War and Rain (Война и дождь)

       Солнечный свет согревает ступни Минхо, и ему хочется, чтобы это ощущение комфорта распространилось и на все остальное. Его Луна намеренно игнорирует его, в животе постоянно ощущается тугой узел, а странное чувство вины не покидает его уже почти две недели. Именно столько времени прошло с тех пор, как Джисон уделял ему хоть какое-то внимание, кроме того минимума, который требуется при их ежедневном общении.               С той ночи, когда Минхо проснулся от кошмара и обрушил вызванную воспоминаниями ярость на альфу, тот превратился в призрака. Фантома, которого он видит лишь мельком, в одно мгновение он тут, а в следующее — исчезает. Он спит в их опочивальне... иногда. Иногда он возвращается в их комнату только на рассвете, после чего принимает ванну, переодевается и исчезает, прежде чем Минхо успевает сморгнуть сон с глаз.               Той ночью на балконе он сильно обидел альфу своими необдуманными словами. Не то чтобы они были неправдой, но ему никогда не следовало высказывать свое нелестное мнение о его паре. Принц Силла, как он заметил, не выставляет себя напоказ и не меряется членами, как это делают многие альфы, но это не значит, что прямое оскорбление его альфьей гордости не расстроит его.               Минхо сильно облажался и не знает, как это исправить. Он пытался поговорить с ним, но младший не задерживался в его присутствии достаточно долго, чтобы он успел вымолвить хоть слово. Если, конечно, Минхо не решит рассказать королю и королеве о разладе между ними и поднять эту тему на семейных ужинах. Эти трапезы — единственное время, когда его пара находится рядом с ним дольше минуты, поэтому они превратились в неловкое мероприятие.               Напряжение между ними не осталось незамеченным. Его было трудно не заметить, учитывая, что, сидя рядом за обеденным столом, Джисон почти не замечает омегу, сидящего справа от него. К счастью, семья альфы, похоже, не против, чтобы они сами разобрались между собой... пока что. Но как долго сможет продолжаться их молчаливая война, пока один из монархов не вмешается?               Он чувствует себя беспомощным... к такому чувству он не привык, и оно ему не нравится. Семейная жизнь оказывается гораздо сложнее, чем он себе представлял. Он жаждет вернуться в гущу битвы, где под его ногами хлюпает земля, пропитанная кровью. Ему знакомо такое окружение, он привык к тому звуку, который издают легкие, делая последний вздох. Здесь, в Силла, тишина сводит его с ума. Молчаливые взгляды придворных, тихая озабоченность в глазах Феликса за ужином, гнетущая атмосфера уязвленной гордости Джисона.               Минхо боится, что он — не очень хороший омега в традиционном смысле этого слова. Он гордится своим вторичным полом, особенно когда видит благоговение в глазах тех, кто в других обстоятельствах посчитал бы его слабым, но есть аспекты его гендерной роли, о которых он не имеет никакого представления. Комфорт, дружелюбие, благородство... эти качества ему не присущи. Он никогда не испытывал их на себе, так как же он может дать их другому?               Его можно нарядить в шикарные одежды, научить танцевать и улыбаться, но он вполне вероятно никогда не станет той парой, которая нужна Джисону... которую он хочет. Даже при мысли об этом его Луна чувствует себя неполноценной и обиженной. Со вторым чувством он не знает, как справиться. Слова Чонина, сказанные несколько недель назад, могут оказаться правдой. «...Он тебе не подходит, и я боюсь, что ты никогда не будешь счастлив...»               Счастье Джисона не должно иметь для него значения, но то, что он уже больше недели не чувствует связи со своей Луной, говорит о том, что это не так. Его омега принял альфу, и теперь Минхо — единственный, кто создает проблемы. В жизни Минхо было много людей, которые намеренно причиняли ему боль, но он никогда не думал, что наступит день, когда он сам будет делать это с собой.               Ему не хочется признавать это, но он чувствует пустоту в груди от того, что не видит огромных глаз Джисона, наполненных добрыми эмоциями. Тишина в их спальне по утрам, когда не слышно дыхания спящего альфы, нервирует. Он часто просыпается посреди ночи, скучая по запаху солнечного света рядом с собой. Он говорит себе, что они не настолько давно стали парой, чтобы он мог скучать по Джисону... но день, проведенный без улыбки в форме сердца в его конце, кажется ему не таким ярким.               В некоторые моменты это злит его: он перестал зависеть от других еще в детстве, и против его воли его заставили вернуться к этому. Но... в другие же моменты, когда он пытается восстановить связь со своим омегой, он чувствует тоску, частичка его души ищет безопасности, в которой ему так долго было отказано. Его измотанный солдатский дух ищет место под названием дом, где он сможет ощутить... что-то, чего он жаждет, но чему не может дать названия. Тоску становится все труднее игнорировать. Он чувствовал ее в детстве, но подавлял, чтобы сосредоточиться на выживании, но теперь, когда он стал взрослым, это чувство вернулось. По чему он тоскует... он не знает...               — О чем ты так напряженно думаешь, о моем милом брате? — глубокий голос Феликса врывается в его мысли, и бедра, на которых покоилась его голова, двигаются, после чего палец проводит по морщинке между бровями.               Открыв глаза, он смотрит вверх и видит улыбку младшего омеги, сияющую на его лице. «Щенячья куча», как называл это принц Силла, была навязана старшему. Омега и его консорт похитили его в день отдыха, чтобы распластать в куче конечностей в тенистом шатре в дворцовом саду. Как бы он ни сопротивлялся поначалу, теперь он мог признать, что физический контакт с этими двумя принес ему небольшое успокоение. Он никогда не осознавал, насколько нуждался в прикосновениях, пока не лишился возможности держать Джисона за руку и иногда прижиматься к нему. Ощущение прикосновения щеки альфы к его спине в тот вечер, когда они разговаривали в последний раз, до сих пор не покидает его.               Не зная, что делать с рушащимся браком, Минхо заставляет свои губы произнести правду:               — Я думал о Джисоне.               Улыбка блондина слегка меркнет, и Хёнджин, чья голова покоилась на коленях Минхо, приподнимается, обращая на него внимание.               — Все... не очень хорошо?               Отведя взгляд, старший ковыряется в идеально подстриженной траве. Уязвимость и честность... не его сильные стороны:               — Думаю, ты знаешь, что у нас не все гладко. Разве он с тобой об этом не разговаривал? — он бросает взгляд на младшего и видит, как тот покусывает нижнюю губу, пока его консорт наблюдает за ними обоими.               — Нет, что удивительно. Мы с Сони во всем откровенны друг с другом, и то, что он отказывается говорить о ваших отношениях меня расстраивает, — рука, которая еще меньше его собственной, останавливает нападение на ухоженную лужайку. Переплетая их пальцы, Феликс наклоняет голову набок и выпытывает у него подробности. — Что случилось? Я знаю, что вы еще только начинаете узнавать друг друга, но в последнее время вы как будто чужие люди.        — Я ранил его чувства, причем очень сильно. Я оскорбил его альфу, когда он пытался позаботиться обо мне, и я не знаю, как это исправить. Он не хочет со мной разговаривать. Каждый раз, когда я пытаюсь с ним поговорить, он уходит из комнаты. Мой омега несчастлив, моя пара несчастлив... Я в растерянности. Я боюсь, что ущерб, который я нанес, непоправим.               — Нет, разумеется, нет, — Хёнджин наклоняется к нему и утешительно поглаживает по бедру. — Джисон чувствительный. Даже больше, чем можно было бы ожидать от альфы. Его чувства легко ранить, но также легко и излечить. Дай ему немного времени, и он успокоится, тем более ты ему так нравишься, что вряд ли он будет продолжать злиться.               От этих слов его омега оживляется.               — Я ему нравлюсь? Я не уверен.               Феликс крепче сжимает его руку:               — Нравишься. Ты бы сразу понял, если бы это было не так. Его альфа отверг Джинни в ту же секунду, как они встретились, и они сразу же столкнулись лбами.               Хёнджин смеется:               — Моему омеге он тоже не понравился, и я знал, что мы никогда не сможем быть парой.               От этой новой информации его Луна ощетинивается. Хёнджин и Джисон должны были стать парой?               — Вы с ним были...               — Я представитель знати из королевства Бохай. Король и королева пригласили меня сюда, чтобы я прошел обучение этикету, в надежде, что мы с Джисоном понравимся друг другу, но увы... — блондин смотрит на своего возлюбленного и улыбается. — ...Вместо этого я влюбился в его прекрасного брата. Я не мог отрицать связь, которую я ощущал с Феликсом, и я бесконечно благодарен ему за то, что он ответил взаимностью на мою любовь.               Омега, о котором идет речь, сияет и тянется через Минхо, чтобы поцеловать его. От такого проявления настоящей любви ему становится не по себе, и он отводит взгляд, пока пара открыто демонстрирует свою привязанность. Он не думает, что Джисон целовал его так нежно и страстно. К тому же они не целовались на публике... да и вообще в последнее время. И это вызывает у него чувство... какое-то такое, которое он не может объяснить. Ему нравятся поцелуи альфы, но он рассматривает их как средство достижения цели. Они целуются, занимаются сексом и делают ребенка. Каково было бы, если бы младший наклонился и поцеловал его просто так? Внутри него ворочается омега... Луна хочет этого.               Оторвавшись от своего консорта, Феликс снова обращается к нему:               — Он подарил тебе подарок, когда просил прощения за то, что оскорбил твой запах. А ты не пробовал ему что-нибудь подарить?               От этого вопроса у него в животе еще сильнее сжимается узел. Он пробовал. Когда стало ясно, насколько сильно его пара расстроена, Минхо воспользовался днем отдыха в середине прошлой недели, чтобы вернуться в столицу и купить некоторые сладости в пекарне, которую он посещал ранее. Хозяйка омега (Маи) радостно проводила его обратно во дворец с целой коробкой лакомств. То, что первый подарок, который он купил для кого-то, да еще и на свои деньги, был проигнорирован, глубоко ранило его. Джисон мимоходом заметил угощения на столе в их комнате, но не удосужился даже просто понюхать их.               Этот отказ испортил то, что в остальном было прекрасным днем. Его визит в город был приятным времяпрепровождением, поскольку рука Чонина еще не зажила, и он отправился туда один. Жители Силла были так же приветливы и дружелюбны, как и в первый раз. Помимо угощений, он купил несколько сюрикенов (метательных звездочек), выкованных талантливым кузнецом, и отведал отлично зажаренную баранью ногу в таверне, которой управлял бета, заставивший его хохотать до упаду, рассказывая истории о драках в баре. Закончив свои дела, он не спешил возвращаться во дворец, и немало людей приглашали его познакомиться с их семьей или посетить школу и поприветствовать детей столицы.               — Он не принял предложенный мною подарок. У меня были дела в столице, и пока я был там, я купил пирожные и выпечку, которые, как мне показалось, могли бы ему понравиться. Ему, хм... видимо, они не понравились, и я в итоге отдал их работникам кухни. Я слышал, что они были в большом восторге.               — Джисон отказался от сладостей? — изумленно спрашивает Хёнджин. — Должно быть, он очень обиделся.               — Думаю, да...               — Принц Феликс!               Услышав оклик, обращенный к принцу Силла, все трое оборачиваются ко входу в сад, где собралась небольшая группа придворных, решивших выйти на улицу после того, как самая жаркая часть дня прошла.               — Черт... — бормочет Феликс себе под нос, когда две дамы отделяются от остальных и направляются к их месту отдыха. В одной из девушек он узнает омегу, которая пыталась оскорбить его во время брачной церемонии. Девушка, одетая в лиловую тогу, элегантно задрапированную вокруг ее изгибов и ниспадающую с плеча, едва удостаивает его взглядом, когда они подходят достаточно близко, чтобы больше не кричать. Девушка бета справа от нее бросает на Минхо взгляд и, увидев, что он смотрит, задирает нос.               — Ваша Светлость. Рада снова видеть вас. Мы с матерью только что закончили пить чай с королевой.               — Потрясающе, я уверен, что моя мать была очарована вашим обществом, леди Юнхи, — принц улыбается, но радости в его глазах нет.               — О, я на это надеюсь. Для меня всегда большая честь быть замеченной ею. Она слишком добра и слишком долго осыпала меня комплиментами по поводу моего одеяния и утонченной женственности. Я очень ценю ее советы по поводу моды Силла, королева так восхищается новыми тенденциями, — эта фифочка косо смотрит на Минхо, и он чувствует, как она осуждает его босые ноги, узкие штаны и свободную льняную рубашку.               — Уверен, благосклонность королевы не могла быть оказана более достойному подданному, — напряженность в голосе Феликса, должно быть, не была заметна для крикливой чайки, так как омега продолжает тараторить.               — Хотя мы, конечно, скучали по вам. Она сказала, что вы заняты... — уголок губ девушки дергается. — ...Важными делами. Если ваша... обязанность проводить время с другими людьми выполнена, мы с леди Юми обсуждали возможность сыграть в карты. Нам бы не помешала ваша удача.               Фальшивое веселье в голосе Феликса заставляет Минхо сдерживать смех:               — Ох, проводить время с моим новым братом — вовсе не обязанность! Я нахожу его компанию приятной отдушиной от однообразных тем, которые мы так часто обсуждаем при дворе. Согласен, Хёнджин?               — Безусловно. Музыка и сплетни развлекают лишь до поры до времени, мой дорогой. Я тоже нахожу захватывающие истории принца Минхо отличным способом скоротать время.               Леди Юнхи наконец-то считает нужным обратить внимание на присутствие Минхо и смотрит на него широко раскрытыми глазами.               — Правда? Тогда мое чувство вины из-за того, что за карточным столом не нашлось места для Его Светлости, уменьшается. Не могу представить, чтобы человек с такими увлекательными историями проводил время за простой карточной игрой. Я бы сказала, что это слишком скучно и банально для генерала, который провел свою юность в окружении потных, озабоченных альф.               Намек на то, что воспитание Минхо было не самым благородным и правильным, вызывает у него громкий смех. Феликс и Хёнджин поворачиваются к нему, когда он окидывает благородных дам холодным взглядом, в котором сквозит доминирование. Его отчаяние относительно своей пары нашло столь необходимый выход.               — Вы правы, леди Юнхи, боюсь, что карточная игра покажется мне такой же интересной, как и вы. Дни, проведенные в боях и тренировках, приучили меня к такому уровню интеллектуального общения, которого вы вряд ли сможете достичь. Поскольку другие дворяне уже успели полюбить ваш омерзительный сучий характер, думаю, ничего страшного, что я не приглашен. Я предпочитаю проводить время с людьми, чей статус равен моему или выше. Так что, пожалуйста, ступайте прочь с вашими мозгами, наполненными пухом, и не мешайте моему спокойствию, пока я обременяю принца Феликса своими гротескными историями о войне.               Запах вишни и мускатного ореха, исходящий от девушки, становится горьким.               — Что, я никогда! Как...               — Ах-ах-ах, — Феликс поднимает руку и грозит пальцем. — Может, ты и нравишься королеве, Юнхи, но моего брата она любит еще больше. Если ты будешь плохо отзываться о его паре, это ничем хорошим для тебя не закончится. Его Светлость на твое презрение ответил тебе тем же. Ты не можешь обижаться на то, что твоя неудачная попытка оскорбить его была встречена в штыки. Я также предупреждаю тебя, что грубое отношение к будущему королю омеге не сулит ничего хорошего для долгосрочных отношений с короной. Мне грустно, что я вынужден отклонить приглашение сыграть в карты, но я умираю от желания услышать побольше историй об этих озабоченных альфах.               После слов обоих принцев лицо девушки приобретает тревожный оттенок красного.               — Позвольте откланяться, всего доброго.               Когда она удаляется, Хёнджин с тихим хихиканьем падает на покрывало, защищающее их от травы. В уголках его глаз скапливаются слезы, он пытается отдышаться, но как только он встречается взглядом с Феликсом и Минхо, они втроем взрываются хохотом.               Хёнджин вытирает слезы:               — Это было потрясающе! Мозг, наполненный пухом? Омерзительный сучий характер? Я хочу навсегда сохранить это воспоминание и возвращаться к нему, когда мне будет грустно, потому что оно вернет мне счастье.               Держась за живот, Минхо расслабленно откидывается на одеяло.               — Честно говоря, мне это было нужно. Она пыталась подобным образом оскорбить меня на брачной церемонии, но Джисон ее осадил, и я лишился возможности поставить ее на место.               — О? — лежавший на его груди Феликс вползает в пространство между Хёнджином и ним и упирается подбородком в сложенные руки. — Она всегда была ужасной, но я удивлен, что она проявила к тебе неуважение в присутствии моего брата. Это ставит под угрозу ее репутацию, и не дай бог кто-нибудь увидит ее такой, какая она есть на самом деле. Знаешь, именно ее семья громче всех возмущалась, когда король объявил о вашей помолвке. Они надеялись, что благодаря их высокому положению она сможет претендовать на роль будущей пары Джисона. Однако ее отец переоценил важность их виноградника для моей семьи.               — Это объясняет ее мгновенную неприязнь. Я так и предполагал, что многие знатные семьи были против того, чтобы военный генерал вступал в брак с членом королевской семьи Силла. Должно быть, ее сводит с ума то, что именно то, за что она меня презирает, возвысило меня над ней, когда пришло время делать выбор.               — Уверен, что так и есть, — Феликс подмигивает ему. — До сих пор ты избегал званых обедов с придворными, но я прошу тебя присутствовать на следующем. Твое остроумие и колкий язык наверняка расшевелят чопорных дворян. Их положение обязывает их уважать тебя, и посмотреть на их перекошенные лица, когда ты будешь язвить, будет приятно. Если тебе станет легче, они пробовали то же самое с Джинни, но после нескольких недель отсутствия общения прекратили свое ворчание.               Известие о том, что у знати Силла возникли проблемы с прекрасным омегой, удивило его. Он полагал, что их неприязнь вызвана его родом деятельности, и не думал, что она распространяется на всех чужаков, попавших в их окружение. Это мало помогает ему почувствовать себя лучше, но что интересно, в конце концов, все так, как и сказал Феликс. У них нет другого выбора, кроме как уважать его из-за его титула и пары.               Веснушчатый красавец толкает его в бок:               — Ты в курсе, что именно военная мощь Таэго заставила моих родителей и Джисона принять предложение твоего короля о браке. А что побудило тебя выбрать моего брата и сделать это предложение? Неужели не было ни одного солдата альфы или дворянина Таэго, который бы уже привлек твое внимание?               Как мило, что принц считает, будто у Минхо был выбор в этом вопросе. Судя по тому, с какой любовью монархи Силла относятся к своим детям, он полагает, что если бы Джисон выразил свой протест, то брачный договор был бы расторгнут даже в день церемонии.               — Я узнал о своей помолвке с Его Светлостью за неделю до отъезда из Таэго сюда. Меня вызвали из тренировочного лагеря, сообщили, что я вступаю в брак, и на этом все.               Феликс и Хёнджин переглядываются между собой, потом снова смотрят на него.               — Вот так? Я не понимаю... С Джисоном советовались, прежде чем принять предложение от вашего короля. Ты хочешь сказать, что с тобой этого не делали?               — Ты слишком снисходителен, когда говоришь о моем отце. В Таэго омеги делают то, что им говорят. Даже генерал, — закрыв глаза, Минхо надеется, что такой уклончивый ответ не заставит этих двоих выпытывать больше информации. Он больше ничего не расскажет о жизни в своей родной стране. Эти два омеги не смогут справиться с реальностью мира за пределами сверкающего дворца Силла.               Хёнджин прочищает горло, и, приоткрыв глаза, он видит, как омега достает альбом для рисования.               — Ваша Светлость, вы не против, если я вас нарисую? Освещение здесь идеальное.               — Хммм... — он машет рукой в знак согласия и снова закрывает глаза, пока Феликс заполняет повисшую тишину.               — Давай я расскажу тебе о том, как мы с Сони росли. Однажды он...               Он слушает рассказ омеги, и на его губах появляется едва заметная улыбка. Узел в животе по-прежнему на месте, проблемы с Джисоном не решены, но отвлечься от путаных и хаотичных мыслей — благословение. Он представляет, каким бы он мог стать, если бы жил так же, как они. Вырос бы он добрым и любящим омегой, если бы его лелеяли, а не презирали? Или ему было суждено всегда чувствовать себя призраком на берегу, наблюдающим за проплывающим мимо миром, и при этом оставаться незамеченным? Если бы он мог найти своего Сола, какую версию Минхо тот бы предпочел?              

       ***

                     — Сынмин... ты думаешь, я слабый?               Мужчина приподнимает бровь, и это единственный ответ на его вопрос, в то время как книга, которую читал Чонин, с грохотом опускается на стол рядом с его креслом.               — Наконец-то он заговорил об этом!               Застигнутый врасплох нехарактерно громкой реакцией своего друга, он переводит взгляд на него.               — Что значит «наконец-то»?               — Сони, я знаю тебя уже четырнадцать лет и никогда не видел тебя таким расстроенным, как в последнюю неделю. Мы с Сынмином старались не вмешиваться, но мы волнуемся, — младший серьезно смотрит на него. — Это как-то связано с принцем Таэго. Это из-за браслета? Я не видел, чтобы Чан снова его носил, хотя из-за того, что моя рука все еще в повязке, я лишь несколько раз бывал в солдатском лагере.               — Нет, дело не в этом. Хотя я не могу сказать, что уже забыл об этом, но не это беспокоит меня больше всего.               — Он назвал тебя слабым? — спрашивает Сынмин, его лицо спокойно, но тон выдает его недовольство. — Поэтому ты спишь в своем кабинете?               — Да... — Джисон вздыхает, беспрестанно тряся правой ногой и ковыряя кутикулу на большом пальце. Вокруг него царит беспорядок, который он навел за последнюю неделю, пока скрывался в своем кабинете. Книги, одеяла и подушки — все выдает печальное положение его разваливающегося брака. В его голове снова и снова звучат обидные слова его пары.               Он должен был предвидеть реакцию Минхо на попытку утешить его. Омега горд и умеет скрывать свои эмоции. Уязвимое положение, в котором он оказался после пробуждения от кошмара, было, пожалуй, не лучшим моментом для того, чтобы пытаться утешить его. Но его Сол не оставил ему выбора, его альфа видел, что его пара страдает, и потребовал, чтобы тот прогнал дурной сон поцелуем.               Ядовитая злоба, выплеснувшаяся из уст Минхо, настолько расстроила его Сола, что волк не может находиться рядом с омегой. Он в трудном положении, его альфа ранен и зол одновременно. Инстинкты подсказывают ему, что нужно быть рядом с парой, но гнев и обида на то, что мужчина так о нем думает, удерживают его на расстоянии. Весь прогресс, которого они достигли, чтобы понравиться друг другу или стать ближе, был разрушен той ночью. Его по-прежнему невероятно влечет к Минхо, но теперь это влечение приобрело оттенок издевательства.               И это еще не говоря о другой серьезной проблеме. Секс с принцем Таэго ужасен. Он всегда получал удовольствие от этого действа и любил заниматься им с другими, но теперь, думая о том, чтобы переспать с этим мужчиной, ему просто хочется плакать. Не самая здоровая реакция. Не чувствуя никакого возбуждения в его запахе, Джисон спросил старшего, хочет ли тот заняться сексом, и тот ответил утвердительно. Утвердительный ответ успокоил его, но только до тех пор, пока стоящий на коленях мужчина не добавил, что это единственный способ завести потомство.               Если бы Минхо не был невероятно искусен в оральных ласках, член Джисона обмяк бы в считанные секунды. То, что последовало дальше, было точно таким же, как и в первый раз, и в итоге он не смог заставить себя обнять омегу и попытаться сблизиться. В их соитии не было ни связи, ни страсти, ни удовольствия. Он ненавидит это и не собирается заниматься этим вновь в ближайшее время. Либо они с Минхо наладят контакт, либо Джисон будет дрочить себе до конца жизни. Повреждения, нанесенные его сердцу, не стоят оргазма, полученного в пылу вынужденного соития с парой. Согласие и удовольствие — не одно и то же.               Он не знает, что оскорбительнее: Минхо, трахающий его просто для того, чтобы произвести на свет наследника, или то, что старший притворяется, будто ему не больно, и думает, что Джисон получает удовольствие. Ни один уважающий себя альфа не может слушать, как его партнер хнычет от боли, и получать от этого удовольствие. Единственный способ, позволяющий ему сформировать узел, — закрыть глаза и представить себе секс, которым он хочет заняться с этим человеком. Горячий и страстный, во время которого Минхо царапает его спину, бедра мужчины дрожат от оргазма, и он с придыханием произносит имя Джисона.               Его друзья все еще смотрят на него, поэтому он рассказывает:               — Ему снятся кошмары, думаю, каждую ночь. Я заметил это, когда мы впервые спали рядом друг с другом. Он хнычет во сне, иногда произносит слова, но по большей части их невозможно разобрать. На прошлой неделе меня разбудили его крики, — Джисон смотрит на Чонина. — Если бы ты не был в лазарете, ты бы ворвался туда, размахивая мечом, настолько они были ужасны.               Чонин с сочувствием смотрит в пол, а глаза Сынмина сужаются.               — На этот раз я понял, что он говорит. Он снова и снова повторял «Мне жаль». Я попытался разбудить его, но как только я дотронулся до него, даже во сне его тело отреагировало, и он начал метаться по кровати. Когда он проснулся, то плакал и продолжал извиняться. Я обнял его, и когда он посмотрел на меня... — Джисон вздрагивает. — Его запах был совершенно спокойным, но в глазах застыл ужас. Он испугался и упал с кровати. К тому времени он уже понял, что это был всего лишь сон, и, как я полагаю, был смущен и все еще напуган. Он выбежал на балкон, и я последовал за ним. Я переживал за него, как и мой альфа. Когда я попытался утешить его... он плохо отреагировал. Он оттолкнул меня и сказал: "Мне не нужен какой-то слабый щенок альфа, который ни минуты не участвовал в сражениях, а теперь говорит мне, что я боюсь. Ты мне ничего не можешь предложить".               Сынмин тяжело вздыхает:               — Вот почему вы не разговариваете.               Джисон кивает:               — Как бы ни нравился он мне и моему Солу, его реакция была унизительной и жестокой. Я не хочу быть рядом с ним, если он так обо мне думает. А если учесть, что он еще и отдал мой подарок... Такого я еще никогда не чувствовал. Мне больно и я злюсь, но в то же время мне грустно. Я думал, что у нас есть потенциал, но я не знаю.               — Ты хочешь все исправить? — спрашивает Чонин. — Если бы король и королева знали, что твой супруг склонен к насилию, твой отец, возможно, одобрил бы расторжение брака. Центральное королевство пока остановило Монгрелов. Силла больше не нуждается в помощи Таэго.               Мысль о разлуке с Минхо вызывает у его альфы бурную реакцию, волк излучает волны гнева и душевной боли. Последнее слово остается за его Солом, и ответ будет отрицательным.               — Это не вариант.               Его лучший друг разваливается в кресле, а Сынмин вступает в разговор:               — Если твой альфа не хочет с ним расставаться, тогда тебе нужно убедить его, что ты не такой уж слабый щенок, каким он тебя считает. Концепция договорного брака зародилась исключительно у нас, людей. Мы утратили способность превращаться много веков назад, но у волка, который живет в сердце каждого из нас... — альфа смотрит на Чонина. — ...Или лисы, по-прежнему есть инстинкты, которые движут нами.               Раздраженный Джисон встает и начинает расхаживать по комнате:               — Я не собираюсь с ним драться. Инни уже спрашивал, и я сказал ему «нет». Он быстр, силен и подготовлен лучше меня, но способности моего Сола сокрушат его. Я не думаю, что это способ решить проблему, я смогу добиться его уважения, но думаю, что это принесет больше вреда, чем пользы. Твой осведомитель во дворце Таэго что-нибудь выяснил? Если бы я знал больше о нем и его прошлом, я мог бы узнать что-то, что помогло бы мне достучаться до него.               Отложив в сторону документы, которые он читал, Сынмин качает головой:               — Они расспрашивают всех, но персонал не хочет говорить. Король Таэго правит персоналом железной рукой. Самое большее, что они рассказали, это то, что когда он был во дворце, он был вежлив и обращался с ними справедливо. Он почти не выходил из своей комнаты, никогда не ужинал с королевской семьей и не общался со знатью Таэго. По крайней мере, это подтверждает, что он из королевской семьи. Наша с Инни теория о том, что ему присвоили титул, чтобы он получил доступ к Силла, оказалась неверной.               Чонин презрительно рычит:               — Тогда почему король объявил, что его первая супруга умерла от болезни, а не при родах? В этом нет ничего постыдного. Омеги иногда умирают прямо в своих родильных кроватях, это трагично, и это следует оплакивать. А не прикрывать ложью, чтобы скрыть существование своего первого наследника.               — Я надеюсь это выяснить. Есть люди, которые работали во дворце, но сейчас там больше не работают. Мой информатор планирует разыскать их при первой же возможности. Может быть, тогда мы сможем получить ответы на некоторые вопросы. Как только я узнаю что-нибудь ценное, Джисон, я дам тебе знать.               — Спасибо, я ценю твою помощь. Меня удручает, что я ничего о нем не знаю. Его брат поделился некоторыми сведениями, но когда я спрашиваю о личных деталях, выходящих за рамки способности Минхо убивать или управлять боевым подразделением, Чанбин замолкает. Он сказал, что единственное, в чем хороша моя пара, — это сражаться, но я отказываюсь в это верить. У каждого есть свои пристрастия и вещи, которые нравятся. Ему должно нравиться что-то еще, кроме избиения альф до полусмерти.               — Ему нравятся кошки.               Этот случайный факт останавливает Джисона, и, повернувшись к Чонину, он видит, что альфа вжимается в кожаное кресло.               — Правда?               Его друг выглядит раздраженным из-за того, что проговорился:               — Он мне не нравится, Сони. Ты это знаешь. Я считаю, что он грубый, напыщенный, на грани сумасшествия и не подходит тебе, но... Если ты твердо решил завоевать его. Я заметил, что ему нравятся кошки. Он каждый день навещает дикого котенка и приносит ему еду. Это один из немногих раз, когда я видел его улыбающимся.               Это может быть полезной информацией. Это лучше, чем ничего.               — Заведи ему питомца, если хочешь, Джисон. Это может смягчить его. Между тем, я не думаю, что драться со своей парой — хорошая идея. Я бы предложил кое-что другое, — советует Сынмин.               — Хм... — заинтригованный Джисон возвращается к своему столу. — Что же ты предлагаешь? Мне не нравится прятаться здесь, а мой Сол, даже обиженный, хочет снова быть рядом с Минхо.               — Я думаю, тебе следует ублажать его омегу. Принц считает тебя слабым... но считает ли так его волк? Сражаться не вариант, и ты не можешь затеять войну, чтобы показать ему, что ты и твой альфа сильны. Вместо этого играй на его инстинктах: если ты сможешь завоевать его омегу, разум принца последует за ним. В своей основе мы — животные в человеческом обличье, наделенные разумом. Всем животным нужны базовые вещи. Еда, кров и безопасность. Он явно может обеспечить свою безопасность... — альфа бросает взгляд на все еще заживающее плечо Чонина. — ... У твоей пары уже есть кров, но ты можешь обеспечить остальное. Скажи мне, Сон-а... Когда в последний раз ты позволял своему Солу взять полный контроль?              

       ***

                     Стоя перед взводом Хонджуна, Минхо обращается к солдатам Силла:               — Когда сражаешься с мечом, первым ключом к победе, помимо силы и физической подготовки, является стратегия. В бою защита должна быть на втором месте, так как нападение увеличивает ваши шансы одолеть противника. Существует восемь основных углов атаки, теоретически их может быть больше, но это всего лишь вариации восьми основных направлений. Упражнения, которые я вам покажу, помогут повысить эффективность и скорость. Убивайте быстро и переходите к следующему.               Несколько альф, которые были сосредоточены на нем, смотрят мимо Минхо на ворота комплекса. Он оборачивается, чтобы посмотреть, что отвлекло его людей, и его пульс учащается при виде Джисона, приближающегося ко входу. Ветер меняется, принося с собой запах цитрусовых и солнечного света, и его Луна выползает из своего укрытия.               Хонджун подходит к нему:               — Я вас заменю, господин.               — Спасибо. Продемонстрируй им упражнения, а затем раздели их на пары.               Оставив своих людей, Минхо идет приветствовать свою пару. Визит мужчины в тренировочный лагерь сам по себе является редкостью, но наибольшее замешательство вызывает наряд альфы. Принц Силла отказался от своего обычного одеяния и надел кожаные штаны и хлопковую рубашку, похожую на ту, что носит Минхо. Раннее утреннее солнце освещает его широкие плечи и тонкую талию, которую подчеркивает облегающая одежда. На мгновение он думает, что младший действительно красив, его нежное лицо и чувственные черты подобают тому, как должен выглядеть член королевской семьи.               Остановившись сразу за воротами, альфа ждет его, и Минхо не в состоянии злиться на то, что ему приходится сокращать расстояние. Его Луна слишком рада присутствию своей пары, чтобы беспокоиться о внешнем виде и отчаянном поведении. Хотя, если Джисон наконец готов поговорить, он мог бы выбрать место и время получше. Желая узнать, чего хочет другой, Минхо останавливается перед ним.               — Джисон... — трудно устоять перед желанием протянуть руку и прикоснуться к своей паре впервые за почти две недели. Их последний разговор закончился тем, что он грубо оттолкнул альфу и ранил его чувства. Должен ли он извиниться здесь? Сейчас? Зуд от желания почувствовать прикосновение кожи своей пары к своей вызывает тревогу. Он не должен испытывать таких чувств так скоро… или вообще не должен, но они есть. Его омега рад видеть, что альфа хочет провести с ним время. Его большие выразительные глаза больше не холодны и не отстранены.               — В какое время у тебя перерыв на обед?               — Чуть позже полудня. Не хочешь... присоединиться ко мне? Обычно я обедаю с солдатами, но могу вернуться во дворец, если хочешь.               — Нет, в этом нет необходимости. Я хочу, чтобы ты встретился со мной вон там, на опушке леса, когда будет перерыв, — альфа указывает на огромный лес и долину, разделяющую королевские земли и столицу. Это странная просьба, не то, чего он ожидал или на что надеялся, но он соглашается, несмотря ни на что.               — Да, Ваша Светлость. Я буду там.               Джисон изучает его, его темные глаза пристально смотрят на его лицо, а затем скользят вниз по его фигуре. Минхо делает то же самое. Он не знает, связано ли это с их разлукой, но Джисон кажется другим. Не таким отстраненным, как раньше, а... более прямолинейным и решительным. Минхо никогда раньше не скучал по людям. Его брат — это заноза в заднице, которая будет доставать его всю жизнь, поэтому разлука с ним в течение многих лет службы в армии Таэго никогда не была проблемой. Но при виде своей пары в его груди появилось облегчение. Он не может этого объяснить. Ему не нравится этот человек, но то, что он снова рядом, влияет на него. Он хочет...               — Спасибо, это все. Можешь возвращаться к своим солдатам.               Джисон уходит, а Минхо остается в замешательстве и в растерянности. Неужели это все? Он хочет встретиться за обедом, и это уже прогресс, но... с другой стороны поля, ведущего во дворец, появляются две фигуры. Чонин и Сынмин. Они встречаются с Джисоном на середине, а затем все вместе поворачивают в сторону леса. Что происходит?               В полном замешательстве он наблюдает за тем, как Джисон разговаривает с ними, а затем снимает с себя рубашку. Смуглая кожа младшего в утреннем свете отливает золотом.               — Ты что, свел с ума принца Силла? — раздается рядом с ним голос Чанбина, который, без сомнения, смотрит на то же, что и он.               — Не знаю. Он попросил меня встретиться с ним на том месте, когда мы сделаем перерыв на обед.               Его брат фыркает:               — Если вы собираетесь обедать голышом, на меня можете не рассчитывать.               Рыча, Минхо грозно смотрит на альфу:               — Тебя не приглашали.               — И что, я пропущу, как мой старший брат впервые в жизни унижается? — Чанбин шевелит бровями. — Я бы не пропустил это за все вино в Силла.               — Отвали. Я больше никогда не буду тебе ничего рассказывать.               — Ой, Мин, не будь таким. Я польщен тем, что ты рассказал мне о ссоре со своей парой, но я не был бы собой, если бы не поддразнил тебя немного.               Джисон смотрит на Минхо, после чего заходит в лес и исчезает из виду. Чонин отходит от Сынмина и направляется к нему, а советник возвращается в замок.               — Как думаешь, что он делает? — спрашивает он. — Это что, альфьи штучки?               Чанбин хлопает его по спине:               — Я никогда не уходил в лес полуголым. Я думаю, что брак с тобой лишил его рассудка, и он предпочел бы жить в лесу, чем провести с тобой еще хоть один день.               Отведя локоть назад, он бьет альфу по ребрам с силой своей Луны, отчего тот валится на землю. Схватившись за живот, Чанбин тяжело дышит, но его губы растягиваются в улыбке.               — Т-ты подтверждаешь мою правоту, Мин.               — Ваша Светлость, — Чонин проходит через ворота, ведущие на территорию солдатского лагеря. — Придворный врач разрешил мне вернуться на службу, — альфа, как всегда, выглядит недовольным.               — Замечательно, мне так не хватало своей тени. Без моего маленького альфы я вытворял всякие непотребства, — ухмыльнувшись младшему, он поворачивается к солдатам и обнаруживает, что половина из них наблюдает за ним, а другая половина смотрит в сторону леса, где только что скрылся из виду их принц.               — Быстро за работу! Чан, Хонджун, если вы не можете с ними справиться, то можете пополнить их ряды и снова стать рядовыми солдатами!               Услышав его крик, все возвращаются к своим тренировкам, а двое его воинов падают на колени в знак покорности.               — Да, господин!              

       ***

                     Нервы бурлят под кожей Минхо, а его Луна беспокойно мечется внутри. Омега на взводе и недоволен толпой зевак, которые именно в этот день решили собраться на опушке леса. Незадолго до полудня Сынмин вернулся из дворца в сопровождении Феликса и повозки, запряженной лошадьми. И, конечно же, Чанбин остался непреклонен, и никакие угрозы не смогли убедить его не ждать появления принца вместе с Минхо. Над невысокой стеной, отделяющей солдатские казармы от остальной территории, виднеются головы Чана и Хонджуна, которые наблюдают за происходящим вместе с полусотней солдат. Все они поплатятся за свое любопытство... кроме Феликса.               Чонин вернулся к своему привычному занятию, и теперь молча стоит позади справа от него. Обращаясь к своей тени, он поворачивается к мужчине:               — Он опаздывает. В чем дело?               Если Джисон хочет поставить его в неловкое положение, заставив Минхо просить прощения на глазах у толпы, он будет ненавидеть альфу всю жизнь.               Охранник не отвечает, вместо этого он смотрит поверх плеча Минхо в сторону леса и кивает. Он снова поворачивается лицом к линии деревьев, и его чуткий нос чувствует медный запах крови, и его омега внезапно настораживается, волк беспокоится, что его альфа как-то ранен. Он не обращает внимания на то, что Луна заявляет свои права на Джисона, — его зоркий взгляд слишком сосредоточен на тенях, отбрасываемых густыми деревьями и растительностью.               Хруст ветки притягивает его взгляд к зарослям в глубине леса, и он чувствует запах крови и цитрусовых, когда из чащи появляется громадная тень. Шок овладевает им, когда на поляну выходит Джисон. Его черные волосы прилипли ко лбу от пота, а обнаженная грудь покрыта пятнами крови и грязи. Через его плечо перекинут огромный лось, а в левой руке он тащит за собой взрослого кабана с четкими колотыми ранами на мохнатом горле.               Поймав взгляд Минхо, альфа с вызовом поднимает голову и несет свою добычу к телеге, которую пригнал Сынмин. Он бросает двух убитых животных на повозку, и Феликс выходит вперед, качая головой.               — Брат, ты провел в лесу полдня, а добыл только двух животных?               Принц рычит и уходит обратно в лес, а Минхо теряет дар речи, когда спустя несколько секунд тот появляется с двумя крупными самцами оленя, перекинутыми через плечо. Он укладывает их в повозку, и снова уходит в лес. Альфа делает третий заход и приносит еще одного оленя, второго кабана и даже индейку. Каждый трофей он бросает в повозку. Он поворачивается, чтобы вернуться в лес, и на этот раз глаза Минхо расширяются от удивления, когда альфа выходит с черным медведем больше его самого ростом, который висит у него на спине.               Вместо того чтобы направиться к повозке, Джисон бросает его прямо к ногам Минхо. Солдаты, наблюдающие за происходящим через стену, одобрительно хлопают в ладоши и ликуют, и он слышит громкий одобрительный свист Чанбина. Выпрямившись, Джисон не сводит с него взгляда, и огонь в глазах его пары — это все, что нужно его омеге. Это гордость, и альфа доказывает, что оскорбительные слова Минхо были несправедливы. Его Луна удовлетворенно урчит и пускает слюни от демонстрации силы альфы. После секундного раздумья Минхо склоняет голову в редком для него проявлении покорности. Его сердце бешено колотится, а щеки горят. Это первый раз, когда он добровольно решил подчиниться другому.               Запах Джисона становится слаще, и, подняв голову, он видит, как на лице младшего расцветает улыбка.               — Есть еще кое-что. Сынмин, пожалуйста, дай мою рубашку.               Советник делает шаг вперед, протягивая рубашку, и Джисон берет ее, в последний раз заходя в лес. На этот раз, когда он выходит из него, Минхо ахает. Его сердце сжимается при виде прекрасной взрослой пумы, лежащей на плече его пары. На боку самки зияет огромная рана, в то время как другие убитые особи были целы.               — Чонин, возьми ее.               Охранник бросается выполнять приказ, его ноги подкашиваются, когда он принимает на себя вес большой кошки, которую принес принц. Остановившись перед Минхо, альфа протягивает ему завернутую в большой узел рубаху и, откинув верхний слой ткани, показывает двух маленьких детенышей.               — Я не могу присвоить пуму как свою добычу. Самка была уже мертва, когда я ее нашел, — Джисон кивает на диких кабанов в повозке. — Они измотали ее, и она умерла, защищая свое потомство. Я подумал, что тебе, возможно, захочется позаботиться о них, ведь без нее они не выживут.               Два маленьких детеныша пумы беспокойно ерзают на руках у Джисона, и Минхо, наклонившись вперед, принимает сверток. Его Луна сразу же проникается симпатией к детенышам. При взгляде на них материнский инстинкт, без которого, как он был уверен, он родился, поднимается на поверхность, и он решает, что убьет любого, кто попытается забрать их у него. Прижав их к груди, он поднимает голову и видит, что альфа наблюдает за ним с сомнением в глазах. Желание, которое он испытывал утром, возвращается, и Минхо, не раздумывая, делает шаг вперед и прижимается губами к губам альфы. Джисону требуется лишь мгновение, чтобы отреагировать, и он отвечает на поцелуй. Рука ложится на его щеку, и он чувствует радостный запах цветов апельсина и ванили.               Уши горят от представления, которое они только что устроили толпе зрителей, Минхо разрывает поцелуй и отступает назад.               — Чанбин.               — Да?               Его глаза не отрываются от лица Джисона, когда он отдает приказ:               — До конца дня ты за главного. Проследи, чтобы тренировки были закончены, а затем отпусти солдат на выходные. Я должен позаботиться о своих детях.               Альфа комично шипит:               — Твоих ком? Мин, ты не можешь выращивать диких пум!               От его ответного рыка половина солдат, наблюдавших за происходящим из лагеря, в страхе исчезает за стеной.               — Могу и буду. Они признают, что мой волк сильнее, и это не будет проблемой. А теперь иди.               Ворча, его брат уходит, ругаясь на отсутствие уважения и упущенную возможность поесть.               — Чонин.               — Да, Ваша Светлость, — охранник появляется рядом с ним и заглядывает в сверток, который он держит в руках. Два детеныша, увидев альфу, начинают агрессивно шипеть. Рассмеявшись, он прижимает их к себе еще крепче. — Мои малыши уже отлично разбираются в том, кому стоит доверять. Чонин, иди к дереву у кладбища и забери моего котенка.               Нахмурившись, охранник смотрит на Джисона, который вздыхает.               — Ты слышал его, Инни. Значит, будет три малыша.               Молодой альфа уходит, бормоча что-то себе под нос, совсем как Чанбин.               — Хён. Можно мне посмотреть? — Феликс присоединяется к ним, и Минхо показывает детенышей омеге. Голубые глаза блондина наполняются слезами, когда он воркует над ними. — Они такие маленькие! Клянусь богами, мы их избалуем. Если тебе понадобится нянька, мы с Хёнджином будем рады помочь. Я поговорю с кухней, чтобы для них заготовили немного оленьего и кабаньего мяса. Как думаешь, они еще кормились молоком?               — Я не знаю. Мы можем попробовать и мясо, и молоко, чтобы понять, на что они лучше реагируют. Джисон? — он протягивает руку своей паре. — Не проводишь меня?               Глаза альфы становятся огромными и круглыми, когда он переплетает их пальцы.               — Конечно.               Феликс смотрит на них обоих и улыбается:               — Я вернусь с Сынмином и помогу отнести мясо на кухню. Что бы ты хотел, чтобы подали сегодня вечером?               Полагая, что вопрос адресован Джисону, он наклоняется и прижимается щекой к голове детеныша. Крошечные лапки тянутся к его носу, и Минхо кажется, что теперь он понимает, что значит любовь с первого взгляда. Рука, которая держит его, сжимается.               — Минхо. Что бы ты хотел?               Джисон с нетерпением ждет его ответа, а он не знает, что сказать. Минхо ест то, что ему подают, без вопросов.               — Хм... — окинув взглядом тележку, он выбирает то, что, по его мнению, понравится альфе. — Лося, пожалуйста.               — Отличный выбор, — Феликс улыбается ему и оставляет их наедине, чтобы вместе с Сынмином отправиться в обратный путь.               Они идут во дворец, держась за руки, и узел, который неделю не давал ему покоя, ослабевает, позволяя сделать глубокий вдох. Им с Джисоном еще предстоит преодолеть немало препятствий, но это уже начало. Его Луна урчит где-то в глубине сознания, волк доволен подношением альфы. Его пара старается, и если его омега считает принца Силла достойным, то, возможно, Минхо тоже стоит попробовать.              

       ***

                     Щеки Минхо пылают, когда он берет кусочек жареного лося со своей тарелки и предлагает его альфе, сидящему рядом с ним.               — Джисон, ты... — от смущения он не может закончить вопрос, и, подняв взгляд от корзины, стоящей под их столом, Джисон широко раскрывает глаза от такого предложения. Кадык младшего подпрыгивает, когда он сглатывает, переводя взгляд с руки, в которой находится кусочек еды, на лицо Минхо. Без слов он открывает рот, и Минхо кладет кусочек на его ожидающий язык.               Его безмолвное соглашение со своей Луной вести себя хорошо привело к тому, что омега засыпает его бесконечными просьбами, самая громкая из которых — накормить альфу. Волк быстро стал жадным, но он не готов к некоторым из более похотливых просьб. Одна из них — искупать альфу, когда они ранее были в ванне.               Впервые с их первой брачной ночи они с Джисоном купались вместе. Альфа хотел смыть с себя пот и кровь, а Минхо хотел помыть своих маленьких детенышей и проверить, нет ли на них клещей и других насекомых. К счастью, оба малыша были здоровы и на них не было никаких паразитов. После того, как он позаботился о своих малышах, его Луна хотела, чтобы он искупал альфу, но он категорически отверг эту просьбу.               Пока они были в ванной, пришел Чонин, весь в царапинах и с корзиной, в которой сидел очень злой пушистый комочек. Уважая его прежнюю просьбу, Джисон не пустил охранника в ванную, пока Минхо был раздет, и сам забрал котенка. Зверьку, получившему имя Суни, это не понравилось, но, увидев Минхо, он успокоился и позволил себя помыть. Теперь трое его малышей уютно устроились в большой корзине, выстланной мехом, под столом в их спальне, и Минхо чувствует себя... счастливым. Полная противоположность тому состоянию, в котором он был сегодня утром.               Отложив вилку, Джисон берет запеченный картофель, обмакивает его в густой соус, который подавали вместе с лосятиной, и предлагает его Минхо. Румянец на его щеках поднимается до ушей, но он принимает кусочек. Ощущение от того, что его пара кормит его из рук в уединении их спальни, разительно отличается от того, что он испытывал, когда они разделяли трапезу на торжественном пиру. Близость, о которой тогда говорил Джисон, сейчас ощущается очень сильно, и, предлагая ему еще один кусочек, он чувствует себя до смешного стеснительно. Игнорируя новое ощущение, он сосредотачивается на волнах удовлетворения, которые обрушивает на него его омега.               Проглотив кусочек, он кладет в рот Джисона еще одну порцию лосятины, пытаясь набраться смелости, чтобы извиниться перед своей парой. Не то чтобы он никогда раньше не просил прощения, на самом деле, вопреки словам Чанбина, Минхо действительно унижался раньше. Только это происходило у ног отца, и он делал это в попытке избежать очередной порки. На этот раз он делает это по собственному желанию и с искренним сожалением.               — Джисон, я должен извиниться перед тобой.               Альфа перестает жевать и откидывается на спинку стула.               — Хорошо, и ты извиняешься за...               Минхо, который никогда не показывал свою слабость, подавляет волнение, которое он испытывает:               — За мою реакцию на тебя на прошлой неделе и за мои слова той ночью. С моей стороны было неправильно говорить такие вещи. Я оскорбил тебя и твоего альфу, и за это прошу прощения.               Джисон в задумчивости поджимает губы, пока Минхо ждет его ответа. Глаза, устремленные на него, уже не такие теплые, как до того, как он оскорбил принца.               — Почему ты извиняешься, если на самом деле считаешь именно так?               Он вздрагивает от этих слов. Было слишком самонадеянно рассчитывать, что Джисон так легко ему все простит. Вздохнув, он вытирает руки салфеткой, давая себе время собраться с мыслями. Наверное, в данном случае лучше сказать правду: он искусный лжец, но принц не настолько наивен, чтобы поверить ему, если он будет отрицать, что так считает.               — Ты прав, — от его ответа лицо Джисона становится жестким. — Однако после сегодняшнего дня я думаю, что мне нужно пересмотреть свое мнение о тебе. Я... мы... Джисон, мы с тобой воспитывались совершенно по-разному. Силла и Таэго кардинально отличаются друг от друга, когда речь идет о ценностях. В Таэго уважение зарабатывается силой и успехом в бою. Здесь все зависит от того, насколько ты привлекателен, или от того, соответствует ли твой наряд последнему слову моды и из какого он шелка. Признаюсь, мне... трудно приспособиться к другим стандартам. Не знаю, может быть, в Таэго знатные люди такие же, как и здесь, но меня не воспитывали в такой среде. Я ценю то, что ты сделал сегодня. Это показало мне, что, возможно, я слишком торопился, подгоняя тебя под стандарты, которые тебе не свойственны. Ты не слабый, как я мог подумать вначале. А еще я с нетерпением жду свой новый ковер из медвежьей шкуры.               Услышав его объяснение, Джисон немного расслабляется, его лицо вновь обретает мягкие черты, и Минхо предпочитает видеть его именно таким.               — Я принимаю твои извинения. Ты должен знать, что я гораздо сильнее, чем кажусь. Мой альфа знает свою силу, и он не испытывает особого желания тратить время на то, чтобы убеждать в этом других. Я сделал то, что сделал сегодня, чтобы показать тебе, что я не такой, как ты обо мне думаешь, — младший улыбается ему. — Моему альфе приятно знать, что ты доволен трофеями.               Минхо отвечает ему улыбкой, но она не такая широкая:               — Да, мой.. эм... омега был очень впечатлен, и я уже привязался к своим малышам, — заглянув под стол, он видит, что детеныши и Суни все еще крепко спят. Пузико у котенка округлилось от съеденной им порции лосятины.               — Это Чонин сказал мне, что ты любишь кошек.               От такой неожиданной новости он выпрямляется:               — Правда?               — Еще до того, как ты попросил его принести котенка, он уже рассказал мне о нем. Ты закончил? — Джисон указывает на их пустые тарелки, и Минхо кивает, гадая, какие еще подробности о нем мог узнать охранник за то время, что находился рядом с ним.               — Хочешь чего-нибудь?               К нему пододвигают поднос со свежими фруктами, маленькими пирожными и пиалой с карамельным заварным кремом. При виде маленькой вазочки с пудингом у него начинает пульсировать правая рука, и он отказывается:               — Нет, спасибо.               Джисон слегка щурится, но молчит, выбирает дольку апельсина и отходит от маленького столика, чтобы улечься на кровать. Минхо молчаливо надеется, что солнечный запах мужчины быстро вернется на их простыни. За время его отсутствия он выветрился, и, к раздражению и беспокойству старшего, без него он стал хуже спать. Это оказалось самым неожиданным изменением, которое произошло в нем из-за их метки.               — Я устал, — лениво потянувшись, Джисон стонет, когда его шея хрустит.               Подхватив корзину с котятами, Минхо ставит ее на пол возле своей стороны кровати и присоединяется к своей паре. Инстинкты подсказывают ему, что нужно помассировать плечи альфы и окутать его своим запахом, пока тот не сможет полностью расслабиться после удачной охоты. Однако он предпочитает лечь на бок рядом с мужчиной и положить ладонь ему на грудь... вполне похоже.               — Тебе следует больше выбираться на природу и сжигать свою энергию альфы. Я заметил, что сегодня ты был менее беспокойным и не так сильно дергался.               Джисон поворачивает голову набок, его яркие глаза удивленно смотрят на него.               — Ты заметил мое беспокойство?               — Я... конечно, заметил, — он протягивает руку и проводит по густым темным волосам младшего, и альфа со счастливым вздохом закрывает глаза. — Ты моя пара. Я вижу тебя.               Вокруг них расцветают солнечный свет и ваниль, и, доверяя потребностям своей Луны, он прижимается губами к губам Джисона. Как и в тот раз, когда они целовались на глазах у толпы во время перерыва, альфе требуется какое-то мгновение, чтобы понять, но в конце концов он отвечает на поцелуй. В груди разливается тепло, он скучал по этому, по тем простым моментам со своей парой, которые дают ему надежду на будущее. Перенеся свой вес, он опускается грудью на альфу и закидывает на него правую ногу. От этого прикосновения мужчина под ним напрягается. Губы, прижатые к его губам, замирают.               Открыв глаза, он видит, что Джисон уже наблюдает за ним. Приподнявшись на локте, он отстраняется, замечая настороженность в глубоких глазах.               — Что-то не так?               — Нет, я... — облизав губы, младший выскальзывает из-под него. — Я устал и не думаю, что сегодня подходящая ночь.               Тепло в груди угасает от этого отказа, а на его место приходит ледяная боль, и его Луна прячется на задворках сознания, поджав хвост.               — Это понятно. Конечно... отдыхай. Я посижу еще немного и почитаю. Свет не будет тебе мешать?               Джисон перебирается на свою сторону кровати и ложится к нему спиной:               — Свет не помешает, но не мог бы ты закрыть балконные двери? Пахнет дождем. В этом году летние бури стали очень частыми.               Не давая своей боли проникнуть в его запах, он безропотно выполняет просьбу и закрывает стеклянные двери. Лежа в постели рядом со спящей парой, Минхо никак не может сосредоточиться, чтобы понять прочитанное, и, перечитав один и тот же абзац десяток раз, сдается и гасит свечи.