Лето, когда погас свет

      Тьма поглотила Хикару целиком.        Она вползла в лёгкие, вытеснив последние крупицы воздуха, сжала виски ледяными пальцами. Темнота. Глухота. Он не дышал — но разве мёртвые дышат?        Он резко вскочил на кровати, дико озираясь. Своя комната. Рассвет уже бледнел за окном. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Мысли путались, а внутри было странно пусто. "Сон?"       Но тут он вспомнил вчерашнее. Лес. Боль. Бог Оя. Теперь это казалось бредом. Он не умирал. Не лежал в темноте, задыхаясь. Всё было нормально.       Но спросить было страшно. — Оя... ты здесь? — прошептал он не вслух, а куда-то внутрь себя. — Я всегда буду здесь.       Мороз по коже. Не сон. Он действительно был внутри. — Я видел твой плохой сон, — продолжил голос. — Но почему ты так реагируешь? Люди такие странные.       Хикару с силой потер глаза, перед ними заплясали яркие пятна. — У людей бывают кошмары, когда в жизни что-то происходит. Это нормально, — пробормотал он, потягиваясь.       Спать больше не хотелось. Он заправил постель и распахнул окно. Утренний воздух ворвался в комнату — свежий, ещё не раскалённый дневной жарой. — А тебе вообще нужно спать? — вдруг спросил Хикару. — Я всегда бодрствую. Я копался в твоих воспоминаниях и хочу, чтобы мы повторили всё, что ты делал с Ёшики.       Хикару напрягся. — А если я попрошу не лазить в моей голове? — Не могу. Мне же нужно чем-то заниматься, пока ты спишь.       Хикару тяжело выдохнул. Привыкнуть к этому будет непросто.       На кухне он налил себе ледяной воды. Холодная влага обожгла горло. — Приятное ощущение, когда вода течёт внутрь, — прозвучало у него в голове. — Сейчас я завтрак приготовлю, и ты офигеешь, — проворчал Хикару, доставая продукты.       Яйца звонко разбились о край сковороды. Хикару быстрым движением взбил их вилкой, добавив сливок — смесь сразу же зашипела, пуская пузыри. Пока омлет подрумянивался, он ловко разрезал кончики сосисок — получались забавные "осьминожки", которые закручивались от жара.       Тем временем его руки автоматически рвали листья салата — хрустящие, с каплями воды на поверхности. Помидоры черри, разрезанные пополам, блестели сочной мякотью. Всё это он выложил на тарелку живым зелёным кольцом, в центр которого аккуратно поместил золотистый омлет с теперь уже румяными "осьминожками". — Забавно, — прозвучало у него в голове, пока он поливал блюдо струйкой соевого соуса, рисующей тёмные узоры на жёлтой поверхности. — Ты делаешь это так... ритуально. — Это называется "готовить", — мысленно парировал Хикару, откусывая хрустящий край омлета. Тёплая яичная текстура таяла во рту, контрастируя с упругими кусочками сосисок.       Он закрыл глаза на мгновение, наслаждаясь сочетанием вкусов, когда вдруг... — Мне нравится, как пахнет жареное яйцо, — нарушил тишину Оя. — В твоих воспоминанениях запахи не такие... яркие. — Хочешь съесть что-то особенное? — Да. Я видел в твоих воспоминаниях мороженое парфе. Хочу попробовать. — Хорошо, на выходных сходим. — А Ёшики будет? — голос прозвучал чуть взволнованнее. — Он всегда рядом. На выходных особенно. — Это хорошо, — тихо ответил Оя.       Час спустя Хикару выходил из дома. До школы — минут двадцать пешком. Он уже подумывал взять велосипед, как вдруг увидел Ёшики у калитки.       Сердце бешено заколотилось. Если бы он не знал, что внутри него сидит бог, он бы решил, что у него инфаркт. — Оя, какого хрена?! — мысленно рявкнул он, хватаясь за грудь. — Почему сердце так стучит?! — Я отвлекся. Смотрел на Ёшики и забыл контролировать твоё тело.       Холодный ужас. Значит, он действительно может умереть в любой момент, если Оя забудет о нём. — Тебе плохо?! — Ёшики уже был рядом, хватая его за локоть. — Ты белый как мел! Может, тебе ещё отдохнуть? Я позову твою маму!       Он говорил быстро-быстро, глаза бегали. — Да успокойся ты, — Хикару фальшиво рассмеялся. — Я просто увидел тебя, и сердце замерло. — Ну ты и идиот, — Ёшики ухмыльнулся, но тут же насупился. — Ты меня реально напугал! — Да-да, мне очень плохо, но только от твоей красоты, — Хикару резко набросился на него, трепля его идеально уложенные волосы. — Отстань! — Ёшики почти не сопротивлялся. — Если ты уже в порядке, то пошли в школу!       Солнце только поднималось над крышами домов, заливая улицу золотистым светом. Утренний воздух был ещё свежим, но в нём уже чувствовалась та густая, липкая жара, которая обещала стать невыносимой к полудню.       В школе вчера на Хикару буквально набросились с расспросами. Но хуже всего было не это — каждый раз, когда он отдалялся от Ёшики и разговаривал с кем-то другим, Оя внутри него бесился. Его мысли путались, голова гудела, будто наполненная роем ос. Отойдя в укромный уголок двора, где не было ни души, Хикару стиснул кулаки и зашептал: — Почему ты так себя ведёшь? Я всегда общался с разными людьми. — Они скучные, — прошипел Оя, его голос звучал как скрежет камней. — Их голоса режут слух. Иди к Ёшики. — Но мы не можем быть только с ним! Так не бывает! — Я сказал — иди!       Внезапно Хикару почувствовал, как его сердце сжалось — не просто закололо, а будто чья-то невидимая рука вцепилась в него и стала медленно сжимать. Боль пронзила грудь, дыхание перехватило. Он рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. В глазах помутнело. — Ты забываешься, — прорычал Оя, и его голос звучал уже не внутри, а со всех сторон, как эхо в пустой пещере. — Я решаю, жить тебе или нет. Поэтому когда я говорю — ты подчиняешься. Понял? — Да… — прошептал Хикару, и сознание уплыло в темноту.       И снова тьма.       Ни божества, ни самого себя — только бесконечная пустота, холодная и беззвучная. Страшно. Одиноко.       Резкий вдох — и он вскинулся на кушетке в медкабинете. В нос ударил едкий запах нашатыря. Рядом сидел Ёшики, крепко сжимая его руку. — Хикару… Ты упал в обморок. Помнишь это? — Ёшики пристально смотрел на него, в глазах — тревога.       Он помнил.       Помнил, как Оя сжал его сердце так сильно, что мир поглотила тьма. Божество требовало Ёшики — всё больше, всё чаще. Раньше Хикару и сам проводил с ним почти всё время… но теперь, когда его заставляли, когда угрожали, это бесило. — Завтра выходные, — тихо сказал Ёшики. — Останешься у меня? Так я смогу присмотреть за тобой. Поиграем во что-нибудь… Как тебе?       Хикару хотел отказаться, но внутри что-то дрогнуло. — Скажи "да"! — прошипел Оя.       Хикару сжал зубы, потом выдохнул и натянуто улыбнулся. — Хорошая идея. Приду.       Оя внутри ликовал.