Глава 12
20 октября 2025 г., 21:04
Минхо отдыхает в тени, его голова слегка покачивается, пока сон танцует на грани его сознания. Отложив в сторону потрепанный свиток, выбранный им в библиотеке, он потягивается и зевает. Его течка была три недели назад, а он все еще не может вернуться к своему естественному ритму. Предписанные королевой выходные сломали его тренировочный график, и его тело не желает перестраиваться — в Таэго он постоянно работал или двигался. Теперь же он бездельничает на солнце или нежится в горячих ваннах, и он не знает, чем себя занять.
Даже после того, как ему разрешили возобновить работу с солдатами Силла, его тело сопротивляется. Возвращаясь в замок каждый вечер, он чувствует себя истощенным и вымотанным после дня, который не должен быть настолько утомительным. Ему не нравится, как его тело приспосабливается к жизни в Силла, но его Луна не может быть более довольна. Жадный волк быстро привыкает к тому, что его балует его чрезмерно готовая угождать пара.
Джисон поставил себе цель холить и лелеять Минхо до тех пор, пока тот не превратится в кучу безвольных конечностей. Его вечера часто проходят с лицом, руками или членом альфы между его ног, в попытке выжать из омеги как можно больше оргазмов. Или же он набивает его едой и делает массаж, пока старший не засыпает. Это… приятно и необычно, но также делает его мягким! Теперь Минхо к середине дня уже хочет спать, и все, чего он желает, — это вздремнуть… или получить еще один оргазм. Жадный гребаный волк.
Его работа с солдатами Силла стала критически важной, и он хочет, чтобы королева омега смягчилась и перестала навязывать ему дни отдыха. Две недели назад монгрелы захватили Центральное Королевство, и ему следует быть с альфами каждый день, чтобы они стали элитным подразделением. Однако король и королева Силла все еще надеются, что война не дойдет до их границ, поскольку захватчики нарушили свой привычный порядок и остались в Центральном Королевстве.
С тех пор как монгрелы начали прокладывать свой путь разрушения по континенту, их скорость и жестокость не знали равных. Они захватывают город и движутся к следующему еще до захода солнца. Их продолжительное присутствие в недавно завоеванном королевстве вызывает беспокойство… Почему они остановились?
Запах цветков апельсина и ванили доносится до него, и его Луна пробуждается от дремоты, когда его пара приближается.
— Минхо? — голос его Сола доносится откуда-то справа, и он усиливает выделение феромонов, уверенный, что мужчина найдет его в лабиринте из живой изгороди. Проходит всего минута, и над рядом кустов гардений, высотой до плеч, появляется голова — именно здесь он устроил сегодня свое укрытие. Большой клен, посаженный рядом с густыми кустами, дает тень, а кустарники скрывают его от случайных прохожих в саду.
— Привет, дорогой. Я тебя искал.
Улыбаясь мужчине, Минхо пододвигается на своем одеяле, освобождая место для альфы.
— Ммм, ну, ты меня нашел. Тебе что-то нужно?
Обойдя стену из кустов, Джисон покачивает большим стаканом с охлажденным чаем и лимоном.
— Я закончил встречу с советником по внешней торговле и подумал, что ты, возможно, хочешь пить. Можно присоединиться к тебе?
Похлопав по месту рядом с собой, Минхо принимает стакан и делает глоток сладкого напитка. Помимо переживаний о монгрелах, слова брата не выходят у него из головы с момента их разговора несколько недель назад. «Человек не может обнять кирпичную стену и найти в ней утешение…» Неужели он и есть эта стена? Он старается… Джисон просил его не подавлять свои феромоны, и он следует этой просьбе. Конечно, иногда он снова маскирует свои эмоции, но после мягкого напоминания принца Силла вновь опускает защиту.
Джисон находит удовольствие в теле Минхо, поэтому он дает альфе доступ, хотя это взаимовыгодно для них обоих. В эти дни Сол заставляет его Луну тяжело дышать от одного лишь прикосновения. Минхо также учится активно слушать, когда младший делится своими впечатлениями о прошедшем дне, и меньше осуждает его за занятия, которые кажутся ему пустой тратой времени или ленью.
Просто… у него нет опыта отношений, тем более супружеских. Единственные «отношения», которые у него были, — это те, в которых он дает приказы, а другие их выполняют. Приспосабливаться к желаниям и потребностям другого человека непросто… особенно когда он и сам с трудом понимает, в чем заключаются его собственные потребности. Инстинкты подсказывают, что он должен наслаждаться заботой своей пары, но разум твердит, что он должен что-то делать, чтобы это заслужить. Его Луна хочет прижаться к объятиям Джисона и принимать его знаки внимания — будь то поцелуи или обмен запахами… но эти порывы чужды ему. Гораздо привычнее для него желание ударить кого-то, чем поцеловать в щеку или держать за руку.
Он понял, как трахаться — с этим проблем нет… но близость…
Губы прижимаются к его плечу, и Джисон проводит кончиком своего круглого носа по нему. Вот сейчас… что он должен делать?! Альфа делает это потому, что хочет? Ему приятно? Какое удовольствие или удовлетворение он получает? Феликс и Хёнджин тоже трутся носами друг о друга… может ему стоит сделать так же?
Подавив свой скептицизм, он отставляет напиток в сторону и наклоняется к другому, проводя переносицей вдоль линии его челюсти. Солнечный свет расцветает вокруг, и дыхание альфы учащается, когда он придвигается ближе. Губы скользят по его ушной раковине, и пульс учащается, когда Джисон проводит щекой по его шее и подбородку. Его Луна мурлычет от радости, запах его пары окутывает его, и мысли путаются. Запах цитрусов и сахара покрывает его кожу и проникает в поры.
Потерянный в этом туманном состоянии, он говорит, чтобы душа не улетела совсем:
— Как прошла встреча с советником? С торговлей все в порядке… ах…
Нежные поцелуи ложатся на его подбородок, и он чувствует улыбку младшего на своей коже.
— Вполне нормально. Лорд Ханджэ — один из новейших членов совета моего отца. Он работает советником всего несколько лет и до сих пор с трудом принимает мое несогласие с ним. Он хочет увеличить торговлю на западе, но я считаю, что необходимой для этого инфраструктуры пока нет.
— М-м-м… — ошеломленный и разгоряченный, Минхо не способен на более связный ответ. Боги… он чувствует себя пьяным, хотя не пил вина. Такой интенсивный обмен запахами — это настоящее оружие, каких он еще не видел.
— А как насчет тебя, моя прекрасная Луна… как прошел твой день?
Постоянные лесть и упоминания о его внешности неизменно заставляют его уши гореть, а омегу — сиять от удовольствия.
— Ничего особенного. Нашел в библиотеке несколько старых текстов об истинных парах и решил почитать. Здесь выбор куда больше, чем в Таэго.
— Да? — отстранившись, Джисон смотрит на бумаги, которые Минхо читал до того, как желание вздремнуть пересилило. — Было ли там что-то, чего ты еще не знал?
Моргая, чтобы развеять туман в мыслях, Минхо вздыхает и ложится на одеяло.
— Не совсем. Та же расплывчатая история о соединении Луны и Сола, чтобы произвести на свет детей-оборотней. Хотя была одна строка, которую я раньше не встречал: «Солнце гонится за луной». Поэтично, но я не уверен, как это интерпретировать.
Лежа на животе, Джисон прижимается к его боку.
— Вообще-то, это моя любимая фраза. Я говорил о ней с Сынмином, и думаю, тебе понравится его трактовка. Он считает, что это означает, что даже в динамике Луны и Сола существует своего рода иерархия. Что из нас двоих твой волк — сильнее и независимее, а мой Сол больше зависит от тебя.
— Хм… — было бы ложью сказать, что ему не нравится рассуждение советника. Их спарринг доказал, что Минхо физически сильнее, пусть и с небольшим перевесом. Он никогда не задумывался о динамике между его Луной и Солом Джисона. Если их личности отражают их волков, то, возможно, Сынмин и прав.
— Не знаю, как ты… — Джисон начинает теребить пуговицы на рубашке Минхо. — …Но я всегда чувствовал, что чего-то не хватает. Будто во мне была часть, которую я ощущал, но не мог достичь, что-то глубокое. Эмоции или предназначение, края которых я касался, но никогда не мог полностью постичь.
Альфа смотрит на него снизу вверх, и его глубокие глаза такие честные и искренние, что это почти неловко.
— Когда ты раскрыл свою Луну, и мой Сол впервые ощутил тебя, я стал целым. Все внутри меня сфокусировалось на тебе, и я наконец смог прикоснуться к той части меня, которая была заперта. Мой Сол и я существуем для тебя… и так солнце продолжает преследовать луну.
Сердцебиение Минхо спотыкается, а затем учащается. Джисон… искренний, потрясающий, прекрасный. Насколько Минхо растерян в своих чувствах и эмоциях, настолько же альфа уверен и убежден в своих. Благоговение — не то, что многие люди в нем пробуждали, но каким-то образом альфа открывает рот — и просто сносит ему голову.
Протянув руку, он проводит большим пальцем по нижней губе младшего, и его грудь наполняется теплом.
— Не могу сказать, что чувствовал, будто чего-то не хватает, но во мне была тоска… жажда, которую я никогда не мог удовлетворить.
Губа, к которой прикасается его палец, растягивается в улыбку, когда мужчина приподнимается, нависая над ним.
— Надеюсь, теперь ты удовлетворен, моя Луна.
Джисон переносит свой вес на Минхо, и их губы сливаются в нежном, трепетном поцелуе. Воздух застывает в его легких, но не от страсти, а от хрупкости этого момента. Его сердце наполняется, и он чувствует… слишком много. Необъяснимый подъем и тяжесть одновременно. Обвивая руками свою пару, он притягивает его ближе и отвечает на нежное прикосновение. Губы под его губами растягиваются в улыбке, и, открыв глаза, он встречает золотой взгляд Сола.
— Ты потерял контроль.
Поморгав, золото сменяется карим, а щеки Джисона розовеют.
— Это часто случается рядом с тобой.
— Приму это как комплимент, хотя иногда я думаю, как тебе удавалось справляться со своими гонами и скрывать своего альфу одновременно. Мои течки без помощи были ужасны, но благодаря им мою Луну так и не раскрыли.
— О боже… — младший опускает лоб на его грудь и смущенно хнычет. — …Я использовал повязки на глаза.
— Ты… что? — шокированный этой информацией, он чувствует, как кончики его ушей наполняются жаром, пока он пытается это представить.
— Я никогда не проводил гон с одним и тем же человеком дважды, и я использовал повязки на глаза. Все они уходили, думая, что я эксцентричный и извращенный, но так мне удавалось скрываться.
— Вау… так что, то, чем мы занимаемся сейчас, должно быть довольно скучным для тебя.
— Что?! — вскакивая, Джисон садится верхом на живот Минхо, на его лице отражается паника. — НЕТ! Вовсе нет, я обожаю нашу сексуальную жизнь! Разве я не показываю тебе этого? Может, мне стоит быть более голосистым или…
— Джисон, я просто дразнил тебя.
Напряженное лицо младшего расслабляется от облегчения:
— Слава богу, потому что я не хочу больше недопониманий в этом вопросе.
Облегчение мужчины задевает страх, который он еще не решался высказать… беспокойство, не выходившее у него из головы с тех пор, как он это подслушал. Джисон был более чем откровенен с ним с момента их примирения; Минхо мог бы попытаться ответить тем же.
— Можно спросить тебя кое о чем?
— Ммм, конечно. Спрашивай что угодно, — приподняв левую руку Минхо, Джисон своими умелыми пальцами начинает массировать мышцы его бицепса.
— Я… ну… — кроткость и Минхо — два слова, которые не должны стоять рядом, но, учитывая тему, он чувствует себя странно робким. — Ты предпочитаешь омег женщин?
Успокаивающие движения по его руке замирают, и Джисон смотрит с недоумением.
— Нет, вовсе нет. С чего ты это взял?
Не в силах поддерживать зрительный контакт, он отворачивается, сосредотачиваясь на белых лепестках гардении рядом.
— Я подслушал, как придворные обсуждали твоих прошлых любовников, и они упоминали, что у тебя были только партнеры-женщины. До того, как ты рассказал мне о своей ревности к Чану, я думал, что ты, возможно, пошел… искать утешения на стороне, потому что я не соответствовал твоим предпочтениям.
Аромат цветков апельсина становится гнилостным при упоминании его визита в бордель, и пальцы мягко приподнимают его лицо.
— Минхо… нет, ты идеален. Я серьезно. Жаль, что моя личная жизнь не может быть более скрытной, но, к сожалению, люди обожают сплетни. У меня действительно было больше партнеров женщин, но только потому, что омег мужчин в принципе меньше. Это не имеет ничего общего с предпочтениями. Когда отец спросил, согласен ли я жениться на тебе, я сказал «да» — не только из чувства долга, но и потому, что есть кое-что в сексе, чего не могут дать женщины омеги, но могут мужчины омеги.
После этих слов альфа подается назад, прижимаясь задом к промежности Минхо, и намек становится предельно ясен.
— Ты — все, о чем я мог мечтать в своей паре.
Небольшого трения и положения младшего сверху достаточно, чтобы его Луна пробудилась от дремоты, охваченная желанием. Его запах становится слаще, и глаза Джисона расширяются, в мгновение ока он наклоняется, соединяя их уста. Смысл этого поцелуя разительно отличался от предыдущего, и он возвращает мужчине его голод вдвойне. Зубы слегка покусывают его нижнюю губу, и, впуская язык альфы, он стонет от вкуса своей пары.
Потянув за одеяние другого, он легко сбрасывает шелк, и его руки скользят по широкой спине младшего. Как бы он ни наслаждался ощущением Джисона вокруг себя, его тело жаждет узла альфы, и он хнычет прямо в его губы:
— В этот раз я хочу тебя, я… я хочу твой узел…
Пальцы запутываются в его волосах, и мужчина стонет:
— Блядь, Мин… Боже, да. Я обожаю, когда ты говоришь мне, чего хочешь, в чем нуждаешься.
Перемещаясь с него, Джисон стаскивает одеяние через голову и принимается расстегивать пуговицы на рубашке Минхо.
— Я хочу трахнуть тебя прямо здесь, хён, на улице, где все услышат твои прелестные стоны и будут знать, что это я заставляю тебя так звучать.
Возбужденный и жаждущий своей пары, Минхо не задает вопросов. Альфа и Феликс — близнецы, в конце концов, так что логично, что у них одинаковые склонности к эксгибиционизму. Сорвав с себя рубашку, он спешит развязать шнурки, удерживающие брюки младшего, пока тот покрывает поцелуями и укусами его плечи.
— Это безобразие…
Звук голосов, приближающихся к их укрытию, заставляет обоих застыть на месте.
— Подумать только, он даже опутал моего брата! Я никогда не чувствовала такого стыда. Благородный альфа, которого привлек такой непристойный, сладострастный запах течки!
Голос в паре со словами точно подсказывает Минхо, какие именно придворные дамы наткнулись на него и Джисона. Блядь…
— И бедные король и королева! Взять в королевскую семью дикого, неуправляемого омегу — это просто трагедия.
Джисон тихо рычит, его глаза сужаются, пока они подслушивают разговор.
— Принцу пришлось унести его, как избалованного ребенка! Клянусь, я молюсь за нашего милого принца альфу. Боги наказали его такой парой, и он вынужден терпеть это. Если он уже изменял однажды, он может сделать это снова. Надеюсь, он знает, что есть куда более респектабельные омеги, которые будут рады помочь ему за пределами бр…
Запах, вспыхнувший жгучими цветами, Джисон поднимается, выдавая их местонахождение двум дамам, прогуливающимся неподалеку.
— Леди Юнхи и леди Юми.
Шокированные вздохи становятся ответом мужчине — две придворные дамы, без сомнения, потрясены его внезапным появлением и обнаженной грудью, видной поверх кустов.
— Меня поражает, что вам нечем заняться, кроме как бесконечно сплетничать о моих личных делах.
Луна сияет от того, что его пара наконец-то стал свидетелем двуличного поведения этих дам. Взгляд Минхо падает на твердый член, выпирающий сквозь тонкие штаны альфы, и у него возникает идея. Он пододвигается ближе, тянет за ослабленный пояс и обхватывает губами кончик напряженного ствола.
— А-ах! Я п-полагал, что д-дамы вашего положения т-тратят свое время на то, чтобы совершенствовать свои навыки.
— Ваша Светлость!
Леди Юнхи звучит не слишком раскаивающе, пока Минхо заглатывает глубже член своей пары и упирается кончиком носа в его лобковую кость. Рука ложится ему на голову, но вместо того, чтобы оттащить его, Джисон прижимает его еще сильнее.
— Мои искренние извинения. Я не хотела, чтобы вы это услышали. Уверяю, это было сказано с искренней заботой о вашей Светлости. Я не хотела вас обидеть.
— Вы оскорбляете и м-меня, и мою пару, и моих родителей, когда ставите под сомнение достоинства принца, которого они выбрали для меня, — втянув щеки, Минхо резко подается назад до самого кончика, проводя языком по чувствительной уздечке… Ноги Джисона дрожат. — Позвольте заверить вас, леди Юнхи и леди Юми, если бы король и королева пожелали принять в нашу семью представителей нетитулованной знати, ни одна из вас даже не рассматривалась бы в качестве кандидатки.
Запах обеих девушек становится кислым, и омега Минхо визжит от триумфа. Отрываясь от члена мужчины, он решает заявить о своем присутствии. С опухшими губами, взлохмаченными от пальцев Джисона волосами и обнаженным покрасневшим торсом он поднимается, видя, как лица женщин бледнеют, а челюсти отвисают от шока при явной догадке, что происходило здесь до их прихода.
Прижимаясь к альфе, он смотрит им в глаза, пока собственнически проводит языком по отпечатку своих зубов на смуглой коже мужчины.
— Леди Юнхи, вы можете прекратить молиться за мою пару. Обещаю, что даже будучи диким омегой, я полностью удовлетворяю вашего драгоценного принца. Ему не понадобится помощь других омег — респектабельных или нет — за пределами нашего брака. А вот за вашим братом я бы присматривал тщательнее: на балу он предложил мне состояние вашей семьи, чтобы я сбежал с ним.
Из груди Джисона вырывается собственнический рык, и его руки мгновенно обвиваются вокруг талии Минхо, не давая ему сдвинуться с места.
— Ты мой!
— О... вы слышали это. Я предлагаю вам всем уйти, пока вам не пришлось вдыхать мои непристойные феромоны. Стража!
Шокированные дамы вздрагивают от его окрика.
— В-Ваша Светлость…
— Да заткнитесь вы, блядь, и убирайтесь из моего дворца, — Джисон смотрит на них ледяным взглядом, и у Минхо в штанах тут же собирается влага от тона альфы.
Двое стражников бет входят в эту часть живого лабиринта и замирают, увидев будущих короля альфу и омегу полураздетыми перед двумя знатными дамами.
— Проводите этих дам из сада. Отныне они нежелательны здесь и где-либо на территории дворца.
Поклонившись, стражи хватают женщин и уводят прочь — их заплаканные лица выражают шок. Не успевают их спины скрыться за поворотом, как Минхо чувствует, что воздух вышиблен из его легких, его тело оказывается на земле, а дикие золотые глаза прожигают его взглядом.
— Он правда предлагал тебе сбежать с ним? — голос Джисона смертельно опасен.
— Нет, но лорд Усон предлагал занять твое место, если мне понадобится еще кто-то во время…
Дерево над ним исчезает, когда Джисон переворачивает его на живот, вышибая из него воздух во второй раз.
— Эй! Ты можешь…
Вес альфы обрушивается на его спину, а рядом с его ухом звучит собственнический рык:
— Ты МОЙ!
Его Луна извивается от тона своей пары, а сам Минхо ошеломлен таким поведением. Джисон не вел себя так с той ночи, когда началась его течка. Вес на его спине исчезает, и его ставят на четвереньки, стягивая штаны.
— Мой.
— Джисон! — выкрикивает он имя своей пары, когда младший стаскивает его штаны ниже ягодиц. Запах карамели смешивается с воздухом полудня, и без предупреждения палец проникает в него. — Ах!
— Вот так, малыш, я хочу, чтобы все тебя слышали, — зубы скользят по его позвоночнику, и, оглянувшись, он встречает золотые глаза Сола и хищную ухмылку. Привыкшая к регулярным проникновениям, его дырочка легко принимает палец мужчины, и вскоре их становится два.
— Ах, черт, черт…
— Недостаточно громко!
Пальцы Джисона сгибаются, грубо надавливая на его простату, и он заходится в крике, слюна капает из его открытого рта, пока младший быстро растягивает его и добавляет третий палец. Быстрая подготовка заставляет его вход гореть, но боль лишь усиливает наслаждение, бьющее прямиком в мозг.
— Д-Джисон!
— М-м-м… так-то лучше, — язык скользит вверх по его позвоночнику, и он дрожит. Агрессия альфы должна была бы бесить его, но его Луна тает, омега обожает, когда мужчина заявляет о своих правах на него, и жаждет большего. Больше зубов, больше укусов, больше синяков.
Давление внутри него исчезает, и он вздрагивает, когда член Джисона шлепает по его колечку.
— Твоя задница моя, Луна…
Крик вырывается из его горла, когда толстый член растягивает его, а альфа не проявляет ни капли терпения — его бедра резко подаются назад, чтобы вогнать член до самого основания.
— Блядь!
Ритм, который задает Джисон, жестокий, наказывающий… и ему это охуенно нравится. Рычание и собственнические стоны его пары пробуждают его инстинкты, и он тонет в ощущении, что его хотят, жаждут.
Вонзив ногти в землю перед собой, он с помощью рук подается назад, встречая каждый толчок, и его спина напрягается от каждого резкого движения. Ноги трясутся от силы, а в глазах стоят слезы удовольствия. Звук его стонов и шлепки его задницы о бедра Джисона возбуждают его еще сильнее.
Джисон запускает пальцы в его волосы, дергая пряди, и его голос, ставший глубже из-за его Сола, изливает чистую похабщину:
— Тебе это охуенно нравится, да? Нравится, когда тебя трахают на коленях.
Толчки альфы сменяются медленными, глубокими движениями, от которых по коже бегут искры, а в глазах появляются пятна каждый раз, когда задевается его простата.
— Тебе нравится вызывать во мне ревность, да? Знать, как я злился, когда увидел тебя в том черном одеянии, почуял твою смазку и увидел Чана рядом с тобой.
Член пульсирует, а сознание плывет. Минхо оглядывается через плечо и бросает на альфу жесткий взгляд.
— Наверное, так же, как я злился, когда думал, что ты трахнул шлюху.
Ритм Джисона сбивается, он замедляется от этих слов, но Минхо с рычанием толкается назад, вгоняя его член глубже в себя.
— Не смей, блядь, останавливаться сейчас, альфа! Ты начал это — теперь доводи до конца!
Пальцы с силой, оставляющей синяки, хватают его за плечи, приподнимая его на колени, и язык Джисона лижет его ухо. Горячее прерывистое дыхание разрушает его способность мыслить, пока младший прижимает Минхо к своей груди и трахает его глубокими медленными толчками. Руки, держащие его у груди альфы, надавливают на его грудные мышцы, и ногти младшего царапают его кожу.
— Тебе не нужен милый альфа. Тебе нужен тот, кто будет трахать тебя грубо и грязно. Чтобы доказать тебе, Луна, что ты не единственный, кто силен.
— Ах!
Узел Джисона давит изнутри, прежде чем его вытаскивают, и рука младшего обхватывает член Минхо, быстро и жестко его стимулируя.
— Давай, малыш, кончи для своего альфы. Пусть все знают, кто тебя так трахает.
Голова откидывается набок, зубы скребут по его метке, пока узел Джисона растягивает его до предела, погружаясь в его дырочку. Он кончает, и имя альфы срывается с его губ.
— Джисон, блядь, м-м-мх…
— Черт возьми, Мин… — бедра, прижатые к его заднице, дрожат, и лоб Джисона опускается на его плечо. — Малыш, блядь… — альфа тихонько всхлипывает, и Минхо, улыбаясь, принимает на себя вес младшего, опуская их на землю. Сцепленные вместе, они замирают; грудь Джисона тяжело вздымается, его легкие и тело истощены бешеным ритмом, который он задал. Это было… не так, как обычно. Он представляет, насколько добродушный альфа вымотан всплеском своей собственнической природы. Мило.
Губы прикасаются к его уху, когда дыхание мужчины наконец замедляется.
— Это было слишком? Прости, если я…
— Джисон, клянусь богами, если ты извинишься за то, что выебал меня до потери сознания, я ударю тебя без всяких угрызений совести.
Смех альфы разливается по его шее.
— Ладно, справедливо.
Собственнический пыл угас, и прикосновения мужчины становятся нежными. Его пальцы рисуют круги на животе Минхо, а губы оставляют мягкие поцелуи на спине омеги, деликатно избегая шрамов.
— В следующую пятницу у меня запланирован ужин, из-за которого я не смогу пойти на прием для знати.
— М-м-м. Посмотрю, не захотят ли Феликс и Джинни пропустить его вместе со мной. Напьемся и снова будем рисовать портреты.
Джисон обнимает его крепче.
— Я видел портрет Чонина, который ты нарисовал в прошлый раз, и изобразить лиса с щелочками вместо глаз было просто жестоко. Знай, Сынмин стащил его и повесил у себя в комнате. Но… вообще-то, я хотел спросить, не хочешь ли пойти со мной?
Не ожидая приглашения, Минхо поворачивается и смотрит через плечо.
— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?
— Только если сам захочешь. Дворяне и раньше просили меня привести тебя, но я не думал, что ты захочешь пойти. На этот раз я навещаю лорда Намджуна, который, кстати, является парой моему кузену Сокджину. Думаю, они тебе понравятся.
Комок незнакомых эмоций застревает у него в горле, и он отворачивается.
— Да… Я бы хотел пойти с тобой.
***
Спустя несколько часов за ужином… Напряжение в королевской столовой настолько густое, что его можно резать ножом, пока Минхо тихо потягивает свой суп-гаспачо с луком-пореем и сливками, избегая взгляда Феликса. Король с королевой странно молчаливы, а тревожные взгляды, которые Джисон украдкой бросает на него, свидетельствуют о том, что его пара сбита с толку не меньше него. Опустошив миску с супом, он кладет себе кусок жареной говяжьей грудинки и замирает, услышав, как король открывает рот. — Джисон, это вы с принцем Минхо трахались сегодня средь бела дня в саду? Вода, которую пьет Хёнджин, фонтаном разлетается по столу, и мелкие капли приземляются на щеки Минхо. Хлопая консорта по спине, чтобы тот не подавился, Феликс громко хохочет. Кровь шумит в ушах, а лицо Минхо пылает, будто раскаленное до тысячи градусов. Бросив взгляд на принца альфу, он видит, что его пара смотрит на отца без тени стыда. — Да, все верно. Король закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Я рад, что вам удалось уладить свои разногласия. Но, возможно, стоит проявить немного осмотрительности. В дневное время сады дворца открыты для гостей, и вас могут случайно услышать. Промокнув губы салфеткой, королева посылает супругу очаровательную улыбку. — Дорогой, мой король, мне все равно, где и когда они трахаются, лишь бы у нас появился внук. — ее взгляд скользит к Джисону и Минхо. — Делайте то, что считаете нужным. Схватившись за грудь, Феликс обмякает на стуле рядом с Хенджином. — А я бы посоветовал дождаться ночи…***
Нервы зудят в его жилах, и пальцы Минхо беспокойно барабанят по коленям. Впервые это он тот, кто ерзает, а его пара, сидящая напротив него в карете, держится спокойно и невозмутимо. — Ты уверен, что все в порядке, что я не в тоге? Изумленные глаза альфы останавливаются на нем, и Джисон тепло улыбается. — Дорогой, ты прекрасен в любом наряде. Если ты никогда не будешь носить одежду по моде Силла, мир потеряет лишь возможность лишний раз увидеть, как ты прекрасен в ней. В тот единственный раз, когда ты был в тоге, я был слишком охвачен ревностью, чтобы по-настоящему это оценить, и теперь ежедневно корю себя за это. Когда ты спросил, что надеть, я сказал выбрать то, в чем тебе комфортнее всего. Это светский визит, хотя и все еще деловой ужин. Я хочу, чтобы ты расслабился и насладился сегодняшним вечером, а одежда, в которой ты чувствуешь себя уверенно, — часть этого. С выдохом он откидывается на спинку сиденья и пытается призвать свою обычную уверенность. Ужин с сотней дворян, где все отвлечены и поглощены друг другом, — совсем не то же самое, что ужин с двумя людьми. У Минхо не будет возможности быстро ретироваться, если его язык снова опередит мысли. В случае оплошности ему придется сидеть и разбираться с последствиями, пока Джисон не закончит свои дела. — Какова именно роль лорда Намджуна при дворе? — если положение этого дворянина невысоко, он будет меньше беспокоиться о том, что случайно обидит его или его пару. — Его семья владеет и управляет большей частью лесопилок, с которых Корона закупает древесину. Основные земли и ресурсы, которые они добывают, принадлежат королевской семье, но без их услуг наших судостроительных верфей, фабрик и большей части городов просто не существовало бы. — О… Замечательно, — блядь… Тошнота подступает к горлу. Лучше бы он отказался от приглашения. Минхо держали подальше от знати Таэго, поэтому знаний об этикете и политике, необходимых сегодня вечером, у него, возможно, не хватит. — Минхо, тебе не о чем нервничать. — Ммпф… — вздернув нос, он смотрит в окно. — Я не нервничаю. Бровь альфы взлетает с недоверием. — Конечно, тогда я просто поговорю со стеной, а ты продолжай смотреть в окно, не нервничая, — за эту дерзость младший получает гневный взгляд. — Намджун и его дело жизненно важны для королевства, однако его пара Сокджин — племянник королевы и мой кузен. Сегодняшний вечер посвящен не столько общению с аристократами и поддержанию их хорошего настроения, сколько заключению контракта на крупный заказ, необходимый для постройки нового флота. Я подумал, что ты, возможно, захочешь познакомиться с моим кузеном и обрести нового друга в аристократических кругах Силла. Ты еще не встречался с ним, потому что он часто путешествует с Намджуном, и они были на побережье во время нашей брачной церемонии. Феликс его обожает и очень расстроится, когда узнает, что мы навестили их без него. Думаю, это дополнительный бонус. Ты найдешь нового друга, а я подразню своего близнеца. Дерзкая натура альфы и его любовь дразнить брата очень забавны. Чем дольше они с Джисоном находятся в хороших отношениях, тем больше Минхо узнает о его личности и тем больше она ему нравится. Его пара умный, добрый и любит устраивать переполох, где только может. На прошлой неделе кто-то неизвестный (он подозревает, что это был альфа) подмешал краску в шампунь Феликса и Хёнджина, и омеги вопили так громко, что, казалось, замок содрогнулся, когда вышли из ванны с ярко-красными волосами. К несчастью, в тот вечер они купали и котят, и теперь дети Минхо выглядят как клубнички — равно как и принц омега с его консортом. Пара омег отомстили, прикрепив искусственного паука к подолу тоги Джисона, когда тот не смотрел. Визжа от ужаса, Джисон вскарабкался на плечи Минхо, пытаясь спастись от насекомого, и Минхо не припомнит, когда он в последний раз так сильно смеялся. Страх Сола перед насекомыми бесценен. — Феликс и Сокджин дружат? — спрашивает он. Если Феликсу нравится омега, велика вероятность, что и Минхо он тоже понравится. — Джин почти на восемь лет старше нас, но в нем живет мастер по ребячеству. В этом они с Ликси очень похожи. — Говорит человек, у которого в комоде стояла бутылка с красной краской? — Мой дорогой, я понятия не имею, о чем ты говоришь, — уголок губ Джисона подрагивает. — Но предупрежу заранее: Джин немного эксцентричен, и хотя он обожает привилегии, которые дает родство с королевской семьей, он терпеть не может знать. Ты никогда не увидишь его на светских раутах. Нервозность в нем немного утихает. — Мне уже он нравится. — Отлично, — карета замедляет ход, и Джисон хлопает в ладоши. — Потому что мы приехали. Дверь дилижанса открывается, и альфа выходит первым, после чего протягивает ему руку. Приняв ее, Минхо выходит из кареты и замирает с открытым ртом. Перед ними возвышается неприлично роскошный особняк из белого песчаника, похожий на уменьшенную копию дворца. На одной стороне двора — ухоженный газон, по которому важно расхаживают два павлина, а на другой, отделенной дорожкой, — пруд с карпами кои и тремя розовыми фламинго. — Как я и говорил, эксцентричен. Семья Намджуна — одна из самых богатых после королевской, и альфа не в состоянии ни в чем отказать Джину. Пойдем? В сопровождении своей пары, он направляется к усадьбе и оказывается на полпути ко входу, когда дверь распахивается и до них доносится громкий возглас: — Мой дорогой кузен!! Как же я по тебе скучал. Омега, появляющийся в дверях, заставляет Минхо быстро моргнуть раз десять, чтобы убедиться, что он видит все правильно. Этот мужчина высокий, потрясающе красивый, по сравнению с ним Минхо чувствует себя неловко. У омеги короткие светлые волосы, зачесанные со лба, пронзительные голубые глаза, внушительный рост… и на нем надеты брюки. В считанные секунды старший оказывается перед Минхо и заключает его в объятия с запахом лаванды. — Я так рад познакомиться с вами. Истории, которые я слышал о воине омеге принце Таэго, просто ох! Вы должны мне все рассказать. У меня масса вопросов. О! И что вы думаете о моих брюках?! Сделав шаг назад, мужчина выставляет бедро и жестом указывает на свои ноги. — Я давно твердил моему дорогому Джунни, что Силла нужно что-то свежее в моде, и когда я услышал, что вы отвергли одеяния и остались верны стилю Таэго, я потребовал, чтобы у меня тоже было что-то подобное. Ошеломленный таким приемом и яркой личностью омеги, Минхо смотрит на Джисона с мольбой о помощи и видит, что тот прикрывает улыбку ладонью. Предатель! Он, наверняка, знал, что его кузен окажется таким! Эксцентричным?! Блондин с нетерпением ждет ответа, так что Минхо улыбается ему и делает комплимент его наряду: — Брюки сидят на вас очаровательно. Надеюсь, они станут популярны и здесь. — Конечно, станут, теперь, когда их носите не только вы, но и я. Пойдемте, пойдемте… Джунни ждет нас, бедняга не выносит разлуки со мной дольше, чем на несколько минут, — омега берет его под руку, и Минхо вспоминает свою первую встречу с Феликсом и Хёнджином. Те двое были такими же восторженными и болтливыми. — Моя пара была более чем рада заказать для меня целый гардероб брюк и рубашек. Поскольку он родился на вашей родине, ему тоже сначала не нравились тоги, и ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к нашим культурным различиям. Эта информация заставляет его резко повернуться к Джисону, альфа не упомянул, что лорд Намджун из знати Таэго. — Мне не говорили, что ваша пара из Таэго. Я с нетерпением жду встречи с ним. Сокджин тоже поворачивается, чтобы бросить на Джисона недовольный взгляд. Под тяжестью их взглядов принц Силла съеживается. — Почему меня это не удивляет? Альфы! — блондин закатывает глаза. — Клянусь, в мире есть ограниченное количество мозговых клеток, и боги решили, что альфам нужно меньше для выживания, чем остальным. Бедный пол — для меня загадка, как бы они справлялись без омег и бет. При этих словах Минхо от души смеется и решает, что Сокджин ему очень нравится. Джисон сказал, что надеется на их дружбу, и теперь Минхо с ним согласен. Он думает, что они прекрасно поладят. Войдя в большую просторную гостиную, он видит высокого альфу в темно-серой тоге, ожидающего их. Улыбка мужчины ослепительна, а черты лица мужественны и красивы. Он задается вопросом, есть ли у пары дети, ведь с такой внешностью обоих мужчин их потомство наверняка будет прекрасным. — Принц Минхо, это моя пара, лорд Намджун. Альфа делает шаг вперед и вместо поклона опускается на одно колено, прижимая правую руку к сердцу. На ее тыльной стороне — черная татуировка в виде линии, и все тело Минхо расслабляется. — Командир, это большая честь принимать вас в нашем доме. Мы никогда не разговаривали лично, но я служил в пехоте в молодости. Я участвовал в битве при Пхохане, когда вы получили метку генерала. Все нервы, которые еще оставались у Минхо, исчезают от такого приветствия, и его грудь распирает от гордости. — Можете встать. Сожалею, что у нас не было возможности познакомиться во время вашей службы. Поднявшись во весь рост, Намджун тут же получает град легких ударов в грудь от Джина, который рычит на него: — Ты никогда не говорил мне, что сражался вместе с принцем! Полный безграничного обожания взгляд, который мужчина бросает на своего разгневанного омегу, захватывает дух. Минхо не припомнит, чтобы даже Хёнджин смотрел на Феликса таким образом. — Мое божество, любовь моя. Я не знал, что он принц. В то время он был легендой, но его королевское происхождение было неизвестно. Подходя ближе, Минхо кладет руку на локоть Джина. — Никто не знал. Король не желал, чтобы наш народ был в курсе. Я служил как простолюдин. — Ну что ж… — поглаживая место на груди своей пары, которое он только что атаковал, Сокджин поворачивается обратно к нему. — Я должен узнать больше об этих битвах. Джунни рассказывал мне о Пхохане. Вам было больно, когда копье пронзило вас, или адреналин от боя помог заглушить боль? И, конечно, о знаке над вашим глазом — он сказал, что солдаты нанесли ее вам всего через несколько часов. Я хочу знать все. Если бы я стал солдатом, думаю, я был бы поистине грозным. Прогоняя альф, Джин указывает ему на кресло: — Вы двое идите поболтайте о золоте и древесине… — он подмигивает Минхо. — Ужасно скучная тема. Мы же с моим новым кузеном посидим здесь и поближе познакомимся. Джисон, не скупись на казенные деньги. Я присмотрел себе тигренка, а ты знаешь, как плачет Джуни, когда я не получаю желаемого. Минхо только успевает сесть, как Джисон оказывается рядом и, обхватив щеку ладонью, наклоняется, чтобы оставить нежный поцелуй на его губах. — Дорогой, мы ненадолго. С горящими ушами он кивает, и альфы удаляются в кабинет, оставляя его наедине с Сокджином. Знающая улыбка старшего омеги… нервирует. — Почему бы нам не отбросить формальности? Я хочу, чтобы ты называл меня хёном, ведь я уже считаю тебя членом семьи. Немногие альфы производят впечатление на Минхо, и еще меньше омег, но каким-то образом живой характер и доминирующий тон Сокджина впечатляют его. Его Луне нравится этот мужчина, и у него нет желания требовать, чтобы тот обращался к нему по титулу. — Я буду рад, спасибо. — Прекрасно! Когда мой милый, маленький кузен Феликс написал мне, что встретил тебя и пленился твоим обаянием и силой, я сразу понял, что мы поладим. — Феликс писал тебе обо мне? — Конечно! Мой драгоценный Джуни впадает в депрессию, когда меня нет рядом, поэтому я путешествую с ним, когда он посещает лесопилки своей семьи. Из-за этого я слишком часто бываю в разъездах, и Феликс пишет мне ежедневно. Надеюсь, ты тоже будешь писать, когда мы с Джуни снова уедем. В следующий раз, думаю, мы посетим лесопилку в Таэго. Не самое мое любимое место, честно говоря. Аристократия там еще хуже, чем здесь, и я им не нравлюсь, потому что я отказываюсь подчиняться смехотворной концепции, что омеги менее значимы, чем альфы. — М-м-м. Могу представить, что омеге вроде тебя то общество пришлось не по душе. — Абсолютно, но не будем зацикливаться на этом. Я был рад, когда Ликси написал, что ты невероятно красив и что, по его мнению, Джисону ты очень понравишься. Жаль, что мне не довелось увидеть лицо Сони, когда он впервые тебя увидел, особенно после той дурацкой маленькой выходки Ликси. Это я научил их обоих таким шалостям. Намек на брачную церемонию и «выходку» Феликса пробуждает любопытство Минхо, но прежде чем он успевает спросить, входит слуга и ставит между ними поднос с чаем и закусками. Улыбаясь, Джин поворачивается к девушке бете. — Спасибо, Ынсо. Пожалуйста, передай повару, чтобы ужин был готов в ближайшее время. Не думаю, что Намджун и мой кузен задержатся надолго. Приняв фарфоровую чашку, Минхо смотрит на тарелку со сладостями, и его взгляд останавливается на заварном пирожном со свежей малиной. — Пожалуйста, угощайся, Минхо. Когда Джисон сообщил, что ты принял приглашение на сегодняшний вечер, он особо упомянул о твоей любви к заварным кремам и пудингам. — Правда? — взгляд Минхо скользит к закрытой двери кабинета, где находится его пара, и, игнорируя фантомную боль в руке, он выбирает пирожное, счастливо мурлыкая при первом же укусе. — Да, а еще он попросил не подавать морепродукты на ужин, чему моя пара был несказанно рад. Намджун тоже их не любит. Кусок пирожного застревает у него в горле. Джисон знает о его нелюбви к рыбе… Но как? Минхо заметил изменения в меню дворца, но его пара никогда ничего не говорила. Он предполагал, что смена блюд связана с предпочтениями короля. Зачем Джисону… — Хён, ты упомянул о какой-то шутке, которую Феликс подшутил над своим близнецом. Что это было? Хихикая, Джин отпивает из чашки. — После знакомства с тобой Ликси пошел докладывать Джисону, что узнал, но, как и подобает альфе, Сони отпустил какое-то оскорбительное замечание о нем и Джинни. В отместку Феликс сказал, что ты похож на своего брата Чанбина, а твой запах напоминает пикантную еду. Его удивление, должно быть, отчетливо отражается на лице… — Ты не знал? О, как забавно. Да, судя по всему, эта информация вызвала у твоей пары легкую паническую атаку, и он попросил Феликса занять его место. Могу лишь представить, насколько обрадовался мой кузен, когда двери распахнулись и он увидел тебя — выглядящего и пахнущего так, как ты есть. Он действительно не поверхностный человек, но я хорошо знаю Джисона и встречал твоего брата. Чанбин, бесспорно, красив, но он совсем не во вкусе моего кузена. Я очень горжусь Феликсом за то, что он это придумал. Возможно, в следующий раз Джисон дважды подумает, прежде чем оскорблять своего близнеца. Осмысливая услышанное, Минхо с облегчением понимает, что наконец узнал, что же было сказано о нем, чтобы так расстроить альфу накануне церемонии. Еще он думает, что, возможно, сам тайком подсыпет краски в шампунь омеги. Джисон думал, что он похож на Чанбина, ха! Сокджин оказывается золотой жилой информации, которого нужно лишь немного подтолкнуть, чтобы он заговорил. — Это и правда была жестокая шутка. О чем еще тебе писал Феликс? — Дай-ка подумать, ну… — глаза Джина сужаются, а его лавандовый запах вспыхивает. — …Он сообщил мне о ваших первоначальных трудностях в общении. Я был крайне возмущен, когда узнал, что Джисон ходил в бордель с намерением изменить. Боль пронзает его грудь, и он напоминает себе, что Сокджин и Феликс близки. Он знает, что принц Силла не стал бы намеренно распространять слухи или сплетни. — Я никогда не испытывал большего стыда за своего кузена, чем когда прочитал то письмо. Ты был чрезвычайно великодушен, приняв его извинения, независимо от того, сделал ли он что-то или нет. Феликс расписывает тебя в самых ярких красках, и, хотя мы только познакомились, я вижу, что ты — тот самый святой, каким он тебя выставляет. Я люблю свою пару всем сердцем, но если бы он попробовал нечто подобное, я бы отрезал ему член. Великая потеря для мира, скажу я тебе, но таковы были бы последствия. Многие альфы не осознают истинной ценности нас, омег. Им повезло, что мы вообще позволяем им находиться в нашем присутствии. Будь я одним из богов, я бы спустился с небес и провозгласил, что омеги правят миром, а альфы должны отсиживаться в подвалах, ожидая, когда их позовут только для секса. Картина, вызванная философией мужчины, заставляет его кусать губу, чтобы не улыбнуться. Эксцентричный… и милый. Обмакивая печенье в чай, Джин с хрустом съедает его и продолжает: — Должен сказать, мои опасения насчет повторения подобного рассеялись, когда я увидел его с тобой только что. Я узнаю истинную привязанность, когда вижу ее, и Джисон обожает тебя. И правильно, ведь ты слишком красив и уважаем для него. Я ликовал, когда прочитал, как ты ворвался в бальный зал за несколько минут до течки и заставил знать из кожи вон лезть. Прикрывая ладонью смех, Минхо чувствует, как его щеки пылают, Феликс не упустил ни одной детали. — Какой прекрасный, очаровательный румянец у тебя, дорогой. Не стоит его стесняться. Твои обычные феромоны опьяняют даже меня, и я не могу представить, как альфы сдерживались, учуяв твой запах. Король просто молодец, что не отослал тебя, хотя я бы с ним поспорил, если бы он попытался это сделать. Муж моей тетушки — один из немногих альф, кого я очень уважаю. — Король и Королева были очень радушны. Я благодарен за доброту, которую они проявляли с момента моего прибытия в Силла. Лицо Джина смягчается. — Так и должно быть. Рассказы о твоей силе и подвигах в армии Таэго доказывают, что ты — уникальный омега. Будь у нас с Намджуном ребенок, я бы хотел, чтобы он нашел пару вроде тебя. — У вас еще нет детей? — Нет, — Джин яро качает головой. — Джуни сам по себе большой ребенок, и мне не нужен еще один. Он вечно что-то ломает или спотыкается о собственные ноги. Дети — ужасные создания с большими глазами и липкими пальцами. Я отказываюсь портить свою фигуру ради производства потомства. В Силла хватает пар, чтобы поддерживать население. Мы с моим партнером в их число не войдем. А теперь расскажи мне какие-нибудь военные истории, о которых я еще не слышал. Хотя твоя рубашка скрывает их, мне говорили, что вытатуированные линии на твоей руке весьма сексуальны… Следующие несколько часов, проведенные с Сокджином, наполняют его сердце теплом и заставляют Луну сиять. Омега внимательно и увлеченно слушает рассказы о его времени, проведенном с воинами Таэго. Ни разу он не высказывает осуждения и не шарахается от историй о жестокости войны или взросления на полях сражений. Он приходит к выводу, что Джин, возможно, тот, кто нравится ему больше всех в Силла. Старший оказывает ту самую поддержку и ободрение, которые все омеги должны давать своему полу. Его глубокая вера в превосходство омег — свежая и необычная концепция. Незадолго до того, как Джисон и Намджун выходят из кабинета, Джин делится с ним еще одной новостью, от которой его Луна наполняется теплыми чувствами к своему Солу. Не зная о событиях в саду (поскольку Феликса там не было), Сокджин спрашивает, известно ли ему, почему леди Юнхи была изгнана из дворца. Выразив свою неприязнь к аристократке, Джин замечает, что ее семья лишь на этой неделе была лишена дворянского титула, а их земли конфискованы короной. Поворот событий, в котором, как не может не подозревать Минхо, замешана его пара…***
— Джуни… Услышав свое имя, Намджун замирает с вилкой у рта: — Да, мой сладкий? Почти поклонение альфы своей паре восхитительно, и Минхо понимает, что дерзкий омега не согласился бы ни на что меньшее. — Минхо подтвердил письмо Феликса о том, что Джисон охотился для него, как наши предки. Я хочу знать, когда ты отправишься в лес, чтобы добыть мне медвежью шкуру для ковра и детенышей пумы. Лицо альфы бледнеет, а под столом Джисон протягивает руку к Минхо. Принимая руку своей пары, Минхо переплетает с ним пальцы и улыбается.***
Движение рядом, а затем звук всхлипываний заставляют Джисона сесть на кровати. Сегодня сон пришел к нему с трудом — его разум был занят мыслями о его паре и выражении счастья на лице Минхо после времени, проведенного с его кузеном. Как он и предполагал, двое мужчин сразу же нашли общий язык, и мысль о том, что у его пары может появиться новый человек, которому он может довериться, согревает его сердце. Слова Чана о том, что у Минхо нет никого в Силла, с кем можно поговорить в трудную минуту, сильно тревожили его. Он бы очень хотел стать тем, кому его пара может доверять и в ком найти безопасное убежище, но это придет со временем, по мере того как он снова заработает доверие старшего. — Нет, нет, нет… Тихий шепот заставляет его пульс участиться. Сон Минхо последний час был крайне беспокойным. — Хватит, больно… Эти слова разбивают его сердце и выбивают его Сола из колеи. В последний раз речь мужчины во сне была настолько ясной в ту ночь, когда он проснулся и упал с кровати. Зажигая свечу, он поворачивается и видит, что щеки старшего мокрые от слез, а губы искажены гримасой. Минхо, брыкаясь ногами под одеялом, издает пронзительный крик, который тригерит его альфу. Протянув руку, он мягко трясет его за плечо. — Минхо, малыш. Проснись… давай, дорогой. Тишину комнаты разрывает рыдание, и Минхо начинает плакать во сне еще сильнее. — Мин, малыш, прошу… Наклонившись ближе, он уже нависает над старшим, когда Минхо резко просыпается, его глаза светятся серебром и полны ужаса. — НЕТ! Руки Минхо опускаются на грудь Джисона, с силой отталкивая его назад, и в следующее мгновение он оказывается прижатым к матрасу, а над ним нависает разъяренная Луна. — Минхо! Все в порядке! Это я, Джисон. Ты в безопасности, дорогой… Хватка на его груди и руке становится все сильнее, боль пронзает тело, вырывая из его губ сдавленный стон. Услышав звук, Минхо моргает, его глаза теряют серебряное свечение, становясь янтарными, и расширяются, когда он осознает, что находится сверху своей пары. — Д-Джисон… нет, нет, я… прости. Спускаясь с него, Минхо отползает к краю кровати и закрывает лицо ладонями. Отчаянно желая утешить старшего, Джисон движется за ним. — Мин, все хорошо. Я не пострадал. Я все понимаю. Яркие карие глаза смотрят на него, и омега качает головой. — Я не должен был… Я схватил тебя. Спрыгнув с кровати, Минхо выбегает из комнаты на балкон. Воспоминания о последнем подобном инциденте проносятся перед его глазами, и Джисон осторожно поднимается с матраса, чтобы последовать за ним. Взяв халат Минхо, он присоединяется к нему на балконе и ждет, пока дыхание мужчины успокоится. Его Сол тревожится, в то время как запах его пары кружится в воздухе: запах дождя сменяется орхидеями и снова возвращается, пока эмоции стабилизируются. Спустя несколько минут Минхо оглядывается через плечо на Джисона. — Разве ты не собираешься спросить? Ужас в голосе его пары исчез, и, восприняв это как разрешение приблизиться, он делает шаг вперед, накидывая шелковый халат на плечи Минхо. — Конечно, у меня есть вопросы, но я подумал, что лучше подождать, пока ты сам будешь готов мне рассказать. Стирая подсохшие слезы, Минхо тяжело вздыхает, и Джисон нежно целует его в плечо. Янтарные глаза мельком смотрят на него, а затем устремляются в ночное небо. — Я знаю, что мой брат уже говорил с тобой об этом. Чанбин признался, что поделился с тобой некоторыми вещами. Его спина напрягается от этих слов. Джисон полагал, что их разговор с Чанбином останется в тайне. — И что ты почувствовал? Омега фыркает, отказываясь смотреть на него. — Я бросил ему в голову кинжал. Такой ответ не удивляет. Бурлящая гамма противоречивых запахов сменяется ароматом орхидей и жасмина, орошенных дождем. Проведя недели рядом с истинным запахом старшего, он с болью распознает боль и отчаяние в феромонах Минхо. — Он пришел ко мне, когда мне было пять, а ему — четыре… Джисон и его Сол замирают, опасаясь, что малейшее движение прервет речь мужчины. — Мой брат… — смех омеги звучит печально и холодно. — Чанбин сказал, что не может спать, потому что наш дворец населен призраками. Он говорил, что ночью призраки выходят и кричат, не давая ему уснуть. При свете луны он видит слезы, стекающие по лицу его пары. — Он не знал, что это были мои крики. С разбитым сердцем от услышанного Джисон пытается подавить опустошение, вызванное словами мужчины. Никто — ни Минхо, ни Чанбин — не должны были расти в такой обстановке. — Позже он сам все понял… мои травмы было трудно скрыть. Моя Луна еще не проявилась, и даже проявись она тогда, вряд ли быстрая регенерация спасла бы меня от самых ужасных шрамов. Ты говорил, что твой Сол пробудился, когда нужно было кого-то защитить. Минхо прислоняется к перилам балкона и смотрит на Джисона глазами, полными призраков прошлого. — Моя пришла ко мне, когда я был в секундах от смерти. Моя Луна спасла меня, дав силы убить солдата Таэго, который уже почти отправил меня к вратам ада. Прости, что схватил и прижал тебя к кровати. Когда меня посещают такие сны, я перестаю отличать реальность от прошлого. — Это то, что тебе снилось сегодня? Тот момент, когда проявилась твоя Луна? — Нет… — взгляд старшего снова устремляется к звездам. — Сегодня был просто еще один из тех разов, когда он будил меня плетью. Мой отец страдал от бессонницы, и когда он не мог заснуть, я тоже не мог. Гнев и ненависть к королю Таэго кипят в его жилах, и он молится, чтобы придуманный им план убийства этого человека осуществился в нужные сроки. — Ты… оказываешься куда лучшим человеком, чем я думал изначально, Джисон. Благодарю тебя за то, что не стал относиться ко мне иначе после разговора с моим братом. Прошу, не расспрашивай меня об этом больше. Я и так достаточно часто возвращаюсь в юность в своих снах — делиться ею с кем-то еще мне не хочется. Приблизившись, он обнимает старшего за талию и целует его в обнаженную грудь. — Я не стану заставлять тебя переживать эти истории заново, я и так знаю достаточно. Но если ты когда-нибудь захочешь рассказать о них — я рядом. Я выслушаю и обниму, если тебе этого захочется. — Чего бы я хотел… — Минхо тяжело вздыхает, и его губы складываются в печальную улыбку. — Я бы хотел, чтобы у тебя была Луна, которая не была бы такой израненной. Пара, которая может говорить открыто и спать спокойно. Я не лучшая пара для тебя, Джисон. Ты заслуживаешь того, кто не испытывает трудностей в общении и не скрывает эмоции, которые другим даются так легко. — Нет… — теплые слезы катятся по его щекам, и, подняв руки, Джисон прижимает ладони к лицу Минхо. — Моя Луна, если бы я мог найти тебя и избавить от страданий, я бы сделал это. Мой Сол страдает, зная, что ты прошел через все это в одиночестве, но для меня ты идеален. Ты пережил то, что сломало бы других и превратило бы их в озлобленных людей. Но ты остался добрым, милосердным, понимающим и легко прощающим тех, кто относится к тебе несправедливо, включая меня. Я… — прикусывая губу, он смотрит своей паре в глаза и молится, чтобы тот услышал правду в его следующих словах. — Я люблю тебя, Минхо. Я люблю того, кем ты являешься, и мой Сол любит твою Луну. Если бы я мог выбрать кого угодно в мире как свою истинную пару, я бы каждый раз выбирал тебя. Он слышит тихий вздох, который издает омега, и видит, как его глаза округляются. Феромоны вокруг него вспыхивают, а затем исчезают. Запах омеги ослабевает, когда он восстанавливает контроль над собой. Джисон остается с плоским, холодным запахом черных ночных орхидей, и его Сол скулит. Выражение лица Минхо становится пустым, его губы сжимаются в тонкую линию, прежде чем разомкнуться: — Джисон… Я… — Нет, нет… — встав на цыпочки, Джисон сравнивается с ним ростом и прижимается лбом к его лбу. — Я бы никогда не сказал, что люблю тебя, дорогой, просто чтобы услышать это в ответ. Мне нужно было, чтобы ты знал, где я нахожусь в наших отношениях, что я чувствую к тебе. Пожалуйста, не чувствуй себя обязанным отвечать мне тем же. Мне просто… нужно было, чтобы ты знал. Я люблю тебя, Минхо. Я люблю тебя именно таким, какой ты сейчас. Со шрамами, кошмарами, как бойца… все это. Руки обвиваются вокруг его талии, прижимая Джисона ближе, и губы прикасаются к его губам. Контакт мимолетен, но достаточен, чтобы дать надежду его истекающему кровью сердцу. Отстраняясь, он прижимается лицом к изгибу его шеи и груди. Минхо еще не любит его, но он думает, что однажды полюбит. — Хочешь услышать историю о том, как я заработал свою последнюю боевую линию? — Да, моя Луна, очень хочу…
