Чёртовы вампиры

После второго этапа Великой Охоты, напряжение между кланами, и особенно между Сону и Рики, было осязаемым. Рики выиграл оба этапа, что было беспрецедентно, но эта победа не принесла ему удовлетворения. Наоборот, она лишь усилила яростную концентрацию Сону на нем. Словно дикий зверь, Сону учуял в Рики не только сильного противника, но и нечто, что он хотел поглотить. Следующие несколько дней, предшествующих финальному этапу, должны были быть периодом относительного затишья. Но для Сону и Рики это было время нарастающей, почти невыносимой дуэли взглядов, случайных столкновений и невербальных вызовов, которые чувствовали лишь они двое. Однажды ночью, когда город погрузился в глубокий сон, Рики отправился на самостоятельную охоту. Ему нужно было снять накопившееся напряжение, отточить инстинкты. Он чувствовал, как его мышцы наливаются силой, как скорость течет по венам. Его целью был человек, чья аура была особенно яркой и манящей – редкая кровь, как он сам для себя это называл. Он следовал за своей добычей по лабиринту узких улочек и темных дворов, наслаждаясь каждым мгновением преследования. Он был почти у цели, когда почувствовал его. Алую, безумную ауру, которая вызывала в нем смесь раздражения, ярости и странного, запретного желания. Сону. Ким Сону появился из тени, его фигура словно соткана из ночи. Он стоял между Рики и его добычей, его глаза светились алым, а на лице блуждала та самая дьявольская улыбка. – Интересная добыча, – промурлыкал Сону, его голос был низким и бархатным. – Не думал, что ты поведешься на такой редкий винтаж, Рики. Поделишься? Рики остановился, его тело напряглось. – Она моя, – процедил он, его голос был низким и предупреждающим. – Убирайся. – Ох, ну же, – Сону сделал шаг вперед, его взгляд был прикован к Рики. Он не смотрел на жертву, его единственной добычей был вампир Оникс. – Разве это не скучно – всегда быть таким предсказуемым? Сону начал использовать свое Эмоциональное разложение, но не так, как раньше. Не для того, чтобы вызвать страх. А чтобы усилить. Чтобы обострить. Чтобы разжечь первобытные инстинкты Рики. Воздух вокруг них загустел, наполнился запахом озона, крови и чем-то неуловимо сладким, что заставляло мышцы Рики напрягаться, а его клыки слегка удлиняться. Желание, которое он так старательно подавлял, начало прорываться наружу. Человек, их потенциальная жертва, запаниковал и бросился наутек, но Сону и Рики даже не обратили на него внимания. Их мир сузился до них двоих. – Ты опасен, – прорычал Рики, делая шаг назад, пытаясь разорвать ментальную связь, которую Сону плел вокруг него. – И это тебя заводит, не так ли? – Сону подошел ближе, его глаза горели. Его аура Эмоционального разложения была теперь полностью сфокусирована на Рики, неся не ужас, а чистейшее, необузданное возбуждение, смешанное с агрессией. Это было как неконтролируемое влечение, заставляющее кровь бурлить. Рики почувствовал, как его рациональный контроль начинает рушиться. Его тело, его инстинкты, все кричало о том, чтобы напасть на Сону, чтобы подчинить его, или быть подчиненным. Это было древнее, животное желание, которое он никогда не испытывал с такой силой. Вдруг, земля под ними задрожала. Это был некто другой, кто охотился в этом районе – Вагант, который расставил неожиданную ловушку. Сверху обрушилась металлическая сетка, разработанная для улавливания больших животных, но оказавшаяся достаточно прочной, чтобы сдержать вампиров на мгновение. Она захлопнулась, запирая Сону и Рики в узком, темном пространстве между двумя зданиями. Они были слишком заняты своей ментальной дуэлью, чтобы отреагировать вовремя. Сетка с грохотом упала, оставляя их в кромешной темноте, в нескольких дюймах друг от друга. Тишина. Только их тяжелое дыхание и биение двух древних сердец. – Замечательно, – прошептал Сону, его голос был теперь рядом, слишком рядом. – Кажется, нас поймали. Рики почувствовал его горячее дыхание на своей шее. Запах Сону – кровь, безумие, какая-то темная сладость – окутал его, проникая в каждую клеточку. Его собственные феромоны, обычно контролируемые, теперь вырвались наружу, отвечая на вызов. – Не пытайся, – голос Рики был хриплым. – Я прорвусь. – Прорвешься? – Сону усмехнулся. Его рука, словно змея, скользнула по руке Рики, его пальцы коснулись его запястья, задержавшись на пульсирующей вене. От прикосновения по телу Рики пробежали мурашки. Это было тактическое прикосновение, но в нем было столько соблазна. – Знаешь, Нишимура, – прошептал Сону, его губы почти касались уха Рики. – Ты так жесток в бою, но так... нежен. Твоя аура, она чиста, но под ней такая дикая сила. Рики почувствовал, как его тело начинает дрожать. Его Кинетическая абсорбция и перенаправление обычно использовалась для отражения физических ударов, но теперь она пыталась отразить ментальный и феромонный натиск Сону, но это было бесполезно. Он не хотел отражать. Он хотел поддаться. Сону наклонился ближе, его алые глаза горели в темноте, заглядывая прямо в душу Рики. – Ты хочешь этого так же сильно, как и я, Рики. Перестань сопротивляться. И это было правдой. Рики хотел. Хотел этого безумия, этой опасности, этого запретного вкуса. Он чувствовал, как древние инстинкты вампира берут верх. Сону не стал ждать ответа. Он резко притянул Рики к себе, их тела столкнулись. Это было грубо, властно, но Рики не сопротивлялся. Его губы были жадно захвачены в поцелуе – глубоком, отчаянном, полном накопленного напряжения. Клыки Сону слегка коснулись губ Рики, не причиняя боли, но обещая её. Это был поцелуй хищника, поцелуй доминирования, поцелуй, который снес все барьеры. Рики ответил с такой же неистовой яростью, его руки впились в ткань одежды Сону. Он почувствовал вкус крови на своих губах – его или Сону, он не знал, и ему было все равно. Он был захвачен моментом, пленник этого безумного, опьяняющего танца. Все его дисциплинированное существо, его гордость, его клановые принципы – все рассыпалось под натиском чистейшего, первобытного желания. Сону отстранился на мгновение, его глаза все еще горели. – Мой, – прошептал он, его голос был полон триумфа и владения. – Ты мой. И Рики не мог отрицать это. В этот момент он действительно чувствовал себя принадлежащим Сону, его безумию, его жестокости. Это было опасно. Это было неправильно. И это было невероятно, ошеломляюще возбуждающе. Их тела двигались инстинктивно, в тесном пространстве, где каждый звук, каждый шорох, каждое прикосновение усиливалось до предела. Шепот, хриплое дыхание, прикосновения, которые оставляли огненные следы на коже. Это был акт владения, акт капитуляции, акт чистого, необузданного желания, которое долгое время кипело под поверхностью. Когда все закончилось, они все еще были в плену сетки, прижатые друг к другу. Воздух был тяжелым, насыщенным их смешанными феромонами. Рики лежал на груди Сону, его дыхание было рваным. Осознание того, что произошло, медленно возвращалось, принося с собой жгучий стыд и странное, почти пугающее удовлетворение. Сону погладил его по волосам. – Запомни это, Рики, – прошептал он. – Ты принадлежишь мне. Рики не ответил. Он чувствовал, как его сердце колотится – или это сердце Сону? Он не знал. Все, что он знал, это то, что его мир только что изменился. Он, чистокровный Оникс, сильнейший и самый дисциплинированный, только что отдался безумному Редлайн. Их связь теперь была скреплена не только кровью Охоты, но и чем-то гораздо более глубоким, запретным и необратимым. Их секрет был теперь общим. Секрет, который мог уничтожить их обоих, если станет известен кланам. Но прямо сейчас, в темноте, под этой проклятой сеткой, это казалось единственной правдой.