Глава 5
26 августа 2025 г., 00:00
Приближаясь к тренировочной площадке солдат, Джисон уже слышит громкие крики, возгласы и вопли. От беспокойства у него в горле образовался комок, и ему трудно глотать. Его альфа вибрирует от предвкушения увидеть свою пару в действии, но Джисон нервничает. Если Минхо пострадает, он не уверен, что сможет сохранить спокойствие и рациональность. Его влечение к этому мужчине и зарождающиеся чувства заставляют его инстинкты защитника работать на полную мощность. Если кто-нибудь из солдат нанесет удар, он может просто сорваться.
Он пытался убедить Минхо, что нет необходимости сражаться с собственными солдатами, но холодный взгляд омеги заставил его замолчать. У его пары в девяноста процентах случаев бесстрастное, сдержанное выражение лица, но когда он недоволен, его взгляд пронзает тебя насквозь. Те несколько раз, когда он видел, как тот улыбается, — это драгоценные воспоминания, которые он хранит в глубине души. Джисон отдал бы все, чтобы снова увидеть тот восторженный взгляд, с которым он смотрел на тот чертов пудинг на их брачном торжестве.
Хотя он и не хочет, чтобы Минхо пострадал, ему все же любопытно. Истории, которые дошли до Силла о командире воинов Таэго, вдохновили другие королевства (включая его собственное) на то, чтобы попытаться повторить успех элитного отряда. Хотя Силла не пошла так далеко, как Таэго, в том, что касается финансирования и обучения своей армии, было разумно обеспечить защиту, и его отец хотел увеличить военную мощь своей страны. Угроза со стороны Монгрелов, наступающих с запада, появилась вскоре после этого решения, и таким образом был заключен его договор о браке с принцем Таэго.
Он гордится тем, что является парой знаменитого генерала. Даже если этот человек устрашает и его, и его Сола.
Войдя в ворота комплекса, ему даже не нужно искать, где проходят спарринги. Прямо в центре тренировочной площадки собралась огромная толпа людей. Кто-то прыгает и кричит, кто-то смеется и... подождите... Джисон моргает, чтобы убедиться, что ему не мерещится. Неподалеку стоит стойка, где готовят мясо на шпажках, а рядом — стойка, предлагающая зрителям пиво.
— Ваша Светлость… — Джисон подскакивает, услышав голос Чонина у себя за спиной. Альфа был необычно тихим.
— Чонин! Во имя богов, создавай хоть какой-то шум, когда ходишь, черт возьми… — его друг улыбается и слегка наклоняет голову, указывая Джисону на грубо сколоченные трибуны возле боевого ринга.
— Прошу прощения. Я рад, что ты решил прийти. Они начали час назад. Из двухсот только сорок альф приняли его вызов.
— Только сорок?! Это все равно большой процент.
— Мммм, он уже закончил с половиной из них.
Поднимаясь на трибуну, Джисон спотыкается:
— Уже...
— Альфы не долго выдерживают. Глядя на это, я испытываю небольшой стыд за наших мужчин.
Занимая свое место на трибуне, Джисон чувствует, как у него пересыхает во рту, когда он смотрит поверх голов толпы. В центре круга людей Минхо стоит лицом к лицу с альфой, который на голову выше его и очень мускулистый. Между участниками боя стоит заместитель омеги, дающий указания им обоим.
— Что он им говорит?
— Каждому претенденту разрешено выбрать оружие по своему усмотрению. Чан объясняет, что нет никаких правил, кроме запрета на смертельные удары и удары в пах.
— Какое оружие выбрал Минхо?
Рядом с ним Чонин вздыхает:
— Никакого, до сих пор он сражался голыми руками.
Беспокойство Джисона нарастает, и его правая нога начинает дергаться, его альфа недоволен этой новостью.
— Другие сражались с оружием?
— Пока что это были мечи, булавы, кинжалы, а один даже попробовал кнут. Твоя пара была недовольна последним вариантом. При первом же ударе он перехватил кнут в воздухе, повалил солдата на землю, а затем отправил его в лазарет.
В памяти всплывают шрамы на коже Минхо.
— Вполне допускаю, что это оружие пришлось ему не по вкусу. Именно оно оставило большинство его... да? — он смотрит на своего друга в поисках подтверждения, и тот кивает.
— Да. Я особо не рассматривал, да и вообще не должен был этого делать, но мне кажется, что именно это оружие использовалось против него чаще всего. Я спрашивал Сынмина о тренировочных лагерях Таэго, и он сказал, что кнуты — не слишком популярное оружие там.
Гнев смешивается с тревогой:
— Так кто же ему их оставил?
Чонин смотрит на него серьезным взглядом:
— Отличный вопрос. Ты не думал спросить его об этом?
Джисон громко смеется, и Минхо поворачивает голову в их сторону. Карамельные глаза омеги встречаются с его глазами, и через секунду он резко кивает, а затем снова поворачивается к альфе, стоящему перед ним.
— Если бы я задал этот вопрос, ты бы навещал меня в лазарете.
Взгляд младшего мрачнеет.
— Ты думаешь, он бы...
Он не дает ему закончить этот абсурдный вопрос:
— Нет, конечно, нет. Он бы меня не ударил, я просто язвил. Моя пара... не самый открытый в своих мыслях человек. Наверняка он не оценит, если я спрошу о них. Он зарычал на меня, когда я только прикоснулся к ним.
Чонин открывает рот, чтобы ответить, но его заглушает рев толпы, когда начинается бой между Минхо и солдатом альфой.
Как только Чан отходит от центра, Минхо делает шаг назад, увеличивая расстояние между собой и альфой, который держит в правой руке длинный меч. Пульс Джисона учащается, его альфа подталкивает его к тому, чтобы броситься вперед и защитить свою пару. Он игнорирует этот порыв, омега этого не оценит.
Минхо окидывает взглядом своего противника, и альфа взмахивает мечом, проверяя его вес, прежде чем ринуться вперед. Зрители затихают, когда солдат взмахивает тяжелым мечом, целясь в бок омеги. В мгновение ока Минхо плашмя падает на вымощенную площадку, острый клинок пролетает в нескольких сантиметрах от его головы, и он перекатывается на спину, нанося удар ногами вверх. Его ноги попадают в живот альфы, и солдат роняет меч, хватаясь за него.
Давая своему противнику время прийти в себя, Минхо обходит его по кругу, оценивающе наблюдая за тем, как альфа восстанавливает дыхание и выпрямляется. Крупный мужчина быстро двигается и целится, чтобы нанести сокрушительный удар в висок омеги, если бы только тот попал в цель. Вместо этого Минхо отпрыгивает назад, уклоняясь от удара, и, используя инерцию противника в свою пользу, хватает альфу за руку и с тошнотворным хрустом опрокидывает солдата на спину. Затем следуют два быстрых удара в лицо, и солдат оказывается в нокауте.
Толпа вокруг них взрывается радостными криками, и Минхо запрокидывает голову назад, от души смеясь над своей победой. От пота, выступившего на груди омеги, тонкая белая хлопковая рубашка, в которую он одет, стала почти прозрачной, и Джисон видит, как сквозь влажную ткань просвечивают темные соски его пары, и у него текут слюнки. От лучезарной улыбки на лице старшего и раскрасневшихся от солнца щек альфа вздыхает, как щенок в благоговейном трепете.
— Вот так и прошли все бои до этого... — повернувшись к Джисону, охранник замолкает, увидев выражение лица принца, полное похоти и благоговения.
— Что... — Джисон моргает, пытаясь побороть румянец, пылающий на его щеках. — Все?
— Некоторые продержались дольше, но только потому, что он им это позволил.
— Тогда зачем они продолжают бросать ему вызов? Я не вижу в этом смысла.
— С уважением к Вашей Светлости. Они не признают вашу пару своим лидером, и он доказывает им, что достоин того, чтобы за ним следовали. Любой, кто проиграет, должен согласиться подчиниться и оказывать ему такое же беспрекословное повиновение, какое они оказывали бы альфе. Заметьте, это его слова, а не мои.
— Это работает?
Чонин наклоняет голову в сторону боевого ринга, где солдат, которого вырубил Минхо, уже очнулся и стоит на коленях у ног принца.
— Думаю, успех был достигнут к третьему бою, а сейчас люди просто пытаются узнать, как долго он сможет продержаться. Твоя пара либо сумасшедшая, либо выдающаяся.
Джисон подмигивает другу:
— Осторожнее, Инни. Похоже, с тобой это тоже работает.
— На меня сложнее повлиять, хотя было интересно наблюдать, как он сражается. По вашему ужасному первому танцу этого не скажешь, но он довольно пластичный. Его стиль боя похож на мой.
— Он нервничал... мы оба нервничали.
Альфа, стоявший на коленях у ног Минхо, отходит в сторону, и его место занимает другой.
— Он и мне предложил сразиться.
При этих словах Джисон поворачивается лицом к своему другу:
— Ты собираешься принять этот вызов?
На губах рыжеволосого появляется тонкая улыбка:
— Я буду не слишком хорошим личным охранником, если побью своего подопечного.
От того, какой смысл был скрыт в этом заявлении, его глаза расширяются:
— Ты не только думаешь, что сможешь нанести удар, но и считаешь, что сможешь его победить.
— Да. Не без труда, но смогу. Он быстр, результативен и оставляет мало возможностей для атаки, но я уверен, что его можно одолеть. Ты бы сразился с ним, если бы он попросил?
— Ха! Добиться его расположения уже кажется невозможным. А ранить его гордость, одержав над ним победу, по-моему, не лучшая идея.
— Ваша Светлость! — громкий возглас заставил их с Чонином обернуться, и они увидели, как Чанбин забирается на трибуну, занятую лишь ими.
— Принц Чанбин, рад вас видеть. Как вам закуски? Я был удивлен, увидев торговцев на территории лагеря.
Откусывая с шампура, который держит в руке, то, что выглядит как кусок баранины, принц Таэго одобрительно хмыкает.
— Совсем неплохо. Это была идея Мина. Он решил, что солдатам не помешает поднять боевой дух после того, как им надрали задницы. Мой чертов брат вечно норовит потратить мои монеты.
— Ваши монеты? — спрашивает Чонин, сидящий рядом с ним, и взгляд принца мечется между двумя друзьями.
Чтобы спасти младшего от обвинения в грубости, Джисон вклинивается в разговор:
— Мы оба удивлены тем, что он организовал ларьки, но не заплатил за них сам.
— Ах... — старший откусывает еще кусочек. — У Минхо нет денег, Ваша Светлость. Если ему что-то нужно, он обычно обращается ко мне.
— Нет денег? — мозг Джисона пытается осмыслить сказанное. — Как такое возможно?
Чанбин приподнимает бровь в ответ на его ошеломленный вопрос.
— Вы давали их ему, Ваша Светлость?
— Зачем мне давать ему золото? Я полагал, что с переездом в Силла он привезет с собой все свои богатства. Во дворце есть сокровищница, которой управляет самый доверенный советник моего отца. Он мог бы хранить все там и, разумеется, брать их оттуда по мере необходимости.
— Чтобы привезти свои богатства в Силла, он должен был изначально их иметь.
Рискуя оскорбить принца Таэго, Чонин все равно задает ему вопрос:
— Он был самым высокопоставленным офицером в армии Таэго. Это невозможно, чтобы у него ничего не было.
— Вы слишком высоко оцениваете моего отца, — Чанбин хмурится. — Минхо никогда не платили за его службу в армии. Король счел расточительством платить моему брату за то единственное, в чем он хорош.
Одобрительные возгласы толпы усиливаются, когда Минхо поднимает солдата над головой, а затем швыряет его на землю.
— Единственное... — Джисон не может решить, что он испытывает больше — злость или обиду за свою пару. — Но ведь король наверняка выделил ему содержание, он же первенец.
— Неа, — альфа качает головой. — Дома все не так, как здесь, Ваша Светлость. Первенец он или нет, но он омега. В глазах моего отца он ничего не заслуживает. Крыша над головой и еда — этого вполне достаточно. Я не удивлен, что он не обратился к вам за деньгами, чтобы накормить мужчин сегодня. Он, вероятно, думает, что вы бы ему отказали.
— Конечно, нет! Если бы я знал, что он приехал ни с чем, я бы сразу же это исправил. Он моя пара, все, что есть у меня, принадлежит и ему.
Улыбка, озарившая лицо Чанбина, придает альфе мягкость, которой Джисон раньше не замечал. Если бы Феликс был здесь, омега упал бы в обморок при виде этой улыбки.
— Приятно это слышать, но я советую вам знакомить его с этой концепцией постепенно. Он ни о чем не просит, потому что ни в чем не нуждается. Мой брат привык к простой жизни.
Джисон откладывает этот кусочек информации в памяти. Он мучился, пытаясь понять, как узнать больше о своей паре, и теперь ругает себя за то, что не додумался обратиться к Чанбину раньше.
Следующий альфа, которого победил Минхо, стоит на коленях у его ног, и он видит, как его заместитель поздравляет его пару с победой, похлопывая по плечу. Альфа внутри него закипает от этого прикосновения.
— Вы можете рассказать мне о его заместителе? Я коротко познакомился с ним на нашем брачном пиру. Он сказал, что Минхо получил звание генерала в пятнадцать лет.
— Чан? Конечно, он хвастался этим, — Чанбин на секунду задумывается, а потом пожимает плечами. — Это не секрет. Чан был с Минхо с того дня, как альфа поступил на службу. Мин к тому моменту уже был в армии, и хотя Чан на год старше, мой брат взял его под свое крыло. Спасение жизни Чана принесло ему голоса солдат, которые повысили его до генерала.
— Он стал генералом просто благодаря тому, что спас чью-то жизнь? — в голосе Чонина звучит скептицизм.
— Нет, все дело в том, как он это сделал. Минхо уже занимал руководящую позицию. Он слишком умелый и обладает стратегическим мышлением, чтобы долго оставаться в самом низу иерархической лестницы. Его кандидатура уже рассматривалась, когда их отправили на побережье для защиты нашей гавани от пиратов, которые мародерствовали в единственном порту Таэго. Во время осады один из пиратов метнул в Чана копье, и Минхо встал на его пути, приняв удар на себя. Битва еще не закончилась, но он не мог вытащить его, боясь истечь кровью, поэтому отломил торчащую часть и продолжил сражаться. В конце концов он отрубил голову капитану пиратов, и на его руке появилась третья боевая полоса.
— Он отломил застрявшее в нем копье и продолжил сражаться? Чушь собачья. Я в это не верю.
Холодный взгляд, которым принц альфа одаривает Чонина, напоминает взгляд Минхо.
— Я был там и видел все своими глазами. Мне было четырнадцать, и это был первый год моих военных тренировок. К концу боя он был на волосок от смерти, но это правда. Как только битва закончилась, все члены боевого подразделения тут же проголосовали за него. Звание командира не зависит от возраста или опыта. Оно зависит от уважения и преданности, которую оказывают тебе остальные. Минхо заслужил его в тот день, и его воины перережут себе глотки, если он попросит их об этом. Они будут недовольны, когда я вернусь в Таэго и приму командование.
— Клянусь богами, я не слышал этой истории, — Джисон смотрит на свою пару, и гордость, которую он испытывает от того, что у него такой удивительный омега, просачивается в его запах.
Принц Таэго дразняще спрашивает:
— Вы не спросили, когда увидели шрам? Это тот, что слева на животе.
— Нет... Честно говоря, у меня есть вопросы по поводу шрамов на его спине. Откуда они у него?
Улыбка Чанбина исчезает, а лицо становится безучастным:
— Мне нужно вернуться к своим обязанностям. Было приятно пообщаться с вами, Ваша Светлость.
— Нет-нет! Извините, мне следует спросить его об этом напрямую. Прошу простить меня, поскольку мое любопытство взяло верх. Вы можете оставаться здесь и наблюдать вместе с нами.
Альфа смотрит на своего брата. Принц омега смеется, упираясь ботинком в грудь поверженного солдата, лежащего на земле.
— Я бы не советовал спрашивать о них, Ваша Светлость. О некоторых вещах лучше не говорить, — так же быстро, как с его лица исчезли эмоции, на нем снова появляется улыбка. — В любом случае, для меня большая честь получить приглашение остаться, но я должен работать, а не наблюдать. Я группа защиты.
У Джисона кружится голова от внезапной перемены в поведении альфы.
— Защиты? По-моему, Минхо и сам прекрасно справляется с этой задачей.
Тот смеется:
— О нет, вы меня неправильно поняли. Я здесь, чтобы защищать их, — он указывает на солдат. — В том невероятном случае, если кому-то из них удастся нанести удар, я вмешаюсь. Наслаждайтесь зрелищем.
Принц Таэго спускается с трибуны, чтобы присоединиться к толпе, оставляя Джисона с еще большим количеством вопросов, чем было до этого.
— Он тебе нравится... не так ли? — спрашивает Чонин, сидя рядом с ним.
— Чанбин?
— Нет, принц омега. Для договорного брака он тебе очень интересен.
К его щекам вновь возвращается румянец, когда он смотрит, как Минхо принимает боевую стойку, готовясь сразиться со своим следующим соперником.
— Он моя пара и будущий король омега. Думаю, вполне логично, что я заинтересован в том, чтобы узнать его получше. Но да... ты прав. Он нравится моему альфе, и я начинаю испытывать к нему те же чувства.
После его признания наступает тишина, и, взглянув на друга, он видит неподдельное удивление на его лице.
— Прости меня, но... Ваша Светлость, у него характер разъяренного кабана.
Смеясь, он шлепает друга по ноге:
— Ты может быть так и думаешь, но я так не считаю. Он... упрямый и замкнутый, но при этом умный и решительный. Мой... — он понижает голос до шепота. — ... Сол считает это привлекательным и воспринимает его как равного.
Брови Чонина теряются в его рыжих волосах:
— Это неожиданно. Полагаю, мои опасения за твое счастье беспочвенны. Он, безусловно, красив, Ваша Светлость, и если он тебя привлекает, а недостатки его характера кажутся тебе милыми, то кто я такой, чтобы возражать? Тогда ваш брак будет счастливым.
— Ах... — Джисон хмурится. — Я бы не стал праздновать так рано. Похоже, я единственный, кто доволен исходом нашего союза.
Чонин смотрит на Минхо, который держит солдата в удушающем захвате, прижав его к земле.
— Он недоволен?
Его солнечный запах портится от этого робкого вопроса, а его Сол прячется в глубине сознания при напоминании о том, что омега по-прежнему отвергает его. Между ним и Чонином нет секретов, так что он может поделиться некоторыми болезненными мыслями, которые не давали ему покоя.
— Я так не думаю. Он сам сказал мне в нашу первую брачную ночь, что я ему не нравлюсь.
У его друга открывается рот.
— Если честно, так получилось, что я случайно оскорбил его. Позже я извинился и подарил ему подарок, но он так и не забрал свои слова обратно. Он меня очень привлекает, а еще он сказал, что я меньше, чем он ожидал.
Чонин опускает взгляд на свои колени, а лицо Джисона заливается смущающим румянцем.
— Не в этом смысле! Просто... в целом. Моего альфу задел этот комментарий, а потом, когда он... — кашлянув в кулак, он снова снижает громкость голоса. — ... Та ночь, когда мы обменялись метками, была единственной ночью, когда мы были, эм... близки друг с другом. Минхо был явно не заинтересован в этом и согласился исключительно из чувства долга. Он предлагал снова, но его облегчение, когда я отказался, было очевидным. Я, конечно, хочу этого, но не тогда, когда один из нас не испытывает ничего, кроме чувства королевского долга.
— Хён... Мне так жаль. Я... я не знаю, что сказать.
Отмахнувшись от сочувствия друга, он пытается привести свой запах в норму.
— Все в порядке. Думаю, со временем его чувства изменятся. Просто я ненавижу, что я не в его вкусе, в то время как он очень даже в моем.
— Сони. Ты лучший альфа из всех, кого я знаю, и ты очень красивый. Если ты ему не нравишься, значит, у него совсем нет вкуса. Я говорю искренне, а не только как твой друг. Ты же знаешь, что я предпочитаю альф.
Комплимент вызывает на его губах грустную улыбку:
— Я стараюсь не принимать это близко к сердцу, но мне интересно, что именно или кто ему нравится, если я не....
Говоря это, он переводит взгляд на заместителя омеги. На альфу, который поцеловал руку Минхо во время их брачного пиршества и, судя по всему, был близок с его парой на протяжении многих лет.
Чонин следит за его взглядом:
— Думаешь, Чан?
— Может быть, но я не знаю, они близ... — от сверкнувшего на запястье мужчины золота у него слова застревают в горле. Присмотревшись, он видит, как альфа хлопает своему командиру, а на его запястье красуется плетеная золотая цепочка. Боль сжимает его грудь, а запах становится гнилостным. Сол внутри него одновременно взбешен и ранен, видя браслет, который он подарил Минхо, на руке другого... причем на руке альфы.
Почувствовав его страдания, друг прижимается к нему, пытаясь понять их причину:
— Джисон, что случилось?
Качая головой, он прикрывает глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
— Б-браслет, который я подарил Минхо. Он на его запястье... на запястье Чана. Он отдал его.
Вокруг него от гнева его друга загораются пряности и гвоздика.
— Это серьезное оскорбление. Прости, Сони. Ты слишком добр, чтобы что-то с этим сделать... но я не такой, — его друг встает, и он начинает паниковать.
— Ты ничего ему не скажешь по этому поводу, — приказывает он.
— Ваша Светлость, я бы не посмел тебя опозорить. Однако я не могу этого так оставить. Я собираюсь принять участие в его испытании и победить его. Он должен испытать некий унизительный стыд, даже если не знает, за что. Не заставляй меня ослушаться тебя.
— Я... — Джисон переводит взгляд с друга на свою пару и позволяет своему Солу говорить за него, гордость альфы требует каких-либо действий. — Хорошо, но ты не можешь его убить.
— Понял.
***
Эйфория бурлит в его венах при виде очередного солдата альфы, стоящего перед ним на коленях. Давненько Минхо не получал такого удовольствия. Спарринги проходят лучше, чем он думал, и каждый проигравший альфа с легкостью принимает свое наказание и подчиняется ему. В некоторой степени он считает, что этот кайф связан с появлением принца Силла. Он подумывал пригласить его, но подумал, что альфа не проявит к этому интереса. Когда он поднял голову и увидел, что тот наблюдает за ним, это зарядило его Луну дополнительной энергией. Желание угодить своей паре и произвести на него впечатление было всепоглощающим. Он не привык к тому, что его волк стремится получить одобрение от альфы, и, возможно, выпендривался чуть больше, чем нужно, зная, что Джисон не сводит с него глаз. Его должно раздражать желание омеги угодить альфе, но сейчас он чувствует себя настолько хорошо, что может не обращать на это внимания. Похлопав Гон Ю по спине за его отважную (хотя и бессмысленную) попытку нанести ему удар, он замечает, что радостные возгласы солдат стихают по мере того, как толпа расступается. Чонин выходит вперед, его глаза сужаются и фокусируются на Минхо. — Я следующий. Громкие возгласы раздаются из толпы, и солдаты делают ставки на исход поединка. Брови Минхо приподнимаются от тона голоса охранника. Он звучит сердито... и уверенно. Когда он предлагал мужчине принять вызов, то не ожидал, что тот согласится. Все-таки он охранник Минхо и ближайший друг Джисона. Принц Силла не против, чтобы они сражались друг с другом? Взглянув через плечо альфы, он видит свою пару на трибуне, однако застывшее выражение на его лице выглядит странно. Ему... больно? — Не смотрите на него. Не он ваш противник, а я. Слова на грани приказа возвращают его внимание к человеку, стоящему перед ним. Чонин не был так непочтителен с того дня, как ослушался прямого приказа Минхо. Неужели он уже забыл о той угрозе, которая прозвучала в адрес маленького альфы перед брачной церемонией? — Его Светлость одобряет наш бой друг с другом? Наглый ублюдок ухмыляется: — Он сказал мне не убивать вас. Кайф в его венах сменяется гневом. Значит, принц думает, что Чонин сможет его победить? Луна рычит из-за того, что его пара сомневается в его способностях. — Ты думаешь, что сможешь нанести удар? — Думаю, я поставлю вас на колени, Ваша Светлость. От такого заявления его Луна полностью затихает, а Чан за его спиной напрягается. Это смелое заявление от человека, который видел, как он победил около тридцати других людей. Альфа, несомненно, изучил его стиль боя и предпочитаемые комбинации ударов. Принято к сведению. Его Луна готовится к тому, что, по его мнению, станет первым настоящим боем за день. До сих пор ему не приходилось использовать скрытую силу своего омеги, но сейчас он не против этого. — Посмотрим. Какое оружие выберешь? Чонин достает из-за пояса небольшой кинжал. — Это. Чан встает между ними, и взгляд охранника устремляется прямо на его заместителя — ярость в его глазах трудно не заметить. Почему он так расстроен? — Правила просты. Никаких смертельных ударов и ударов в пах. В остальном, Его Светлость согласился, что если ты нанесешь удар, то никаких обвинений предъявлено не будет. Это взаимная драка. Молодой альфа кивает: — Вполне справедливо. Чан отходит с места боя, и Чонин бросается вперед с такой скоростью, какой Минхо не ожидал. Крутанувшись, он отпрыгивает, делая сальто назад и приземляясь в полуприседе. Альфа быстр... и сражается с настоящим намерением. Если бы удар попал в цель, он бы навсегда искалечил его. Холодная улыбка растягивает губы Минхо. Вот теперь будет весело. Встав, он обходит образованное солдатами кольцо вокруг них, изучая альфу. Этой единственной попытки ему хватило, чтобы понять, что этот человек намного опытнее тех, кто был сегодня до него. Чонин следит за ним взглядом до тех пор, пока Минхо не оказывается у него за спиной, и когда альфа поворачивается, чтобы держать его в поле зрения, он делает свой ход. Бросившись вперед, он перепрыгивает через невысокую фигуру и приседает, чтобы ударить по ногам. Альфа, обладающий быстрыми рефлексами, предвидит это и разворачивается, нанося удар кинжалом. Он резко откидывает голову и только успевает заметить стальное острие, движущееся горизонтально прямо к его глазам. Еще один удар, нацеленный на серьезную травму. Зарычав, он откатывается в сторону, и альфа бросается за ним в погоню. Минхо не успевает подняться на ноги, как Чонин бросается вперед, он блокирует каждый удар, но тот настойчив. Плавными движениями тот уворачивается и ныряет от ударов, пытаясь найти брешь, и Минхо слегка впечатлен. Мужчина двигается как танцор, и Минхо также предпочитает такой боевой темп. Используя это в своих интересах, он перестает блокировать удары и позволяет альфе прорваться сквозь его защиту. Рука младшего пролетает мимо его уха, сила этого удара значительно больше, поскольку он ожидал, что Минхо будет его парировать. Тот теряет равновесие, и Минхо использует лишь крошечную частичку силы своей Луны и бьет открытой ладонью в грудь альфы. Удар попадает в цель, и Чонин отлетает на другой конец ринга, приземляясь на задницу. Закашлявшись от удара в грудину, мужчина прикрывает рот рукой и отдергивает ладонь с пятнами крови. Тело может выдержать лишь несколько таких ударов, еще больше силы и он бы умер. Чан подбегает, чтобы проверить состояние альфы, но Чонин вскакивает с земли, отмахиваясь от его внимания. — Я в порядке. Обойдя Чана, он снова бросается на Минхо, целясь в колени омеги, но старший использует альфу как трамплин и перепрыгивает через него. Он приземляется спиной к нему и в последнюю секунду инстинктивно пригибается. Слышно, как свистит ветер, когда кинжал альфы едва не задевает его голову. Это был бы смертельный удар, если бы он попал в цель. Его омега чувствует угрозу и, отвечая на атаку, разворачивается на коленях и наносит альфе удар в живот, от которого у Чонина в уголках рта пузырится желчь. Задыхаясь, охранник сгибается пополам, и Минхо отступает назад, предупреждая его: — Этот бой окончен. — Нет! Выпрямившись, Чонин снова прыгает вперед, но его движения замедлены. Минхо аплодирует ему за старание: альфа очень хорош, но ему не сравниться с ним. Если он еще раз ударит мужчину, то тот получит необратимые увечья. Бросившись вперед, мужчина замахивается кинжалом, и Минхо пригибается и уворачивается от него. Чонин наседает, заставляя его отступать. Утомленный поединком, Минхо готовится нанести последний удар в висок, чтобы вырубить его. Он отводит руку назад в тот самый момент, когда альфа замахивается. Ветер меняется, принося с собой запах гниющих цветов апельсина, и оба чувствуют его, раздувая ноздри. Тело Минхо замирает, и он смотрит на свою пару в поисках причины страдания, и в тот момент, когда он встречается взглядом с Джисоном, вспышка боли пронзает его лицо. Порез прямо под глазом и ниже по щеке срабатывает на его омегу, как спусковой механизм, и он выходит из себя, и поводья, которыми он сдерживал свою силу, рвутся. С ревом он хватает альфу за руку, вздергивая его в воздух, и с размаху впечатывает его грудью и лицом в землю. Разъяренный, он инстинктивно пытается уничтожить угрозу для своей жизни и, схватив левой рукой запястье противника, наступает ногой на его позвоночник и тянет. По площади проносится крик боли, который звучит еще громче из-за притихших солдат, на лицах и в глазах которых застыл шок. — Мин!!! Мускулистые руки обхватывают его торс, прижимая его руки к груди. — Мин, отпусти его. Он не представляет угрозы, ты в безопасности. Отпусти его, пока не оторвал ему руку! Голос Чанбина пробивается к нему сквозь туман ярости, и он отпускает запястье из своей хватки. Полностью подняв его с земли, брат уносит его назад, пока они не оказываются на безопасном расстоянии от лежащего на земле обмякшего тела. Ноги касаются земли, руки, сковывающие его, разжимаются, и он встряхивает своими руками, пытаясь унять адреналин, бурлящий в его крови. — Спасибо, Бин. — Не стоит благодарности, но... — брат кивает в сторону Чонина, и у Минхо внутри все сжимается, когда он видит, как Джисон проталкивается сквозь толпу и бежит к безвольному телу своего лучшего друга. Вернув контроль над инстинктами, он подбегает к принцу как раз в тот момент, когда тот опускается на колени рядом с поверженным альфой. — Инни?! Минхо опускается на землю рядом со своей парой и кладет руку ему на плечо. — Он не умер. Просто потерял сознание от боли. Большие глаза Джисона поворачиваются к нему, и смуглая кожа альфы бледнеет при виде рассеченной щеки Минхо. Кровь сочится из раны, стекая по изгибу щеки и задерживаясь на подбородке, а затем падает. Почувствовав его панику, Луна Минхо снова вырывается из-под контроля, и щит, защищающий его запах, ослабевает настолько, что его феромоны орхидеи долетают до его пары. Поддавшись инстинкту, он проводит запястьем по шее альфы, касаясь метки. Через несколько секунд паника в глазах принца рассеивается. — Все в порядке, я обещаю ..... Смотри, я могу это исправить. Мягко попросив принца отойти в сторону, он переворачивает раненого альфу и кладет ладонь на его грудь, одновременно хватаясь за его бицепс. Надавливая на грудь Чонина, он резко дергает его плечо вперед, вправляя вывихнутый сустав. В тот момент, когда сустав возвращается на место, охранник с истошным криком приходит в себя. — Инни! — Джисон наваливается на своего друга, проводя руками по бледной влажной коже альфы. Прикосновение к щеке заставляет его поднять глаза и увидеть, что Чан прикладывает влажную ткань к его кровоточащей ране. — Господин, я думаю, нам следует закончить на этом. Он соглашается. Прижав компресс к лицу, он встает и оглядывает лица солдат. Многие из них, без сомнения, напуганы демонстрацией его скорости и силы. Хорошо. Он добился того, ради чего все это затеял. — Спарринг окончен, если только кто-нибудь из вас до сих пор не считает, что я недостоин. Один за другим все альфы опускаются на колени и склоняют голову в знак покорности. — Так я и думал. За свой удар Чонин получит именно то, что я обещал. Повышение по службе, прибавку к жалованию и две недели отдыха. Донук и Сонджэ отнесите его в лазарет и сообщите врачу, что у него сломаны два ребра и повреждено плечо. Двое мужчин, которых он назвал по имени, тут же вскакивают, на их лицах читается удивление от того, что он знает их имена. Положив руку на плечо Джисона, он оттягивает его назад, чтобы мужчины могли уложить Чонина на носилки. — С ним все будет в порядке. Несколько дней постельного режима, и он снова будет меня охранять. Альфа молча кивает и переключает внимание на Минхо. Протянув руку, он берет тряпку и прижимает ее к ране, пытаясь остановить кровотечение. — Господин, — Чан подходит к нему, и альфа, обрабатывающий его лицо, замирает. — Да. — С вашего позволения, я отпущу людей на сегодня. — Хорошо. Попросите помощников омег проследить за тем, чтобы смотритель пришел сюда и убрал весь беспорядок до завтрашнего утра. После этого вы с Хонджуном тоже свободны. После этих слов Джисон отдает ткань и смотрит на выход из комплекса: — Я пойду назад и попрошу кухонных работников подать ужин в нашу комнату. Я займусь твоей щекой, когда ты поднимешься. — Сегодня не будет семейного ужина? Джисон фыркает, в его широко раскрытых выразительных глазах ясно читается раздражение: — Нет, каждую пятницу во дворце устраивают прием и накрывают ужин для придворных. Я подумал, что с учетом твоей раны на этой неделе его лучше пропустить. Не думаю, что на щеку придется накладывать швы, увидимся, когда ты вернешься. Холодный тон ушедшего альфы заставляет его омегу скулить, и он начинает злиться на поведение своей пары. Это он разрешил Чонину драться с Минхо, а теперь злится, что его друг пострадал... Маленький альфа должен был знать свой предел и прекратить драку, когда Минхо сказал, что бой окончен. — Господин! — Что?! Чан хмурится, услышав его короткий ответ. — Извините за беспокойство, но я забыл вернуть это. Протянув руку, Минхо берет браслет, который альфа оставил себе на хранение. Он опасался, что во время боя браслет может выскользнуть из кармана и сломаться. — Спасибо, и прошу прощения за свой тон. Хорошего вечера. Увидимся в начале недели. Вздохнув, он отдергивает ткань от лица и проверяет, остановилось ли кровотечение. Его взгляд невольно устремляется вслед за Джисоном, который возвращается во дворец. Он заслужил уважение солдат ценой гнева своей пары. Обычно ему было бы плевать на эмоции альфы относительно него, но, зная, что его пара недовольна, его Луна чувствует себя несчастной. Гребаный сумасшедший волк. Хотя то, что принц злится на него, тоже не идет на пользу его планам. Тем, которые он придумал во время предписанных королевой дней отдыха. Время отдыха оказалось не таким уж плохим, как он думал. По крайней мере, в первый день. Начав день как обычно, он позавтракал, любуясь восходом солнца, пока рядом маячил Чонин. Котенок, о котором он стал заботиться, подошел ближе, чем накануне, когда Минхо предложил ему паштет из печени, который он просил у дворцового персонала. Задержавшись здесь дольше обычного, он познакомился с Еджуном, смотрителем солдатского кладбища, расположенного неподалеку от дерева, которое он избрал в качестве места для завтрака. Пожилой бета был мил. Приветствуя Минхо, он оказался одним из немногих встреченных им жителей Силла, искренне радовавшихся его появлению. На заднем плане скучающий Чонин слушал, как бета восторженно рассказывал о том, с каким воодушевлением горожане восприняли новость о том, что их будущий король омега — не кто иной, как прославленный генерал из Таэго. Истории о том, как семьи готовили особые блюда и ели их в день его с Джисоном свадебной церемонии, согревали его сердце. В Таэго его держали подальше от горожан, которыми правил его отец. Существование наследника омеги было черным пятном для его семьи, пока, конечно, его омежья утроба не была призвана на службу. Бета был несказанно рад, когда Минхо согласился посетить пекарню его дочери омеги. Лавка была совсем недавно открыта в городе и с трудом сводила концы с концами. Чем дольше старик говорил, тем больше Минхо замечал, что внимание его охранника ослабевает. И когда Чонин присел под деревом, чтобы дождаться, когда его подопечный закончит разговор, Минхо впервые ускользнул из-под надзора альфы. Приложив палец к губам, он подмигнул смотрителю и пустился наутек. Оказавшись вне поля зрения, он воспользовался силой своей Луны и побежал в столицу, расположенную в тридцати минутах езды верхом от дворца. Он добрался туда за двадцать. Окрыленный несколькими часами свободы, он бродил по просыпающемуся городу, заглядывая в магазины и читая меню, вывешенные в различных тавернах и ресторанах. Из-за ограниченного общения с людьми в Таэго он попал в невыгодное положение, когда его увидели первые горожане и, узнав красную татуировку генерала из рассказов, безошибочно определили в нем будущего короля омегу. Вскоре его стали окружать люди, предлагая бесплатную еду и товары. Владельцы магазинов просили его зайти и опробовать их изделия. Одна морщинистая старушка даже притащила своего непослушного внука и заявила, что если он не начнет слушаться, то генерал воинов нанесет ему визит. От выражения ужаса на лице юного альфы он сам чуть не расхохотался до слез. Правда, перед тем как уйти, он все же сделал мальчику небольшое предупреждение, и, судя по всему, у щенка больше не будет проблем с поведением. Исследуя столицу, он ощущал легкость в груди, которая обычно возникает только после успешного похода против врага. Ориентируясь на указания смотрителя, он нашел пекарню омеги и провел некоторое время, беседуя с ее владелицей. В Таэго омегам не разрешается владеть собственностью, не говоря уже о бизнесе. Было интересно узнать ее мнение о торговле и туризме. Поскольку у него не было денег, он не мог ничего купить и упорно отказывался пользоваться ее тяжелым трудом бесплатно. Перед уходом он пообещал, что вернется и купит изысканные угощения в другой раз. Может, он и не жалует сладости, но его пара точно их любит. Склонность альфы к поглощению пирожных после ужина — раздражающе милое зрелище, свидетелем которого он неоднократно становился. Она также затронула проблему, которую Минхо не уверен, стоит ли обсуждать с принцем Силла. По вечерам, после закрытия лавки, она ведет занятия в ремесленной школе для молодых омег, желающих обучиться какому-нибудь ремеслу, и центру не помешала бы поддержка. Будь то качественная одежда для учеников, чтобы повысить их шансы стать подмастерьями, или же монеты для материалов — в любом случае помощь им не помешает. Поддержала бы его пара нечто подобное? Слухи о его появлении в городе долетели до замка быстрее, чем ему хотелось бы, и откуда-то из тени выполз Чонин, разъяренный тем, что Минхо удалось ускользнуть. Всю обратную дорогу до дворца он нещадно изводил альфу, заставляя его думать, что тот уснул возле дерева. В ту ночь он ожидал выговора от Джисона, но его так и не последовало. Он предполагает, что Чонин умолчал о его побеге, чтобы не пришлось признавать, что Минхо удалось его провести. Второй день его отдыха был куда менее насыщен приключениями. Под бдительным присмотром своего охранника Минхо навестил котенка и Еджуна, а затем вернулся во дворец, чтобы подготовиться к послеобеденному чаепитию с королевой омегой. Это мероприятие потребовало от него не только терпения, но и знаний о придворном этикете. В отсутствие короля и Джисона королева вновь начала интересоваться его здоровьем и добилась от него сведений о том, что его течки довольно регулярны. А когда она громко ликовала, узнав, что следующая должна начаться через месяц или около того, его уши вспыхнули огнем, который пылал на протяжении следующих двух часов. Светлым пятном в общении с ней стало замечание королевы о том, что если Минхо удастся забеременеть до наступления течки, то ему не придется проходить через это мучительное испытание до самых родов. Теперь, когда эта мысль прочно засела в его голове, он решил быть смелее в отношениях со своей парой. Если он сможет отложить течку еще примерно на девять месяцев или год, то, возможно, ему удастся укрепить свое положение и влияние во дворце настолько, что, когда Джисон наконец узнает о его Луне, то альфа с меньшей вероятностью попытается использовать это в своих корыстных целях. К сожалению, для этого ему снова придется заняться сексом, а значит, терпеть боль от члена альфы и его огромного узла. Он окончательно решил, что мелкий узел гораздо лучше. Кроме того, ему придется забеременеть... а это не то, чего он ждет с нетерпением. Он может себе представить, какие шутки и поддразнивания будет отпускать его брат при виде Минхо с большим раздутым животом... блядь. Продумав все наперед, он попытался осуществить свой новый план накануне вечером, но его пара отказался от секса, сославшись на то, что устал после встречи с каким-то торговцем. Это оправдание показалось ему странным, ведь его воины обычно хвастались тем, что, вернувшись домой после долгого похода, сразу же набрасывались на своих возлюбленных, как только переступали порог дома. Неужели принц Силла настолько слаб? А теперь, когда Джисон злится из-за того, что он чуть не оторвал руку своему охраннику, он полагает, что секса снова не будет. Поблагодарив торговцев (горожан, с которыми он познакомился во время своего путешествия на свободу) и проверив, как чувствуют себя солдаты, которых он побил, но не отправил в лазарет, он с дурным предчувствием возвращается во дворец. В его носу все еще стоит запах страдания, который он почувствовал от Джисона во время боя. Он мог бы понять гнев или даже беспокойство, но от принца пахло скорее страданием, нежели чем-то подобным. Ему было больно? Было ли ему физически больно смотреть, как бьют его друга? Он действительно первым побежал к Чонину, чтобы проверить его состояние, а не Минхо, у которого шла кровь из раны на лице. Если бы Джисон и Чанбин пострадали одновременно... к кому бы Минхо подошел в первую очередь... Встряхнув головой, он отгоняет эту мысль. Он говорит себе, что это нелепое сравнение, и не потому, что не знает ответа. Это же очевидно... к Чанбину. Войдя в замок, он поворачивает направо, в сторону той части дворца, которая принадлежит королевской семье, но останавливается, заметив, как слуги спешно украшают большой зал. С потолка свисают серебряные и золотые подвески и украшения, и многие слуги тащат цветочные композиции вдвое больше их самих. Джисон говорил, что каждую пятницу они устраивают прием для придворных... Он надеется, что ему удастся избежать как можно больше подобных мероприятий. Пройдя по коридорам, он в последний момент принимает решение и сворачивает налево, направляясь в лазарет, а не в жилые помещения. Войдя в просторный светлый лазарет, он проверяет состояние нескольких альф, которых он отправил сюда, и по его коже ползут мурашки от того, что из угла комнаты за ним наблюдают чьи-то глаза. Подойдя к последней койке, он встречается взглядом с человеком, который за ним наблюдал, и от холода в темных глазах альфы у него по позвоночнику пробегает дрожь. Официально он с ним не знаком, но помнит его еще со свадебной церемонии. Альфа был третьим членом свадебной свиты Джисона. Холодный взгляд опускается от его глаз к длинному красному порезу на щеке, уголок рта мужчины подергивается, словно он борется с желанием улыбнуться. Наклонив голову, он переключает внимание на лежащего в постели охранника альфу. Чонин тоже смотрит на него, его лицо ничего не выражает, но глаза полны вопросов. — Чонин, я хотел убедиться, что о тебе заботятся должным образом. — Вы отправили его сюда и при этом смеете утверждать, что заботитесь о его выздоровлении? — мужчина рядом с кроватью говорит сдержанно, но в его голосе слышится неприязнь. Чонин переводит взгляд на мужчину и резко дергает головой. — Кто вы такой? Мы не имели удовольствия быть представленными друг другу, — Минхо старается держаться вежливо, даже если мужчина проявляет несдержанность и воинственность. Рот незнакомца растягивается в ослепительной ухмылке, но Минхо кажется, что эта улыбка вовсе не дружелюбная. — Я советник Джисона. Вы можете звать меня Сынмин. — Прекрасно, я Минхо, пара Джисона, и вы можете называть меня Ваша Светлость и прекратить так себя вести. Улыбка мужчины исчезает. Минхо всю жизнь имел дело с напыщенными альфами, и ставить их на место стало его талантом. — Он не хотел проявить неуважение, Ваша Светлость, — голос у Чонина сухой и дрожит. Взглянув на раненого альфу, он решает не разыгрывать спектакль. — Напротив, Чонин, я полагаю, что он подразумевал все это неуважение, которое я только что заслужил в бою со своими солдатами. Я не намерен возвращаться во дворец и допускать продолжение этого. Полагаю, вы все друзья, и его гнев понятен, но даже с учетом этого я все еще принц Таэго и будущий король омега Силла. Подняв взгляд, он видит, что Сынмин смотрит в пол, его лицо напряжено, и он выглядит пристыженным. Хорошо. — Ну а теперь, возьми столько времени, сколько тебе нужно для восстановления. Я обсужу с Джисоном детали твоей прибавки к жалованию. Хотя за нанесение мне удара полагается повышение по службе, я сомневаюсь, что ты в этом заинтересован, ведь тогда ты перестанешь быть моей тенью. У тебя также есть две недели отпуска, так что дай мне знать, когда ты хотел бы взять эти дни. Глаза альфы распахиваются в полном недоумении. — Вы все еще считаете, что я победил? — Задача состояла в том, чтобы нанести мне удар, и ты это сделал. Мужчина качает головой: — Но в-вы замешкались. Вы колебались, и только поэтому я смог ранить вас. Сынмин поднимает голову и переводит взгляд с одного на другого. — Верно. Не могу сказать, что я оценил то, что ты полоснул меня по лицу, зная, что я не буду блокировать удар, но я... — Минхо прикусывает внутреннюю сторону щеки, обдумывая свои дальнейшие слова. — ...Я уважаю твою стойкость, с которой ты сражался со мной. Второй удар, который я нанес тебе, покалечил бы более слабого противника. — Спасибо, Ваша Светлость. — Не стоит благодарности. Просто поскорее выздоравливай, чтобы снова следить за мной. Спокойной ночи. Уходя, он успевает услышать шепот Сынмина: — Дикий кабан — это верно...***
Войдя в их с Джисоном опочивальню, Минхо сталкивается с холодным и сдержанным образом своей пары, которого он раньше не видел. Джисон, сидящий за столом в углу комнаты, замечает его присутствие и машет рукой в сторону ванной комнаты. — Слуги приготовили для тебя ванну, и там лежит сделанное врачом очищающее средство для твоего лица, которым ты должен воспользоваться. В воздухе между ними витает какая-то недосказанность, и он корит себя за то, что помешал осуществлению своих планов. Он мог бы отказаться сражаться с Чонином, но тогда он бы выглядел испуганным и слабым перед солдатами. Видя, как меркнет обычно солнечный характер Джисона, он чувствует себя потерянным. Гребаный сумасшедший волк. Сняв с себя одежду, он уединяется в ванной и пытается придумать, как спасти эту ночь. Короткое время, проведенное в ванной, не приносит результатов, и он возвращается в спальню, все еще не зная, как успокоить альфу. Тот факт, что он вообще пытается успокоить чувства мужчины, оскорбляет его гордость, но его Луна поддерживает идею успокоить свою пару. Его мачеха мало что говорила о том, как соблазнять мужчин... она скорее намекала, что альфы ненасытны в своей похоти. Натянув шелковый халат, он завязывает поясок по центру и размышляет, что ему делать. — Сумка на моем туалетном столике — для тебя. Голос Джисона, хотя и оставался отстраненным, утратил часть гнева, который звучал в нем, когда он только пришел. Возможно, альфе просто нужно время. — Что это? Альфа поднимает взгляд от книги, которую читает, и смотрит на фиолетовый бархатный мешочек, лежащий на его столике. — Твое жалование. — Мое... что? — спрашивает Минхо, быстро моргая, чтобы убедиться, что он действительно правильно его расслышал. — Твое жалование, вознаграждение за подготовку солдат. Я не знаю точно, сколько король платил тебе в Таэго, но думаю, этого будет достаточно. — Но... я... — потянувшись к мешочку, Минхо открывает его, и там оказывается гораздо больше золотых монет, чем он когда-либо видел в своей жизни. — Я не понимаю. В нашем брачном договоре было прописано, что я обучаю солдат. Почему я должен получать компенсацию за то, что от меня ожидается? Отложив книгу в сторону, Джисон скрещивает руки на груди в защитном жесте. — Потому что, несмотря на то, что это включено в договор, ты работаешь и должен получать за это оплату. На эти деньги ты сможешь купить все, что захочешь, а я или Чонин, когда ему станет лучше, покажем тебе, как хранить их в сокровищнице дворца и брать по мере необходимости. Конечно, в процессе твоей работы их будет становиться больше. Минхо редко застают врасплох, но тут он просто ошеломлен. — Мне ничего не нужно. Жесткие черты лица принца смягчаются, когда он смотрит на него: — Наверняка есть что-то, что ты хочешь. Неужели во время твоего посещения столицы ты не нашел ничего, что хотел бы купить? От упоминания о его недавнем побеге из-под опеки Чонина у него сводит позвоночник. Значит, ему сказали. — Я пробыл там совсем недолго... — Хммм... Что ж, если захочешь снова побывать там, просто дай знать Инни. Ты здесь не пленник, Минхо, ты волен идти, куда пожелаешь. Но я бы попросил, чтобы в будущем ты следил за тем, чтобы не терять свою охрану по дороге. — Да... Ваша Светлость. С другого конца комнаты доносится вздох, и он слышит, как принц встает: — Пожалуйста, зови меня Джисоном. Мы — пара, и мне невыносима мысль о том, что наедине ты будешь называть меня так до конца наших дней, — альфа подходит к нему и, взяв за локоть, предлагает сесть на край кровати. — Сынмин принес мне лосьон для твоего пореза на лице. Ты не мог бы присесть, чтобы я нанес его? Перемена в тоне альфы побуждает его выполнить просьбу. Теперь в его голосе меньше злости и больше усталости, хотя Минхо не уверен, от чего именно тот мог устать. Насколько ему удалось выяснить, график принца довольно свободный и сосредоточен скорее на торговле и политике, чем на чем-то физически изнурительном. — Сынмин... он твой? Сняв крышку с баночки с кремом, Джисон набирает небольшое количество на палец и наносит его на вертикальный порез вдоль щеки. Жжет ужасно, но он старается не показывать виду. — Он мой советник и самый близкий друг после Чонина. Он родился всего через несколько недель после нас с Феликсом, и мы росли вместе. Ах, это подтверждает его предположения, что эти трое очень близки. — Я познакомился с ним ранее. Палец, наносящий мазь на его лицо, замирает. — Правда? — Я зашел в лазарет, чтобы проведать Чонина, и он был там. Он был... эм, не рад меня видеть. На губах его пары появляется легкая улыбка, и он продолжает наносить лечебное средство: — Я не удивлен. Они с Инни очень близки. Сынмин был не рад, когда узнал, что между вами состоялся поединок. Надеюсь, он не был груб. Минхо прикусывает губу: — Немного, но вполне объяснимо. Голос Джисона становится мягким: — Спасибо, что не убил его. — Я не вправе брать на себя ответственность за то, что сдержался. Благодарность должна быть адресована моему брату, он вовремя меня оттащил. Принц вздыхает, и теплое дыхание ерошит его челку. — Группа защиты. Признаюсь, когда Чанбин сказал, что это его работа на сегодня, я не совсем понял, что он имел в виду. — Необходимая мера предосторожности. Я, эм... не очень хорошо реагирую на удары. Принц замирает, и его глубокие карие глаза встречаются с глазами Минхо. Большие ласковые глаза смотрят пристально и как-то странно печально, пытаясь найти что-то в его глазах. Что именно, он не знает. — Тогда почему ты позволил ему ударить себя? Я видел это, как и все остальные. Ты замешкался, когда он набросился на тебя, ты был готов ударить его и покончить с этим. Почувствовав перемену настроения между ними, Минхо ухватывается за эту возможность и говорит правду. Подняв руку, он берет ладонь младшего в свою и прижимается губами к ее тыльной стороне... Глаза Джисона расширяются. Это ощущается неловко и в то же время правильно. Его Луна урчит, довольная его заботой. — Ветер сменил направление, и я почувствовал твой запах. Ты был расстроен, и мой омега отреагировал. От тебя пахло грустью и болью... почему? Последняя капля волнения на лице Джисона исчезает. — Моя пара и мой лучший друг сражались друг с другом, и независимо от того, кто победит, я знал, что один из вас пострадает. — Ты думал, что он победит? — его омега внимательно слушает, желая получить одобрение своих навыков. Возможно, метка изменила химию его мозга. Раньше он никогда не стремился к подобному признанию. — Сначала я не был уверен. Чонин — один из лучших бойцов Силла, но после того, как ты нанес ему первый удар в грудь, я все понял. Ты лучший боец во всех смыслах. Его омега сияет внутри, а грудь наполняется гордостью, эти эмоции отражаются на его лице, вызывая редкую для него улыбку. — Спасибо... Джисон, моему омеге приятно это слышать, — опустив взгляд на пухлые губы альфы, Минхо облизывает свои губы. Он может сделать это... он может быть смелым и впервые инициировать поцелуй. Потянувшись вверх, он берет в руки мягкую серую тогу мужчины и тянет его к себе. Тот не сопротивляется и закрывает глаза, когда их рты встречаются. Минхо думает, что ему нравится прикосновение их губ друг к другу. Принц Силла нежен, но решителен. Он хотел бы, чтобы секс начинался и заканчивался на этом. Теплые ладони ложатся ему на плечи, и он опускает руки на тонкую талию альфы. Проведя языком по мягкой нижней губе мужчины, он чувствует, как тот вздыхает, приоткрывая рот, чтобы впустить Минхо. Язык Джисона встречается с его языком, и он невольно хмыкает от вкуса солнечного света и темного мускуса, наполняющего его легкие. Ему нравится это, нравится вкус альфы и то, как он ощущается под его руками. Руки его пары проникают под полы его халата, ощупывая упругие мышцы, и Минхо идет дальше. Он тянется вверх к застежке, удерживающей одеяние мужчины, и улыбается в губы альфы, когда та распахивается, и шелк, в который был одет Джисон, падает на пол. Ему самому не нравится мода Силла, но она вполне удобна. Сжав в ладони эрегированный член мужчины, он слышит удивленный возглас альфы, и в его животе нарастает жар. Его Луна возненавидит его за это, но он разрывает их связь. Все это делается для того, чтобы выиграть время, прежде чем принц узнает о его истинной природе, но он не может рисковать из-за того, что волк по неосторожности раскроет себя. Потянув за веревочки, удерживающие тонкие штаны мужчины, он вздрагивает, когда обхватывает рукой затвердевшую плоть, которую больше ничто не скрывает. Толстый ствол и мягкая кожа, покрывающая его. Поглаживая вверх, он упивается пьянящим стоном Джисона. Руки путаются в его волосах, и он плывет по течению, когда принц отклоняется назад, запрокидывая голову к потолку и закрывая глаза. Поддавшись воздействию на основание черепа, он наклоняется вперед и, не зная, что делать, целует альфу в центр груди между грудными мышцами. Тихий вздох подбадривает его, и он задумывается о том, чтобы ..... Переместив губы, он обхватывает ртом торчащий сосок мужчины, и дрожь, пробежавшая по телу младшего, подсказывает ему, что это хорошо. Облизывая и покусывая горошину, он крепче сжимает член альфы, заставляя того жалобно заскулить его плюшевыми губами. Руки, которые были в его волосах, опускаются на его челюсть, заставляя его приподнять голову, и от разрушенного и затуманенного взгляда бездонных глаз Джисона у него перехватывает дыхание. — Ты хочешь этого? — его обычный тенор звучит воздушно и хрипло. Вопрос сбивает его с толку. Разве он не принимает активного участия и не старается... — Конечно, — подвинувшись к краю матраса, он собирает всю свою гордость и запирает ее подальше, готовясь к тому, что собирается сделать. Соскользнув с кровати, он опускается на колени перед принцем и проводит кончиком носа по его члену. Джисон смотрит на него сверху вниз широко раскрытыми глазами и робко улыбается. — Х-хорошо. Я просто хотел быть уверенным. Облизывая полосу от основания до кончика, Минхо снова смотрит ему в глаза. — А как еще я могу подарить тебе наследника? Робкая улыбка, озаряющая его лицо, исчезает, но беспечный Минхо не обращает на это внимания, он обхватывает губами член мужчины и насаживается на него так глубоко, как только может. — А-ах! С-с-с... Он сглатывает, отчего его горло сжимается, а ноги Джисона дрожат. Втянув щеки, он подается вверх, и все, что мужчина собирался сказать, остается невысказанным...***
Вскрикнув, Минхо падает на альфу, лежащего под ним. Жгучая боль в заднице от узла принца, растягивающего его внутри, подсказывает ему, что, скорее всего, его дырочка немного порвалась. В будущем ему нужно использовать больше масла, если он собирается продолжать в том же духе, чтобы забеременеть. Может быть, ему повезет, и в этот раз все получится, он ведь фертилен. Захочет ли Джисон трахать его, когда он будет беременным? Тяжело дыша в изгиб чужой шеи, он ждет, пока узел спадет, и думает, что любой омега, который говорил альфе, что ему нравится принимать его узел, лгал. Альфы тоже, должно быть, преувеличивают удовольствие, которое приносит им секс, потому что Джисон, похоже, тоже не особо наслаждался процессом. Как и в первый раз, мужчина держал глаза закрытыми, а руками цеплялся за простыни, единственный раз, когда он пошевелился, это когда насаживал его на свой узел. Восстанавливая связь со своей Луной, он чувствует обиду и гнев волка, которых и ожидал. Он хотел бы найти способ вразумить своего внутреннего омегу, но зверь реагирует исключительно инстинктивно и ничего не понимает. Дыхание приходит в норму, а под ребрами вспыхивает щипок боли, когда Джисон не делает никаких попыток, чтобы его обнять. Ему это не нужно, но в прошлый раз ему было... приятно, когда его обнимали. В конце концов рука похлопывает его по плечу. — Он опал, теперь можешь вставать. Не обращая внимания на то, что он чувствует себя потерянным из-за отсутствия физического контакта, Минхо садится и слезает с альфы. Он тихонько хнычет, когда член мужчины выходит из него, а Джисон застывает на месте. Желая успокоить свою пару, он выдавливает из себя улыбку... — Не стоит беспокоиться. Твой ах... узел просто слишком большой, — альфам нравится, когда хвалят их размеры... верно? Его солдаты всегда хвастались подобными вещами. Джисон открывает рот, словно собираясь что-то сказать, но быстро закрывает его. — Я пойду ополоснусь... — не желая вести разговор, Минхо сбегает в ванную, стараясь скрыть боль в пояснице и легкую хромоту. На купальной тряпочке, которую он использует, остается красное пятно, подтверждающее, что у него действительно что-то порвалось. Погрузившись в воду, которая, кажется, никогда не остывает, он слышит стук в другой комнате и приглушенный ответ Джисона. Когда разговоры стихают, он насухо вытирается и идет посмотреть, кто приходил. Ответ становится очевидным: стол, за которым ранее читала его пара, теперь заставлен подносами со свежей рыбой, фруктами и маленькой тарелкой с десертом. Его взгляд падает на пиалу с карамельным пудингом, и в животе урчит. При одном только взгляде на это лакомство у него начинают ломить кости в правой руке из-за старой травмы. Вспомнив о своих манерах (и о том, где он находится), он смотрит на свою пару, лежащую в постели и смотрящую в потолок. — Хочешь, я положу тебе еду? — Нет, спасибо. Я не голоден. Пустой и незаинтересованный тон, которым Джисон говорил, когда Минхо вернулся из солдатского лагеря, вернулся. Не зная, что делать, он садится за стол и морщится от возникшей боли. Взяв вилку, он игнорирует десерт и накладывает себе еду, борясь с ощущением, что сделал что-то не так.***
Тьма окружает его со всех сторон. Ноги болят, легкие сводит, но он все равно продолжает бежать. Звук шагов позади заставляет его двигаться дальше. Если он сейчас остановится, ему придется дорого заплатить за это. От холода каменного пола под ногами по его венам расползается онемение, но он не может остановиться. Завернув за угол, он вскрикивает, когда из тени высовывается рука и хватает его за правое предплечье. Боль пронзает руку и спускается по позвоночнику, когда рука, держащая его, сжимает маленькую кость. — Я же говорил тебе, мальчик, от меня не спрячешься... От рычания, прозвучавшего в словах отца, он падает на колени. — Мне жаль, мне жаль, мне жаль... Мясистый кулак, удерживающий его, поворачивается, и он слышит хруст, за которым следует крик, который он узнает как свой собственный..... — Хватит!!! Минхо резко подскакивает на кровати, его сердце и легкие разрываются, как будто он бежал, спасая свою жизнь. В комнате темно, лишь тонкие нити лунного света пробиваются сквозь прозрачные занавески. Он вздрагивает, когда руки ложатся ему на плечи и лицо. — Минхо! Мин, все хорошо. Сделай глубокий вдох! Тени в комнате искажают лицо, которое появляется перед ним, и все, что он видит, — это черные глаза. — Нет! Мне жаль, мне жаль. Отталкивая человека, который пытается его схватить, он падает с кровати и бьется об пол. — Минхо! Загорается свеча, и внезапно тени исчезают. Теплый свет прогоняет их и его кошмар, и до него доносится запах солнечного света, цитрусовых и ванили. Джисон... его плачущий омега зовет свою пару. Альфа наклоняется к нему через край кровати, его глаза влажные и полны беспокойства. — Мин... это был всего лишь сон, малыш. Все хорошо. Малыш? Моргнув, он замечает, что его щеки мокрые, он проводит по лицу ладонью и, отдернув ее, видит, что пальцы влажные от слез... его слез. Блядь. Подавляя рыдание, зарождающееся в груди, он быстро встает, хватает с пола халат и бросается на балкон. Распахнув двери, он выходит на ночной воздух и сосредотачивается на дыхании, чтобы унять сердцебиение. Блядь, кошмары уже много лет не действовали на него так сильно. Большинство ночей он переносится в прошлое, но, по крайней мере, он не просыпается. Вытирая высыхающие следы слез на лице, он напрягается, почувствовав, что к нему подходит Джисон. Не желая смотреть на альфу и показывать свою слабость, он вздрагивает, когда чувствует прикосновение пальцев к пояснице. Халат, который он все еще держит, забирается из его рук и накидывается на плечи. — Минхо... Жалость сочится в голосе альфы, и у него стынет кровь в жилах. Он чувствует, как сзади к нему прижимается круглая щека, а руки обхватывают его за талию. — Хочешь поговорить об этом? Я знаю, что иногда кошмары кажутся реальными, и тебе сейчас страшно. То, что ты видел во время сражений, повлияло на тебя... Одна из рук, лежащих на его талии, тянется к его правой руке, и его Луна вскрикивает. Развернувшись, он отталкивает от себя альфу. — Не трогай меня! Ты мне не нужен! Мне не нужен ка-какой-то слабый щенок альфа, который ни минуты не участвовал в сражениях, а теперь говорит мне, что я боюсь. Мне не нужно твое утешение! Ты мне ничего не можешь предложить! Лунный свет отражается в глазах Джисона, которые становятся жесткими и сужаются. — Слабый щенок? — тон мужчины мрачный, яростный. — Это не я плачу от ебаного сна. — Я не плачу! — кричит Минхо. Мягкие черты лица его пары становятся резкими от гнева. — Тогда сделай нам обоим одолжение. Не кричи во сне, чтобы хотя бы один из нас мог немного отдохнуть! Развернувшись, младший уходит с балкона и направляется к своему шкафу. Вытащив оттуда одеяние, он накидывает его на плечи и выходит из спальни, захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь. Оставшись один, Минхо закрывает лицо руками и борется с паникой и гневом, охватившими его. Его омега испуган, что он прогнал его альфу, и его ярость от того, что волк считает мужчину своим, грозит сломить его.
Примечания:
Вот и новая глава. Какие мысли?
