Замешательство

***

      Ёнхи с Джихён сидели у школьного магазина, уставившись в свои телефоны. Уроки уже закончились, поэтому торопиться было некуда — только воздух пах мокрым асфальтом и пылью, которую поднимали машины.       — Нога меньше болит, — сказала Ёнхи, не поднимая глаз. — Терапия помогает. Главное сейчас — не перенапрягаться, но я до сих пор хромаю...       Джихён устало кивнула, глядя на подругу.       — Травма останется навсегда, но боль утихнет, и можно будет заниматься спортом. Несерьёзным, конечно же.       — Да, — кивнула Ёнхи. — Но это уже лучше, чем было. Я просто стараюсь не думать об этом.       — Надеюсь, ты не вспоминаешь о том дне? — Джихён сделала глоток кофе и положила руку на плечо девушки.       — Он всегда останется в моей памяти... — посмотрев в небо, ответила Ёнхи. — Я просто живу, не оборачиваясь назад.       Тот самый день, с которого и начались страдания Хван Ёнхи.       Джихён мило улыбнулась, приобняв Ёнхи, а та в ответ злобно зыркнула на неё. Ну, вот не любит она тактильность! А Джихён с Юнги ещё так схожи, ей Богу!       — А я тут кое-что не рассказала тебе, — сказала Джихён, улыбаясь. — В выходной я случайно на улице встретила Кан Юнги. Мы мило поболтали.       — Юнги? — Ёнхи наконец подняла глаза. — Он так и тупит?       — Ну, я ему и знаков внимания никаких не давала, — рассмеялась Джихён. — Но знаешь, что? — она схватила Ёнхи за плечи.       — Что? — Ёнхи улыбнулась.       — Он… — замялась Джихён, подбирая слова. — Будто бы… Ну, понимаешь. Короче, он стал более открытым со мной.       — Он всегда открытый весельчак, — добавила Ёнхи. — Этим вы и похожи.       Джихён лишь мило улыбнулась.       — Да ну тебя…       — Но серьёзно, — Ёнхи внимательно посмотрела на подругу. — Ты ему нравишься, Джихён. Он не ведёт тебя так, как со мной. А с ним мы очень давние друзья, я знаю его манеру.       — Есть и другие девушки…       — Кроме него, — настаивала Ёнхи. — Это, конечно, ваше дело, я не хочу влезать, но… Джихён, не бойся проявляться к нему. Он поймёт.       Между ними воцарилось молчание. Такое родное, умиротворённое, приятное сердцу. Они понимали друг друга без слов и были рады друг другу. Такова их дружба.       — Кто из вас Хван Ёнхи? — к ним подошёл парень в серой школьной форме, с аккуратной причёской и строгим лицом.       Он посмотрел на Ёнхи, затем на Джихён, и его взгляд задержался на первой.       — Это я, — Ёнхи подняла голову, отрывая взгляд от телефона. — А в чём дело?       — Господину Кану срочно нужна помощь, — парень сделал шаг ближе, а его голос стал более серьёзным. — Он попросил привести тебя.       — Я сама дойду, — Ёнхи начала собирать вещи. — Мне не нужна помощь.       — Он настаивал, — парень не отступал. — Пожалуйста, Ёнхи. Это важно.       Когда они успели перейти на «ты»?       Джихён посмотрела на подругу, затем на парня.       — Я пойду с ней, — сказала она.       — Нет, Джихён, — Ёнхи покачала головой. — Это личное дело. Я сама справлюсь.       — Хорошо, — Джихён вздохнула. — Но если что-то случится, позвони, и я приду.       — Спасибо, — Ёнхи улыбнулась.       Они попрощались, и Ёнхи последовала за парнем. Она шла рядом, не отрывая взгляда от его спины.       — Как тебя зовут? — спросила она, когда они уже вышли со школьного двора.       — Ан Чхоль, — ответил он, не оборачиваясь. — А ты Хван Ёнхи.       — Как верно ты подметил, Чхоль, — с сарказмом, кивнула Ёнхи.       Они шли дальше, и Ёнхи не сразу заметила, что они идут не в школу, а за неё, туда, где обычно происходят драки. Парень остановился, не заходя за угол, и она посмотрела на него.       «Странно всё это», — промелькнуло у неё в голове.       — Мы здесь, — сказал он. — Господин Кан ждёт тебя.       Ан Чхоль ушёл, больше не сказав ничего и толком даже не объяснив, что происходит. Ёнхи чуть потопталась на месте, зашипела от того, что резко заболела нога, потянулась и пошла за угол.       — Ёпт… — тихо сказала девушка, увидев перед собой совсем не того, к кому шла.       — Надо поговорить.       Прижавшись спиной к стене и задрав ногу, стоял Чхве Гису и спокойно смотрел на Хван Ёнхи. Пиджак лежал на спинке раздолбанного стула, который давным-давно сюда принесли учителя. Руки он засунул в карманы брюк. Ещё и солнце прекрасно пало на лицо…       «Какого хуя?!» — первая мысль, что пришла в голову школьницы.       — Мне не о чем с тобой говорить, Гису, — впервые она назвала его по имени при нём же самом. — Зачем ты этот цирк устроил?       — Какой цирк? — сделав непонимающий вид, спросил парень. — Для цирка в центр нужно ехать, а я лишь попросил одного еблана позвать тебя.       Еблана.       Для него все ебланы?       — Ты подруга Кан Юнги.       «Блять».       Прямое попадание, чёрт возьми.       — Как же тесен мир… — усмехнулась Ёнхи, но тут же перешла на серьёзность, — и что с того? Тебе-то какое дело?       — Мне всё равно, с кем ты дружишь, — он отошёл от стены и стал приближаться к Ёнхи медленным шагом. — Узнать просто хочу кое-что.       Ёнхи не затрусила: осталась стоять на месте, хотя сердечко уже ёкало от наводящих мыслей. Вот бы дёру дать, да далеко не убежит.       — Что у тебя было с Ли Киюном?       Блять, ну только не он. Этого куска дерьма Ёнхи больше всех вспоминать не хотела. Даже Гису меньше раздражал.       — А что с ним?       — Вы же встречались в средней школе.       Вот тут-то, блять, у Ёнхи глаза на лоб полезли. В смысле встречались? Она его только отшила, а тот зуб на неё наточил. Вот это фантазёр…       — Я с этим дерьмом не встречалась, — Ёнхи успокоилась и серьёзно посмотрела на Гису. Ебанный Ли Киюн, дезинформатор.       Гису удивился. Лоб будто бы стал немного расслабленным, чем был до этого. Так его только этот вопрос беспокоил? Даже не про Юнги?       — И что было? — продолжил настаивать он.       — Это не твое дело, господин всезнайка, — огрызнулась Ёнхи, развернулась и хотела уйти, как вдруг её схватили за плечо и прижали к стене.       Ситуация пошла не по плану.       Дыхание стало резче, темп сердца намного ускорился, а расстояния почти пропало. Гису буквально нависал над ней, пока Ёнхи стояла, придираясь к стене, с полуоткрытым ртом.       — Чхве Гису, ты что себе позволяешь?! — заорала Ёнхи, пока не наткнулась на его глаза.       Её тут же охватил страх. В его глазах играл огонь, готовый испепелить, не отставив даже костей. Страшно, блять. И какого было Юнги с Джисоном?       — Что. Он. Сделал.       Слова прозвучали очень холодным тоном, абсолютно не смешиваясь с пламенем в глазах. Ёнхи машинально ответила:       — Он просто полез, чуть не облапал, и я его ударила. Он разозлился, за меня заступился Юнги. Всё, больше мы не пересекались.       Кулак Гису ударил в стену, почти с лицом Ёнхи. Она почувствовала, как стена позади дрогнула. Ёнхи ещё сильнее, насколько это было возможно, прижалась к стене. Боже, как страшно...       Он, наверное, сейчас изобьёт её, снимет на телефон, как это обычно делают буллеры, а то и хуже… изнас…       — Ну всё понятно.       Что, блять?!       — Ч-чего? — всматриваясь в глаза напротив, спросила Ёнхи: те уже не горели таким пламенем, а, наоборот, смотрели с жалостью? Нет-нет, точно нет.       — Что слышала, — Гису отлип от стены и завёл руку за голову, отвёл взгляд. — Не сдержался.       — Ага... — только и смогла сказать Ёнхи. Руки, до этого прижатые к груди, медленно отряхнули пиджак.       — Ну, короче, это всё.       Тут её переклинило. Страх куда-то исчез. Ох, Ёнхи, у тебя, походу, биполярка, что ты границ не видишь.       — Нахер пошёл, — огрызнулась она. — Сначала накинулся на меня, как на кусок мяса, а теперь "это всё"?       Гису явно удивился такому напору. Уголки губ поднялись вверх.       — Чё лыбу давишь? Еблан.       С этими словами Ёнхи окончательно ушла, напоследок не забыв, конечно, показать средний палец. И вправду, совсем границы потеряла.       Но что её удивило больше всего, так это его реакция. Подумал, наверное, что у неё совсем с башкой проблемы, поэтому себе такое позволяет.       Всё же она дура. Нашла, на кого нарваться.       Пальцы дрожали — то ли от злости, то ли от пережитого страха. Она старалась идти ровно, но нога, давно дававшая о себе знать, тут же напомнила о себе острой болью в ступне. Ёнхи стиснула зубы и замедлила шаг, стараясь не хромать слишком заметно.       Небо тем временем начало хмуриться. Ещё минуту назад оно было просто серым, затянутым тучами, а теперь стало почти чернильным. Воздух потяжелел, запахло влажной землёй. Ёнхи подняла голову и тихо выругалась: первые крупные капли упали на лицо, потом ещё и ещё — дождь начался внезапно, будто кто‑то опрокинул над городом огромное ведро.       «Его же не было в прогнозе, — мелькнуло в голове. — Или было? Да какая разница теперь…»       Она схватила рюкзак, который висел на плечах, и поспешно прикрыла им голову. Бежать не имело смысла: во‑первых, это могло усугубить состояние больной ноги, во‑вторых, в такой ливень толку от бега всё равно немного.       Оставалось только идти — быстрее, но осторожнее, выбирая места посуше.       Ёнхи огляделась в поисках укрытия. Вдалеке виднелась автобусная остановка с широким навесом.       «Дойти бы», — подумала она, плотнее натягивая воротник пиджака. Вода уже просачивалась за шиворот, волосы прилипали ко лбу, несмотря на рюкзак над головой, а юбка начала тяжелеть от влаги.       Она двинулась в сторону остановки, стараясь ступать ровно, но хромота всё равно проступала — с каждым шагом боль в ноге усиливалась. Ветер усилился, больно швыряя капли дождя в лицо, и Ёнхи невольно ускорила шаг, хотя каждый рывок отдавался неприятным покалыванием в ноге.       Вдруг сзади послушался бег — не просто шаги, а именно бег. Быстрый, тяжёлый, по лужам. Ёнхи не стала оборачиваться: инстинкт подсказывал держаться настороже. Но звук приближался, становился всё отчётливее, пока не замер буквально в паре шагов позади.       Она резко обернулась и чертыхнулась про себя. Рядом, чуть запыхавшись, стоял Чхве Гису. Он прикрывал голову пиджаком, капли стекали по его лицу, а футболка чуть прилипла к телу. Ёнхи отпрыгнула в сторону — нога тут же защипала, и она едва не охнула от боли.       — Ты?! — голос прозвучал резче, чем она хотела. — Что ты тут делаешь?       Гису опустил пиджак, провёл рукой по волосам, стряхивая мелкие капли, которые сумели просочиться через плотную ткань.       — Иду домой, — просто ответил он. — Это мой маршрут.       Ёнхи прищурилась, пытаясь понять, лжёт он или нет. Дождь барабанил по асфальту, ветер свистел между домами, а они стояли друг напротив друга — мокрые, напряжённые, будто снова готовые к столкновению.       Ёнхи стояла, буравя Гису взглядом. Дождь лил, не переставая, вода стекала по её лицу, капала с кончиков волос, пропитывала одежду. Она поёжилась, но не сдвинулась с места.       — Уходи, — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я не нуждаюсь в твоей компании.       Гису снова опустил пиджак, который держал над головой, и слегка усмехнулся — эта улыбка, как всегда, казалась Ёнхи издевательской. Он лениво отряхнул капли с рукава, будто происходящее его забавляло.       — Да ладно тебе, — протянул он, чуть склонив голову набок. — Что, так страшно рядом со мной идти? Или боишься, что снова прижму где-нибудь? — он подмигнул, но тут же добавил уже чуть серьёзнее: — Я не следил за тобой. Вышел из магазина вон там, — он кивнул в сторону переулка. — Увидел, что ты под дождём, и решил проверить, не утонула ли.       Ёнхи фыркнула, сжала кулаки. Вот он, привычный Гису: с этой его насмешливой интонацией, будто всё вокруг — одна большая шутка.       — Проверять надо себя, — огрызнулась она. — И вообще, чего стоишь? Иди куда шёл. Не надо тут разыгрывать благородство.       Гису рассмеялся — коротко, без злобы, но с той самой издёвкой, которая всегда её бесила.       — Да я и не разыгрываю, — он сделал шаг ближе, но остановился, заметив, как Ёнхи невольно отступила. — Просто до остановки дойдём вместе. Ты хромаешь так, будто ногу сломала. Если упадёшь здесь, никто не поможет. Кроме меня, конечно.       Ёнхи хотела возразить, но нога снова напомнила о себе острой болью. Она закусила губу, посмотрела на навес вдалеке — до него ещё метров пятьдесят, а дождь только усиливался.       — Только не приближайся, — предупредила она, отворачиваясь. — И не вздумай снова…       — Понял, понял, — Гису поднял руки в шутливом жесте капитуляции. — Держим дистанцию. Хотя, знаешь, в таком ливне держаться на расстоянии — это почти подвиг.       Они двинулись в сторону остановки. Ёнхи шла медленно, осторожно ставя ногу и стараясь не показывать, как больно. Гису шёл рядом, чуть позади, всё так же прикрывая голову промокшим пиджаком. Он то и дело бросал на неё короткие взгляды, но улыбался уже не так вызывающе — скорее, как будто пытался скрыть неловкость за привычной маской.       Вдруг Ёнхи поскользнулась на мокрой плитке. Инстинктивно она вскинула руки, пытаясь удержать равновесие, но Гису мгновенно оказался рядом и подхватил её за локоть.       — Аккуратнее, — его голос прозвучал совсем близко, но без прежней насмешки. — Развалишься тут на асфальте, и кто потом виноват будет?       Она резко выдернула руку, но на этот раз не стала огрызаться. Заметила, что он даже не пытался прижать её к себе, а просто помог устоять и тут же отступил на шаг.       — Спасибо, — вырвалось у неё неожиданно для самой себя.       Гису хмыкнул, поправил промокший пиджак.       — Всегда пожалуйста. Хотя, если честно, не думал, что услышу это от тебя.       В её голове всплыл момент их первой встречи:       — Хоть бы спасибо сказала, — усмехнулся он, а потом уже тише, про себя: — Никакой благодарности.       — За что? — Ёнхи резко обернулась, бросив взгляд, пронизанный льдом. Она ненавидела его всем сердцем. И у нее были причины.       — За то, что спас тебя? — скорее риторически произнес Гису.       — Я не просила.       Они продолжили путь. Ёнхи больше не хромала так сильно — возможно, потому, что подсознательно старалась идти ровнее, а может, просто боль немного утихла. Или дело было в том, что теперь она не была одна под этим бесконечным дождём.       Когда они добрались до остановки, Ёнхи остановилась под навесом, стряхнула воду с волос и наконец посмотрела на Гису прямо.       — Почему ты это делаешь? — спросила она тихо. — Сначала пугаешь до смерти, а теперь… помогаешь?       Гису помолчал, потом пожал плечами. Его улыбка на мгновение стала почти искренней — без привычной издёвки, но всё ещё с долей иронии:       — Потому что был неправ. К тому же… — он усмехнулся, — не каждый день удаётся увидеть, как сама Хван Ёнхи теряет самообладание. Это что‑то новенькое.       Он стоял перед ней, насквозь промокший, с серьёзным лицом, но в глазах всё ещё плясали насмешливые искорки. И в этот момент Ёнхи впервые за долгое время не почувствовала страха. Только растерянность и странное, пока ещё робкое любопытство: а что будет дальше?       Ёнхи резко опомнилась. Взгляд похолодел, плечи напряглись. Она больше не собиралась притворяться, что не понимает, что произошло тогда на крыше.       — Чё случилось? — спросил Гису, накидывая пиджак на плечи.       — Это вы, — произнесла она глухо, почти шёпотом, но каждое слово звучало как удар. — Ты и твоя компашка. Вы дошли до того, что сами уронили Джисона. Не случайно, не поскользнулся — вы его столкнули.       Гису замер. На этот раз он не стал ухмыляться, не попытался оправдаться или перевести всё в шутку. Просто стоял, глядя на неё, и в глазах его читалось что‑то странное — не раскаяние, а скорее тяжёлое осознание.       — Каждому человеку дан второй шанс, — тихо сказал он, глядя куда‑то в сторону. — Даже мне.       Ёнхи рассмеялась — коротко, горько, с издёвкой.       — Второй шанс? — она шагнула к нему, сжимая кулаки. — Да пошёл ты со своими шансами! Ты думаешь, я поверю в эту чушь? После всего, что было с Юнги? После Джисона? Ты не заслуживаешь даже одного шанса, не то что второго!       Гису поднял на неё взгляд. Его глаза вдруг стали ледяными, почти пустыми. Он больше не улыбался. Не пытался играть. Просто кивнул, коротко и резко.       — Хорошо, — произнёс он ровным, безэмоциональным голосом. — Раз так, я уйду сам.       Он развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Пиджак, насквозь промокший, тяжело свисал с плеч, капли дождя стекали по его затылку, но он шёл прямо, будто не чувствуя ни холода, ни ветра.       Ёнхи осталась под навесом остановки. Она смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в серой пелене дождя. Затем опустилась на скамейку и обхватила голову руками.       Автобус всё не приходил. Время тянулось медленно, будто издеваясь над ней. Мысли крутились в голове, как надоедливые комары, которые так и хотят полакомиться кровью — липкие, назойливые, не дающие покоя.       «Может, у него биполярка? — мелькнуло в голове. — Или… да какой, блять, „или“»       Какого хера он вообще ведёт себя так с ней… осторожно? Сначала пугает до смерти, потом помогает под дождём, а теперь вот это — „вторая надежда“? Что это за игра?       Она ткнула лицом в ладони, с силой надавив на веки. Ничего не понятно. Ни сама она. Ни он. И это жутко пугало.       Внутри разрасталось странное чувство — будто она стоит на краю чего‑то огромного и тёмного. Как будто вот‑вот утонет в этом замешательстве, в этих противоречиях, в этой непонятной, мучительной неопределённости.       «Почему он так поступил тогда? Почему сейчас говорит про надежду? Почему вообще я до сих пор об этом думает?»       Автобус наконец подъехал, громко скрипнув тормозами. Ёнхи подняла голову, вытерла влажные от дождя и, может, ещё чего‑то щёки и шагнула к дверям.       Но мысли не отпускали. Они продолжали кружиться, жалить, терзать — и, кажется, не собирались утихать ещё очень долго.       Ёнхи вздрогнула, когда в тишине прозвучал сигнал сообщения. Она достала телефон из кармана промокшего пиджака и разблокировала экран.       Сообщение от «Кан Юн»:       «Прикинь, к нам один тип перевёлся из Мумён»       Мумён? Из той самой школы? Пиздец.       Ёнхи застыла, уставившись в экран. Пальцы невольно сжались вокруг телефона. Мумён… Это была не просто школа. Это была школа‑тюрьма для перевоспитания — место, куда отправляли самых отпетых ублюдков: драчунов, хулиганов, мелких преступников. Говорили, что там выживает сильнейший — тот, кто сможет одолеть всех в прямом смысле слова. Кто выдержит давление, угрозы, драки каждый день. А выходит оттуда уже не мальчишка, а готовый боец, привыкший к жестокости и умеющий её применять.       Она быстро набрала ответ:       «Кто именно?»       Через пару секунд пришёл ответ:       «Ли Гольджэ. Слыхала про такого?»       Ли Гольджэ… Имя ударило по нервам. Ёнхи слышала. Ещё бы не слышать. Как ни слыхать с таким другом, как Кан Юнги? В городе о нём ходили жуткие истории: он провёл в Мумёне полтора года и вышел оттуда не просто «перевоспитанным», а закалённым, безжалостным, с репутацией человека, который не признаёт никаких правил. Говорили, что он там не просто выжил — он устроил свою иерархию, подчинил себе половину старших классов и держал остальных в страхе одной лишь репутацией. Что любой, кто переходил ему дорогу, потом жалел об этом — иногда до конца жизни.       «Пиздец», — напечатала она и отправила.       «Ага, — ответил Кан Юн. — Директор, похоже, совсем рехнулся. Приютил такого типа. Уже полшколы гудит. Мы его с Ыйгёмом уже видели, прикинь, в панаме чувак ходит».       Ёнхи откинулась на спинку сиденья, сжимая телефон так, что костяшки побелели. В голове закрутились мысли:       Что теперь у Юнги с Ыйгёмом будет в школе?       Как отреагируют местные «авторитеты» Гису?       А если этот Гольджэ решит, что ему нужно утвердиться за счёт кого‑то из класса?              Она невольно вспомнила Гису. Он ведь тоже не ангел. Да, он не такой откровенный зверь, как этот Гольджэ, но в нём тоже есть что‑то опасное, тёмное. И если эти двое столкнутся…       Ёнхи быстро набрала сообщение:       «В каком он классе?».       Ответ прилетел мгновенно:       «С Сынсиком».       Ой, блять. Этот дурень на Гольджэ в первую же секунду полезет.       «А если Гису решит бросить ему вызов?» — эта мысль ударила в голову.       Снова пришло сообщение от Юнги:       «Слушай, если чё, то он нормальный. Сам говорит, что не нужно устраивать драки»       Ого.       Автобус тем временем тронулся с места, после очередной остановки. Ёнхи прижалась лбом к холодному стеклу. За окном всё так же лил дождь, размывая очертания домов и улиц. Но теперь мир казался ещё более тревожным и непредсказуемым.       В голове снова всплыли слова Гису: «Каждому человеку дан второй шанс».       — Шанс, блять, — прошептала она себе под нос. — В таком мире, как наш, шанс — это роскошь. Особенно если рядом такие, как Гольджэ.       Телефон снова вибрировал. Ещё одно сообщение от Кан Юна:       «У меня с ним одна авантюра. Застукал, как к нему Сынсик с шайкой полез, а тот их отмудохал».       Ёнхи усмехнулась, представляя какая сейчас реакция у друга. Он уж очень эмоциональный человек.       «Смотри не нарвись такими темпами».       «Не парься, он спокойный тип».       Экран погас, а Ёнхи всё смотрела в окно, пытаясь собрать мысли в кучу. Новый парень из Мумёна. Гису и его тёмное прошлое. Джисон. Всё это переплеталось в один тугой узел, который, казалось, невозможно распутать.       И самое страшное — она чувствовала, что это только начало. Что появление Гольджэ — это не просто новость, а сигнал: скоро начнётся что‑то большое, жёсткое, и никто не останется в стороне.       После рассказов друга, в голове выстроилась картинка:       Гольджэ — белый волк, уравновешенный, который не полезет на рожон первый.       Гису — чёрный волк, менее уравновешенный, но тот, кто создаст этот рожон.