раскрыты в тревоге. — Минхо, — от того, как ласково он произносит его имя, у него сводит легкие. — Я никогда не ударю тебя, никогда не сделаю тебе больно. Минхо задумывается над словами... ему кажется, что это ложь. Теплая ладонь прижимается к его щеке, а затем большой палец проводит по красной линии его метки генерала, и Джисон подходит еще ближе. Их тела идеально подходят друг к другу, и он чувствует, как твердый от возбуждения член мужчины задевает его собственный. Минхо еще даже не прикоснулся к нему... похоже, его мачеха ошибалась. Рука, лежащая на его лице, скользит назад, запутываясь в коротких волосах у основания черепа, и под ее давлением он опускает голову вниз, в то время как Джисон подается вверх, и их губы смыкаются. Его пухлая верхняя губа находит свое пристанище рядом с пухлой нижней губой Джисона. Вокруг него цветы апельсина и ваниль сливаются с мускусом возбужденного принца, и против своей воли Минхо расслабляется в руках мужчины, стоящего перед ним. Другая рука альфы присоединяется к правой в его волосах, а его собственные руки оказываются по обе стороны на шее мужчины. Джисон отстраняется только для того, чтобы снова соединить их рты. Он вспоминает то, как действовала его Луна во время брачной церемонии, и отвечает на поцелуй, надавливая на губы. Губы Джисона движутся навстречу его губам, и Минхо повторяет его действия, позволяя альфе вести его за собой. Сначала целомудренный и сухой поцелуй быстро превращается в нечто новое, более глубокое... плотское. Младший прикусывает его нижнюю губу, а когда его рот приоткрывается, Джисон льнет к нему, проникая языком сквозь губы. Горячий язык мужчины исследует его рот, и Минхо запоминает последовательность действий. Он всегда быстро учился. Вкус сладкого цитруса и голодной похоти обжигает его вкусовые рецепторы. Опустив руку под воду, он берет в руку член Джисона, и тот шумно вздыхает в его открытый рот. Младший высоко жалобно скулит, и тело Минхо реагирует на это: в животе поднимаются волны жара и возбуждения. Ощущения схожи с теми, что он испытывает во время течки, поэтому он подавляет их. Если он потеряет контроль, то может раскрыть свою Луну. Джисон подается бедрами вперед, толкая свой твердый, толстый член в ладонь Минхо, и разрывает поцелуй, чтобы впиться губами в его челюсть. От прикосновения языка к его шее Минхо сжимает зубы, стараясь не обращать внимания на огонь, разгорающийся под кожей. Зубы царапают запаховую железу на шее, а затем по ней скользит язык принца, и тело Минхо замирает. Отстранившись, Джисон жадно вглядывается в лицо Минхо. Внезапная пауза сбивает его с толку... неужели он сделал что-то не так? Альфа смотрит на поверхность воды и, погрузив руку под воду, обхватывает пальцами твердый член Минхо. От прикосновения он зажмуривает глаза, но вдруг все прекращается. — Я не понимаю, — от этих слов он распахивает глаза. Джисон смотрит на него, поджав припухшие от поцелуев губы... — Твой запах. Что-то в нем не так. Такое бесцеремонное замечание — самое мерзкое оскорбление. Сказать что-то дурное о феромонах омеги равносильно тому, чтобы назвать их отталкивающими. Гнев и, неожиданно, обида захлестывают Минхо. Его запах орхидеи — уникальный и связан с его Луной. Черные ночные орхидеи распускаются только ночью, когда их освещает лунный свет. Разъяренный унизительными словами, он, ничего не отвечая, разворачивается и устремляется к лестнице, ведущей из ванной. «Его омега не достоин.... Я знаю....» — Нет, нет, блядь! Минхо, я не имел в виду то, как это прозвучало, — теплый солнечный запах Джисона стремительно портится. Да пошел он! Схватив полотенце со скамейки рядом с ванной, он проводит им по коже, слыша позади себя шлепанье мокрых ног по плитке. Войдя в их спальню, он откидывает полотенце в сторону и внутренне бушует. Он должен покориться и позволить этому никчемному, неблагодарному, слабому альфе трахать его! Проходя мимо Минхо, Джисон закрывает балконную дверь, бормоча что-то о запахе дождя. Задернув шторы, альфа поворачивается к нему. — Прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Это все... — младший взмахивает руками в воздух. — ... Выводит меня и моего альфу из равновесия. Не знаю, как ты, но у меня обычно есть время узнать людей, с которыми я сплю. Их запахи, их предпочтения и антипатии. Это высказывание еще больше разжигает негодование и настороженность, бурлящие в его животе. Это что, проверка? Хитрость, чтобы заставить Минхо признаться, что он уже принимал узел? Вот ублюдок! — Нет, я никогда не был в такой ситуации, — он рычит, прежде чем шагнуть вперед и схватить парня за локоть. Запах Джисона вспыхивает от прикосновения, и Минхо практически тащит его к кровати, толкая на матрас. — Тебе не нравится мой запах? Отлично, твой мне тоже не нравится. Просто, блядь, ложись и давай покончим с этим. — Что... — глаза альфы становятся еще больше, когда Минхо кладет ладонь ему на грудь, прижимая к кровати. — Молчи, — с рычанием Минхо отползает назад, пока не оказывается на коленях между ног мужчины. Удерживая руку на его груди, Минхо отбрасывает гордость и наклоняется, вбирая в рот уже обмякший член Джисона, а в голове у него крутятся слова мачехи. «Самый простой способ возбудить альфу — взять его член в рот. Прикрой зубы губами, чтобы не травмировать, и используя язык, соси до полной эрекции...» — Ах! — Джисон стонет, а его ноги по обе стороны от головы Минхо трясутся, пока он лижет и сосет член мужчины. Цитрус и пьянящий мускус наполняют комнату, и в считанные мгновения член у него во рту твердеет и течет. Минхо утыкается носом в темные завитки у основания члена младшего, и его горло судорожно сжимается от такого вторжения. Как и обещала королева Таэго, альфа под ним хнычет и тяжело дышит. Отстранившись, он втягивает воздух, его грудь вздымается от усилий, затраченных на заглатывание толстого члена мужчины. Взгляд Джисона затуманен. Минхо тянется к прикроватной тумбочке и берет бутылочку с лубрикантом. «Как ты уже знаешь из своего опыта, у мужчин омег вырабатывается смазка, но это неестественно и, конечно, этого недостаточно. Тебе понадобится это, чтобы облегчить скольжение. Твой комфорт не будет в приоритете у твоего короля, так что тебе нужно позаботиться об этом самому, нанеси это, и тогда будет не так больно.» Не зная, сколько ему нужно использовать, он наливает в ладонь столько, чтобы масло начало стекать, и засовывает пробку обратно в горлышко — Минхо, почему... — Заткнись! — доведенный до предела, он сверлит альфу тяжелым взглядом, полным доминирования, и зажимает принцу рот чистой рукой. — Тебе не нужно говорить. Просто, блядь, засунь в меня свой узел, и дело с концом. Карие глаза Джисона сужаются от гнева. Отлично, теперь они оба на одной волне. Протянув руку вниз, он обхватывает член альфы, тщательно смазывая его. Глаза мужчины закатываются от прикосновения, его грудь вздымается все сильнее по мере того, как Минхо водит рукой вверх и вниз по стволу. Полностью покрыв его маслом, он перекидывает ногу через бедра Джисона, располагаясь над его членом так, как ему было указано. Для верности он тянется назад и размазывает остатки масла по своему входу. «Как только ты окажешься над ним, направь его член внутрь себя и обязательно дай ему понять, что тебе приятно. Даже если у принца член как зубочистка, ты должен дать ему понять, что он хорошо тебя наполняет.» Поддерживая рукой твердый член альфы, Минхо мечтает, чтобы это была зубочистка, теперь , когда мужчина возбужден, его размеры пугают. Прижимая кончик к своему входу, он чувствует, как покачивается туда-сюда голова под его левой рукой. Посмотрев вверх, он видит шокированные глаза Джисона. Что теперь?! Не обращая внимания на мужчину, он опускается ниже, пока не почувствует, как член упирается в него. Сделав глубокий вдох, он пытается расслабиться, но это бесполезно, он слишком взвинчен и нервничает. Заставляя себя опуститься ниже, он закрывает глаза, и с его губ срывается слабый скулеж, когда член альфы проникает в его тугое колечко, и нервные окончания вспыхивают от боли при растяжении. Блядь, блядь, блядь! Это даже хуже, чем он предполагал. — Хах! — от жгучей боли, когда толстый член Джисона проталкивается в него, из легких вышибает весь воздух, и он чувствует себя так, будто его разрывают на части. Черт возьми, люди занимаются этим ради удовольствия?! Его мускулистые бедра дрожат от медленного темпа, в котором он опускает свою задницу навстречу бедрам партнера. При их соприкосновении мышцы его поясницы сводит спазмом, а боль пробирает до дрожи в позвоночнике. «Как только он полностью войдет в тебя, используй ноги, чтобы контролировать темп и двигаться вверх-вниз.» Нуждаясь в опоре на левую руку, Минхо разжимает рот Джисона, и в тот же миг губы мужчины раскрываются. — Ни единого ебаного слова! Пухлые губы сжимаются в тонкую линию, и он видит, как в темном взгляде альфы разгорается гнев. Ласковые, открытые, выразительные глаза теперь полны ярости и холода. — Хорошо. А теперь просто... лежи спокойно... — приподнимаясь с помощью ног, он снова скулит от того жжения, с которым член мужчины растягивает его узкую дырочку. Он думает, что подниматься еще больнее, чем принимать его в первый раз. Двигая бедрами вниз, он прикусывает губу от боли между ног. Это безумно ужасно. Джисон закрывает глаза, и тихий стон срывается с его сомкнутых губ. Прекрасно, по крайней мере, один из них может получить от этого удовольствие. Если принцу будет приятно, то, возможно, он сможет быстро сформировать узел, а Минхо — заснуть и притвориться, что этот день был всего лишь дурным сном. Найдя ритм, Минхо повторяет свои движения, и каким-то чудом его тело расслабляется настолько, что боль от принятия альфы уменьшается, превращаясь из дикого пожара в тупую пульсацию. Следуя указаниям Минхо, как и подобает маленькому и послушному щенку, Джисон остается неподвижным, а его руки сжимают и отпускают покрывало под ними. Набирая скорость, он радуется тому, что годы тренировок повысили его выносливость, но это весьма мучительная физическая нагрузка, от которой даже его бедра сводит. Мачеха больше не давала ему никаких советов. То, что он делает сейчас, — это все его знания, разве что он знает, что некоторым альфам требуется больше времени, чтобы достичь разрядки. Он вновь опускает бедра, и Джисон издает низкий стон, и, блядь, он надеется, что альфа окажется из тех, кто быстро кончает. Опустив взгляд вниз, он видит, что тот закрыл глаза и прикусил нижнюю губу. Он подается вверх, наблюдая, как младший приоткрывает рот в неглубоком вдохе, как краснеет его смуглая грудь, а брови сходятся на переносице. О чем он думает? В этот раз, когда он опускается вниз, бедра мужчины дергаются, и что-то внутри Минхо отзывается, заставляя его издать прерывистый стон, пока перед глазами вспыхивают звезды. Джисон распахивает глаза и поднимает руки с простыней, хватаясь за его талию. Одна из бровей альфы приподнимается в самодовольном выражении, и Минхо изо всех сил старается сохранить контроль. Схватив принца за запястья, он убирает его руки от себя и прижимает их к матрасу по обе стороны от головы Джисона. — Я сказал, не двигайся. Младший сжимает челюсть в знак неповиновения, а Минхо, с членом мужчины в заднице, смотрит на него сверху вниз. Между ними разворачивается безмолвная волевая борьба, и в темных глазах мужчины он видит конфликт между принцем и его внутренним альфой. Через мгновение напряжение в руках мужчины ослабевает, и губы Джисона размыкаются. — Хорошо. Приняв неохотную покорность мужчины, Минхо снова приподнимает бедра и возвращается к заданному ранее темпу. Глаза Джисона закрываются, а его пухлые губы напряженно сжимаются. Радуясь тому, что альфа больше не смотрит на него, Минхо старается сфокусироваться на поддержании ровного ритма. Отчаянно желая сосредоточиться на чем-то, кроме неприятного ощущения в заднице, он начинает думать о режиме тренировок, который собирается установить для войск Силла, об оружии, которое им понадобится, о личном составе. Находясь на автопилоте бог знает сколько времени, он возвращается в настоящее, когда опускается вниз и чувствует еще более сильное растяжение в своем и без того измученном анусе. Блядь... должно быть, это набухает узел Джисона... Зернышко паники прорастает под его ребрами, пока он продолжает насаживать себя на член мужчины. Его тело больше ничего не сможет вместить в себя! Опустившись вниз, он прикусывает губу, чтобы скрыть скулеж от боли, когда растущий узел проталкивается в него, а затем выходит обратно. На этот раз, когда он приподнимается, глаза Джисона открываются, и он с гортанным рыком отрывает руки от кровати и опускает их на бедра Минхо, насаживая его на себя с большей силой, чем он смог бы сам. Крупный набухший узел альфы проникает сквозь его сжатую дырочку, и, вскрикнув от боли, Минхо чувствует, как одна-единственная слезинка скатывается с его ресниц. Рука хватает его за бицепс и с неожиданной силой тянет его вперед, в то время как альфа приподнимается и смыкает свой рот вокруг запаховой железы на левой стороне его шеи. Второй крик вырывается из его уст, когда зубы мужчины впиваются в его кожу, и тело сковывает боль, пронзающая плечо. Бедра Джисона замирают, когда он изливается в Минхо, и хотя от сильной боли у него кружится голова, ему удается вспомнить, что нужно укусить альфу в ответ. Чтобы избавить принца от настоящего ада, через который он только что прошел, Минхо выпускает свою Луну, и его зубы заостряются и удлиняются. Когда он прокусывает запаховую железу Джисона, его язык обволакивает медный привкус, а затем — интенсивная волна его феромонов. Опьяняющий вкус цветов апельсина, ванили и мускуса перебивает вкус крови, и он вспоминает о том, что напоминает ему запах Джисона. Солнечный свет. Цитрусы и цветы напоминают ему о тех летних днях, когда солнце, редко появляющееся в Таэго, выглядывало из-за облаков и согревало его кожу. «Твой запах. Что-то в нем не так.» Отстранившись от запаховой железы альфы, он безвольно падает на грудь мужчины. Тупая боль нарастает за ребрами, когда он отгоняет мимолетную приятную мысль об альфе. Отыскивая в подсознании свою Луну, он наталкивается на стену боли и горя. Волк блокирует его, злясь на Минхо за то, что тот разорвал их связь и запер его. Руки Джисона обвиваются вокруг него, заключая в слабые объятия, и Минхо не сопротивляется. Луна молчит, и Минхо никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким.
Примечания:
Ну вот и первая брачная ночь, что думаете? Как дальше будут развиваться их отношения?
