Глава 11
14 октября 2025 г., 00:20
Находясь на своем наблюдательном посту у кладбища, Минхо прикусывает внутреннюю сторону щеки, наблюдая, как солдаты Силла отрабатывают утренние маневры. Ему следовало бы быть внизу, помогая Чану и Хонджуну, но вместо этого его задница прочно приклеена к дереву Суни, вынуждая его быть лишь зрителем. Его течка прекратилась в среду утром, и благодаря массажам Джисона, кормлениям с рук и его искусному языку Минхо в пятницу утром восстал новым человеком, готовым вернуться к работе.
Вот только у королевы было иное мнение, и она вежливо попросила (приказала) ему отдыхать все выходные, чтобы дать телу восстановиться. Она, вероятно, провела все четыре дня его течки на коленях, моля богов, чтобы он забеременел, но, учитывая обещание его пары хранить тайну его Луны, Минхо молился об обратном.
Молчание Джисона и остальных гарантирует его безопасность, но беременность и появление на свет волчонка положат этому конец. Его отец, без сомнения, предъявит права на ребенка-оборотня, и если король Силла откажется его выдать, воины Таэго вскоре окажутся у ворот Столицы. Поднимут ли его же люди на него руку… Сможет ли он сражаться против тех, кого поклялся защищать и вести за собой? Тревога прочно обосновалась в его животе.
Каждый раз, когда одна проблема решается, за ней тут же возникает другая, и кажется, будто Минхо всю жизнь проведет в спарринге с самой судьбой. Осознание того, что Джисон — Сол, до сих пор не укладывается у него в голове. Возможно, это говорит о нем не с лучшей стороны, но его ожидания о том, как должен выглядеть Сол, совсем не совпали с реальностью в лице принца альфы. Минхо всегда готов упрекнуть альф в стереотипах об омегах, но сам невольно поступил так же со своей парой. Размышляя о том, как будет выглядеть Сол, он всегда представлял себе альфу крупнее себя, с рельефными мускулами и свирепой аурой. Вместо этого его Сол — изящный, с гибкими мышцами и спокойным, приземленным характером. Черт, парень даже прослезился, когда накануне вечером ел острое блюдо. Невероятно милые надутые губы, распухшие от специй, очаровали Минхо до глубины души, но он ни за что в этом не признается.
Запах цветков апельсина и ванили доносится порывом ветра, и, обернувшись, он замечает объект своих размышлений, взбирающийся на небольшой холм, ведущий к нему. Появление альфы неожиданно — обычно младший любит поспать подольше и предпочитает завтракать с родителями или Феликсом. Обежав взглядом фигуру мужчины, он чувствует, как у него пересыхает во рту при виде его светлой, персикового цвета тоги и черных льняных штанов под ней. Восходящее солнце позади альфы просвечивает сквозь тонкий шелк, и Минхо ясно видит очертания его хрупких пропорций.
Побочным эффектом того, что секс с альфой оказался невероятно приятным, стало превращение его Луны в ненасытного похотливого волка. Все еще восстанавливаясь после того, как его трахали с узлом до небес и обратно, ему пришлось спорить со своим омегой, поскольку зверь жаждет, чтобы он садился на член Джисона при каждой возможности. Со своей стороны, Джисон был более чем готов утолять желание старшего своими руками и ртом. Нехотя его волк принимал такие ласки, но он хочет большего… всегда. Жадный гребаный волк.
Добравшись до вершины холма, Джисон улыбается и садится рядом с ним на землю.
— Доброе утро, солнышко. Раз уж Инни больше не твой посыльный, я подумал, что принесу тебе кое-что вкусненькое на завтрак, — альфа достает из кармана мандарин и начинает его чистить. — Он сказал мне, что ты любишь свежие фрукты по утрам.
— Неужели? — Минхо закатывает глаза. Маленькому лису так и не удалось накопать на него компромат, поэтому он переключился на изучение привычек омеги. Вообще-то, это даже лестно. Аромат свежей апельсиновой цедры идеально смешивается с естественным запахом мужчины, и вскоре долька фрукта оказывается у его рта. Не задумываясь, он размыкает губы, чтобы принять ее. Похоже, альфе доставляет удовольствие кормить Минхо с рук. С тех пор как его течка закончилась, младший взял за правило лично кормить его во время каждого приема пищи. Хотя Минхо считает это излишним, его омеге это нравится, так что он не сопротивляется.
Еще одной привычкой, которую приобрела его пара, стало использование ласковых прозвищ. Малыш, милый, дорогой… обращения, которые он находит до тошноты слащавыми, и он отказывается отвечать на них взаимностью. Превращение его пары из недоверчивого альфы в того доброго и внимательного человека, что сейчас рядом, — приятно, но и сбивает с толку. Джисон снова стал тем краснеющим юношей, что с улыбкой смотрел на него во время брачной церемонии, и теперь Минхо вынужден привыкать к проявлениям нежности, с которыми он не сталкивался раньше.
По пальцам одной руки можно пересчитать, сколько раз в жизни его намеренно помечали своим запахом, а за несколько дней альфа превзошел это число в десять раз. Когда они рядом, альфа всегда ищет какого-то физического контакта, не важно, держит ли он его за руку или обнимает за талию. Его Луна, опять же, сияет от такого внимания, но сам Минхо чувствует себя неуверенно и не знает, как поступать. Должен ли он отвечать тем же? Должен ли он постоянно тянуться к альфе и оставлять на нем легкие следы орхидей и росы?
С другого конца поля он видит, как один из солдат пропускает блок, и деревянный тренировочный меч его противника с силой обрушивается на голень бойца. Рыча, он потирает виски и мысленно ругает королеву. Он должен быть там, внизу, со своими людьми.
— Жажда моей матери получить внука мешает твоей работе, и за это я прошу прощения.
Взглянув на него, он замечает хмурый взгляд младшего.
— Все в порядке… Точнее, это, конечно, раздражает, но я пытаюсь учиться смирению. Ее забота исходит из добрых побуждений, даже если я с ней не согласен.
— Это очень великодушный взгляд на вещи, — Джисон улыбается. — Должен сказать, что даже с твоими днями отдыха солдаты значительно улучшили свои навыки. Слухи о твоих способностях не были преувеличены.
— Хм, — вспышка гордости немного развеивает его мрачное настроение. — Я могу работать только с тем, что мне дано. Если бы в этих мужчинах не было потенциала, не имело бы значения, насколько я искусен как боец или инструктор. Солдаты вкладывают в работу все свои силы, и в этом вся разница.
— Скромный ответ.
Он смеется в ответ на слова альфы:
— Скромный? Я? Обязательно расскажи это моему брату — он мне не поверит, если я ему передам. С каждым днем отдыха, который мне дают, его раздражение растет. Он сказал, что приехал помогать с тренировками, но я думаю, это ложь, чтобы прикрыть его планы по завоеванию Феликса.
Еще одна долька апельсина прикасается к его губам, и Джисон фыркает:
— Его намерения не отличаются тонкостью.
— Тонкость не входит в число его достоинств. Предупреди меня заранее, когда Феликс собиpается ему отказать, потому что он, без сомнения, придет ко мне с разбитым сердцем, а я в этот момент хочу быть очень далеко.
Джисон смотрит на него скептически и хмыкает.
— Подожди… Он нравится Феликсу? У него же есть Хёнджин.
Мужчина пожимает плечами и отправляет в рот кусочек фрукта:
— Мозг моего близнеца — это темная кроличья нора греха и чревоугодия, в которую я даже не пытаюсь проникнуть. Хёнджин и он — единый комплект, но они говорили о том, чтобы превратить свой дуэт в трио. Имя Чанбина упоминалось… не единожды.
Ошеломленный этим открытием, он жаждет узнать больше:
— Бинни был бы на седьмом небе от счастья, если бы они оба к нему подошли. Чего же они ждут?
Когда ему предлагают последний кусочек апельсина, Минхо принимает его с пальцев своей пары.
— Ты знаешь, почему я в тот день отправился в лес и охотился для тебя.
— Ммм, — кивает Минхо. Этот поступок, призванный доказать его достоинство и силу, сработал… временно.
— Феликс и Джинни ждут, пока Чанбин завершит свою охотничью вылазку, так сказать… твой брат просто еще не знает об этом.
— Ооо. Я знал, что есть причина, по которой мне так нравятся твой близнец и его консорт.
— Вы с Чанбином довольно близки… да?
Пережевывая дольку, Минхо обдумывает ответ. Его отношения с младшим братом не похожи на то, что связывает Джисона и Феликса. В основе их связи — любовь, взращенная родительской заботой. Его же с Чанбином выковали страдание с одной стороны и бессилие — с другой. Их черный юмор и грубоватые подколки были единственным способом справиться с реальностью.
— Мы близки, несмотря на долгие годы разлуки. Чанбин — это хроническая болезнь, которая останется со мной на всю жизнь.
Джисон тихо смеется, и Минхо интересно, какую именно хроническую хворь тот представляет себе на месте альфы из Таэго.
— Когда вы были в разлуке?
— А ты и Феликс, вы когда-нибудь жили порознь? — ответ вопросом на вопрос награждает его недовольной надутой гримасой.
— Если не считать дипломатических поездок в другие королевства или тех случаев, когда Хёнджин на пару недель уезжает домой к семье, мы с Ликси никогда не расставались.
— Ммм. А меня… — он замолкает, подбирая слова. — …Когда меня определили в армию Таэго, прошло семь лет, прежде чем я снова увидел своего брата.
Осанка Джисона мгновенно становится жесткой, и эта реакция привлекает его внимание. Почему?
— Я сначала не узнал его. В одну минуту я кричал на какого-то новичка за то, что он напортачил, а в следующую минуту меня поднял с земли какой-то курсант, рыдающий как ребенок, — воспоминание вызывает в его сердце теплое чувство. — Я уже успел взять его в удушающий захват, как вдруг почувствовал его запах. С тех пор он прилип ко мне, как ракушка, и я до сих пор не могу его отскрести.
Взгляд Джисона устремлен к тренировочному плацу, он молчит, и Минхо сужает глаза, удивленный отсутствием дальнейших вопросов со стороны мужчины. Та информация, которой он только что поделился, должна была вызвать новые вопросы… если только альфа уже что-то не знает. Проследив за его взглядом, он видит, что тот прикован к Чанбину, и его пульс учащается. Этот гребаный ублюдок!
Отложив гнев до момента, когда он сможет подтвердить свои подозрения, он переводит тему на то, о чем давно хотел спросить.
— Почему ты не там?
— Я? — Джисон указывает на себя с удивлением.
— Да, ты. Ты — Сол, и ты гораздо сильнее любого из этих солдат. Зачем твоему королю понадобилась помощь Таэго против монгрелов? Ты и сам мог бы тренировать их и вести в бой.
— Ах… Когда мой Сол впервые проявился, это сохранили в тайне, чтобы другие королевства не попытались меня похитить. Чанбин говорил, что статус твоей Луны скрывали для твоей же защиты, а мой — в конечном счете для защиты Силла. Когда я начал тренироваться, и выяснилось, насколько я быстр и силен, мой отец обсуждал это с советником по обороне, и было решено, что я стану своего рода «секретным оружием». Кроме моей семьи и близких друзей, тот советник — единственный, кто об этом знает. Идея была в том, что если нашей земле будет угрожать опасность, я стану последней линией обороны, — вздыхая, Джисон откидывается назад, опираясь на руки. — Однако монгрелы стали непредвиденной проблемой. Их армия настолько велика, что мне одному с ней не справиться, поэтому мой отец и принял предложение короля Таэго о союзе, — взглянув на Минхо, Джисон видит удивление на его лице. — Почему ты так на меня смотришь? Я умею сражаться.
— Ты вчера вечером ударился рукой о дверную ручку и потребовал, чтобы я поцеловал ее и сделал так, чтобы тебе стало лучше? — его нежелание верить в навыки этого человека заставляет младшего фыркнуть.
— Это потому, что я хотел поцелуй. На самом деле мне не было больно.
— Что?.. Ты! Мне же было так неловко! — его возмущение обманом вызывает у другого смех, и на его лице расцветает улыбка в форме сердца. — Ты ничем не лучше Феликса, который дразнит моего бедного брата!
Смеясь еще громче, Джисон хватается за бок:
— Ты же сам называл его ракушкой и хронической болезнью пять минут назад, а теперь он твой «бедный брат»! Ликс и я — близнецы! Чего ты ожидал?!
— Я ожидаю, что ты больше никогда не получишь ни одного поцелуя, и я все еще не верю, что ты смог бы справиться с небольшой армией в одиночку! — его Луна тихо скулит при угрозе лишиться поцелуев.
Становясь серьезным, Джисон похлопывает себя по раскрасневшимся щекам.
— О, а ты-то смог бы!
Услышав это, Минхо смотрит на него с укором и указывает на шестую боевую полосу на своей руке:
— Сорок против одного, и главарь банды обделался прямо перед тем, как я отсек ему голову.
Глаза младшего сужаются:
— Сорок?
— Один из небольших кланов на окраине Центрального королевства захватила банда воров. Они использовали это место как опорный пункт, чтобы возвращаться туда перед рейдами на соседние города. Моих воинов нанял король Мин, чтобы решить проблему, но так как банда состояла всего из сорока человек… я, Чан и Хонджун взяли на себя это задание. У Чана неожиданно начался гон, а Хонджун не собирался оставлять его одного в таком состоянии. Я пошел один и заработал эту полосу за несколько часов.
— Пффф, ну раз уж ты смог, то и я смогу. Я же твой Сол, не забывай.
Дерзкий тон альфы заставляет его Луну встрепенуться при первом же признаке вызова.
— Ты думаешь, что только потому, что ты Сол, ты можешь сравниться со мной?
Грудь младшего гордо выпячивается, и он снисходительно усмехается.
— Именно так я и думаю. Я — щит, ты — меч, а щиты так же сильны и значимы, как и клинки.
Волк попадается на приманку, и омега Минхо воет... С рычанием он встает на колени.
— Давай, прямо сейчас. Даю тебе фору в десять секунд.
Рот Джисона раскрывается от изумления.
— Ты хочешь подраться?! Сейчас?! Не думаю, что это хорошая идея для тв...
— Раз, два, три...
В глазах альфы вспыхивает золото, и он срывается с места, несясь к тренировочному лагерю. Ноги сгибаются в готовности, Минхо следит за движением своей пары. Слюна течет при мысли о достойном противнике, его Луна воет от восторга, и в тот же момент, когда десять секунд истекают, он стартует. Он выпускает полную силу, его ноги бесшумно несут его по полю, и расстояние между ним и альфой быстро сокращается.
Ветер ревет в ушах, и сердце бешено колотится, когда он подбегает ближе. Джисон быстр... но Минхо быстрее. Протянув руку, он делает прыжок, валя альфу на землю, и тот вскрикивает от неожиданности. Кувыркаясь в высокой траве, Минхо кричит от победы. Вспышка золота сверкает перед ним, и мужчина под ним поджимает ноги, отталкивая Минхо и отправляя его в воздух, после чего он приземляется на задницу. Оба вскакивают одновременно, принимая боевые стойки.
— Ты правда этого хочешь, Джисон? Я только что доказал, что быстрее.
Пальцы младшего тянутся к застежке его тоги, он отбрасывает шелк в сторону и одаривает его зловещей ухмылкой.
— А ты уверен в этом? Или это я позволил тебе себя догнать?
Вне себя от ярости при намеке, что Сол позволил себя поймать, Минхо с рыком бросается вперед…
***
— Когда ты ранен в бою, ты можешь компенсировать травму, если… Дикий рык прорезает воздух, и Чанбин замирает. Он знает этот звук. За его спиной десятки солдат поднимаются со своих мест и начинают двигаться ко входу в лагерь. Повернувшись, он бледнеет, заметив, на что смотрят ошеломленные альфы. В сотне метров от них, в центре поля, отделяющего лагерь от дворца, Минхо и Джисон кружат друг вокруг друга. Вот черт. Пробившись сквозь толпу зрителей у ворот, он находит Чонина, Чана и Хонджуна в первых рядах — их лица застыли в панике. Первый говорит Чан: — Нам стоит разнять их? — Какого черта, нет! — кричит кто-то из солдат сзади. — Я хочу на это посмотреть! Ставлю на командира! — Да пошел ты! Принц Джисон непобедим. Я ставлю две монеты на… Наклонившись, Чонин шепчет ему на ухо: — Я не думаю, что они сдерживаются. — Получив возможность сразиться с кем-то, потенциально равным по силе, Мин никогда бы не стал сдерживаться. — Потенциально? — альфа хмурится, выглядя оскорбленным. — Джисон сильнее… просто смотри. Протянув руку, Чанбин шевелит пальцами: — Готов подкрепить это золотом? Узкие глаза младшего перебегают к двум мужчинам на поле: — Три монеты на то, что твой принц сдастся. Чанбин ухмыляется: — О, твои деньги уже мои. Договорились. Минхо скорее умрет, чем сдастся… но, учитывая, что они не сдерживаются… — повернувшись, Чанбин кричит так, чтобы слышали все. — Наслаждайтесь зрелищем, парни, но никто не смеет сделать ни шага ближе! Скрестив руки на груди, он снова смотрит на поле и изучает обоих. С такого расстояния, если их глаза и светятся, этого не заметно. Он лишь надеется, что они достаточно благоразумны, чтобы не потерять контроль…***
Сталкиваясь с Джисоном, Минхо обхватывает его за талию и готовится подбросить в воздух. Но в следующий миг младший извивается, как змея, вырывается из захвата, делает кувырок через плечо и берет его в захват сзади. Смеясь, Джисон прижимает сгиб руки к горлу Минхо, но его триумф длится недолго. Подпрыгнув, Минхо переносит свой вес назад и слышит, как у альфы вырывается воздух из легких при ударе о землю. Рука на его горле разжимается, и он, отпрыгнув, отступает, увеличивая между ними расстояние. Кашляя, принц Силла поднимается и смотрит на него с одобрением. — Умно. — А ты глуп, что встал за моей спиной таким образом. Золотые глаза сужаются, и младший, сжав кулаки, движется вперед, выискивая брешь в его защите. Первым атакует Минхо — он делает выпад и наносит несколько молниеносных ударов правой рукой. Джисон, не отставая от его скорости, уклоняется головой влево и вправо, уворачиваясь от быстрой серии ударов. Брови Минхо взлетают вверх, а его Луна ликует — никто, кроме Сола, не смог бы увернуться от этих атак. Его пара и правда умеет сражаться. Они кружат вокруг друг друга, инстинктивно принимая свои привычные боевые стойки. Минхо, который предпочитает наносить удары левой рукой, приподнимает ее выше для защиты, а Джисон, чья правая рука ведущая, держит ее ближе к щеке, готовясь к удару. Первый рывок делает Джисон, нанося быстрый удар с разворота ногой в голову Минхо. Скорость альфы намного превосходит скорость среднего бойца, и Минхо приходится быстро поднимать предплечье, чтобы блокировать удар. Используя микросекунду, которая требуется противнику для восстановления, Минхо отталкивается от земли, направляя сокрушительный удар коленом в солнечное сплетение младшего. Скорость, которую он использует, близка к максимальной, и все же в последнюю секунду Джисон приседает ниже, избегая удара. Все превращается в размытое пятно, когда Минхо чувствует, как руки смыкаются на его ноге, прижимая его к земле, а Джисон использует импульс от удара, чтобы поднять омегу и с силой швырнуть его на землю. Удар шокирует его организм, а его Луна рычит от ярости. Если бы бой оценивали по баллам, это считалось бы успешным ударом. Никто (не считая Чонина) не наносил ему успешных ударов в течение многих лет. Поджав колени к груди, он отталкивается от земли, оскалив зубы. — Все еще думаешь, что поймал меня по-настоящему, хён? — альфа провоцирует его, подмигивая, и Минхо бросается вперед. Его Луна воет от возбуждения при виде достойного противника, и Минхо направляет всю свою силу, обрушивая на альфу свои любимые комбинации ударов. С адской скоростью он наносит два удара левой, а следом — кросс правой. Глаза Джисона расширяются, он отбивает джебы и едва успевает заблокировать удар предплечьем. Минхо видит напряжение на лице младшего при каждом попадании, и как сильно напрягаются его обнаженные руки. Удары, которые он наносил, могли бы нокаутировать или убить на месте обычного человека, а альфа болезненно, но принимал их. В ответ Джисон хватает его за затылок, притягивает ближе и наносит два быстрых удара по почкам. Кряхтя, Минхо принимает удары как плату за возможность оказаться в позиции для серии ударов по ребрам младшего. Он слышит, как альфа задыхается от особенно яростного тычка, и, используя это преимущество, Минхо наступает, заставляя того отступать. Размахнувшись, он делает апперкот, способный снести челюсть, но младший едва уворачивается, и костяшки лишь слегка задевают его подбородок. Выпрямившись, Джисон заносит руку для ответного хука, но Минхо, предвидя это, падает на землю, выполняя подсечку. Не сумев избежать ее, Джисон теряет равновесие, и Минхо, запрыгнув на него сверху, хватает его за горло и заносит кулак. — Я выиграл. Золотые глаза пылают, глядя на него снизу, и, принимая поражение, младший кивает. — Хах! Подпрыгнув, Минхо смеется, но тут же лишается дара речи, когда Джисон в последнем порыве выбивает у него почву из-под ног. Приземлившись на спину, его Луна восхищается упорством своей пары и его нежеланием сдаваться. Победа за ним, но этот бой был самым напряженным в его жизни.***
Ликующий смех вырывается из его груди, и, оглянувшись, Джисон видит, что его пара пребывает в таком же состоянии. Грудь омеги тяжело вздымается, а на лице застыла одна из тех редких улыбок, ради которой Джисон готов умереть, лишь бы видеть ее всегда. Собрав силы, он поднимается и подползает к старшему, нависая над ним на дрожащих руках. — Не помню, когда в последний раз мне было так весело. Хён, ты потрясающий! Я никогда не дрался с таким-ммпф… Его похвала обрывается рукой, которая хватает его за затылок и притягивает к губам другого. Губы на мгновение прижимаются к его губам, но тут же сменяются языком, когда Минхо властно раскрывает его рот в голодном поцелуе. Падая на омегу, Джисон отвечает ему с той же жаждой. На инстинктивном уровне его Сол пылает страстью к мужчине под ним. Его альфа влюблен и одержим его силой и мощью. Ладони ложатся на его задницу, и он издает сдавленный стон, когда Минхо садится, меняя их положение так, что Джисон оказывается у него на коленях. Обвив шею старшего руками, он принимает каждый жест языка и каждый поцелуй, что ему дарят, и подается бедрами вперед. Его ягодицы прижимаются к твердому члену омеги, и, отрываясь, он стонет: — Блядь, хён… Пожалуйста, пожалуйста… Я… мне нужно… Горячие, влажные поцелуи скользят вниз по его шее, и когда зубы Минхо царапают его метку, все тело Джисона вздрагивает. — Мин! Руки на его ягодицах прижимают его ниже, и он послушно следует движению, продолжая тереться о него. Вновь найдя губы своей пары, он трепещет, когда старший в ответ на это рычит ему в открытый рот, и их дыхание смешивается. Вцепившись в каштановые волосы, он тянет их, и Минхо рычит еще громче, а он чувствует, как ногти впиваются ему в поясницу. Липкая карамель вихрями обволакивает его, и его альфа издает низкое рычание. Возбуждающий запах Минхо и вкус его смазки — это то, из чего сотканы его сны. Божественные феромоны омеги запечатлелись в его сознании, и он хочет купаться в них. Он тянет за передний край рубашки мужчины, скуля, когда ткань рвется у него в руках, а его пальцы ощущают гладкую кожу мускулистой груди своей пары. Блядь, блядь… Пальцы скользят под пояс брюк, он выгибает спину и… — Вау!! Эй! Алло! — громкие крики и звук хлопков заставляют их оторваться друг от друга, и они оба с рыком поворачиваются к людям, бегущим в их сторону. — Не смейте на меня рычать! — рычит в ответ Чанбин. — Вы в шаге от того, чтобы устроить солдатам бесплатное представление! Остыньте, черт возьми, и идите трахаться в какое-нибудь более укромное место! Приходя в себя, Джисон смотрит за спины Чонина и принца Таэго и видит толпу раскрасневшихся и весьма заинтересованных зрителей. — Блядь… — лоб Минхо упирается в центр груди Джисона, и теплое дыхание старшего обжигает его кожу. — Да, я так и сказал, просто идите и займитесь этим где-нибудь в другом месте, — Чанбин размахивает рукой перед своим лицом. — Фу-у-ух, Минни, твои феромоны сейчас просто на пределе. Иди получи свой приз за победу, и спасибо — теперь я богаче, чем несколько минут назад. — Этот бой был на равных! — шипит Чонин. Руки сжимают талию Джисона, прижимая его к груди Минхо, когда омега поднимается на ноги. — Вы двое, идите на хрен прямо сейчас! — команда звучит низким рыком, и его Сол переворачивается, подставляя живот, наслаждаясь доминированием, пронизывающим голос. Оказавшись снова на ногах, Джисон чувствует, как его колени подкашиваются, и он уверен: будь у альф способность выделять смазку, из него бы уже текло рекой. Минхо хватает его за руку и ведет к тоге, что была отброшена ранее, омега поднимает ее и накидывает ему на плечо. Полагая, что они направляются во дворец, он едва не вырывает руку из сустава, когда Минхо, напротив, тянет его в другую сторону — к тренировочному лагерю. — Мин, малыш… замок в той стороне. На него устремляется взгляд, полный обещаний, и грудь старшего гудит. — Так ближе. Лицо пылает, а его Сол учащенно дышит, возбужденный нетерпением своей пары. Он сам начинает идти быстрее. Войдя на тренировочную площадку, он опускает глаза, в то время как двести солдат пытаются украдкой разглядывать их. Доминирующий голос Минхо вновь раздается эхом, и его колени дрожат. — Ни один из вас, черт возьми, не может сражаться так, как только что сражались мы, так чего вы стоите и таращитесь? Вернуться к работе, живо! А за то, что потратили время тренировки на то, чтобы глазеть, как маленькие щенки, вы лишаетесь выходных! Завтра будьте здесь, и я хочу чувствовать запах вашего пота прямо из дворца! — ДА, ГОСПОДИН! Пока его пара тащит его за собой, он слышит, как один из альф шепчет: — Их динамика… именно такой я ее и представлял. Дверь в тренировочный корпус не успевает захлопнуться, как Джисон снова оказывается в объятиях Минхо, и их губы сливаются в поцелуе. Обхватив ногами его спину, он прижимается к стене, опьяненный запахом карамели и насыщенного красного вина. Впившись пальцами в плечи Минхо, он держится крепче, так как стена за его спиной исчезает, и его несут через здание и вверх по лестнице. Легко посасывая язык другого, он слышит, как хлопает дверь и раздаются два шокированных вздоха. Минхо отстраняется, и, хныкая, Джисон тянется к его губам, но они уже шевелятся: — Сонхва, Уён, идите прогуляйтесь или что-то в этом роде. Хихикая, он прижимается к шее своей пары, проводя языком по его метке, и руки, обхватившие его ягодицы, сжимаются еще сильнее. — Да, Командир! Открыв глаза, он видит сильно покрасневшие лица двух омег, выбегающих из кабинета. Дверь в комнату закрывается, и у него перехватывает дыхание, когда его спиной с силой прижимают к ней. — Блядь! Из-за стены доносятся приглушенные голоса: — Командиру повезло с парой, ведь он позволяет ему быть сверху. Я спрашивал Сана, но он сказал «нет». Услышав это, зубы, покусывавшие его ухо, замирают, и Минхо усмехается. — Кажется, мой служащий трахается с кем-то из солдат. Вцепившись в волосы мужчины, Джисон притягивает его губы обратно к своим. — Я поговорю с этим Саном и объясню, чего он лишается. Давай, хён, я хочу, чтобы ты меня трахнул. — Черт возьми… — бедра, прижимающие его к двери, толкаются вверх, вдавливая выпуклость в штанах Минхо в ложбинку между его ягодиц. — П-пожалуйста… — его ступни касаются пола, когда Минхо опускается на колени, стаскивает с него брюки и швыряет одежду на пол. — Да, мммх… Жаркий рот его пары обхватывает его член, и ноги Джисона подкашиваются, весь его вес удерживается дверью, на которую он опирается. Сжимая волосы мужчины в кулаке, он стонет, когда старший берет его до самого основания, и он чувствует, как кончик носа Минхо касается его темных волос. — Б-блядь, хён! Ты так хорош в этом! Его член встречает прохладу комнаты, и, взглянув вниз, он чувствует головокружение от вида припухших губ Минхо и его серебряных глаз, с удивлением смотрящих на него. — Правда? — Малыш, твой рот — это рай. Уши Минхо краснеют, он поднимается от его члена, целуя кожу, и его язык погружается в пупок младшего. — Я не был уверен… Я просто действую по наитию. Я чувствую то же самое по поводу твоего языка. Кстати об этом… Руки хватают его за талию, резко разворачивают, и лицо Джисона прижимается к двери. — Мин! Я потный и грязныа-аххх! Его ягодицы раздвигаются, язык скользит по его отверстию, и комната плывет у него перед глазами. Впиваясь ногтями в дверь, он подается назад, усиливая давление, пока язык омеги не проникает внутрь и не начинает двигаться. Желание и возбуждение сосредотачиваются в его члене, и на кончике выступает капля предэякулята. — Малыш, я ммм… — из него вырываются прерывистые всхлипы, он встает на цыпочки, сильнее прижимаясь ко рту омеги. Ногти впиваются в его ягодицы, и его ноги вот-вот подкосятся. — Минхо! Мне нужен ты… с-сейчас! Зубы впиваются в упругую плоть его ягодицы. — Блядь, я не могу! У нас тут ничего нет. П-просто трахни меня, и мы смо… Разворачиваясь, он хватает Минхо за края рубашки и поднимает его с пола. — Нам это не нужно. Ты здесь, и мы используем тебя. — Что? Я не пони… Разрывая хлопковую ткань рубашки пополам, он срывает ремень и пуговицы, удерживающие брюки мужчины. Торопясь помочь, Минхо сбрасывает кожаные ботинки, а Джисон засовывает руку ему в штаны, покрывая пальцы скользкой смазкой омеги. — Я хочу попробовать тебя, но нам это понадобится. Вынув руку, он подносит пальцы, блестящие от смазки, к своей заднице, и Минхо рычит, понимая, что Джисон имел в виду под «используем тебя». — Черт возьми… давай. Он теряет равновесие и вскрикивает, когда Минхо подхватывает его на руки и несет к большому столу в глубине комнаты. Стекло бьется, предметы летят на пол, пока мужчина смахивает все с поверхности и укладывает на нее Джисона. — Используем меня, да? — положив лодыжку на свое плечо, Минхо встает между его ног. — Мне нравится, как это звучит… Правая рука старшего исчезает у него за спиной, и он стонет, собирая собственную смазку, после чего покрытые ею пальцы оказываются возле дырочки Джисона. Давление у его входа нарастает, и он выгибает спину, когда один палец проникает внутрь. — Хён! Наклоняясь, Минхо проводит зубами по его соску, и глаза Джисона плотно смыкаются. — Хах… М-Мин… два! Используй два, я не могу ждать… Губы на его груди замирают. — Ты уверен? — Да! Боже, да, давай, малыш… — давление на его вход усиливается, и второй палец Минхо проскальзывает внутрь; он стонет от растяжения и легкого жжения. — Идеально… Ах… Дразнящие прикосновения к соску возобновляются, и он извивается, пока огонь возбуждения пылает внизу живота, его член ноет, и предэякулят сочится на его живот. Растяжение усиливается, когда омега раздвигает пальцы, и их кончики оказываются близко к тому месту, где они так нужны. — Мин… ах, м-можешь повернуть ладонь вверх, согнуть пальцы и надавить? Без слов омега следует указаниям, и его зрение плывет, когда подушечки пальцев массируют его простату. Он вскрикивает, его ноги дрожат, а Минхо тихо смеется, переходя поцелуями к другому соску. — Добавить еще один? — Еще один, и тогда, наверное, хватит… аххх! — растяжение в его заднице восхитительно болезненно, и его ногти царапают столешницу. Минхо выпрямляется, в его взгляде читается беспокойство. — Ты в порядке? Тебе больно? Он делает глубокий вдох и качает головой: — Нет-нет, все прошло. Обвив ногой, что не лежит на плече мужчины, его талию, он притягивает его ближе. — Хён, думаю, этого достаточно. Пожалуйста, пожалуйста, трахни меня. Низкое урчание доносится из груди его пары, и зубы старшего удлиняются. — Ты так мило просишь, что я не могу тебе отказать. Редкий комплимент заставляет его удивленно моргнуть, глядя на омегу, пока тот убирает руку и снова покрывает ее смазкой, что уже стекает по его бедрам. Вид того, как веки его пары трепещут, пока он смазывает свой член, — зрелище, которое он не скоро забудет. Минхо прекрасен, силен, сексуален… и весь его. Пальцы впиваются в его бедра, и его ягодицы притягивают к краю стола. Головка члена старшего упирается в его вход, и серебряные глаза встречаются с его взглядом. Его рот приоткрывается в беззвучном вздохе, тело растягивается, принимая размер его пары, и он скулит от вспышки удовольствия, бегущей вверх по позвоночнику. Брови Минхо сдвигаются, он глухо стонет, и Джисон видит каплю пота, скатывающуюся с его виска на подбородок. Блядь, это так горячо. Он чувствует, как Минхо погружается до основания, его напряженные мышцы расслабляются, привыкая к заполнению. Член омеги лишь немного меньше его собственного, и принять его нелегко. Дыхание замедляется, он вцепляется в край стола и кивает. По этому сигналу Минхо выходит и, крепче сжимая его ноги, входит обратно. — Блядь! — прикусывая губу, он пытается приглушить звуки. Даже если прислуга прекрасно знает, что происходит, намеренно шуметь было бы бестактно. — Господи, Джисон… — голос другого — не громче напряженного шепота, пока его толчки учащаются. Кончик члена мужчины задевает его простату при следующем движении, и Джисон чувствует вкус меди на языке, пока он заглушает стоны. Минхо идеально ему подходит, и его тугая дырочка сжимается вокруг толстого члена, сводя его с ума. Убрав ногу с талии мужчины, он закидывает ее на свободное плечо омеги и вскрикивает, когда Минхо наклоняется вперед, складывая его пополам, чтобы точно попадать по тому самому комочку нервов. Икая, он с трудом пытается дышать, пока каждый толчок попадает в нужную точку, и когда Минхо останавливается, вращая бедрами, Джисон рыдает. — Х-хён! Сдавленный смешок вырывается у омеги, и его сердце пропускает удар при виде нежной улыбки на лице мужчины. — Что ты говорил мне во время течки? Что я выгляжу прекрасно, насаженный на твой член? Что ж… — омега выходит и резко толкается обратно. — …Ты выглядишь прелестно с задранными в воздух ногами. Эта похвала заставляет его Сола выть от удовольствия, и его член дергается на животе. Хотя он сотни раз и говорил этому мужчине, что он прекрасен, Минхо никогда раньше не делал ему комплиментов относительно внешности. Блядь, он так сильно влюблен в этого мужчину, что готов принять даже малейший намек на комплимент. Движения члена внутри — чистое блаженство, но ему хочется большего. Отпуская стол, он тянется к руке омеги, но замирает, осознав, что тянется к правой. Сменив руку, он хватается за левый бицепс Минхо и пытается качнуть бедрами навстречу, но жесткая поверхность не дает этого сделать, и попытка проваливается. — Сильнее, хён, трахни меня жестче. Прищурившись, Минхо убирает одну руку с его талии, положив ее на плечо, и от следующего толчка стол трясется и отъезжает по полу. Джисон выгибает поясницу, и его крик сливается со звуком шлепков кожи о кожу и скрипом стола под ними. — Блядь, блядь, блядь! — Так достаточно сильно? Мой маленький Сол… Притязание омеги на него посылает импульс прямо в его член, и он рыдает громче, чувствуя, как накатывает оргазм. Стол предупреждающе скрипит, и он уже готов крикнуть, что близок, как в комнате раздается громкий треск. Поверхность под его спиной наклоняется, и глаза Минхо расширяются, когда ножки стола ломаются, и они вместе падают на пол. — А-ай! — руки обхватывают его голову, защищая ее от удара о пол, но плечо горит от столкновения с землей. — Джисон?! Ты не ранен? — Нет-нет, я в порядке. А ты? Отодвигая его руки, он осматривает омегу в поисках травм и, не найдя ни одной, заглядывает за его плечо на груду обломков, еще недавно бывшую письменным столом его пары. — Думаю, тебе понадобится новый стол, хён… — повернувшись, он замечает, как взгляд Минхо скользит вниз по его телу, и это голодное выражение заставляет его перекинуть ногу через мужчину и оседлать его. — Ну так на чем мы остановились? Протянув руку назад, он находит бедра старшего и стонет от обилия смазки. — Ты такой мокрый, малыш. Неужели тебя так заводит трахать меня? — Думаю, ответ очевиден, — бедра под ним поднимаются, и твердый член мужчины скользит между его ягодицами. С улыбкой он смазывает член старшего и направляет его внутрь. Закатив глаза, Джисон вздыхает от чувства наполненности. Минхо идеален. Устроившись поудобнее, он приподнимается, используя колени, и скулит, опускаясь обратно. — Я был так близок к тому, чтобы кончить, хён… А ты? Хлопок его ягодиц о кожу другого заставляет его пару открыть рот. — Мммф, черт. Д-да, я был близок. Тихий скулеж, последовавший за этими словами, укрепляет его решимость снова довести омегу до края. Облокотившись на руку, он переносит свой вес на бедра Минхо и покачивает бедрами, делая небольшие круговые движения, прежде чем снова подняться. Установив ритм, он влюбляется в розовый румянец на щеках омеги и затуманенный взгляд, в котором отражается он сам, сидящий сверху. Минхо оказался способным учеником в вопросах секса, и Джисон надеется, что скоро омега снова рискнет и покатается на нем. После тех двух первых раз мужчина не решался повторить попытку, и Джисон не может его винить — учитывая, как плохо тогда все прошло. Контролируя ритм и угол, он находит нужное положение и двигается на члене Минхо, попадая в цель с каждым движением. У основания его члена нарастает давление, и он стонет от ощущения набухающего узла. Резкий вдох привлекает его внимание, и он видит, как глаза старшего расширяются при виде его узла. Во время течки омега трахал его сзади и не видел его. — Малыш, дай мне свою руку. Минхо выполняет просьбу, и Джисон, взяв его руку, направляет ее к распухшему основанию своего члена. — Кончать вне тебя может быть неприятно без стимуляции узла. П-просто, ах... сожми его и немного надави. Тот осторожно сжимает узел, и эффект мгновенен. — А-ах! Блядь, как же... — его бедра судорожно дергаются, он кусает губу, пытаясь не кончить раньше омеги. Дыхание Минхо учащается, и Джисон слышит тихий скулеж, который, как он уже знает, омега издает перед оргазмом. — Вот так, малыш, мммх... еще чуть-чуть. Свободная рука Минхо впивается в его талию, глаза омеги плотно смыкаются, и из его груди вырывается низкий стон. Хватка на узле усиливается, отправляя Джисона за край. Его член дергается в кульминации, спина выгибается, а горло саднит от крика, огласившего комнату. Острые ногти царапают кожу его бедра, и Минхо стонет, его тело бьется в спазмах, пока омега кончает, а Джисон продолжая двигаться, выжимая из его члена все до капли. На грани гиперчувствительности он замедляется и останавливается, позволяя своему уставшему телу рухнуть на пол. Обмякший член выскальзывает из него, и он хнычет от ощущения теплой спермы, вытекающей из его дырочки. — Это был, пожалуй, самый горячий секс в моей жизни. Мягкий смех заставляет его усталые глаза открыться. Используя руку в качестве подушки, Минхо разглядывает развалины своего письменного стола. — Я не знаю, должен ли я гордиться собой или же испытывать разочарование из-за того, что проектировщик этого стола не сделал его покрепче. Приподнявшись, Джисон подползает к своей паре и плюхается на бок, прижимаясь к его груди. Из них двоих он больше любит обниматься, и он надеется, что со временем Минхо станет проявлять больше ласки. Омега официально заявил, что считает Джисона красивым (с поднятыми вверх ногами), но он и этому рад. — Однозначно гордись. Кажется, он из массива дуба… или был из массива дуба. Потирая переносицу, старший вздыхает. — Мне так стыдно. — Что? Почему? Стол — это ерунда. Феликс и Хёнджин как-то раз сломали трон моего прапрадеда. Омега бросает на него взгляд. — Трон… Я не хочу знать подробностей. И дело не только в столе… Я не могу поверить, что так потерял контроль перед своими же солдатами. Целуя грудь своей пары, Джисон игнорирует боль в бедре от жесткого пола. — Мы все еще считаемся новобрачными. Они не могут нас за это осуждать, да и вообще, лучшее в том, чтобы быть принцем, — это то, что их мнение не имеет значения. Закатив глаза, Минхо поворачивает голову, чтобы посмотреть прямо на него. — Насчет темы с жестче… Чан сказал, что некоторым альфам нравится, когда над ними доминируют. Теперь, когда мы знаем, что я сильнее… это было именно оно? Джисон давится собственной слюной.***
Сидя в темноте, Минхо отсчитывает секунды в ожидании своей добычи. Звук приближающихся шагов становится все громче, и его рука крепче сжимает рукоять кинжала. Слабые полосы лунного света пробиваются через задернутые шторы, и он видит, как поворачивается дверная ручка. Дверь в комнату со скрипом открывается, впуская мерцающий свет свечи. Увидев силуэт альфы, он поднимается из своего укрытия рядом с кроватью и бросает клинок. Попадая точно в цель, кинжал вонзается в дверь в нескольких сантиметрах от уха его брата, и альфа с громким визгом подпрыгивает. Единственная свеча, которую он держит в руке, почти гаснет, когда он резко оборачивается, чтобы найти источник угрозы, и, увидев Минхо, прислоняется к двери, держась за грудь. — Черт возьми, Мин! Ты что, пытаешься загнать меня в могилу раньше срока?! Рыча, Минхо обходит кровать, за которой он прятался в тени. — Или я загоню тебя туда страхом, или отправлю собственноручно. Ты болтал, братец. Испуганное выражение лица Чанбина сменяется невозмутимым, когда он вытаскивает кинжал и закрывает за собой дверь. — Болтал? Я много болтаю, Мин. С придворными, Феликсом, солдатами… Тебе нужно быть конкретнее. Пройдя мимо него, альфа зажигает канделябры в комнате, наполняя пространство теплым светом. — Ты болтал с моей парой. Бросив на него скучающий взгляд, Чанбин садится на кресло у большого окна. — Он наследный принц Силла, будущий правитель и пара моего брата. Разве мне не следует с ним общаться? Раздражение вспыхивает в его груди. Чанбин всегда был верен ему, и сейчас его уклончивость лишь подтверждает подозрения и разбивает ему сердце. — Брат, мне надоели твои игры. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Джисон знает обо мне вещи, которые я ему не рассказывал. Вещи, которые кроме тебя не знает никто в этом замке. Мне начать ломать тебе кости, пока твоя память не вернется? — Да пошел ты, не угрожай мне. Да, я говорил с твоей парой и рассказал несколько мелочей, чтобы он мог тебя лучше понять. С горящими глазами и удлиненными клыками Минхо рычит на него: — Что именно ты сказал ему? Младший бросает на него мрачный взгляд: — Я не какой-то случайный альфа, которого ты можешь запугать, Минхо. Убери это и прояви уважение — тогда я буду с тобой честен. Или продолжай пытаться давить на меня, и я докажу, кто из нас упрямее. При слове «запугать» его гнев сдувается — в их семье есть лишь один настоящий тиран, и ни один из них не он. Подавив проявления своей Луны, он начинает мерить комнату шагами, пытаясь сдержать свою ярость. — Теперь, когда ты успокоился и вряд ли бросишь второй кинжал… Я рассказал Джисону, как и почему отец отправил тебя в армию, а также немного о нашем детстве. Резко развернувшись, он сжимает руку — нужно было прихватить второй нож. — Ты не имел права! Это не твои истории, чтобы их рассказывать! — Не мои… — челюсть Чанбина отвисает, а затем его лицо каменеет. — Не мои истории? Разве я не был рядом с тобой все это время? Я годами слушал твои крики каждую ночь! Думаешь, ты один страдаешь от кошмаров? У тебя, может, и есть физические шрамы, но я тоже не вышел из детства невредимым. Старший брат, которого я любил и хотел защитить, однажды ночью исчез, и я не видел его семь лет! Я думал, что ты мертв! Я-я думал, он наконец расправился с тобой!! Я оплакивал тебя! Слезы наворачиваются на глаза альфы, и гнев Минхо угасает — мягкое сердце брата всегда было его даром. — Пока ты забаррикадировался в своей комнате, игнорируя Джисона, он несколько дней спал на полу у твоей двери! Он молод и облажался, причинив тебе боль, но он хороший человек. Тот, кто, как я верил, сможет сделать тебя счастливым, еще до того, как мы узнали, что он твой истинный. Я видел, как он осознал свою неправоту, и он был разбит, Мин! Из сочувствия я поделился с ним подробностями, которые могли бы помочь ему лучше понять, почему ты ведешь себя так, а не иначе. То, свидетелем чего я был и что пережил сам. Так что пошел ты. Я никогда не преуменьшал твои страдания, так что не смей преуменьшать мои! Боль в голосе брата отзывается в его сердце, но он не согласен с некоторыми его словами. — Как я веду себя? — Да, Мин, как ты ведешь себя! Я люблю тебя, брат, но твоя реакция сегодня — идеальный пример. Ты зол, и вместо того, чтобы подойти ко мне и обсудить это, ты решил устроить засаду и бросить мне в голову нож. Ты реагируешь на все, что вызывает у тебя дискомфорт, либо пытаясь уничтожить это, либо подавляя свои чувства. Ты сразу подозреваешь, что все хотят тебе навредить или ищут слабость, которую можно использовать против тебя. Ты столько говоришь о том, как альфы несправедливо считают омег слабыми, но при этом сам заранее заклеймил всех альф как упрямых ханжей. В твоем представлении мы все — не более чем самовлюбленные ублюдки, и ни один из нас, включая твою же пару, не заслуживает справедливого отношения. Джисон, хоть и причинил тебе боль, заслуживал знать, почему любовь к тебе будет такой тяжелой борьбой, будто катить камень в гору. Фыркнув, Минхо отводит взгляд, чувствуя, как правда в словах брата пробивает бреши в его броне: — Мне не нужна его жалость. Вздохнув, альфа смотрит на него с печалью: — Если ты принимаешь его доброту за жалость, то проблемы у тебя куда серьезнее, чем то, что он узнал о порке или о том, что ты обожаешь сладости, но не можешь их есть. Уверен, ты не хотел, чтобы он узнал правду о твоих шрамах, но он не глуп. И чтобы ему не пришлось всю вашу совместную жизнь блуждать в темноте, я дал ему свечу. И только. Он замирает на месте, обдумывая слова брата. Джисон спал в коридоре несколько дней, ожидая его… он полагал, что младший приходил лишь для того, чтобы умолять его выйти. Принц Силла и Чонин осудили его ошибочно… но он отчасти поступил так же со своей парой. Даже теперь он задается вопросом: стали бы их супружеские проблемы столь серьезными, будь он чуть откровеннее с ним? Чуть менее закрыт и более готов обсуждать свои… чувства. Угх! — И еще… — голос Чанбина опускается до уставшего шепота. — Я прекрасно знаю, когда у тебя день рождения. Однако в пять лет я совершил ошибку, спросив у отца, что мы тебе подарим. Думаю, ты представляешь, чем это кончилось. Теперь, когда ты больше не находишься под его пристальным вниманием, я буду счастлив подарить тебе что-нибудь. Только не очередной кинжал, это уж точно. Признание приносит с собой чувство вины, он думал, что это просто равнодушие со стороны брата. «... ни один из нас... не заслуживает справедливого отношения...». — Бин, — подойдя к брату, он обнимает его могучую фигуру. — Прости. Я не понимал… Я думал… Вытирая глаза, младший качает головой. — Я знаю, что ты думал. Ты думал именно то, что он хотел, чтобы ты думал: что никто не может тебя любить или заботиться о тебе. Но наш отец ошибается. Я люблю тебя, и теперь, когда ты нашел своего Сола, он будет любить тебя, но ты должен позволить ему, Минхо. Человек не может обнять кирпичную стену и найти в ней утешение. Для тебя это новая территория, но если есть кто-то, кому ты должен позволить войти, так это твой Сол. Слезы жгут его глаза, и он сжимает веки, чтобы сдержать их. Теплые руки крепко обнимают его, а влажные ресницы брата щекочут его ключицу. — Ты мой старший брат… Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Ты заслуживаешь счастья. — Ах… Бин-а, — его голос дрожит, когда он вздыхает. — Я не уверен, что знаю, что означает это слово…
Примечания:
Спасибо, что остаетесь с этой историей!!!
