Петля

"Если боишься смотреть в зеркало — смотри в лужу. Там видно честнее." Петербург. Ночь, которую дождь делал глухой. Город тонул в лужах, в фонарях, в отражениях, где лица искажались так, будто у каждого был двойник — страшнее, чем он сам. Она приехала в ангар в три ночи. BMW, блестящая от сырости, встала точно под камерой. Её шаги были точны. Куртка чёрная, ткань сдержанная, ботинки армейские. Внутри — бетон, запах масла, кровь под ногтями у грязного пола. — Опять без сна? — спросил Демидов. Он был её правой рукой. Гнида и верный пёс одновременно. Лет сорок, с бритым затылком и руками, как у мясника. Всегда с ней. Всегда готов. — Где он? — холодно. — Внизу. Ждал тебя, шеф.

***

Он проводил её в подвал. Туда, где не работали камеры. Где свет резал глаза. Где звук не выходил наружу. — Ты знаешь, кто я? — спросила она мужчину, привязанного к трубе. Он был весь в грязи, мокрый, разбитый. Но смотрел вверх. Упрямо. — Шкура, — прохрипел. Она присела на корточки. Взяла его за подбородок. — Говори ещё, — шепнула. — Я записываю. Он плюнул. Демидов ударил. Раз, второй. Без эмоций, как мясо по разделочной доске. Мужчина захрипел. — Кто тебе слил маршрут? — спросила она. — Я... я не знал, что там твои... — Не «мои». А оружие. Мои поставки. Мои люди. Ты думал, можешь копать под меня? Она достала нож. Обычный. Медицинский. Тонкий, как линия между нормой и срывом. — Ты врач, да? — прохрипел он. — Псих… как это… психотерапевт? Она провела лезвием по его плечу. Медленно. Как будто вспоминала, как режут ткань на вскрытии. — Психиатр. А ты — просто хуй, — прошептала. После — тишина. Он всё рассказал. Они выкинут его в реку. Или сожгут. Ей всё равно. Она вытерла лезвие, вернула в чехол. — Поехали, — сказала Демидову. — На дурку? — усмехнулся он. Она кивнула. Её день только начинался.

***

Санаторий. Чистые стены. Стекло. Пациенты в халатах. Вежливый персонал, который не спрашивал, откуда у неё синяки на запястьях и запах пороха на одежде. — Пациентка 22. Галлюцинации сохраняются. Отрицает свои действия, — записывала она в планшет. — Тяжёлая форма диссоциативного расстройства. Говорит, что она — это не она. Что-то внутри хочет убивать. Она остановилась. Ручка чуть дрогнула. — А если… если это не патология? — шепнула она себе. — А защита? * Вечером она встретилась с Лерой. Лера была молчалива. Её взгляд — острый, как осколок. Они шли по мосту. Под ними — чёрная вода. Над ними — мокрое небо. — У тебя кровь на кроссовке, — тихо сказала Лера. — Он сам напросился. — Ты не боишься? — Нет. Я боюсь только себя. Пауза. Потом: — А Бога? — Я его больше не слышу. Или… делаю вид, что не слышу. Лера смотрела на неё долго. Потом взяла за руку. — Я рядом. Пока ты сама себя не убьёшь. А ночью она снова услышала шаг. Один. Чужой. На лестнице. Вздох — под дверью. Скрип металла. Как будто кто-то вставил ключ. Только никто не мог вставить ключ. Потому что она держала его… у себя в руке.

***

Ночью она впервые за несколько лет решила прокрутить винил,ту пластинку она любила больше всех ,но слушала редко.Она была как стоп кран ,как сирена,как знак - нужно остановиться и подумать.Этой ночью играл Ghost in Shell.