War and Rain (Война и дождь)

       — Дорогой, хочешь вина?               Голос Джисона раздается у самого его уха, и, улыбаясь, Минхо качает головой.               — Нет, спасибо. Но я бы не отказался от ап…               — Апельсинового сока? Сию секунду…               Улицы столицы, переполненные людьми, оглашаются смехом и звоном бокалов. Минхо никогда раньше не бывал на праздниках, и когда Джисон упомянул ежегодный фестиваль в честь конца лета, он попросил посетить его. Альфа с радостью согласился и перенес их запланированную поездку на побережье на день, чтобы они могли пойти.               — Вот, Ваша Светлость.               Рядом с ними появляется слуга с напитком и, коротко поклонившись, удаляется. Едва стеклянный стакан касается его губ, как он с блаженством вздыхает, наслаждаясь сладкой кислинкой сока.               — Твоя любовь к апельсинам Силла не знает границ. Боюсь, однажды я проснусь и обнаружу, что моя пара превратилась в летучую мышь-фруктоеда.               Закатив глаза от такой дурацкой шутки, Минхо толкает его локтем в живот.               — Я не виноват, что в последнее время хочу есть только фрукты. Сезон закончится с приходом осени, и я пытаюсь насладиться ими, пока есть возможность.               — Персонал кухни всегда заготавливает на зиму большую партию варенья и консервированных фруктов. Я попрошу их законсервировать для тебя побольше.               Руки обвиваются вокруг его талии, когда Джисон обнимает его сзади, и они нелепо ковыляют по улице, заглядывая в лавки. В последнее время младший странно к нему липнет — не то чтобы его омега жаловался. Каждую минуту, когда они вместе и бодрствуют, Джисон так или иначе касается его. Он просил объяснений, но единственным ответом было то, что его Сол странно собственнически настроен и постоянно жаждет близости.               Не зная, как реагировать, он принял этот ответ и смирился с дополнительными прикосновениями. На самом деле его Луна чувствует то же самое. Его инстинкты требуют, чтобы он постоянно был пропитан запахом альфы и находился в его объятиях. Его волк провел достаточно времени в тоске по истинной паре, чтобы теперь отказывать ему в чем-либо, и потому он привык к постоянному контакту.               Барабаны и трубы оглашают воздух, и его глаза разбегаются, не зная, на чем остановиться. Виды и запахи ошеломляют, пока они пробираются через фестиваль. Вокруг горожане танцуют и ликуют. Дети разбегаются от родителей, а торговцы расхваливают свой товар.               Краем глаза он замечает стражников, приставленных к ним королем для поездки в город, и хотя они с Джисоном более чем способны постоять за себя в случае чего, он понимает, что это необходимая мера предосторожности. Были моменты, когда он раздумывал, стоит ли раскрывать свой статус Луны королю и королеве. Знай они, что он Луна, они, несомненно, отозвали бы стражу, но последствия раскрытия себя значительно перевешивают преимущества.               — Принц Минхо!               Услышав свое имя, они с Джисоном оборачиваются и видят рослого альфу, машущего им у своей кузницы. Высвободившись из объятий Джисона, он берет его за руку и ведет сквозь толпу.               — Вонхо! — подойдя к лавке альфы, они получают почтительный поклон, и он отмахивается от формальностей. — Я надеялся, что ты организуешь торговлю. От тех метательных звезд, которые я купил у тебя, мой заместитель просто слюни пускает. Я хотел спросить, не осталось ли у тебя еще. Он скоро вступает в брак, и он и его будущая пара были бы рады такому набору.               — Ваша Светлость. Ваши похвалы — большая честь для меня. Так вышло, что я выковал новый набор, хотите, я его для вас упакую?               — Было бы прекрасно, да, пожалуйста. Что еще у тебя есть? Я вижу, ты опустошил мастерскую, чтобы выставить все здесь, как и следовало ожидать, конечно. Качество твоей работы превосходно.               Альфа краснеет и проводит их к витрине с булавами, цепами и стилетами.               — Вы безмерно льстите мне, принц Минхо. Я всего лишь скромный кузнец, благословленный богами, что однажды великий генерал Таэго забрел в мою лавку, — альфа обращает внимание на Джисона. — Ваша Светлость, позвольте сказать, что ваша пара — самый очаровательный омега, которого мне доводилось видеть. Его визиты в столицу освещают горизонт города. Силла и вы сами снискали милость небес.               Рука, держащая его, сжимается сильнее, и довольный запах Джисона распространяется вокруг.               — Благодарю за добрые слова. Я тоже считаю, что боги были щедры, послав мне такую пару.               С пылающими ушами Минхо игнорирует обоих мужчин, предпочитая проверить вес шипованной булавы.               — Вонхо, какой сплав ты использовал для этой булавы?               — Ах, у вас отменный вкус. Для этой я использовал семьдесят частей стали и тридцать железа. Сталь была привезена из рудников Когурё. При должном уходе и смазке она никогда не заржавеет.               — Прекрасно, я возьму еще и ее. Джисон, а ты ничего не хочешь?               Повернувшись, он видит, что младший смотрит на него восторженным взглядом, от которого в животе трепещут бабочки. В последнее время это происходит часто — и восхищенные взгляды, и бабочки. Признание Джисона в любви две недели назад ошеломило его. Он не сомневается в искренности мужчины, но это не помешало его мозгу сначала задаться вопросом: «почему?»               С тех пор альфа повторял эти слова в тихие минуты перед сном или после особенно страстного секса. Тревога, которую Минхо чувствовал в ту первую ночь, немного ослабла, и он бесконечно благодарен, что мужчина не ждет от него ответных слов. Он очень дорожит альфой, его Луна привязана и предана ему, но любовь…               Это слово кажется ему загадочным понятием, неизвестностью, в которую все верят без физических доказательств. Нельзя потрогать любовь или измерить ее, так как же понять, что она у тебя есть? Поэты, которых Хёнджин читает по ночам, посвятили жизнь ее поискам, но тем не менее сводят эмоции лишь к строкам из красивых слов.               Может быть, это что-то, что человек не осознает, пока не потеряет, и пустота в груди, где это обитало, начинает ныть от одиночества… Он не знает, и поэтому чувствует, что это слишком важное решение, чтобы принимать его поспешно. Если это вообще решение…               — Вонхо! — раздается крик прежде, чем в лавку, держась за бок, вваливается подросток бета, тяжело дыша. — Соревнование скоро начнется. Меня послали присмотреть за твоей лавкой, пока ты будешь участвовать.               — А, спасибо, Доджун, — внимание кузнеца возвращается к Минхо. — Ваша Светлость, прошу прощения, но мне нужно идти.               — Не стоит извиняться, Вонхо, но ты меня заинтриговал. О каком соревновании речь? — рядом он замечает, как несколько жителей Силла наблюдают и незаметно прислушиваются к разговору. Это неудивительно, учитывая, что и Минхо, и Джисон привлекают внимание, куда бы ни пошли.               Вопрос заставляет альфу гордо выпятить грудь.               — Соревнование силачей, Ваша Светлость. Оно проводится каждый год, а средства, вырученные от продажи билетов, идут семье, нуждающейся в помощи. В этом году выручка достанется семье Кан. Их дом недавно сгорел, а отец альфа Дэхён пострадал при пожаре и теперь не может работать. Вы можете посмотреть, но билет будет стоить вам одну золотую монету, — мужчина подмигивает ему, и Минхо смеется.               — Смотреть? О, нет-нет. Я хочу участвовать.               — В-вы?! — подросток бета звучит удивленно, и Вонхо дает ему подзатыльник.               — Следи за манерами, ты разговариваешь с принцем и будущим королем омегой. Ваша Светлость, для меня будет честью соревноваться с вами, но это командное соревнование. Своего рода эстафета.               — Правда? Тогда идеально, у меня есть он, — указав большим пальцем через плечо, Минхо показывает на Джисона, и кузнец хватается за грудь. Повернувшись, он видит, что глаза его пары стали размером с луну и смотрят на него в шоке.               — Я? Дорогой, ты хочешь, чтобы я участвовал с тобой в соревновании силачей? — ошеломленный тон младшего вызывает у него недоумение.               — Да, конечно. Разве ты не мужчина и не силен? Давай, будет весело. Вонхо, если это соревнование, то, наверное, должен быть приз. Что мы с моей парой выиграем?               Смех кузнеца гулко разносится по улице, заставляя многих прохожих обернуться:               — Ваша Светлость, приз действительно редкий и ценный. Два цветочных венка, сплетенных Минджи и Хэрин, дочерьми омегами из семьи Кан. Но должен предупредить, мы с моим другом Минхёком выигрывали три года подряд, — альфа напрягает бицепс, отточенный годами ковки стального оружия, и объемный мускул оказывается больше головы Минхо.               — Как хорошо, что я спросил. Мне говорили, что у меня идеальное лицо для цветочного венка. Пойдемте, я с нетерпением жду возможности победить нескольких альф в их же игре, — схватив руку Джисона, он тащит заикающегося принца альфу за собой и следует за кузнецом к школе, где собралась приличная толпа.               — Минхо… Мин, малыш. Ты уверен, что хочешь это сделать? Не кажется ли тебе это немного… нечестным, учитывая, кто мы есть?               Шепот в его ухо заставляет его замереть, и он смотрит на свою пару.               — Я совсем так не думаю. Альфы давно правят миром, утверждая, что они превосходят остальных просто потому, что они физически крупнее и сильнее. Урок смирения — это дар, который каждому стоит преподнести хотя бы раз в жизни. Уверяю тебя, хотя они видят во мне великого воина-генерала из Таэго и проявляют уважение, они также смотрят на меня и задаются вопросом, как я получил этот титул и действительно ли я его заслужил. Они будут использовать свою богом данную силу, а мы — свою. Но следи за контролем, твои золотые глаза в последнее время стали появляться чаще.               Мужчина дует губы, и Минхо, наклонившись, целует его.               — А теперь пошли, я хочу заполучить этот цветочный венок.               Отыскав Вонхо в толпе, Минхо тянет свою пару к стартовой линии того, что похоже на полосу препятствий с разными этапами.               — Ваша Светлость… — альфа смотрит на них обоих. — Все начинается здесь и движется вперед. Первая часть — на силу, вторая — на скорость. Начинается с атлас стоун, затем метание мешков и, наконец, ходьба с утяжелением. Часть, посвященная скорости, включает подъем на тридцать метров, ходьбу на равновесие и прыжок в длину.               — Выглядит идеально. Джисон, что думаешь, если я возьму силовую часть, а ты — скоростную?               Рядом с ним раздается покорный вздох, и его пара добродушно толкает его.               — Ладно, раз уж ты настаиваешь.               — Мин? — до него доносится голос Чанбина, и, обернувшись, Минхо моргает, увидев, что толпа на мероприятии увеличилась в три раза. Пробиваясь сквозь море людей, к ним приближается его брат в сопровождении Хёнджина, и он не упускает из виду, что двое держатся за руки. Интересно…               — Чанбин, что ты здесь делаешь?               Взгляд альфы скользит по полю, изучая разбросанные по площадке этапы.               — То же, что и вы, наслаждаюсь фестивалем. Феликс проводит день со своим кузеном Сокджином, а Джинни, ангел во плоти, принял мое приглашение поехать в город. Мы были на другом конце фестиваля, когда до нас дошли слухи, что оба принца — Силла и Таэго — будут участвовать в соревновании. Я должен был прийти и проверить, правда ли это.               — Ваша Светлость… — Вонхо появляется у него за спиной. — Я должен поблагодарить вас за то, что вы согласились участвовать. Это самая большая толпа, которую мы когда-либо собирали.               Действительно, приличная толпа, собравшаяся на поле до их прибытия, увеличилась в разы, и среди людей ходят работники, собирающие входную плату для пожертвования.               — Джисон и я рады возможности посоревноваться, — проведя пальцем по линии челюсти своей пары, Минхо улыбается. — Моему дорогому принцу Силла не хватает физических нагрузок, так что это прекрасная возможность. Разумеется, корона удвоит собранную сумму.               Глаза Вонхо расширяются, и Джисон одаривает их своей широкой улыбкой в форме сердца. Взяв руку, поглаживающую его челюсть, младший целует ее тыльную сторону.               — Дорогой принц Силла?               Вопрос заставляет щеки омеги пылать. Это первый раз, когда он обратился к своей паре ласково, и в тот момент это показалось правильным. Убрав свою руку, он прикрывает пылающее лицо.               — Ладно, когда мы начинаем?               Улыбаясь, кузнец смотрит на двух принцев и качает головой.               — Ваша Светлость, мы начнем через мгновение. Принц Джисон, если вы выполняете скоростную часть, вам следует переместиться в среднюю секцию. Когда принц Минхо доберется до вас и передаст эстафету, начнется ваше испытание, — развязав завязки, удерживающие его тогу, кузнец снимает ее и передает ближайшему работнику. Обнаженная грудь мужчины и его мускулистое тело выглядели бы устрашающе, если бы Минхо не был так уверен в себе и своей паре.               Повторяя за ним, Джисон расстегивает золотую застежку, скрепляющую его тогу, и передает шелк Хёнджину. Робкий взгляд, который он бросает Минхо, заставляет его Луну тяжело дышать. Хрупкое телосложение Принца прекрасно, и в сравнении с могучим кузнецом ясно, какую фигуру предпочитают и Минхо, и его волк.               — Минхо, только ты мог заставить меня раздеться перед моим же народом.               Не в силах устоять, он притягивает альфу к себе и сливается с ним в пылком, собственническом поцелуе. Толпа взрывается аплодисментами, и, не придавая значения публичному проявлению чувств, он отстраняется, чтобы поцеловать метку на его шее. — Спасибо, Джисон. Я очень хочу этот цветочный венок.               С затуманенным взором Джисон отходит и направляется к середине поля, а смеющийся Вонхо держится за живот и сияет улыбкой.               — Ах, что только мы, альфы, не делаем ради любви омеги. Будем надеяться, что принц Силла придет в себя, прежде чем вы доберетесь до него, Ваша Светлость, иначе, думаю, мы с Минхёком победим в четвертый раз подряд.               Приседая на корточки, Минхо изучает этапы, которые ему предстоит пройти.               — Посмотрим.               — Ваша Светлость, — робкое прикосновение к его локтю привлекает его внимание, и юная девушка омега вручает ему деревянную палочку. — Удачи, Ваша Светлость! Я буду болеть за вас.               Громкий удар гонга оглашает воздух, и толпа, стоящая по всем сторонам поля, затихает, пока бета средних лет взбирается на небольшую сцену.               — ДАМЫ И ГОСПОДА!! Сегодня у нас очень особенный сюрприз. Впервые в истории представители короны примут участие в сегодняшнем мероприятии!               Крики и аплодисменты взрываются вокруг, и Минхо видит, как красный румянец заливает шею его пары на другом конце поля.               — И это не все! Участие принца Минхо знаменует первый случай, когда омега вышел на соревнование!               Шквал криков и возгласов обрушивается из толпы, и его уши горят. Значительная часть зрителей — омеги, и он надеется, что это покажет народу Силла, что представители второго пола более чем достойны.               — Мне также сообщили, что принц Джисон и принц Минхо предложили удвоить сумму, собранную сегодня для семьи Кан, так что если кто-то из вас сдерживался, давайте добавим еще немного золота в общий фонд!               Смех Чанбина доносится до него, и Минхо видит, как альфа бросает пригоршню золота в ведерко для сбора пожертвований. Возможно, ему следовало согласовать пожертвование с Джисоном, но если возникнут проблемы, его заработка от тренировок солдат Силла должно хватить.               — Итак! Приготовьтесь! Сначала силовая часть полосы препятствий, затем скоростная. Альфы… и омега, на старт!               Радость и адреналин наполняют его тело, и мышцы Минхо напрягаются в предвкушении. Он живет ради этого.               — Раз, два, три!               Громкий удар гонга раздается в воздухе, и, рванув вперед, Луна Минхо вливает свою силу в его ноги. Несясь вперед, он первым добирается до камней, обхватывает руками неприлично огромный валун, делает вдох и поднимает его с помощью ног. Вес существенный, и он более чем удивлен, что кто-то, кроме него или Джисона, вообще может участвовать в соревновании. Неся большой камень вперед, он контролирует дыхание и концентрируется на том, чтобы пройти пятьдесят ярдовдо точки сброса.               — Аах!               Пересекая линию, он отпускает камень и хватает первый утяжеленный мешок. Приседая, он сжимает его посередине и бросает назад высоко над головой. Затем второй мешок, тяжелее первого, и, наконец, третий. Руки горят, его Луна воет от азарта соревнования, и, развернувшись, он мчится к следующему этапу.               Хватая два утяжеленных рюкзака, он спотыкается при подъеме — вес значительный. Чем они их наполнили? Цинком? Пыхтя, он сосредотачивается на сохранении правильного положения позвоночника, чтобы избежать травм, и начинает идти по дистанции, обозначенной маленькими флажками. Взглянув через плечо, он с изумлением видит, что Вонхо и другой альфа идут следом. Рыча, он ускоряется, и вены на его руках вздуваются от тяжести, которую он несет.               Перед собой он замечает Джисона, который подпрыгивает на месте, подбадривая его, и вид его прекрасного Сола, торопящего его, дает ему необходимый заряд. Луна ревет от гордости, и он преодолевает последние пятьдесят ярдов, бросает мешки, вытаскивает из кармана палочку и передает ее своей паре.               В мгновение ока Джисон, засунув деревянную палку в штаны, уже мчится к скоростному подъему. Схватив два шелковых шарфа с грузами на концах, альфа набрасывает их на тридцатиметровый деревянный столб и начинает взбираться. С каждым движением вверх мышцы его рук напрягаются, когда он подтягивает утяжеленную ткань, удерживающую его в этом довольно опасном положении.               К черту королевский этикет — он подпрыгивает и кричит, подбадривая свою пару. К тому времени, как другие команды только начинают подъем по своим столбам, Джисон уже преодолел две трети пути. Добравшись до вершины, альфа переворачивается на другую сторону и, ослабив шелковые ленты, начинает спускаться. С ладонями, покрытыми потом, Минхо полностью осознает задачу, которую выполняет его пара, и его Луна тревожно гудит. Подъем оказался значительно опаснее, чем он сначала предположил, и его омега беспокойно мечется. Приближаясь к низу, Джисон поскальзывается, и сердце старшего замирает, когда альфа отпускает ленты и падает назад, сжимаясь в комок и переворачиваясь, чтобы приземлиться в приседе.               Толпа взрывается ревом, восхищаясь проявленной принцем ловкостью, и бабочки, которых он чувствовал ранее, возвращаются. Вскочив, Джисон мчится к бревнам, возвышающимся над землей, и взбирается на помост, на котором они лежат. Вытянув руки для равновесия, он ставит ногу на обтесанное дерево, и оно начинает вращаться. Подбежав, чтобы не потерять из виду свою пару, Минхо видит, как альфа отдергивает ногу, а его глаза скользят по медленно вращающемуся бревну. Сгибая колени, Джисон пружинит ногами и в мгновение ока бежит по вращающейся балке по диагонали, чтобы компенсировать ее вращение.               Затаив дыхание, Минхо следит за его продвижением и кричит, когда тот достигает конца. Подбежав к финишной черте, он оборачивается и видит, как его пара перепрыгивает через барьеры, установленные на поле, и приближается к широкому глубокому рву, заполненному грязью. Альфа подходит к нему, и Минхо видит, как взгляд младшего сфокусирован на точке, которую он выбрал для прыжка. Сердце пропускает удар, когда он ждет, пока ступни альфы оттолкнутся от земли, и тот взмывает в воздух, чтобы приземлиться по другую сторону.               Ликуя, Минхо подпрыгивает на месте, когда Джисон приземляется и мчится к финишу, где его ждут. Пересекая черту, принц передает палочку работнику, и Минхо подхватывает его на руки, кружа на месте, прежде чем слиться в поцелуе. Пальцы путаются в его волосы, пока младший проникает языком ему в рот, и его омега воет от радости.               Зрители наводняют поле, и вскоре они с Джисоном тонут в поздравлениях и похлопываниях по спине, пока остальные участники, пыхтя и задыхаясь, финишируют с поражением.               — Мы сделали это, любовь моя! — счастливый голос и смех Джисона заставляют его сердце петь, пока младший прижимает его к себе. Прижавшись щекой к его щеке, Минхо отвечает на объятия и осыпает свою пару нежными поцелуями.               — Ваша Светлость! — схватившись за бок и тяжело дыша, к ним подходит Вонхо в сопровождении женщины омеги, держащей за руки двух девочек. — Поздравляю с победой. Должен признать, я никогда не думал, что доживу до того дня, когда проиграю это соревнование, но, зная, что уступил принцу, все равно чувствую себя победителем. Ваш приз, как и обещали.               Отступив в сторону, кузнец подзывает женщину с дочерьми, которые кланяются им.               — Принц Джисон, принц Минхо, я Кан Кюджин. Для меня было честью увидеть вас в действии. Ваши сила и скорость вселяют в меня веру в безопасность нашего королевства — поистине, королевская кровь отличается. Мои дочери сделали это для победителя, и наша семья искренне благодарит вас за вашу щедрость сегодня. Мой супруг получил необратимую травму ноги в результате пожара, поэтому он не смог присутствовать здесь, он будет сожалеть, что не увидел этого.               Нарушая королевский протокол, Минхо отпускает Джисона, берет одну из девочек на руки и поднимает ее, чтобы та надела венок на голову принца Силла.               — Мы с моей парой почтены возможностью принять участие. Это было удовольствием, и да благословят боги вашу пару скорейшим выздоровлением.               На его лбу ощущается легкое давление, и, взглянув, он видит, что Джисон держит вторую девочку, пока та помещает цветочный венок на волосы Минхо.               — Я думаю, эти венки куда прекраснее и больше подходят моему омеге, чем любое золото или драгоценности. Спасибо, что сделали их, — слова принца Силла заставляют обеих девочек захихикать.               — Джисон… — хриплый голос Хёнджина прерывает их, когда омега возвращает альфе его тогу. Вспомнив о своем полураздетом состоянии, младший краснеет и, опустив ребенка на землю, накидывает свою мягкую лавандово-фиолетовую тогу.               Толпа рассеивается, и Минхо, взяв свою пару за руку, уводит его со школьного двора обратно на главную площадь фестиваля. Сжимая руку Джисона, он глубоко вздыхает, наслаждаясь счастливым запахом альфы, и спотыкается, когда мир перед ним кружится. Пошатнувшись, он теряет равновесие, когда его накрывает волна головокружения, а желудок сжимается от тошноты.               — Мин! — руки обвиваются вокруг его талии, не давая упасть, а запах младшего становится кислым от страха. Качая головой, он прижимает руку к виску, и перед ним возникают карие глаза, полные беспокойства. — Минхо, малыш… что с тобой?               — Ничего, я-я в порядке, — снова обретя устойчивость в ногах, он отстраняется, чтобы стоять самостоятельно. — Это был приступ головокружения, но теперь мне лучше.               Ладони прижимаются к его щекам, и он отстраняется от этой назойливости.               — Приступ головокружения? Это часто бывает? Ты упоминал на днях, что чувствовал усталость, — голос его пары полон беспокойства, но он отмахивается.               — Нет, но я не был так активен с тех пор, как приехал в Силла. Я давно не тратил столько энергии. Со мной все будет в порядке.               Альфа рычит и смотрит на него с недоверием.               — Тебе нужно что-то поесть. Ты съел на завтрак только фрукты и с тех пор лишь немного сока.               — Ладно, ладно, если настаиваешь, — оглядевшись, он замечает пожилую женщину, сидящую рядом с тележкой со свежими фруктами, и, взяв младшего за руку, тянет его через улицу.               — Снова фрукты? Минхо, тебе нужно что-то более сытн…               — Ты хочешь, чтобы я поел, а мне хочется именно этого. Мясо я съем позже.               Остановившись перед женщиной, он опускает взгляд на ассортимент, и у него текут слюнки при виде спелых персиков и мандаринов.               — Добрый день. Мне, пожалуйста, два персика и один мандарин.               — Ваша Светлость, — кланяясь, женщина выбирает именно те персики, на которые он смотрел, и сочный мандарин.               Он достает из заднего кармана небольшой кошелек с монетами и смотрит на нее в ожидании. Увидев это, ее глаза расширяются.               — Ваша Светлость, эти фрукты собраны в королевских садах. Я не могу брать с вас плату.               Хмурясь, он смотрит, как Джисон принимает от нее фрукты.               — Король сам их собирал?               Женщина ошеломленно открывает рот:               — Н-нет, конечно нет! Их собрали мои внуки, — она указывает на двух юных мальчиков бет, которые перебирают ящик с грушами, откладывая помятые плоды.               — Вы двое, подойдите, пожалуйста, — от его просьбы взгляд его пары останавливается на его лице.               Мальчики бросаются выполнять просьбу и, подбежав, низко кланяются. Когда они выпрямляются, он оценивает их возраст как ранний подростковый, у старшего из них на носу очаровательная полоска грязи.               — Я хочу заплатить вам за ваш тяжелый труд, — достав из кошелька две монеты, которые явно превышают стоимость фруктов, он кладет золото им в руки. — Я с удовольствием отведаю плоды вашего труда.               Подростки смотрят на него в шоке, и, возвращая внимание к их бабушке, он опускается на колени, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Положив третью монету ей в ладонь, он встречает ее взгляд.               — Независимо от того, откуда они, вы и ваша семья предоставили услугу, и это чего-то стоит. Спасибо, я очень сильно хочу их попробовать.               Улыбаясь, женщина наклоняется и целует его в щеку.               — Ваша Светлость, вы — редкая душа. Да благословят боги вас и вашу пару.               Смеясь, он встает и делает шаг назад.               — Редкая? Не уверен, но я принимаю ваши благословения и благодарю вас.               Повернувшись к своей паре, он снова видит альфу с восхищенным взглядом, поэтому тычет его в бок, чтобы заставить двигаться. Взяв персик из его рук, он надкусывает его и стонет от вкуса. В последнее время его тяга к свежим фруктам неутолима, и он благодарен Силла за ее, казалось бы, бесконечные запасы.               — Ты и правда редкий… — Джисон шепчет рядом с ним и целует его руку. — …И упрямый. Пойдем, я куплю тебе мясо, и не вздумай отказываться.               Надувшись, он позволяет альфе вести себя сквозь толпу празднующих к ларьку, из которого поднимается дым от гриля.               Увидев их, продавец начинает кланяться так усердно, что Минхо беспокоится, не заработает ли тот травму шеи.               — Ваша Светлость, принц Минхо. Вы почтили меня своим визитом. Что я могу вам предложить?               Хмыкнув, Джисон рассматривает шашлыки, обжаривающиеся над раскаленными углями, и указывает на один с курицей и перцем.               — Этот, пожалуйста.               — Отличный выбор, Ваша Светлость, — доставая шампур, мужчина оборачивает его конец тонкой тканью и протягивает принцу Силла. Приняв его, Джисон дует на мясо, остужая его, и подносит к губам Минхо. Тот открывает рот, но, сделав вдох, резко отстраняется, когда его желудок сжимается от запаха.               — О боже. — прикрыв рот рукой, он смотрит на шампур с отвращением. — Мясо испорчено, я не могу это есть.               Продавец выглядит так, словно вот-вот лишится чувств, хватает шампур из огня и пробует свой товар. Быстро прожевав, он смотрит на жареную курицу, затем на принца Таэго в недоумении.               — Ваша Светлость, клянусь, мясо свежее и полностью приготовлено. Я забил птиц сегодня утром.               Понюхав мясо, Джисон откусывает кусок и облизывает сок с губ.               — Дорогой, на мой вкус все в порядке, оно хорошо приправлено и посолено. Я думал, ты любишь курицу.               Оказавшись в меньшинстве, Минхо наклоняется, чтобы откусить еще раз, и снова его желудок протестует, но на этот раз к нему присоединяется его Луна, посылая сигналы бунта.               — Нет, я не могу… — от беспокойства на лбу его пары появляются морщины, и Джисон поворачивается обратно к грилю. — Может, тогда баранину?               — Конечно! — продавец тут же, торопясь выполнить заказ, снимает с жаровни шашлычок из баранины, заворачивает в ткань и вручает им. И он, и Джисон с одинаковым беспокойством следят за Минхо, который подносит мясо к губам. На этот раз желудок ведет себя сговорчивее, и он откусывает кусочек. Розмарин, чабрец и хрустящая корочка поджарившихся краев раскрываются на языке. Минхо одобрительно кивает.               Продавец хватается за грудь и, похоже, готов заплакать от облегчения.               — Слава богам! Я уже боялся, что и это вам не понравится.               Проглотив кусок, Минхо вежливо склоняет голову.               — Прошу прощения, если обидел. Баранина восхитительна, похоже, мой омега сегодня не в настроении есть курицу.               — Да что вы, Ваша Светлость! Какая может быть обида? Мой племянник Джэхён получил место подмастерья благодаря вашему щедрому дару школе ремесел Маи. А то, что я вас накормил, даст мне повод для хвастовства на целый год вперед.               — Маи? У ее пекарни тоже есть свой стенд на фестивале?               — Да, господин. Если не ошибаюсь, метров двести направо.               Расплатившись, они направляются в указанном мужчиной направлении. Джисон обнимает его за талию и принюхивается к его шее.               — Что ты делаешь?               — Пытаюсь понять, не заболеваешь ли ты.               Минхо шлепает его по руке и отступает, высвобождаясь из объятий.               — Не неси чепухи, я совершенно здоров. Мне просто не захотелось курицы.               — Но, Мин… твой запах немного изменился.               Минхо рычит на альфу и сужает глаза.               — Мы уже обсуждали мой запах, Джисон. Не испытывай мое терпение, я прекрасно себя чувствую. Головокружение и временное отвращение к птице — еще не значит, что я заболел.               Альфа дует губы и замолкает, пытаясь обвить рукой его бедра, но Минхо отстраняется. Его Луна сопротивляется отдалению, но он игнорирует волка, устремляясь вперед, к месту, где Маи вручает покупателю буханку хлеба. Запах дрожжей и муки заставляет его сглотнуть слюну. Он бросает шпажку от шашлыка в мусорную корзину и спешит к прилавку.               — Маи!               — Ваша Светлость, какой приятный сюрприз! Я не была уверена, что королевская семья почтит праздник своим присутствием в этом году.               Он с улыбкой оглядывает сладости, и желудок снова предательски сжимается от голода. После фруктов и баранины, которые он только что съел, он не должен был бы быть голодным, но он сдается перед желанием побаловать себя.               — Мы с принцем Джисоном должны были уехать на побережье с утра, но я попросил посетить это мероприятие, поэтому мы уедем завтра.               Запах цветков апельсина и ванили окутывает его кожу, когда его пара присоединяется к нему.               — Маи, рад снова видеть тебя.               Омега отвешивает обоим почтительный поклон.               — И я очень рада, Ваша Светлость. Я надеялась увидеть вас снова и счастлива, что вы зашли. В прошлый раз вы сказали, что принц Минхо не ошибся, купив вам выпечку. У меня есть творожный дениш с ежевикой и медом, который, думаю, вам понравится.               — Я с огромным удовольствием попробую, спасибо.               Омега упаковывает выпечку для принца Силла, и Минхо подходит ближе.               — У тебя есть что-нибудь с кремом или заварным кремом?               Джисон поворачивает голову в его сторону, переводя взгляд со старшего на ряд сладостей перед ними.               — Ты тоже что-то будешь?               Удивление в его голосе отзывается ноющей болью в правой руке Минхо.               — Мне не стоит?               — Нет-нет, дорогой. Просто… я всего раз видел, как ты ешь сладкое. Пожалуйста, бери все, что захочешь. Если хочешь, можешь взять всю лавку — я куплю.               Эта восторженная реакция заливает его щеки жаром.               — Мне не нужна вся лавка, Джисон. Но, думаю, я бы все же что-нибудь взял.               — Принц Минхо, — Маи протягивает маленький поднос с золотистыми слоеными пирожными, украшенными глазированными апельсинами и с заварным кремом внутри. — Это вам по вкусу?               В ответ у него урчит живот, а губы расплываются в широкой улыбке. Рядом феромоны Джисона усиливаются.               — Да, пожалуйста, я возьму одно.               Он расплачивается, и уже через мгновение лакомство оказывается у него в руках, а затем и во рту. Откусив кусочек, он с наслаждением вздыхает, закрывая глаза от нежного сливочно-апельсинового вкуса, и его Луна сияет изнутри. Тихий смешок доносится от владелицы лавки. Минхо открывает глаза и видит, что и она, и Джисон смотрят на него с благоговейным выражением лица.               — Ваша Светлость, простите меня за эти слова, но для человека, утверждающего, что не любит сладкое, я никогда не видела, чтобы кто-то получал от него такое удовольствие, как вы.               Джисон вертится на месте и протягивает ей дополнительные монеты.               — Я хочу все, что вы приготовили, и прошу обеспечить постоянный заказ для моей пары. Я хочу, чтобы эти сладости были в наличии всякий раз, когда он пожелает.               Покраснев, она принимает золото и кланяется.               — Будет исполнено. Я буду готовить их каждый день на случай, если принц захочет зайти. Благодарю Вас, Ваша Светлость.               Встав на цыпочки, альфа наклоняется, чтобы слизнуть остатки заварного крема в уголке губ Минхо, и в его животе разливается тепло.               — Ничто не доставляет мне большего удовольствия, чем видеть мою пару счастливой. Так что благодарю тебя, Маи, за то, что приготовила такое восхитительное лакомство, которое заставило его так улыбнуться.               Смущенный вниманием, которое ему уделяют эти двое, Минхо опускает голову, пряча лицо, отчего альфа смеется.               — Ладно-ладно, я прекращаю, — помахав слуге, ожидающему неподалеку, Джисон просит доставить выпечку во дворец и снова берет старшего за руку.               — Куда теперь?               Наконец утолив голод, он переносит часть своего веса на альфу и зевает.               — Пойдем присядем где-нибудь. Я не готов возвращаться во дворец, но этот неторопливый образ жизни Силла сделал меня изнеженным.               Теплый смех альфы сменяется поцелуем в его макушку.               — Мы можем посидеть в парке.               Позволяя себя вести, Минхо снова зевает и мысленно проклинает королеву, которая превратила его в ленивого человека. Он прошел сотни километров, сражаясь во имя Таэго, а меньше чем за три месяца его выносливость превратилась в прах.               Они входят в часть города, где он еще не бывал, и Джисон ведет его на холмистый луг, окруженный деревьями, где расположились люди, желающие передохнуть от суеты праздника.               — Командир!               Услышав свое звание, Минхо ищет источник звука и замечает Уёна, секретаря омегу из учебного центра, который машет ему. Рядом с ним сидит один из солдат Минхо, который, увидев своего командира, вскакивает и низко кланяется. Подходя к паре, он вдыхает их дополняющие друг друга запахи — лемонграсс и сладкий лайм.               —Уён. Надеюсь, тебе понравился праздник.               — Очень, командир! И смотрите! — наклонив голову в сторону, он демонстрирует изящную золотую цепочку с сияющим сапфиром. — Сан предложил мне стать его парой! — омега смотрит на солдата рядом, который теперь заливается густым румянцем. Наклонившись ближе, Уён шепчет: — Он сказал, что ваша пара говорила с ним о… некоторых занятиях, к которым альфам стоит относиться непредвзято. Он последовал совету и, э-э… после этого сделал предложение.               Удивленно приподняв брови, Минхо смотрит на принца Силла, но тот демонстративно отворачивается, изучая невероятно важное на вид облако. Шепот, видимо, был недостаточно тихим, потому что Сан скулит и отворачивается, задняя часть его шеи пылает ярко-красным.               — Я очень рад за вас обоих. Когда будет назначена церемония, пожалуйста, сообщите мне, я обязательно предоставлю вам обоим двухнедельный отпуск.               — Спасибо, командир. Не буду вас больше задерживать, но я не мог не сказать вам об этом.               Оставив их наедине, Джисон направляет его в тенистое место, но прежде чем они успевают присесть, появляется слуга, чтобы расстелить для них одеяло. Оставшись одни, Минхо поворачивается к альфе и пристально смотрит на него.               — Ну-ка расскажи, муженек. Что это за совет ты дал моему солдату, после которого тот решил прибрать к рукам омегу, которого раньше был доволен тайком приглашать в свою постель?               Джисон бросает на него холодный взгляд и толкает локтем в ребро.               — Заткнись. Ты прекрасно знаешь, о чем я с ним говорил. Я сказал тебе, что сделаю это, и сделал. Это был самый неловкий и унизительный разговор в моей жизни.               Хохоча над своей парой, Минхо ложится на одеяло и потягивается, пытаясь представить, как мягкий в обхождении принц подошел к Сану, чтобы дать тому советы о сексе.               — Да ладно, не могло быть все настолько плохо. Мои воины Таэго никогда не упускали случая похвастаться своими подвигами.               — Мин, он спросил меня, приказываю ли я ему как принц позволить твоему секретарю быть сверху.               Хихикая, Минхо приподнимается на локтях и окидывает взглядом парк, заполненный семьями и людьми, отдыхающими в тени.               — Надеюсь, ты ответил ему, что как принц ты обязан удостовериться, что все твои подданные «удовлетворены» и «хорошо обслужены», — подвигав бровями, он слышит тихое рычание, прежде чем альфа оказывается сверху и принимается осыпать поцелуями его шею.               — Единственный, чьим удовлетворением я озабочен, — это ты, мой омега, — шутливые поцелуи становятся более настойчивыми, когда мужчина проводит языком по его запаховой железе, прежде чем перейти к губам. Понимая, что они на публике, Минхо поддается лишь немного, позволяя младшему покусывать его нижнюю губу, прежде чем отстраниться.               — Веди себя прилично, Джисон. Король уже однажды сделал мне выговор за непристойное поведение на публике.               Губы его пары очаровательно надуваются, и он вынужден отвести взгляд, пока не уступил ему. Этот альфа — прямая угроза его самообладанию и сердечному ритму.               — Кай! Подожди меня! — пронзительный крик доносится от маленькой девочки в нескольких метрах от них, где группа малышей носится с палками вместо мечей. Девочка, пытаясь догнать их, спотыкается и падает на траву. Приподнявшись, Минхо замечает слезы в ее глазах, когда она разглядывает свои ладошки, поцарапанные о землю.               — Мина, — к ней подходит мальчик примерно ее возраста. — Эти игры только для альф. Иди к маме и играй со своими куклами.               Рука Джисона ложится на его руку еще до того, как Минхо полностью осознал, что только что сказал этот мальчик альфа.               — Нет! Мама сказала, что следующий король омега — знаменитый воин! Она сказала, что я тоже могу им стать! Дай мне поиграть, пожа-а-алуйста.               Не дав своей паре и вздохнуть, Минхо уже срывается с одеяла и направляется к детям. Присев перед ними, он поднимает девочку и ставит ее на ноги.               — Ну, привет, — мальчик исподлобья сурово смотрит на него, но когда его взгляд падает на красную генеральскую метку Минхо и его боевые полосы, глаза у мальчика становятся круглыми.               — В-в-вы тот самый принц!               — Да, я воин омега, как только что сказала эта юная леди. Она твоя сестра?               Девочка раскрывает рот, теребя свои косички и робея.               — Д-да, Ваша Светлость.               — Правда? Потому что я невольно подслушал ваш разговор, и мне не показалось, что твои слова были по-братски добрыми, — взгляд мальчика устремляется в землю, и сердце Минхо сжимается при виде его печального лица. Голос его смягчается. Он берет ручки девочки в свои и стирает с них землю. — Знаешь, я в своей семье тоже старший брат. Наша задача — защищать наших сестер и братьев и любить их. Неужели ты правда считаешь, что играть с мечом можно только альфам?               Мальчик молча качает головой, вдавливая носок сандалии в траву.               — Мина не умеет играть. Она может пораниться.               — Как, впрочем, и ты. Я видел, как ты размахивал этой палкой. Давай-ка сюда, я научу вас обоих правильно сражаться на мечах.               Изумленные, почти благоговейные взгляды детей смущают его. Простой план научить мальчика хорошим манерам быстро перерос во что-то большее.               — А м-мои друзья могут тоже прийти?! Им тоже нужно учиться!               Выпрямившись, Минхо забирает у мальчика палку и указывает ею на свободное место на лужайке.               — Приводи всех. Почему бы и не подготовить тут новый отряд солдат для Силла, раз уж я здесь.               Крошечные пальцы сжимают его запястье. Опустив взгляд, он видит, что девочка омега не отпускает его руку.               — Мама сказала, что я могу вырасти такой же, как вы.               С трудом проглотив комок в горле, Минхо улыбается ей.               — Я и не ожидаю ничего иного.              

       ***

                     Растянувшись в тени и наблюдая, как его пара командует бандой малышей, Джисон ловит себя на мысли, что никогда еще не был так счастлив. Если бы он мог сохранить один-единственный миг в памяти, запечатлеть его в совершенстве навеки, это был бы не их первый поцелуй, не улыбка омеги, наслаждающегося простым пирожным, и даже не его оргазм в объятиях альфы… это был бы именно этот миг.               Щеки Минхо, подрумяненные полуденным солнцем; глаза, сияющие, когда он демонстрирует, как правильно держать меч; звук его смеха и восторженные возгласы, когда дети набрасываются на него, колотя палками по ногам. Пожилая женщина назвала его пару редкой душой, но она и не подозревала, насколько была права. Независимо от того, что он его Луна, Минхо… не от мира сего. Он — дар богов, которого Джисон никак не заслужил. Прекрасная душа с золотым сердцем и серебряными глазами… Джисон любит его всецело.               — Святые небеса, да он никогда не может взять выходной…               Насмешливый голос Чанбина раздается рядом, и, подняв взгляд, Джисон видит, как альфа опускает на землю несметное количество покупок.               — Джинни тебя изрядно загрузил.               На лице другого альфы расцветает выражение безмерной нежности, пока он присоединяется к Джисону в тени.               — День, проведенный с Хёнджином, — это самое близкое к раю, на что моя грешная душа может когда-либо надеяться.               — Это было довольно поэтично… Он тебе это сказал?               Чанбин бросает на него суровый взгляд.               — Это правда, маленький принц. Для меня честь, что он выбрал провести свое свободное время со мной. Естественно, этот день мог бы быть еще лучше, если бы твой близнец был с нами, но, увы, я встречался с Сокджином и должен признать, что он очень интересный человек. Я не могу винить Феликса за то, что он выбрал своего кузена, а не меня.               — А где Джинни?               — Местный художник проводил спонтанный мастер-класс по гончарному делу. Я подумал, что ему будет гораздо веселее без моего дыхания за спиной. Когда урок закончится, я провожу его обратно во дворец. И это как нельзя кстати, наблюдать за Минхо с детьми очень забавно.               Взгляд Джисона возвращается к его паре, и он усмехается, видя, как омега перемещается между детьми, поправляя их стойку.               — Как у вас обстоят дела?               Он бросает взгляд на старшего и видит, что тот пристально наблюдает за группой.               — Я сказал ему, что люблю его.               — И? — тяжелый взгляд Чанбина перемещается на лицо Джисона.               Опустив глаза, Джисон теребит распустившуюся нить на шелковом одеяле.               — А ты как думаешь?               Он слышит, как тот резко вдыхает.               — Мне жаль, Джисон. Должно быть, тебе было тяжело не услышать это в ответ.               — Ах… — вздыхая, Джисон позволяет себе быть откровенным с этим человеком. Тот оказал ему великую услугу, и справедливо будет ответить ему тем же. — Было. Но это не стало неожиданностью. Я бы очень хотел, чтобы он ответил мне взаимностью, но я реалист. После моих слов он собирался ответить тем же, но я понял, что на самом деле он этого не чувствует. И я остановил его. Когда-нибудь я надеюсь услышать эти слова, но я лучше подожду, чем услышу их сейчас — пустые слова, произнесенные лишь чтобы пощадить мою гордость.               — То, чего ты от него ждешь, — это нечто, чего он никогда не испытывал, Джисон. Ему будет трудно принять и понять твою любовь. Мой брат знает любовь лишь в самых основах. Ту, что он чувствует ко мне и своим солдатам. Но истинная любовь, та, что требует полностью отдать себя другому, — это для него неизведанная земля. Минхо уже очень долгое время привык думать и полагаться только на себя и своего омегу.               — Я просто хочу, чтобы он был счастлив.               Альфа с мягкой улыбкой толкает его плечом.               — Он счастлив. Просто еще не осознал этого. Его представление о счастье должно измениться, чтобы он понял, что обрел здесь, в Силла. Его мир всегда был черно-белым, и чтобы понять, что есть еще и оттенки серого, ему понадобится время. Но он придет к этому.               Размышляя над его словами, Джисон оглядывается и замечает всеобщее внимание, которое привлекла его пара. На лицах людей, наблюдающих, как принц Таэго бегает за ордой детей и сам убегает от них, — теплые улыбки.               — Мой народ уже полюбил его. Отец говорит, что общественная поддержка короны никогда не была так высока.               — Меня это не удивляет. У моего брата есть то, чего нет ни у тебя, ни у меня.               Заинтригованный, Джисон смотрит на альфу.               — И что же это?               — Связь, — Чанбин кивает в сторону людей, сидящих в парке. — Он свой среди них. Благодаря нашему отцу Минхо знает, каков на вкус голод, когда в кармане нет ни монетки на еду. Он знает, что значит бедность, и умеет уважать труд и те гроши, что он приносит. Он умеет ценить восход солнца так, как не дано нам, — для нас его красота бесплатна, а для него когда-то он был единственным напоминанием, что он еще жив. Что он пережил еще один день. Из него вышел бы куда лучший король, чем из меня, хотя он с этим не согласился бы, — Чанбин вновь смотрит на Джисона. — Когда он станет твоим королем омегой, он будет правителем для народа, потому что до сих пор видит себя одним из них. Мой отец хотел сломать Минхо, но вместо этого создал самого сильного и лучшего человека, которого я знаю. Ему действительно повезло. Мину нужно лишь одно, чтобы раскрыть весь свой потенциал, и это у него уже есть. Овладеть этим и использовать будет для него трудной задачей, но это уже здесь.               Очарованный точкой зрения альфы, Джисон придвигается ближе, ловя каждое слово.               — И что же это?               Тот улыбается и подмигивает ему:               — Ты, мой маленький принц. Как только способность моего брата любить другого будет разблокирована, для него не останется ограничений.               Давление нарастает в его глазах, и Джисон отворачивается.               — С нетерпением жду этого дня. Когда я смотрю на свою пару, я вижу все лучшее и худшее, что есть в этом мире. Я хочу быть тем, кто будет любить его абсолютно, ведь он уже привел меня к этому.               — Ах, так кто же теперь у нас поэт? Хватит этой лиричной чепухи, мой альфа уже исчерпал годовой лимит на подобное, — потирая руки, Чанбин наклоняется вперед. — Наша с тобой дружба должна быть взаимовыгодной. Дай-ка пару советов, как ухаживать за твоим братом и Джинни.               Запрокинув голову, Джисон громко хохочет, и краем глаза он замечает, как Минхо останавливается и смотрит на него… и на лице его пары проступает улыбка.              

       ***

                     Первые лучи солнца лишь начинают подкрашивать небо, когда Минхо спускается по ступеням дворца к ожидающей карете. Он бы предпочел отправиться к побережью верхом, как Сынмин и Чонин, но его дети уже давно переросли свою корзину. С помощью Сынмина они подсчитали, что детенышам было примерно два месяца, когда их нашел Джисон, а значит, сейчас им уже больше пяти. Их милые пятна почти исчезли, а глаза утратили детскую голубизну — досадная потеря, но серый цвет, в который они превратились, тоже довольно красив. Дуни и Дори идут рядом с ним, окружая его с обеих сторон. В отличие от Суни, который готов спать в их спальне целыми днями, эти двое отказываются оставаться без него и наводят ужас на всех, кроме королевской семьи, Джисона и его самого.               Пумы чувствуют их силу как Сола и Луны, поэтому не испытывают их, но все остальные в замке являются легкой добычей, если оставить их без присмотра. Теперь, когда они доросли Минхо до колен и весят по двадцать килограмм каждый, он понимал, что им придется присоединиться к ним в поездке на побережье. Король будет очень расстроен, если в его отсутствие два детеныша растерзают слугу.               Достигнув последней ступеньки, он сердито смотрит на вторую карету, припаркованную позади той, в которой поедут он и Джисон. Ссылаясь на то, что скучает по морю, Чанбин настоял на том, чтобы присоединиться к короткому путешествию. Минхо считает это слабым оправданием, чтобы увидеть Феликса и Хёнджина обнаженными и плавающими в океане. Пара омег была рада предоставить альфе место в своей карете, и сейчас он уже не понимает, почему его брат еще не сделал паре предложение.               — Вот ты где, мой дорогой.               Обойдя карету спереди, Джисон встречает его нежным поцелуем. Каким бы изумительным любовником ни оказалась его пара, поцелуи младшего до сих пор остаются его любимой частью их брака.               — Прости, если я задержал нас.               — Вовсе нет, ты как раз вовремя.               — Ах, наконец-то он удостоил нас своим присутствием, — появляясь из второй кареты, Чанбин подходит, чтобы погладить Дуни по голове. — Я понимаю, что Силла превратила тебя в ленивого бездельника, Мин, но серьезно, проспать, зная, что у нас расписание.               Его кулак уже готов встретиться с челюстью брата, когда Хёнджин высовывает голову из кареты:               — Бин, я не могу развязать этот узел. Поможешь?               Вскакивая на ноги, альфа разворачивается и исчезает в облаке соленых морских феромонов.               — Джинни, мое неземное солнце. Я развяжу каждый узел в королевстве, если ты этого пожелаешь.               Постукивая ногой, Минхо считает до десяти, успокаиваясь и напоминая себе, что отрезать альфе яйца будет губительно для их родословной.               — Не обращай на него внимания. Он просто дуется, потому что Феликс заявил, что ты его любимый принц Таэго.               Уголок губ Минхо дергается.               — У твоего близнеца превосходный вкус.               — А что насчет меня… — губы и нос утыкаются ему в шею сзади, и он с трудом сдерживает смех. — Я здесь единственный, кто пробовал тебя на вкус, хён.               Игриво шлепая свою пару, Минхо направляется к карете и отступает, пропуская своих детей внутрь первыми.               — Джинни предлагал, и Ликс был вынужден отчитать его за то, что тот меня соблазнял.               Улыбка с лица Джисона исчезает в тот же миг, когда старший заходит в карету.               Две пумы растягиваются на мягкой скамье напротив него, а Джисон занимает место рядом с Минхо.               — Чт… хён, ты соблазнился?!               — Не бойся, это было во время твоей фазы мудака-альфы. С тех пор меня никто не искушал, и я даже не ожидаю, что это произойдет, пока ты ведешь себя хорошо.               — Хё-ё-ён! — ноющий тон принца до глупости мил, и его Луна тает от этого звука.               — Хватит ныть, Джисон. До побережья ехать целый день, и я бы хотел по-прежнему наслаждаться твоим обществом, когда мы прибудем.               — Если ты собираешься издеваться надо мной всю дорогу, тогда я лучше выброшу эти апельсины, что взял с собой. Только любящая и заботливая пара догадалась бы захватить перекус для своего омеги.               Рука Минхо ложится на запястье альфы.               — Ладно, можно поныть. Но только первый час.               Карета с рывком трогается с места, начиная их путешествие, и Джисон радостно ерзает на сиденье.               — Хочешь один сейчас?               — Да, спасибо.               Развернувшись на сиденье боком, Минхо прислоняется спиной к стенке кареты и закидывает ноги на колени Джисона. Закрыв глаза, он откидывает голову назад и ждет, когда первая долька апельсина коснется его губ. Ему удается съесть половину апельсина, прежде чем сон овладевает его сознанием, и он проваливается в забытье.              

       ***

                     Медленно просыпаясь, Минхо открывает глаза и видит, что карета остановилась, а Дуни и Дори сидят на полу, ревностно охраняя его сон.               Снаружи доносятся приглушенные голоса.               — Я беспокоюсь, Ликс. За исключением трех остановок, которые мы сделали по пути, хён проспал все время. Он просыпается, чтобы немного поесть, и не успевает закончить трапезу, как снова засыпает.               Встревоженный тон Джисона заставляет его нахмуриться от раздражения. Забота пары о его благополучии понятна, но совершенно излишня. Минхо чувствует себя прекрасно, да, он спит больше обычного, но только потому, что у него наконец-то появилось столько свободного времени.               — Мин спал в карете? Это действительно тревожно. По пути в Силла он без конца жаловался, что только мертвые могут отдыхать в дилижансе.               Мнение брата, мягко говоря, не слишком полезно. Потягиваясь, Минхо отдергивает занавеску и видит заходящее солнце и песочного цвета особняк — должно быть, королевская вилла в Йосу. Они уже на месте? Странно, что ему удалось проспать всю дорогу до побережья.               Дотянувшись до ручки, он открывает дверцу кареты и с наслаждением вдыхает запах соли и морской свежести. Феромоны Чанбина всегда казались ему неуместными на севере; запах брата больше подходил для теплого тропического острова.               — Обожаю просыпаться и слышать, как люди обсуждают меня, как будто я не нахожусь всего в трех метрах от них.               Холодный взгляд, который он бросает на компанию, заставляет омег съежиться, но и Джисон, и Чанбин не отступают.               — Мин, опасения Джисона обоснованны. Нужно, чтобы тебя осмотрел врач.               Рыча, он выходит из кареты, потирая ноющую поясницу.               — Мне не нужен врач. Как ты так любезно напомнил мне сегодня утром, я просто превращаюсь в ленивого бездельника, вот и все.               Джисон уже открывает рот, чтобы возразить, но Минхо отворачивается от предателя и поворачивается к слугам, ожидающим у входа в виллу.               — Ваша Светлость, — управляющая бета кланяется. — Я и весь персонал невероятно рады приветствовать вас в Йосу. Носильщики скоро доставят ваш багаж, а на кухне для вас приготовлена легкая трапеза.               — Благодарю, — оглянувшись через плечо, он видит, как его пара бессильно опускает плечи и делает шаг вперед, чтобы проводить их внутрь.               Войдя в особняк, они следуют за управляющей в сторону столовой, и он тихо, почти шепотом, бросает альфе:               — Нам с тобой нужно поговорить о том, как следует уважать мое мнение. Если я говорю, что со мной все в порядке, не о чем бес…               Они входят в столовую, и его прерывает удушающий запах морепродуктов и морской воды. Взгляд скользит по столу, уставленному тарелками с вареными креветками, осьминогом и скумбрией в лимонном соусе. Содержимое желудка тут же подкатывает к горлу. Минхо прижимает ладонь ко рту, чувствуя, как жар сменяется ледяной дрожью, пробирающей все тело.               — Мин!               Лихорадочно ища выход, он разворачивается и устремляется обратно, успевая выбежать из виллы, прежде чем ноги подкашиваются и его начинает рвать обедом, съеденным в карете.              

       ***

                     В дверь тихонько стучат, и Минхо, сняв влажную тряпку со лба, отвечает:               — Войдите.               — Хён?               Запах персиков и корицы врывается в комнату вместе с открывающейся дверью, и он жестом приглашает Феликса и Хёнджина войти.               — Джисон попросил слуг избавиться от всех морепродуктов, которые они заготовили для нашего визита, и управляющая гарантировала, что следующие два дня у нас будет красное мясо.               Вздыхая, Минхо погружается в мягкий матрас, чувствуя себя нелепо из-за всей этой суеты, вызванной его недомоганием.               — Спасибо, что сообщили, — его омега тихо скулит в глубине сознания, и, хотя ему хочется побыть одному, он уступает требованию волка. — Не хотите пообниматься со мной?               Визг восторга становится ответом на просьбу. Матрас прогибается под весом двух омег, устраивающихся рядом с ним. Хёнджин ложится слева, а Феликс занимает место справа. Когда принц Силла прижимается к нему ближе, от запаха персиков его рот наполняется слюной.               — Хён, я знаю, что ты просил не делать этого, но Сони отправил Инни в город за врачом.               Рыча, Минхо возвращает прохладную ткань на лоб.               — Конечно, он это сделал. Твой брат решил ухаживать за мной, как курица за цыплятами.               — Он заботится о тебе, хён, вот и все, — дыхание Хёнджина щекочет его ухо, когда мужчина утыкается лицом в шею Минхо. Теплые струйки воздуха касаются кожи, и по телу пробегают мурашки, пока консорт принюхивается к его шее.               — Хёнджин-а, что ты делаешь?               — Я… хён, я хотел просто прижаться, но… — он глубже вдыхает у самого основания шеи, рядом с запаховой железой и меткой.               Справа Феликс приподнимается на локте, глядя на своего возлюбленного.               — Джинни, что такое?               — Я… не знаю…               Раздраженный постоянным обнюхиванием, Минхо пытается сесть, но рука Феликса на его груди останавливает его.               — Хён… позволь мне… — наклонившись, омега прижимается носом прямо к его запаховой железе и делает глубокий вдох. Его глаза расширяются до размера, способного посоперничать с глазами Джисона, и он моргает раз десять, глядя на него в шоке.               — Ликс?               Наклонившись вперед, принц Силла проводит горячим языком по его запаховой железе.               — Эй! — отталкивая его, Минхо прикрывает ладонью свою железу. — Да что с тобой не так, черт возьми!               Игнорируя его возмущение, Феликс переводит взгляд на Хёнджина, и блондин консорт отвечает ему таким же шокированным взглядом.               — Ты тоже это чувствуешь?               Кивая, Феликс расплывается в широкой улыбке.               — Хён… твой запах изменился. Слабо, но я сейчас почувствовал это на вкус.               — Мой запах? Ликс, это не имеет смысла.               — Хён… — Хёнджин хватает его за руку. — Твой обычный запах остался прежним, но сейчас я уловил что-то новое. Грейпфрут и шалфей.               У Минхо захватывает дух. Выросший среди альф и бет, он не так хорошо разбирается в биологии омег, как некоторые, но даже он знает, что значит, когда у омеги появляются новые ноты в запахе.               По щекам Феликса текут слезы, а его персиковый запах сменяется сладкими сливками от счастья.               — Хён, ты не болен. Ты беременен.              

       ***

                     Утренний свет пробивается сквозь прозрачные занавески, а теплый морской воздух льется в открытые окна. Прижавшись к его спине, Джисон всю ночь не отрывал лица от изгиба его шеи. Сам Минхо не сомкнул глаз ни на минуту.               Губы альфы рассыпают нежные поцелуи по его запаховой железе, изредка касаясь ее кончиком языка. Джисон не двигался с места с прошлого вечера, когда восторженные крики его близнеца заставили его в панике ворваться в их комнату. Услышав объяснение Феликса по поводу симптомов Минхо, альфа рухнул на пол бесформенной грудой костей, но потом поднялся и устремился к своей паре. Вспоминая, младший заметил, что почувствовал изменения в феромонах омеги, но списал это на обилие фруктов в его рационе. Теперь они оба понимают, что это тяга к еде, вызванная беременностью. Блядь …               Стук в дверь заставляет альфу подняться, но Минхо даже не шелохнулся. Он все еще в шоке, тогда как его Луна вне себя от радости.               — Войдите.               — Джисон… — дверь приоткрывается, и Сынмин заглядывает в комнату. — Врач прибыл.               — Спасибо. Подожди с ним в коридоре, я позову, когда мы будем готовы.               Дверь закрывается, и вот уже руки ложатся на его плечи, мягко переворачивая его на спину.               — Хён, любовь моя… врач здесь. Он сейчас все подтвердит.               Закрыв глаза, Минхо чувствует, как его грудь содрогается от противоречивых эмоций, разрывающих его на части. Его инстинкты и омега пребывают в эйфории, но страх и отчаяние разъедают то, что для любого другого стало бы счастливой новостью.               — Милый… — голос Джисона опускается до шепота, пока он перебирает пальцами волосы Минхо и наполняет комнату успокаивающими феромонами. — Поговори со мной, хён. О чем ты думаешь?               Слезы давят изнутри, но он сдерживает их и качает головой.               — Со мной все в порядке, Джисон. Можешь впустить врача.               Альфа смотрит на него с сомнением, но, к счастью, не настаивает. Губы прикасаются к его виску, и он изо всех сил борется с порывом свернуться клубком и умолять другого обнять его. Обещать, что все будет хорошо, их ребенок будет в безопасности. Что его отец не сможет до них добраться, а все страхи беспочвенны. Но король Таэго — лишь один из многих страхов, и даже не самый главный.               Сев на кровати, он накидывает халат, который подает ему Джисон, и ждет, пока тот откроет дверь и впустит врача. В комнату входит миниатюрная седовласая омега-врач, толкая перед собой большую тележку, и от этого его нервы немного успокаиваются.               — Доброе утро, Ваша Светлость, — врач кланяется и поворачивается к Минхо. — Принц Минхо, для меня большая честь и привилегия встретиться с вами. Когда ваша охрана посетила мой дом прошлой ночью с просьбой о визите, я и представить не могла, что буду оказывать помощь королевской семье, а уж тем более человеку вашего ранга и статуса.               Он сдержанно улыбается и кивает, принимая слова уважения.               — Мадам, — закрыв за собой дверь, Джисон подходит к Минхо. — С момента вашего вызова прошлой ночью произошли новые события. Теперь мы опасаемся не за здоровье моей пары, а полагаем, что он, возможно, ожидает ребенка.               Брови женщины чуть заметно взлетают в сдержанном удивлении от этой новости.               — Что ж, если это так, я смогу быстро это определить. Пожалуйста, не могли бы вы подвинуться к краю кровати?               Следуя инструкциям, он чувствует, как в животе завязывается узел. Он знает, что обычно означает эта просьба.               Пододвинув тележку с медицинскими принадлежностями ближе, она извлекает деревянные подножки, которые крепятся к раме кровати, и его запах резко обостряется, а нервозность возвращается. Усиление его феромонов заставляет ее встревоженно взглянуть на него.               — Полагаю, вы уже проходили эту процедуру раньше?               — Да, но не по этой причине. Это было для подтверждения… мм… моей целомудренности.               Взгляд врача становится жестче, когда ее глаза перескакивают на Джисона, и он тут же спешит исправить ее предположение:               — Это не было инициативой Его Светлости.               — М-м-м, — губы омеги сжимаются в тонкую линию. — Минимально инвазивная проверка, но все же неприятная. Я постараюсь сделать все быстро, — доставая с тележки простыню, она накрывает ему колени. — Просто ложитесь на спину, дорогой.               Спина касается матраса, и он видит растерянное лицо Джисона, наблюдающего, как она помогает Минхо закинуть ноги на подставки. У альф нет никакого понятия о медицинском обследовании омег.               — Ваша Светлость, — врач обращается к принцу Силла, дезинфицируя руки в миске с резко пахнущим спиртом. — Процедура не из приятных, и многие омеги испытывают стресс от этого. Я бы предложила вам подержать принца Минхо за руку и окутать его своим запахом? Я возьму небольшой образец его смазки, чтобы подтвердить беременность.               — О… — глаза Джисона расширяются, и тревога на его лице выглядит довольно забавно. Если Минхо действительно беременен, и ребенок окажется омегой, младший окажется в затруднительном положении. Разозлится ли он, если у них родится омега? Все короли мечтают об альфах…               Пальцы переплетаются с его пальцами, губы касаются его шеи, а успокаивающий запах летнего солнца обволакивает его. Давление у входа заставляет его вздрогнуть, и Джисон сжимает его руку крепче. Слабый стон вырывается из его губ, когда омега вводит какой-то инструмент, и его спина напрягается.               — Минхо, я люблю тебя, — прижавшись лбом к его лбу, Джисон смотрит в его глаза своими бесконечными карими глазами. — Я так сильно тебя люблю.               Сердце наполняется теплом, а сдерживаемые слезы выступают на ресницах, пока его Луна мурлычет от счастья. Безопасность. Дом.               Губы мягко касаются его губ, и давление внутри исчезает.               — Готово, можете садиться и устраиваться поудобнее, — врач отступает, наносит каплю его смазки на маленькое квадратное стеклышко и ополаскивает руки во второй миске со спиртом, прежде чем вытереть их полотенцем.               Помогая ему подняться, Джисон садится на кровать и прижимается к его боку.               — Что вы делаете?               Омега поднимает взгляд от маленькой стеклянной бутылочки, которую она достала из тележки.               — Это химическое вещество реагирует на гормоны беременности, содержащиеся в смазке, — вытащив пробку, она с помощью пипетки наносит немного жидкости на стеклышко. — Если результат положительный, произойдет биолюминесцентная реакция, и мы узнаем об этом через несколько минут. Кроме того, в случае положительного результата, с помощью недавно разработанного исследования крови можно получить подсказку о вторичном поле ребенка. Это не безошибочный метод и не следует считать его окончательным. Хотели бы вы его провести?               Джисон смотрит на него, и сознание Минхо застывает в оцепенении. Они могут узнать сейчас? Но… что, если… «Сегодня ты докажешь мне, что я не ошибся, сохранив тебе жизнь…» Шепчет ему в голове голос отца. Феликс — доказательство того, что король Силла не избавляется от нежеланных детей омег, но это будет их первенец.               — Я… — роса в его запахе сгущается до ливня, и Джисон притягивает его к себе в объятия.               — Мин, мне не нужно знать, кто у нас будет. Альфа, бета или омега… они будут идеальными, прямо как ты. Хотя я бы не расстроился, если бы у нас родился сильный омега с твоим носом, — слезы с его ресниц скатываются на щеки, и альфа целует их. Безопасность. Дом.               Тонкий запах льна и лимона доктора внезапно усиливается, и Минхо замечает, что она с улыбкой наблюдает за ними, убирая подставки для ног и свои принадлежности.               Вновь глядя в глаза своей пары, он чувствует, как грудь сжимается от переполняющих его эмоций, и не знает, что сказать. Он чувствует… слишком многое.               — Пора проверить результат.               Они поворачиваются к омеге, которая помещает стеклышко на дно черной керамической банки, блокируя проникающий внутрь свет. Поставив банку, она смотрит на них и улыбается.               — Светится синим. Поздравляю королевскую семью Силла. У вас будет ребенок.               Рядом с ним Джисон обмякает, прижимаясь к его боку, и Минхо чувствует дрожь, сотрясающую тело его пары.               — Я оставлю список рекомендаций по питанию, а также чай с малиной и имбирем вашему советнику. Это должно помочь облегчить тошноту. Я также составлю отчет для королевского врача. Когда у вас была последняя течка?               — Чуть меньше двух месяцев назад.               — А когда вы заметили, что ваш запах изменился?               Вытирая глаза, Джисон отстраняется от плеча Минхо.               — Я заметил это, наверное, неделю назад, но он ел так много цитрусовых, что я подумал, что это и есть причина.               Женщина улыбается:               — Это вполне объяснимо. Феромоны ребенка начинают влиять на родительские в период между сорок пятым и шестидесятым днем. А новый запах… какой именно?               — Хёнджин сказал, что это грейпфрут и шалфей, — рядом Джисон кивает, подтверждая описание.               — Тогда это будет основной запах ребенка. Оттенки феромонов могут становиться заметнее по мере приближения к родам. Есть ли у вас ко мне вопросы? Уверена, королевский врач сможет ответить на все, что вас интересует, по возвращении в столицу.               В голову приходит миллион вопросов, но ни один, по мнению Минхо, не требует срочного ответа в эти несколько дней, которые они проведут на вилле, прежде чем вернуться во дворец. Он качает головой, и тогда врач переводит взгляд на Джисона.               — И у вас нет ни одного вопроса, Ваша Светлость?               — Э-э… — бросая взгляд на Минхо, альфа кажется озадаченным. — Нет, пожалуй, нет. А разве должен был быть?               Омега тихо смеется, с нежностью глядя на принца Силла.               — Обычно первый вопрос отца альфы — можно ли продолжать заниматься сексом. Простите, я предположила, что он будет и у вас.               Лицо Джисона заливается румянцем, и он сухо кашляет:               — Это, э-э… конечно, полезная информация.               — Совершенно безопасно продолжать регулярную половую жизнь. Я бы лишь рекомендовала избегать слишком грубых действий. А если вы, принц Минхо, заметите кровотечение или боль в нижней части живота, немедленно обратитесь к врачу. Если больше вопросов нет, я пойду. Еще раз поздравляю и с нетерпением жду королевского объявления. Народ Силла будет безмерно рад за вас обоих.               Едва врач выходит из комнаты, как Джисон оказывается в объятиях Минхо и топит его в запахе солнечного света.               — Моя Луна, мой прекрасный омега! — поцелуи сыплются на его щеки, и радостное возбуждение партнера заставляет его омегу сиять от гордости за то, что он смог удовлетворить альфу.               — Ваша Светлость? — дверь со скрипом приоткрывается, и в проеме появляется лицо Сынмина.               — Минни, да, входи.               Альфа заходит в комнату, внимательно изучая их выражения лиц, пока принц приходит в себя. Вытирая влажные щеки, Джисон шмыгает носом и улыбается советнику.               — Отправь гонца во дворец с тем письмом, которое ты подготовил.               На лице советника расцветает ослепительная улыбка, и он кланяется.               — Поздравляю вас обоих, это прекрасная новость.               Когда мужчина выходит, Минхо смотрит на младшего.               — Письмо?               Поднявшись, Джисон достает одежду Минхо и раскладывает ее на кровати.               — На случай, если бы подозрения Феликса и Хёнджина подтвердились, Сынмин подготовил письмо для короля и королевы, чтобы проинформировать их, — снимая халат, Джисон начинает одеваться. — Хочешь рассказать остальным? Завтрак уже прошел, но я попросил кухню приготовить для тебя легкий суп.               Все еще осознавая, что внутри него растет жизнь… ребенок, который, возможно, сможет принимать другую форму, Минхо молча одевается. Всю ночь, слушая дыхание своей пары, он пытался определить, как именно он будет себя чувствовать, если беременность подтвердится. У него до сих пор нет ответа.               Следуя за альфой из комнаты, он чувствует себя как в тумане. Ближайшее окружение видно четко, но жизнь в отдаленном будущем предстает размытой картиной. Все изменится.               Когда они входят в большую гостиную в задней части дома, Феликс вскакивает.               — Хён… это правда? Ты?..               Моргая, он фокусируется на омеге, и кажется, будто он всплывает с глубины озера.               — Да… Я… — рука берет его руку, и он поворачивается к своей паре: альфа смотрит на него с изумлением. — У нас будет ребенок.               — А-а-а! Черт возьми, я так и знал!!! — ликуя, Хёнджин вскакивает с кресла, в котором сидел, и обнимает Феликса. Они прыгают по кругу, крича от радости, а Чанбин подходит к нему.               Теплая ладонь касается его щеки, заставляя встретиться взглядом с темными глазами брата.               — Мин…               Его сердце разрывается от тона альфы. Отпустив руку Джисона, он оказывается в объятиях Чанбина и ломается. Прижавшись к единственному, кто был с ним все это время, он чувствует, как рвется его душа, и плачет. Рыдания, сотрясающие ребра и сдавливающие горло, вырываются из его груди, ноги подкашиваются, и альфа медленно опускает его на пол. Взобравшись на колени брата, Минхо кричит в его шею, сжимая пальцами ткань его одежды, оплакивая потерю всего, что ему было знакомо.              

       ***

                     Защищенный от палящего полуденного солнца навесом над головой, Минхо прижимается к груди Джисона и смотрит на волны, накатывающие на берег. Глаза болят, а лицо кажется опухшим. Это результат нескольких часов неконтролируемых рыданий на плече у брата. Внутренняя плотина рухнула, он оставил все свои чувства на вилле, и теперь чувствует себя опустошенным. К его губам прикасается клубника, и он на автомате открывает рот и принимает ее.               С океана доносятся громкие визги и смех, и его опухшие глаза находят Чанбина: альфа хохочет, подбрасывая Феликса в воду, пока Хёнджин висит у него на спине, пытаясь утянуть его на дно. Менее чем в двадцати метрах от трио плавают Сынмин и Чонин. Советник украдкой целует шею охранника, пока их лениво покачивает на волнах. Сидеть в изоляции на пляже со своей парой — не так он представлял себе поездку на побережье.               Потребовалось почти все утро и начало дня, чтобы успокоить его. Кислотно-горький оттенок в запахе Джисона, наполненном болью, пока тот был вынужден наблюдать, как Минхо разваливается на части, до сих пор стоит у него в горле. Будь у него выбор, он бы предпочел какое-нибудь уединенное место, где мог бы паниковать в одиночестве. К сожалению, вся их компания и добрая половина королевской прислуги стали свидетелями его срыва.               В конце концов, ему удалось взять себя в руки, и после того, как Джисон с ложечки накормил его достаточным количеством бульона, чтобы считать это полноценным приемом пищи, альфа уговорил его выйти на пляж в попытке поднять настроение. Их группа согласилась провести день на пляже, только после того как Джисон пригрозил им, чтобы они дали Минхо пространство. Даже отсюда он видит, как Феликс или Хёнджин время от времени бросают на него взгляд, пытаясь убедиться, что с ним все в порядке. Двое омег были раздавлены его реакцией. Как, впрочем, и все остальные.               — Милый… — пальцы Джисона разминают его спину и плечи, пытаясь снять напряжение, сковавшее тело. Запах его пары отдает тревогой, и Минхо чувствует себя ужасно из-за того, что его поведение довело альфу до такого состояния. — Мин… прости.               Эти извинения лишь усугубляют все.               — Джисон, — его голос осип от долгих и горьких рыданий. — Если ты извиняешься за то, что сделал меня беременным, то уверяю тебя, это только разбивает мне сердце.               Вздыхая, альфа прижимается лбом к покрытой шрамами лопатке Минхо.               — Что же мне тогда сказать, малыш?               — Ничего, Джисон. Ты не должен извиняться за свою радость. Рождение ребенка — это повод для праздника. Люди по всему миру мечтают о детях, и ты имеешь на это право.               — Но… Минхо, ты не рад.               Усмехнувшись, он зарывает ступни в песок так глубоко, что от холода влажной глубины начинают неметь пальцы.               — Я… разделен надвое. Моя Луна очень счастлива, и инстинкты твердят, что я должен чувствовать то же самое. Я удовлетворил главную биологическую потребность — продолжил род, и тем самым сделал тебя счастливым.               — А вот здесь? — перегнувшись через его плечо, младший целует его в висок. — О чем ты думаешь?               — Отличный вопрос. Ответ на который я и сам в большинстве дней не могу найти.               Кусочек дыни касается его губ, и он принимает его и жует, пока пытается распутать клубок эмоций в груди.               — Мне грустно.               — Грустно?               — Ммм, да. Мне грустно, что я не могу быть как обычные омеги и испытывать ту радость, которую должно вызывать известие о беременности.               Джисон обнимает его крепче.               — Я в ярости. Я зол, потому что мой отец приложил руку к тому, чтобы отнять у меня эту радость.               Феромоны альфы вспыхивают жгучим апельсином.               — И мне… страшно.               Уперев подбородок в плечо Минхо, Джисон трется щекой о его лицо.               — Боишься своего отца?               Поднимается ветерок, и, закрыв глаза, Минхо вдыхает полной грудью соленый воздух.               — Я всегда боюсь его, но он не мой главный страх.               Альфа шевелится за его спиной, и, открыв глаза, он видит на выразительном лице своей пары ошеломленное недоверие. Взгляд младшего изучает глаза Минхо, а голос опускается до шепота.               — Чего же ты боишься, хён?               Повернувшись обратно к океану, он смотрит на волны.               — Я… боюсь потерять свое предназначение. Мой брат со мной не согласен, но я рожден для битвы, Джисон. Я люблю в ней все. В сражении, с мечом в руке или без него, я чувствую… завершенность. Если не сражаться самому, то учить этому других — как выжить, стать сильнее и расти. А теперь я боюсь, что потеряю это предназначение. Когда мне сказали, что я могу либо стать парой принца Силла, либо умереть… я замешкался с выбором. Не потому, что считал тебя таким ужасным. Я не знал тебя тогда, конечно, а потому, что в случае смерти я мог бы погибнуть в бою, и это был бы мой выбор. На протяжении всей своей жизни я устал доказывать свою значимость или то, что меня, омегу, стоит уважать, но ни разу не устал от борьбы. От побед и того, чтобы выходить из битвы победителем. Моя Луна — воин. Меч, как ты однажды так точно назвал меня. Я боюсь, что все, что я строил и к чему стремился всю жизнь, окажется бессмысленным, потому что в конечном счете я всего лишь должен рожать детей своему альфе. Это то, чего я боюсь больше всего.               — Хён… — прижимая старшего крепче к своей груди, Джисон окутывает его своим запахом. — Ты никогда не перестаешь поражать меня. Только я думаю, что разгадал тебя, как вдруг понимаю, что в тебе больше глубин, чем я смогу постичь. Обещаю, что рождение нашего ребенка — не вся твоя ценность. Ты сможешь продолжать сражаться и тренировать других, я позабочусь об этом.               Обещание звучит сладко, хотя Минхо знает, что оно пустое.               — Меня уже заставили взять выходные лишь для того, чтобы помочь забеременеть. Я ценю твои слова, но ты обманываешь себя, если думаешь, что меня не посадят под домашний арест ради защиты нашего ребенка.               — Я поговорю с отцом. Мать, возможно, воспротивится, но король пойдет навстречу. Многие омеги работают до поздних сроков беременности. Не могу обещать, что он разрешит тебе тренироваться до самого дня родов, но он справедливый и понимающий человек. Ты свободный человек, хён, никто не может заключить тебя под домашний арест.               Уверенность в словах его пары не трогает сердце, но он все же дарит ему улыбку. Простое выражение страхов уже помогло; обсуждение не является решением, но он чувствует себя менее одиноким, выпустив их наружу. Он знает, что ждет их в столице, несмотря на оптимизм младшего.               — У меня есть кое-что для тебя, — наклонившись через Минхо, Джисон притягивает сумку, которую принес с виллы. — Я планировал вручить тебе это в наш последний вечер здесь, но после сегодняшнего утра я подумал, что лучше отдать это тебе сегодня.               Засовывая руку в сумку, он достает длинную массивную деревянную шкатулку и протягивает ее Минхо.               — Когда я извинялся за то, что оскорбил твой запах в нашу первую ночь, я подарил тебе подарок. Этот потребовал больше времени, но это мой подарок-извинение за… ну, за все, через что я тебя заставил пройти. Бордель, мысли о твоей неверности, причинение тебе боли, все те оскорбления. Я знаю, ты говорил, что не хочешь, чтобы я извинялся до конца наших дней, так что считай это моим последним «прости».               Кожа вокруг глаз Минхо ноет от того, как сильно улыбка растягивает опухшие веки. Эта маленькая речь и явное волнение, с которым тот вручает подарок, вызывают у него умиление. Способность младшего заставлять его улыбаться — это то, к чему он успел привязаться. Поднимая крышку, он тихо ахает, увидев изумительно украшенный кинжал, лежащий в шкатулке, обшитой мехом.               — Я заказал его специально для тебя. Для солдата ты спишь довольно крепко, и я смог измерить твою руку, чтобы ты этого не знал.               — Джисон, он прекрасен, — доставая его из шкатулки, он восхищается безупречным балансом оружия. Переворачивая его, он разглядывает бриллианты, изумруды и крошечные жемчужины, вставленные в рукоять, созданную специально для его руки.               — Драгоценные камни и жемчуг взяты из любимой короны моего прадеда. Я получил разрешение короля взять ее из сокровищницы и использовать камни и жемчуг заново, — взяв руку Минхо, Джисон подносит ее к своим губам, касаясь костяшек пальцев легким поцелуем. — Они из Пархэ.               Услышав название родины своей матери, он резко поднимает глаза, встречаясь взглядом с альфой.               — Мой прадед любил посещать остров, и мой отец однажды встретил твою мать. Он сказал, что леди Джиын была редкой душой, подобно тому, как та женщина назвала тебя вчера. Я подумал, тебе понравится иметь что-то из мест, которые она любила.               Губы Минхо дрожат, он закрывает глаза, и слеза вырывается на свободу, скатываясь по его щеке.               — Кроме того, если захочешь… Королевская семья Пархэ разорвала все связи с материком, но я подумал, мы могли бы попытаться написать им. Я верю, что, узнав, что леди Джиын родила ребенка, они захотят встретиться с тобой. Мы могли бы даже поехать туда.               Дыхание Минхо прерывается, рот приоткрывается в беззвучном возгласе, и, выпустив кинжал, он бросается в объятия своей пары. Руки охватывают его талию, и он прижимается губами к его губам, надеясь передать то чувство, которое не может определить словами. Губы Джисона отвечают ему, и невесомость, которую он никогда прежде не испытывал, наполняет его изнутри. Его Сол — это… все. Отчаяние, терзавшее его мгновение назад, кажется ничтожным по сравнению с тем, что его пара может предложить взамен. Доброта, надежда… любовь. Это то, что он чувствует сейчас? Та искристая невесомость, что течет по его венам?               Отстраняясь, он вытирает глаза и оставляет на щеке Джисона поцелуй, легкий как перышко, — прямо на единственной родинке мужчины.               — Джисон, я… — его сердце замирает, а слова обрываются.               С улыбкой в форме сердца и горящими глазами альфа встает на колени и берет лицо Минхо в свои ладони.               — Да, Мин? Что ты хотел сказать?               — Я… благодарю тебя за подарок. Кинжал прекрасен, и для меня очень многое значит иметь что-то с родины моей матери.               Моргнув раз десять, альфа на секунду хмурит брови, а затем его лицо вновь успокаивается.               — Пожалуйста, я рад, что тебе понравилось. Только, э-э… может не давай его Чану в ближайшее время.               Ужасная шутка вырывает у старшего смех, и он притягивает Джисона к себе на колени.               — Никто, кроме меня, не прикоснется к нему, обещаю, — поднимая кинжал снова, он разглядывает рукоять и чувствует… слишком многое, и все разом.              

       ***

                     Приближаясь к дворцу, Минхо делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и приподнимает бархатную занавеску кареты, чтобы выглянуть наружу. На ступенях дворца, в ожидании, пока дилижанс остановится, стоит королева омега в окружении слуг. Итак, начинается.