отравлен тобой

жить в одной квартире с тем кто тебя игнорирует тяжело, особенно когда постоянно мелькает еще и женя, с которой дима стал проводить уж очень много времени по сережиным меркам, на самом деле дима нашел человека который его поддерживает, понимает и по дружески любит, а у сережи закипала ревность каждый раз когда он слышал дверной звонок, кроме жени к ним никто не ходил, диме босс не разрешил переехать к себе в квартиру, по этому он остался у сережи который хотя бы этому был рад, ведь проходить каждый день ночью мимо диминой кровати на балкон покурить, и вдыхать его аромат уже было блаженство и награда за еще один день игнора в 7 утра на экране сережи всплыло уведомление -дмитриев, бери ицкова и езжайте ко мне, тут дело срочное и у парня появилась идея -ицков заболел, я один приеду -ок, быстро! пришлю к тебе кого нибудь а сережа тем временем заказал букет черных как смоль орхидей и объяснил что букет нужно доставить к 11:30, тк дима встает обычно в это время и попросил добавить записку «позволь мне все исправить» а сам уехал, заказав также к 11:30 всех сладостей которые ел дима, он следил за ним и наблюдал, да, сталкер чуть-чуть, но это выходило не произвольно, он просто смотрел как дима счастлив и чувствовал вину и что-то еще, липкое и закипающее, чувство которое невозможно сдерживать, сережа помнил тот день как вломился в квартиру, ему было стыдно за свое поведение, за те слова что он сказал, он ведь знал что дима ранимый, ему важно видеть поддержку, но дмитриев переворотил все к хуям, по этому слежка, простой способ чувствовать себя ближе к ицкову, чувствовать что он шарит за его жизнь и он ему друг?? *дима будильник заиграл на 11:25 и тот уже заебавшись отклонять его открыл глаза, встал и прошелся по квартире «странно, куда этого унесло» признаться себе в том, что сережа по-прежнему завораживал его до дрожи, было невыносимо сложно. эта его стрижка, мэрлин мэнсон тайп челка, по которой дима фанател всегда чуть небрежная и глаза, обычно такие самоуверенные, а сейчас в них плавала такая мучительная всепоглощающая вина, сердце димы сжималось в комок каждый раз, когда их взгляды случайно встречались, он ловил себя на том, что наблюдает, как сережа почти не дыша ставит на место каждую вещь димы, которую случайно задел, вообще каким тот был аккуратным и педантичным, он бы давно простил, если бы не страх, что стоит ему оттаять, сделать один неверный шаг навстречу, как сережа вернется к старому, снова начнет ломать его своими словами в дверь позвонили «и зачем женя так рано приехала?» удивился он, идя открывать, но на пороге стоял курьер с огромным, пугающе красивым букетом черных орхидей, дима молча взял его, пальцы уткнулись в прохладную целлофановую упаковку. он нащупал маленькую, плотную карточку. но не успел опомниться, как появился второй курьер с огромным пакетом, дима автоматически взял и его, поблагодарил и закрыл дверь, прислонившись к ней спиной. он стоял так, сжимая в одной руке цветы, в другой пакет, и смотрел в пустоту, а внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. «позволь мне все исправить» дима опустил пакет на пол и поднес орхидеи к лицу и закрыл глаза вдыхая их завораживающий запах сейчас он хотел простить, сильнее, чем когда-либо, ему хотелось броситься сереже навстречу, вцепиться в его куртку, вдохнуть его знакомый запах и сказать, что все в порядке, что он прощает, потому что даже сейчас, злясь и боясь, он не мог не видеть, как же красив сережа, а эти глаза полные такой тоски и обожания, заставляли его сердце биться чаще «нет, это просто благодарность и чувство вины, не больше» сказал он себе вслух, опуская цветы, принять, что его может так неистово тянуть к тому, кто причинил ему столько боли, было невозможно. *в это время сережа он стоя у подъезда элитной высотки, получал новый приказ, задача была серьезной, нужно было забрать крупную сумму денег у одного криминального авторитета, человека с репутацией, не терпящей возражений, к нему прислали напарника, мужчину лет сорока Вадика, который оказался спокойным, с умными, уставшими глазами, в которых читался опыт многих подобных мероприятий. Вадик двигался легко, почти бесшумно, несмотря на внушительные габариты, сережа, обычно полагавшийся только на свою ярость и напор, впервые за долгое время слушал, по-настоящему впитывая слова, он кивал, ловя себя на мысли, что ему не хватало именно этого- совета они ждали сигнала, стоя в подворотне напротив. вадик не отрывая глаз от подъезда, вдруг спросил -а твой напарник, который заболел…он норм? сережа вздрогнул, почувствовав голос совести              -да… просто отлеживается и ему почему-то как никогда стало стыдно за эту ложь. -а понятно, береги своих, пацан. на нашей работе своих людей днем с огнем. если нашел того, кому можно спину подставить- держись за него, это дороже любых денег эти слова попали точно в цель, в самую рану и сережа сжал кулаки в карманах куртки, да, он нашел…только * пока они ждали, телефон димы разрывался от звонков, сначала босс, который сухо, без эмоций бросил -выздоравливай, ицков дима, сидя в тишине квартиры среди цветов и сладостей, только недоуменно смотрел на трубку -но я не болею… пробормотал он, но связь уже прервалась, внезапно он понял что это было дело рук сережи, он солгал, чтобы остаться один и устроить весь этот… цирк? раньше это вызвало бы у димы лишь раздражение, но сейчас он в груди заиграло странное щемящее чувство, глупое и нелепое, но искреннее потом позвонила женя, голос ее был легким, но решительным -дима, я уезжаю, провожать не надо, адрес кину, буду ждать в гости, пока) он пожелал ей удачи, и в сердце шевельнулась легкая грусть, но боли не было. он сидел так почти час, глядя на застывшую в вазе темноту, потом вдруг встал, решительно подошел к холодильнику, он не стал разогревать вчерашнее, он достал свежее: помидоры, базилик, чеснок, макароны. руки двигались автоматически, он готовил пасту, которую сережа когда-то, в самом начале их знакомства, назвал ее «лучшей едой в мире» и уплетал с таким удовольствием, что дима не мог сдержать улыбки, тогда, до всего этого кошмара. готовка успокаивала. дима накрыл на стол, две тарелки, две вилки, он поставил одну порцию на стол, другую оставил в кастрюле, чтобы сережа мог разогреть, когда вернется, силы димы были на исходе, нервное напряжения, не высказанные эмоции и сладкая надежда на что-то светлое истощили его, он прилег на диван, на то место, где обычно спал сережа, и машинально взял его подушку, а она пахла им, дима прижал ее к лицу, глубоко вдохнул, и по его телу разлилось долгожданное спокойствие, дима не боролся больше с мыслями о нем, а просто позволил им быть и он простил, для себя окончательно и бесповоротно, сейчас страх отступил, уступив место усталой, но светлой надежде сережа вернулся поздно, задание прошло великолепно, во многом благодаря спокойной уверенности вадика, он вошел в прихожую, скинул куртку и замер, в свете луны, пробивавшемся сквозь щель в шторах, он увидел спящего диму, который лежал на его диване, прижимая к груди его же подушку, с безмятежной, детской улыбкой на лице, сережа осторожно, боясь дышать, подошел ближе, и тогда он увидел, что на кухонном столе стояла кастрюля, накрытая крышкой, чтобы не остыло, он поднял ее, а там паста «та самая» что-то огромное и теплое подкатило к его сердцу, сдавив его, он смотрел на спящего диму, на эту картину немого, невероятно хрупкого доверия, которое он, казалось, безвозвратно растерял, и чувствовал, как по его щекам катятся горячие, неконтролируемые слезы, ему дали шанс, не за цветы, не за сладости, а за что-то, что дима разглядел в нем самом, он не смел пошевелиться, боясь спугнуть все что сейчас казалось сказкой, он был счастлив так, как не был счастлив никогда, это был не просто шанс, это было начало чего-то нового, настоящего, и сережа поклялся себе, что больше никогда, ни за что, не сделает ему больно