Петля

«ЕШЬ,МОЛИСЬ,ЛЮБИ» Церковь была деревянной,далеко за городом. Старой, чёрной, как копоть. С лукаво скрещёнными куполами, будто кто-то в небе сложил пальцы в молитве — и забыл разжать. Я шла туда медленно. Как на исповедь. Как на суд. Капли дождя оставляли на пальто чёрные пятна. В голове — стук шагов. Не моих. Никогда не моих. Внутри пахло воском и старым деревом. Свечи шептали, как будто боялись загореться. В углу — икона. Лик стертый. Мария смотрела не в глаза — в грудь. Как будто хотела узнать, бьётся ли ещё. — Вы редко приходите, — сказал служитель. Голос тихий. Мягкий. Я не знала, как его зовут. Да и не нужно было. — Я… не знаю, зачем пришла. — Иногда человек приходит, чтобы вспомнить, кем он не стал. Он налил мне горячей воды. Без чая. Без сахара. Как в детстве, когда всё было плохо. Но ещё не настолько. — Грех — это не то, что ты сделал. Грех — это то, что ты боишься в себе признать, — сказал он. Я хотела сказать «я всё понимаю», но это была бы ложь. Вместо этого спросила: — А если я… больше не та? Он посмотрел. Тихо. Долго. — Тогда ты стоишь на пороге. — А если я ошибаюсь? Он кивнул. Как будто знал. — Бог умеет ждать. Но не вечно.

***

Он был хорошим человеком. Тот, с кем я жила. Рома. Он носил приятную одежду и любил маленьких смешных собак. У него были чистые руки. И он верил, что всё можно объяснить. Мы не ссорились. Мы смотрели сериалы, покупали чипсы на мелочь в круглосуточном магазине,обсуждали мир вокруг,он знал что я не мечтаю о свадьбе и детях ,это казалось кандалами ,он знал и соглашался,говорил ,что рано. Я улыбалась. Он гладил мне волосы. Говорил: — Ты самая мудрая , кого я знаю. А после заставлял усомниться в себе, катая меня на качелях так ,что воздуха не хватало. А внутри уже тогда — царапало. Когда он касался — мне хотелось выйти из тела. Когда он смеялся — я слышала, как кто-то плачет. Когда целовал - мечтала уйти. Я ушла не потому что влюбилась. А потому что уже тогда знала: если останусь — исчезну. Я существовала,а не жила.

***

Лера пришла на приём в среду. Села, как всегда, на край дивана. Спина прямая. Пальцы сцеплены. Глаза — в точку. — Ты была в храме, — сказала она. Не спрашивая. Утверждая. — Почему ты так думаешь? — Ты пахнешь воском. И немного стыдом. Я промолчала. Хотела сказать — «нет». Но зачем? — Думаешь, там скажут, кто ты? — спросила она. — Я… надеялась. — Там не говорят. Там крестят.

***

После её ухода я осталась одна. Но не внутри. Где-то он уже закуривал. Уже шёл. Уже знал, что я снова солгала. Я же пыталась. Правда. Только… Кто сказал, что мне можно быть собой?

***

Поздно ночью я вышла во двор. Дождь не прекратился. На капоте машины — цветок. Белый. Как простыня. Почти искусственный. Почти красивый. На его лепестках — кровь. Не свежая. И записка. Коротко. Почерком, похожим на мой: «Ты уже выбрала. Не делай вид, что нет.»