Лето, когда погас свет

      Уроки наконец закончились, и Хикару медленно брел домой, чтобы закинуть портфель и переодеться. Солнце палило невыносимо, а в висках пульсировала тупая боль.       Сегодня была ночёвка у Ёшики. Сам Ёшики уже ушёл домой, а Хикару должен был присоединиться позже. Но вместо предвкушения веселья его терзала навязчивая тяжесть — Оя, божество, поселившееся в его сознании, не умолкало ни на секунду, будто раскачивая маятник где-то в глубине черепа. Голова гудела, как перегруженный трансформатор. Боль растекалась от висков к затылку, пульсируя в такт шагам.       Хикару остановился перед входом в дом, взгляд упал на трещину в бетоне крыльца — длинную, как шрам. Этой трещине было лет десять, она появилась ещё в детстве, когда он и Ёшики пытались выкопать тут "секретную базу".       Хикару плюхнулся на ступеньки, локти упёр в колени, лицо закрыл ладонями. — Оя, извини, но ты не мог бы помолчать хотя бы до того, как мы попадём к Ёшики? — прошептал он сквозь зубы. — У меня раскалывается голова. Мне нужно хотя бы полчаса тишины.       И вдруг — тишина.       Не просто отсутствие звука, а что-то густое, зловещее, будто воздух перед грозой. Хикару не понимал, злится ли божество или просто даёт ему передышку, но спрашивать не стал.       Он толкнул дверь плечом (замок сломался ещё весной), и в нос ударил знакомый запах — пыль, старая древесина и едва уловимый аромат маминых духов. — Я дома! — крикнул Хикару в пустоту.       Ответа не было. Мать наверняка ещё на работе.       Медленно он зашёл в дом и побрёл в свою комнату.       Рюкзак с грохотом упал на пол. Хикару плюхнулся на кровать, закрыл глаза и на мгновение почувствовал облегчение. Тишина. Настоящая, без шепота в голове, без посторонних мыслей. Он почти начал проваливаться в сон, как вдруг... — Я дал тебе полчаса, как ты просил. Но ты всё ещё не у Ёшики. Почему?       Голос Божества прозвучал резче, чем обычно, и сердце Хикару забилось чаще. Он вскочил, наспех переоделся и почти выбежал из дома.       Никогда бы не подумал, что настанет день, когда он не захочет видеть Ёшики.       Но этот день пришёл.       Каждый шаг давался с трудом, будто ноги стали свинцовыми. Подойдя к дому друга, Хикару натянул улыбку и постучал.       Дверь открыл Ёшики. — Здарова! — Он дружески стукнул Хикару по плечу. — Чего так долго? — Задремал немного. Жара выжала меня, как лимон. — Понимаю. — Ёшики ухмыльнулся. — Ладно, пошли наверх. Я вентилятор включил.       Поднимаясь по лестнице, Хикару уловил странные звуки у себя в голове — будто кто-то шептался за закрытой дверью. Он чувствовал, как Оя наблюдает. Не просто присутствует, а впитывает каждое движение Ёшики, каждый его жест, каждый вздох.       Хикару сжал кулаки.       Ему не нравилось, что это Божество положило глаз на его друга.       Но что он мог сделать?       Комната Ёшики была такой же, как всегда: слегка захламлённой, уютной и пахнущей им. Хикару машинально вдохнул глубже — и тут же напрягся.       Он не контролировал этот вдох. — Оя, это ты? — мысленно спросил он, стиснув зубы. — Да, — беззаботно ответило божество. — У Ёшики приятный запах. Хочу понюхать его голову. Я видел в твоих воспоминаниях передачу, где говорили, что самый концентрированный человеческий запах — именно там. — Мы не можем просто так нюхать людей! — в ярости подумал Хикару. — Особенно Ёшики! — А в чём проблема? — Так не делают!       Кровь ударила в виски. Хикару едва сдерживался, чтобы не закричать. — ХИКАРУ!       Он вздрогнул. Перед ним сидел Ёшики, его глаза были широко раскрыты от беспокойства. — Что такое? — спросил Хикару, стараясь говорить спокойно. — Я тебя уже несколько минут зову! — Ёшики нахмурился. — Ты будто в трансе. Что с тобой? Ты второй день сам не свой. — Всё в порядке, просто задумался. — Может, попрошу отца свозить тебя в больницу? Вдруг ты головой ударился? — Этого ещё не хватало, — фыркнул Хикару. — Я в порядке, не раздувай. Давай лучше фильм посмотрим. Играть сегодня не хочется. — Ладно… — Ёшики встал. — Но обещай, если голова будет болеть — скажешь. Поедем в город к врачу. — Конечно! — Впервые в жизни Хикару солгал Ёшики.       Тот улыбнулся и направился на кухню за едой.       Как только он вышел, Хикару повалился на пол, раскинув руки. — Оя, пожалуйста, не разговаривай со мной, пока я с Ёшики. Он начинает что-то подозревать. — Хорошо, — божество ответило слишком уж покорно. — Но если я что-то попрошу — ты выполнишь. — Если это никому не навредит. — А как я пойму, что навредит?       Хикару с раздражением провёл рукой по лицу. — Потом объясню. Дай мне хотя бы один спокойный вечер.       Оя замолчал.       В этот момент вернулся Ёшики, неся поднос с закусками. Он сел рядом, протянул Хикару бутылку холодного чая. Тот с благодарностью сделал глоток, а затем передал обратно.       Ёшики тоже отпил.       И тут Хикару задумался: насколько это было… интимно?       Они всегда пили из одной бутылки, ели одними палочками, и никому из них это не казалось странным. Это было естественно.       Но сейчас Хикару заметил всё.       Как кадык Ёшики двигался при глотке. Как капли пота стекали по его шее. Как его губы коснулись того же края бутылки, что и его собственные.       Что-то внизу живота сжалось тёплым спазмом.       Он всегда наблюдал за другом украдкой, но такого ещё не было. — Что будем смотреть? — спросил Ёшики, облизывая губы от сладкого чая.       Хикару задержал взгляд на губах Ёшики. Мир будто остановился, когда язык друга скользнул по липким от сладкого чая губам. Никогда в жизни он не хотел чего-то так сильно — просто наклониться и прижать свои губы к его. "Это я? Или... Оя?"       Сердце бешено колотилось. Хикару резко шлёпнул себя по щеке, пытаясь прийти в себя. — Ты чего? — Ёшики поднял бровь, но Хикару уже вскочил и выбежал из комнаты, оставив друга в полном недоумении. — ВЕРНИСЬ! — прорычало божество, и от этого голоса сжались даже лёгкие. — Я не хочу делать того, чего не хочет Ёшики! — Хикару схватился за голову, голос дрожал. — Успокойся! Ты должен вернуться. Я хочу провести с ним время. — Оя говорил тише, но от этого стало только страшнее. — Иначе... ты сам знаешь, что будет.       Хикару стукнулся затылком о стену. "Лучше бы я тогда умер в том лесу..."       Мысль пронеслась, как молния. Если бы он не цеплялся за жизнь тогда, сейчас не пришлось бы мучиться.       Зайдя обратно в комнату, он увидел Ёшики — тот сидел, скрестив ноги, и пристально смотрел на него. — Да ну, чего ты такой серьёзный? — Хикару фальшиво рассмеялся, плюхнувшись рядом. — С каких пор не понимаешь шуток? — ... — Я просто хотел посмотреть на твоё лицо! Ну не обижайся.       Он, как обычно, схватил Ёшики за голову и начал взъерошивать его волосы. Тот засмеялся, пытаясь вырваться, и на секунду...       Всё стало как раньше. Будто они снова в тех беззаботных днях. Но разница была в одном: для Ёшики это были те же самые дни, а для Хикару — будто из другой жизни.       Комната Ёшики была залита мягким светом настольной лампы, а экран ноутбука мерцал в полумраке, отражаясь в широких зрачках Хикару.       Они устроились на полу, обложившись подушками, между ними — открытая пачка чипсов и две бутылки чая, уже тёплые от долгого стояния. Ёшики лениво жевал, уткнувшись в экран, изредка комментируя сцены: — Ну и идиот же главный герой, серьёзно.— Он фыркнул, откидывая чёрные пряди со лба.       Хикару лишь кивнул, но на самом деле он даже не следил за сюжетом. Его внимание было приковано к деталям:       Как Ёшики смеётся, слегка запрокидывая голову, обнажая шею. Как его пальцы лениво перебирают край футболки, когда сцена становится напряжённой. Как он иногда бросает взгляд на Хикару, словно проверяя, всё ли в порядке.       Когда финальные титры поплыли по экрану, Ёшики потянулся, и футболка приподнялась, обнажив полоску кожи на животе. — Ну что, будем спать? — он зевнул.       Хикару лишь кивнул, отводя глаза. "Если бы он знал, какие мысли у меня в голове..."       Позже, когда комната погрузилась в темноту, а на полу было слышно только шуршание футона и тихий звук цикад за окном, Хикару повернулся к явно не спящему Ёшики. — Скажи... — его голос прозвучал слишком громко в тишине. — Если бы я тогда умер в лесу... что бы ты делал?       Молчание затянулось. — Я бы умер вслед за тобой, — наконец ответил Ёшики.       Хикару резко приподнялся на локте. — Ты совсем дурак, что ли?! — Ты спросил. Я честно ответил. — И что, блин, в этом "честного"? Почему ты должен умирать?! — Потому что я не смог бы без тебя. — Ёшики говорил так просто, будто обсуждал погоду. — Мы слишком давно рядом. Ты... как часть меня. Если в теле отказывает орган — человек умирает. — Не неси чушь! — Хикару сжал кулаки. — Если я умру — ты будешь жить. Сейчас медицина на уровне. Почки меняют, лёгкие, сердце... Так что заткнись и не говори ерунды. — Это я ерунду несу? — Ёшики усмехнулся. — А кто тут завёл разговор о смерти? — Спи давай.       Хикару швырнул в него подушкой, но внутри что-то болезненно сжалось.       Ёшики поймал её, и в темноте мелькнула его чертовски красивая улыбка.       Стоило закрыть глаза — перед ним снова вставали горы, тёмный лес и он сам, бегущий в кромешной тьме...       Без надежды.