Клыки удачи… (Перезагрузка)

«Кто в пульсе читает не жизнь, а след тьмы —   Тот видит, что мир не чёрно-бел.   Дитя с иглой, демон без злобы,   Герой, что устал быть лишь мечом.   Не громом, не пламенем, не молитвой —   А шуткой, слезой и детским криком   Начнётся дорога к мечу Облачному,   Где правда — не кара, а свет сквозь разлом».  *** Итак, сделка свершилась.   Клятва была скреплена. Договор — заключён. Теперь предстоял путь — долгий, тёмный, ведущий к мечу Облачного света. Чжо И Чэнь стоял перед решёткой темницы, где ещё недавно покоился свиток с печатью. За ней — Чжао Юаньчжоу. Он не сидел и не лежал. Просто стоял, спиной к стене, руки, скованные цепями из чёрного нефрита, опущены вдоль тела. Его тень плясала на камне, будто пытаясь вырваться раньше хозяина. — Ты свободен, — сказал Чжо И Чэнь, не глядя на него. — На условиях нашей клятвы. Чжао Юаньчжоу медленно поднял голову. В глазах его не было радости, ни даже удовлетворения. Только что-то древнее — как если бы он вспомнил лицо человека, которого когда-то любил. — Условия — это хорошо, — произнёс он, голосом, мягким, как шёлк, но холодным, как лёд. — Без них всё теряет смысл. Даже свобода. Чжо И Чэнь вставил ключ в механизм. Цепи задрожали, зазвенели, будто сопротивлялись. Потом — с тихим щелчком — рассыпались прахом, превратившись в пепел. — Не стоит благодарности, — сказал Чжао Юаньчжоу, потирая запястья, будто привыкая к ощущению свободы. — Я и сам мог бы выйти. Но вы ускорили процесс. Это… трогательно. — Я не освободил тебя из сострадания, — резко ответил Чжо И Чэнь. — Ты не союзник. Ты — инструмент. И пока ты ведёшь нас к мечу, я позволю тебе дышать тем же воздухом, что и мы. Чжао Юаньчжоу усмехнулся, но не зло, а с лёгкой грустью. — Инструмент, который просит о смерти… Какая ирония, — вздохнул он. — Но вы до сих пор не понимаете, зачем я это сделал. Вы думаете, я хочу, чтобы вы меня убили? Нет. Я хочу, чтобы вы увидели… Он не успел закончить. Чжо И Чэнь резко обернулся. Его палец впился в грудь демона, как клинок. — Слушай сюда, проклятая макака, — процедил он сквозь зубы. — Сейчас мы выйдем отсюда, и ты будешь вести себя как паинька. Ни каких фокусов. Если хоть что-нибудь выкинешь — ты умрёшь раньше, чем мы найдём меч Облачного света. Уж поверь, я найду способ раздавить тебя, как муравья. Чжао Юаньчжоу невольно сделал два шага назад — не от страха, а от напора, будто сама аура Чжо И Чэня толкнула его. — Спокойно, господин Чжо, — сказал он, поправляя рукав, будто стряхивая пыль. — Я не собирался выкидывать никаких фокусов, как вы выразились. Верьте или нет, но я искренне хочу найти меч. И чтобы вы… этим мечом… — Убил тебя? — перебил Чжо И Чэнь, холодно усмехнувшись. — Даже не сомневайся. Моя рука не дрогнет. Наступила тишина. Они смотрели друг на друга, и каждый думал о своём. О прошлом. О будущем. О том, кто кого обманывает. Чжо И Чэнь резко повернулся и зашагал к выходу — прямиком к залу заседаний Ведомства по делам демонов.   Чжао Юаньчжоу последовал за ним, бесшумный, как тень. Когда они подошли к залу, двери открылись сами. Внутри — Фань Инь и Сыту Мин уже ожидали их. На их лицах не было ни удивления, ни радости. Только напряжение, как перед бурей. Чжао Юаньчжоу остановился на пороге, оглядел зал — будто впервые видел. — Итак, господин Чжао, — начал Фань Инь, голосом, лишённым тёплых интонаций. — Генерал сообщил, что вы поможете нам в поисках меча Облачного света? — Да, — коротко ответил Чжао Юаньчжоу. — И вы хотите, чтобы в команду вошли Бай Цзю, Ин Лэй и Пэй Сыцзин? — Так точно. — Предупреждаю, господин Чжао, — вмешался Сыту Мин, голос его дрожал, но в нём звучала решимость. — Если хоть один волос упадёт с их голов… особенно с головы моего сына… — Знаю, знаю, — перебил Чжао Юаньчжоу с лёгкой усмешкой. — Вы раздавите меня, как муравья. Генерал Чжо уже предупредил. Клянусь честью Великой Пустоши — с их головы не упадёт и волос. Я Великий демон. И я держу слово. — Как же, — с сарказмом бросил Чжо И Чэнь. — Честный демон — это, конечно, редкость. — Генерал, — ответил Чжао Юаньчжоу, глядя прямо на него, — вы мне не верите. Но послушайте: каждый в Великой Пустоши — от мелкого духа до Великих демонов — знает: Чжу Янь держит своё слово. Даже когда это вредит ему самому. — Меньше слов, — сказал Чжо И Чэнь ледяным тоном. — И больше шагов. Время не ждёт. — Ну что ж, — вмешался Фань Инь, — раз мы пришли к общему решению… не пора ли нам навестить ребят? Сыту Мин побледнел. Мысль о том, что его сын окажется в одной команде с этим демоном, бросала его в дрожь. Он был отцом. И отцовский страх сжимал его сердце сильнее, чем любой враг. — Нет! — вырвалось у него. — То есть… я сам могу вызвать их в Ведомство. — При всём уважении, заместитель командующего, — мягко, но твёрдо сказал Чжао Юаньчжоу, — я бы хотел прогуляться с генералом Чжо. Видите ли, я давно не дышал свежим воздухом. Да и нам с ним ещё многое предстоит обсудить. А с ребятами нужно поговорить… по-человечески. Не беспокойтесь. Пока я рядом — они будут в безопасности. Я обещаю. Сыту Мин сжал кулаки. Он хотел возразить, но молчал, потому что знал: это уже не его решение. — Хорошо. Он, должно быть, в лекарской. Генерал Чжо, я вверяю вам своего сына. Позаботьтесь о нём. — Он сложил ладони и поклонился. — Я… я не совсем лажу с детьми, — тихо признался Чжо И Чэнь, — и… и с женщинами. — О! Вот это неожиданность! — оживился Великий демон, глаза его заблестели, как угли в костре, разожжённом сплетнями. — Наш воинственный генерал, чьё имя заставляет дрожать даже духи Пустоши, боится детей и женщин? Он сделал шаг вперёд, прижав руку к груди с наигранной скорбью. — Но это не беда! — воскликнул он, тут же переходя на лукавую улыбку. — Я, напротив, прекрасно лажу и с теми, и с другими. Малыши зовут меня «дядя с красивыми глазами», а барышни шепчутся за моей спиной: «Какой благородный демон… жаль, что чужой». Он наклонился ближе, понизив голос до интимного шёпота — не соблазнительного, но удивительно тёплого.  — Хотите, научу вас нескольким волшебным фразам?   «Твои слёзы — как роса на лепестках лотоса».   «Ты сильнее, чем кажешься… даже когда плачешь».   «Да, барышня, я — демон. Но сегодня я на твоей стороне». — Непотребство, — выдавил он, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Ты… ты бесстыдник. Чжао Юаньчжоу: — … Чжо И Чэнь отвернулся, смущённо глядя куда-то вдаль. В душе у него одновременно шевелились смятение и стыд. — Не переживайте, генерал, — мягко добавил Чжао Юаньчжоу, уже без насмешки. — Я помогу вам с этим делом. Идём, идём. — Генерал Чжо…   Чжо И Чэнь поднял взгляд:   — Не беспокойтесь, господин Сыту. Я не допущу, чтобы Бай Цзю пострадал. *** Утро в Тяньду было тихим, как перед бурей.   Туман полз между каменными улочками, обвивая крыши домов, будто пытаясь скрыть от глаз то, что должно было произойти. Чжо И Чэнь шёл впереди, молчаливый, как тень. Его шаги были чёткими, ритмичными — как будто он считал шаги до мести. А позади него, с руками за спиной и улыбкой на губах, шёл Чжао Юаньчжоу — свободный, но не лёгкий. Его тень падала не так, как у людей. Она шла впереди. Хотя демону было не нужно есть — его тело не требовало пищи, как не требует дождь воздуха — запахи всё ещё притягивали его. Не голод, а память. Аромат жареного имбиря, дым от гриля, сладость варёного риса — всё это будило в нём что-то древнее, почти стёртое: ощущение, будто он когда-то был человеком. Что у него был дом. Что он сидел за столом, смеялся, обжигал пальцы о чашку супа. — О, генерал, — вдруг произнёс он, останавливаясь у лавки с жареными пирожками. — А давайте заглянем сюда? У меня уже век не было по-настоящему человеческой еды. Даже если это просто тесто с капустой и жиром.   — Нет, — бросил Чжо И Чэнь, не замедляя шага.   — Ну хоть запах вдохнём! — взмолился Чжао Юаньчжоу. — Вы же не боитесь, что я сбегу? У меня клятва, помните? А у вас — меч.   — Иди, — бросил Чжо И Чэнь через плечо. — Только быстро.   Чжао Юаньчжоу улыбнулся и купил два пирожка. Один съел. Второй протянул Чжо И Чэню.   — На, закуси месть.   — Отстань. Они пошли дальше. — А вы знаете, — продолжил демон, облизывая пальцы, — вон в той чайной лавке — лучший жасминовый чай в городе. Говорят, его заваривают с лепестками, собранными под полной луной. Я бы не прочь…   — Нет.   — Вы даже не дослушали!   — Я слышал достаточно.   — Ну хотя бы присядем на минутку? Я ведь так долго сидел в темнице. Мне нужно… привыкнуть к воздуху.   — Привыкай на ходу. Чжао Юаньчжоу:   — … — О, этот запах… — вдруг произнёс он, останавливаясь у лотка с жареными пельменями. — Свиное ухо с чесноком и уксусом… Я помню, как однажды съел двадцать штук за раз. Меня тогда чуть не вырвало. А потом я убил трёх охотников. Хороший был вечер. Чжо И Чэнь бросил на него ледяной взгляд. — Ты не ешь. Зачем останавливаться? — Не ем, — согласился Чжао Юаньчжоу. — Но нюхаю. Иногда запах стоит больше, чем вкус. Особенно, когда ты не можешь позволить себе вспоминать… Он вдохнул глубоко, закрыл глаза. На миг — всего на миг — маска надменности исчезла. Остался только усталый человек, тянущийся к тому, что давно ушло. Чжао Юаньчжоу вздохнул, как обиженный поэт. — Вы такой суровый, генерал. Как будто каждый ваш шаг — это не просто движение, а ритуал. А вы не устали? Усталость — это не слабость. Это признак того, что вы всё ещё человек. Чжо И Чэнь не ответил. Только сжал кулаки. — О! — вдруг воскликнул Чжао Юаньчжоу, останавливаясь у трактира с вывеской «Три тигра». — А здесь, говорят, подают вино, сваренное из слёз осени. Говорят, после него сны становятся яснее. Может, вы наконец увидите, кто на самом деле держал меч в ту ночь? Чжо И Чэнь резко обернулся. — Ты опять за это? — Я? — Чжао Юаньчжоу поднял руки, как ни в чём не бывало. — Я просто предлагаю выпить. Это же не запрещено клятвой?   — Запрещено — тянуть время.   — А я не тяну. Я наслаждаюсь свободой. Это разве не право бывшего пленника? Чжо И Чэнь пошёл дальше. Быстрее. — Эй, а вон тот лоток! — вновь остановился Чжао Юаньчжоу. — Сушеные грибы! Вы не представляете, как они пахнут в бульоне. Я бы мог сварить вам похлёбку. С демонским шармом.   — Ты не повар.   — Но я был. Давным-давно.   — Ты убийца.   — А разве кулинария не искусство убийства ингредиентов? Чжо И Чэнь остановился. Обернулся. Его взгляд был холоднее стали. — Послушай, макака. Если ты ещё раз остановишься — я прикажу тебе идти на коленях.   — О, но это будет выглядеть странно, — усмехнулся Чжао Юаньчжоу. — Великий демон, ползущий по улице, как нищий. А вдруг кто-то увидит?   — А вдруг я увижу, как ты исчезаешь в облаке пепла? — тихо ответил Чжо И Чэнь. — Напомню: клятва не запрещает мне убить тебя раньше.   — Запрещает, — поправил Чжао Юаньчжоу. — Но вы можете попробовать. Только подумайте: будет ли это месть… или просто убийство слабого? Чжо И Чэнь смотрел на него долгую секунду.   Потом развернулся и пошёл дальше — быстрее, будто боялся, что следующая остановка станет последней для его терпения. Чжао Юаньчжоу поспешил за ним, но уже не предлагал зайти. — Знаете, генерал, — сказал он тише, почти серьёзно, — я шутил про вино и грибы. Но не шутил про сны.   Вы когда-нибудь видели, как падает меч, который никто не держал? Потом улыбнулся. Холодно. Как прежде. — Ну что, идём дальше, генерал? А то вы ещё подумаете, что я сентиментален. Чжо И Чэнь:   — … *** Наконец они дошли до лекарской. Чжао Юаньчжоу не ожидал, что его собственная шутка обернётся таким… интересным казусом. Он вошёл в «Цзисиньтан» с одной целью — подшутить над юным лекарем, о котором ходили слухи, будто он лечит даже демонов. «Демонов!» — смеялся про себя Чжао Юаньчжоу, пока Чжо И Чэнь вёл его за руку, как будто он не мог найти аптеку сам. Но стоило ему увидеть ту самую белоснежную ширму — изящную, почти театральную — как в его глазах вспыхнул озорной огонёк. — Ах, вот она! — нарочито воскликнул он, указывая на вывеску. — Значит, правда лечит нечисть? Интересно, он поймёт, что я демон? Чжо И Чэнь лишь усмехнулся, зная, на что способен этот наглец, когда ему скучно. Он уселся перед ширмой, закатал рукав с видом императора, пришедшего на аудиенцию к простому смертному, и протянул руку через отверстие. Поза — расслабленная. Взгляд — насмешливый. Внутри — предвкушение хаоса. А за ширмой… за ширмой сидел он.   Бай Цзю.  Юный, гениальный, скромный — и до ужаса серьёзный лекарь, который носил шёлковые рукава длиннее своих пальцев и понижал голос, чтобы казаться старше. Его пальцы, холодные и точные, легли на запястье Чжао Юаньчжоу — и мир замер. Диагностика пульса — это не просто медицина. Это поэзия. Ритуал. Танец между жизнью и смертью. Но Бай Цзю не знал, что сегодня он танцует с троллем. — Поздравляю, госпожа! — раздался его голос — глубокий, уверенный, чуть надменный от профессионального торжества. — Пульс плавный и округлый… Это очевидные признаки беременности! «Беременность?!» Комментарий беты: внезапно и неожиданно постучался омегаверс 😂😂😂 Чжао Юаньчжоу едва не подавился собственным смехом. Он сделал паузу — искусную, театральную — затем медленно прищурился, будто пытаясь вспомнить, когда в последний раз менял пол. — Госпожа? — переспросил он, голос дрожал от сдерживаемого хохота. — О нет, подождите-ка… Да вы, должно быть, шарлатан! Он хлопнул себя по лбу — жест, достойный императорской сцены — и закатил глаза так, что даже Чжо И Чэнь фыркнул в кулак. За ширмой воцарилась тишина. Потом — шорох. Потом — тихий, почти детский вздох недоумения. — Здесь что-то не так… — пробормотал Бай Цзю, снова нащупывая пульс. — Я не могу ошибаться… Может, вы… переоделись в мужчину? Чжао Юаньчжоу чуть не свалился со стула от смеха. Он обернулся к Чжо И Чэню: — Ну конечно, этот гений — диагностирует беременность у мужчины. Следующим шагом, наверное, объявит, что у меня роды начнутся после обеда. — Дай ему шанс, — со всей серьёзностью сказал он. — Ты же сам хотел его в команду. А теперь — получай по полной. И тут — «цзинь!» — звон металла. — Сейчас я попробую применить золотые иглы, — объявил Бай Цзю, и в его голосе промелькнула решимость. — Иглы?! — Чжао Юаньчжоу инстинктивно дёрнул рукой, но Бай Цзю оказался быстрее. Его пальцы — мягкие, но железные — вцепились в запястье, не давая вырваться. — Не двигайтесь, — приказал лекарь. — Иначе укол будет болезненнее. Игла вошла — едва ощутимо, почти нежно — но Чжао Юаньчжоу всё равно поморщился. Он, гроза Великой Пустоши и мира смертных, стиснул зубы от иглы.   А Бай Цзю, тем временем, нахмурился. — Хотя есть признаки жизни… — пробормотал он себе под нос, — пульс должен быть на девять частей, а у вас лишь одна. Или… — он замолчал, затем тихо, почти с благоговением, добавил: — …или вы не человек вовсе. Тишина. Потом — взрыв смеха. Чжао Юаньчжоу откинулся на спинку стула, хохоча так, что в аптеке задрожали баночки с травами. — Ох, малыш… ты меня убил! — выдохнул он, вытирая слёзы. — Я — не человек? Да я, может, и демон, но ты — гений! Настоящий! Бай Цзю за ширмой покраснел. Он не знал, радоваться или обижаться. Его репутация… его методы… его иглы — всё это только что подверглось испытанию самым непредсказуемым пациентом в истории «Цзисиньтан». — Вы… вы издеваетесь, — наконец выдавил он. — Абсолютно! — признался Чжао Юаньчжоу, всё ещё смеясь. — Но знаешь что? Ты меня удивил. И даже немного… впечатлил. Он встал, обошёл ширму — игнорируя протесты Чжо И Чэня и оказался лицом к лицу с юным лекарем, который сидел, сжав в руках золотую иглу, как меч перед нечистью. Бай Цзю был… мил. Слишком мил для такого серьёзного человека. Щёки розовые, глаза — огромные, как у испуганного котёнка, губы чуть приоткрыты от изумления. Демон улыбнулся. Нарочито. Медленно. С наслаждением. Клыки — острые, как лезвия, — блеснули в свете масляных ламп, а глаза вспыхнули — не просто красным, нет. Красновато-золотистым отблеском, будто в них отражалось пламя преисподней, приправленное каплей божественного безумия. — Хм… — протянул он, голос как шёлковая петля — мягкий, но готовый душить. — Твои медицинские навыки… впечатляют. Правда, знаешь ли ты, малыш, что демоны иногда могут имитировать человеческий пульс? Это — искусство. Маскировка. Как у тебя — этот бас, например. Очень мило. Почти убедительно. Бай Цзю за ширмой вскинул голову.   — Ты… ты демон?! — выдохнул он, сжимая золотую иглу так, что костяшки побелели. — Не подходи ко мне! Мои золотые иглы… невероятно мощные! Они… они способны уничтожать демонов! Голос его дрожал. Слова — как писк мыши, пытающейся напугать тигра. В глазах — слёзы. Не от страха. Ну, «в основном» не от страха. Скорее — от «обиды». Он столько учился! Столько практиковался! А теперь — «беременный демон мужчина?!» Это уже за гранью профессиональной этики! Он размахивал иглой перед собой, как мечом, отступая к стене, пока не споткнулся и не рухнул на пол, всё ещё тыча остриём в пустоту. — Я… я не ошибся! Пульс был настоящий! — бормотал он, почти плача. — Или… или ты его подделал?! Подлый демон!.. Подлый, красивый, с клыками демон!.. И тут — тишина. Не просто тишина. «Тишина после грозы». Бай Цзю замер. Медленно, как будто боялся, что мир рухнет, если он пошевелится. Он открыл глаза. Перед ним стоял мужчина. Он был в синем. Простом, но безупречно элегантном — словно сошёл с древнего свитка, где горный ветер встречается с лунным светом. Его волосы, чёрные как ночь без звёзд, мягко ниспадали на плечи, обрамляя лицо, спокойное, как водная гладь перед рассветом. Но в глазах… в этих глазах таилась глубина, отливающая льдом и синевой: холодная, несгибаемая решимость — и лёгкая усталость от идиотов. Он протягивал жетон. — Брат Бай Цзю, — произнёс он мягко, с кажущейся теплотой в голосе, но так, что по коже пробежали мурашки, а сердце заколотилось, будто услышав зов судьбы. — Я — Генерал Ведомства по делам демонов. Меня зовут Чжо И Чэнь. И я хочу пригласить тебя присоединиться к нам. Бай Цзю замер. Даже дыхание перехватило. Бай Цзю, хоть и был сыном заместителя главнокомандующего, никогда не вмешивался в дела Ведомства. Тайно он мечтал стать частью этого места — ведь там служил генерал Чжо И Чэнь. Бай Цзю восхищался им, считал его величайшим героем. Как он мог отказаться от должности, если сам его кумир предлагал ему вступить в команду? Он выбрал иглы, а не мечи. Лекарские трактаты — вместо боевых искусств. Тишину за ширмой — вместо грохота полей сражений. Но втайне… «в самой глубине души» — он мечтал. Мечтал оказаться там, где шагают легенды.   Где каждый день — баланс между жизнью и смертью.   Где служат… «ему». Чжо И Чэню.   Генерал. Герой. Человек, имя которого шептали с благоговением даже самые закалённые охотники. И вот он — живой, настоящий, в синем — стоит перед ним.   Протягивает жетон.   Приглашает его.   Не «сына заместителя». Не «юного таланта».   А Бай Цзю. Именно его. — Вы… вы предлагаете мне? — выдохнул он, его голос дрогнул, пальцы сами сжались вокруг золотой иглы, которую он всё ещё держал, как щит. — Но… я же… я лекарь. Я лечу даже демонов! Я… я не воин! Чжо И Чэнь чуть приподнял бровь. Взгляд — пронзительный, будто видящий насквозь. — Именно поэтому ты нам и нужен, — сказал он просто. — Только тот, кто умеет различать пульс между жизнью и тьмой, сможет понять, когда меч Облачного света готов пробудиться. Лечить — тоже форма войны. Только более… изящная. Бай Цзю почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Как будто все годы ожидания, все ночи, проведённые за чтением медицинских трактатов под одеялом, все мечты — вдруг обрели форму. Реальность. Смысл. — КТО СКАЗАЛ, ЧТО Я ОТКАЖУСЬ?! — вырвалось у него, прежде чем мозг успел подключиться. Он вскочил, чуть не уронив жетон, и схватил его обеими руками, будто боялся, что тот испарится. — Я ПРИНИМАЮ! СЕЙЧАС ЖЕ! Я ПРИНИМАЮ! Я БУДУ ЛУЧШИМ ЛЕКАРЕМ! Я БУДУ… Он запнулся, вспомнив, перед кем говорит. Щёки вспыхнули. Он быстро поклонился — неуклюже, торопливо, почти ударившись головой о край стола. — То есть… благодарю вас, Генерал! Я сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие! Даже если придётся колоть демонов до тех пор, пока они не начнут вести себя прилично! Чжо И Чэнь едва заметно улыбнулся. Почти незаметно. Но Бай Цзю «увидел». И этого было достаточно, чтобы его сердце взорвалось от счастья. И, не дожидаясь ответа, он «помчался прочь, оставив за собой вихрь радости, развевающиеся рукава и лёгкое эхо:   — Теперь все узнают, кто такой Бай Цзю! Все! Даже те, кто прячется в тени!!! Чжо И Чэнь медленно опустил руку. Посмотрел на пустое место, где только что сидел, плакал, маленький лекарь.   — …он даже не спросил, сколько платят, — пробормотал он. Из-за колонны вышел Чжао Юаньчжоу, всё ещё с улыбкой — довольной, ленивой, демонически красивой. — Сегодня всё прошло отлично, — сказал он, подходя ближе. — Даже лучше, чем я планировал. Может, пойдём отметим? Я знаю одно местечко… там подают вино, от которого даже духи забывают, что они мертвы. Чжо И Чэнь даже не взглянул на него. Просто развернулся и пошёл прочь, ровно, холодно, как лезвие. — Сначала доложим о выполнении задания. — Ах, сяо Чжо… — вздохнул Чжао Юаньчжоу, провожая его взглядом. — Какой же ты бесчувственный… — он покачал головой, но в глазах — не раздражение. Нежность. Скрытая. Опасная. Он сделал широкий шаг — и поспешил за ним, напевая себе под нос. А где-то в коридоре, Бай Цзю всё ещё бежал, прижимая жетон к сердцу, повторяя, как мантру: — Я сотрудник Ведомства! Я сотрудник! Я сотрудник!..   Если сейчас встретится ещё один демон — я его вылечу!.. А потом — «уколю!» *** Когда настал назначенный день, Бай Цзю прибыл к Ведомству по делам демонов — не как гость, не как сын важного чиновника, а как новобранец. За спиной — старая, но любовно починенная аптечка, на поясе — жетон, спрятанный под одеждой, будто священный артефакт. «Пусть не видят раньше времени… пусть не спрашивают… пусть не узнают, что я плакал от счастья, когда его получил». Его походка — неуклюжая, почти детская — заставляла прохожих улыбаться. Один охранник даже фыркнул:   — Эй, малыш, ты не туда попал? Там детский сад — налево, за углом.   Бай Цзю лишь гордо вскинул подбородок и прошествовал мимо, будто не слышал. У входа он остановился. Задрал голову. Уставился на табличку, будто читал священный текст. — Вот оно… — произнёс он, голос дрожал от благоговения. — Знаменитое Ведомство по делам демонов… где ходит легенда… где служит… он… — Где служит кто, малыш? — раздался голос, полный яда, мёда и лёгкой демонической издёвки. Бай Цзю подпрыгнул, как заяц на капкан. Аптечка чуть не полетела на землю. — Ты?! — выдохнул он, резко развернувшись. — Опять ты?! Ты что, призрак?! Ходишь за мной, как тень с клыками! Перед ним стоял Чжао Юаньчжоу — всё в тех же чёрных одеждах, всё с той же ухмылкой, от которой хотелось то ли бежать, то ли бросить в него иглой. — А ты, — парировал демон, скрестив руки, — всё ещё стоишь у входа, будто ждёшь, что двери сами распахнутся и тебя понесут на руках с фанфарами? Или… — он наклонился чуть ближе, понизив голос до шёпота, — ты боишься, что внутри тебя ждёт настоящий демон? Бай Цзю сглотнул. Потом — вспомнил про жетон. Потрогал его. И… вырос на пять сантиметров в уверенности.   — Я не боюсь! — заявил он, гордо выпятив грудь. — Я теперь — часть Ведомства! А значит, ты должен меня бояться! Чжао Юаньчжоу фыркнул. — Ох, как страшно. Маленький лекарь с иголками и мечтами. — Он окинул здание скучающим взглядом. — И что, оно тебе так впечатлило? Это же просто куча камней, пара призраков на чердаке и один очень уставший генерал, который, видимо, потерял рассудок, если взял тебя. — «Он конечно не скажет, что это была его идея». — Ты ничего не понимаешь! — возмутился Бай Цзю. — Здесь обитает тысячелетний демон! С зелёной мордой, клыками до колен и аппетитом на маленьких демонов вроде тебя! Говорят, один его укус — и вжух — тебя уже нет! Только шнурок от одежды остаётся! Чжао Юаньчжоу прищурился. — …зелёная морда? — повторил он медленно. — Кто это распространяет? Я требую имя. Я найду этого человека. И я… вежливо побеседую с ним. Затем повернулся к Бай Цзю, облизнул губы — театрально, угрожающе — и прошипел: — Да, я слышал. Он действительно съедает маленьких демонов. Особенно тех, кто врёт. Бай Цзю не смутился. Напротив — расцвёл.   — Ага! — кивнул он, как будто они обсуждали погоду. — Именно! Я — единственный выживший! Все мастера падали, как мухи, а я… я стоял! Я смотрел ему в глаза! Я… уколол его иглой в точку страха! — Он с важным видом похлопал Чжао Юаньчжоу по плечу. — Не переживай. Тебя я пока прощаю. Мне всего тринадцать, но я — сила природы. Уходи, пока я добрый. Чжао Юаньчжоу смотрел на него. Долго. Внимательно. С выражением человека, который только что услышал, что куры умеют летать на луну. Комментарий беты: "куры умеют летать на луну" — это, мать твою, гениально! 🤣🤣🤣 — …ты победил древнего демона… в пять лет… — медленно повторил он. — Чем? Волшебными погремушками? Или, может, ты его залечил до смерти? Бай Цзю едва сдерживал смех. Губы дрожали. Глаза блестели. Он наслаждался.   А потом — всё изменилось. Из дверей Ведомства вышел он.   Чжо И Чэнь.  В синем. Спокойный. Неприступный. С лицом, которое заставляло даже демонов поправлять ворот и врать, что они «всегда были законопослушными». Он остановился рядом с Бай Цзю. Посмотрел на него — не строго, не холодно. Просто… посмотрел.   — Если генерал Чжо выбрал тебя, — произнёс он ровно, — значит, в тебе есть нечто, что видит не каждый. Бай Цзю замер. Сердце его заколотилось,— «бум-бум-бум».   Колени — чуть подкосились.   Рот — открылся, но слова не шли. — Г-господин… — выдохнул он, будто молитву. — Генерал Чжо… лично… выбрал меня?.. Мой герой… выбрал именно меня?!   Он повернулся к Чжо И Чэню — глаза огромные, как у котёнка, впервые увидевшего снег. Губы дрожат. Руки — вцепились в аптечку, как в якорь. — Спасибо… спасибо, Генерал! Вы так… так… великолепны! — он чуть запнулся. — Я… я буду самым лучшим! Самым преданным! Самым… «неколющим» без спроса! Чжо И Чэнь чуть приподнял уголок губ. Почти улыбка. Почти. Чжо И Чэнь бросил взгляд через плечо — холодный, как лезвие, только что вынутого изо льда. — Великий демон, — произнёс он ровно, без тени страха, будто обращался не к древнему воплощению хаоса, а к опоздавшему подчинённому. — Что ты стоишь, как статуя? Почему опоздал? Бай Цзю, который только что сиял, как новогодний фонарь, вдруг застыл.   Сердце забилось, — бум.   Потом — бум-бум-бум-бум.   Потом — КАК? ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ?! — Ве… Ве… ВЕЛИКИЙ ДЕМОН?! — выдавил он, оглядываясь по сторонам, будто ждал, что из-за угла выскочит трёхголовый демон с зелёным лицом. — Где?! Где он?! Я не готов! У меня нет игл с собой! Я не успел помолиться! Я ещё не написал завещание! Чжо И Чэнь, не моргнув, указал пальцем — прямо на Чжао Юаньчжоу. — Вот он. Великий демон Чжу Янь. Тот самый. Бай Цзю медленно повернул голову. И встретился взглядом с ним.   Чжао Юаньчжоу.  В чёрном.   Со зловещей улыбкой.   С клыками.   Время замедлилось.   Сердце забилось в ушах, как боевой барабан перед казнью.   Перед глазами — красные вспышки.   В голове — только одна мысль: «Я говорил, что он зелёный! Мне конец». Чжао Юаньчжоу, видя, как у мальчика трясутся колени, решил… развлечься.   Он исчез.   И появился — прямо перед Бай Цзю.   На расстоянии вытянутой иглы.   С наклоном.   С обнажённым клыком.   С глазами, в которых плясали искры преисподней и детской шалости. — Бу, — выкрикнул он. Бай Цзю закатил глаза — театрально, с пафосом, с драмой, достойной императорской сцены — и рухнул. Не просто упал.   Скатился.   По ступенькам.   С кувырками.   С воплями.   С размахиванием руками, будто пытался ухватиться за воздух, за судьбу, за что угодно, кроме демона. — А-А-А-А, СПАСИТЕ! Я ЕЩЁ ТАК МОЛОД! У МЕНЯ ЕСТЬ НЕЗАКОНЧЕННЫЕ ДЕЛА! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ЗАКУСКОЙ! Чжо И Чэнь прикрыл глаза ладонью. Чжао Юаньчжоу, тем временем, качнул головой с восхищением: — Его актёрское мастерство… даже лучше моего. Он сделал один шаг — плавный, как тень — и схватил Бай Цзю за шиворот, прежде чем тот успел скатиться на улицу. — Поехали, малыш, — бросил он, взваливая его на плечо, как мешок с очень шумным рисом. — НЕТ-НЕТ-НЕТ! — Бай Цзю забил ногами, извиваясь, как угорь в лапах кота. — ОТПУСТИ МЕНЯ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ В ПОЗЕ «МЕШОК НА ПЛЕЧЕ»! ЭТО НЕ ЭСТЕТИЧНО! ЭТО НЕ ГЕРОИЧНО! ЭТО… А-А-А-А!!! Чжао Юаньчжоу нёс его через весь зал заседаний — мимо застывших охотников, мимо архивариусов, роняющих свитки, мимо одного очень старого мастера, который прошептал: «Ох… молодёжь… в моё время демонов вели на поводке…» Наконец — цель достигнута. Кабинет генерала. Чжао Юаньчжоу опустил Бай Цзю на пол — мягко. Но каждый раз, когда тот пытался вскочить, на его плече ложилась рука. Твёрдая. Тёплая. Демонически невозмутимая. Бай Цзю дышал, как загнанная лошадь. Пот стекал по вискам. Руки дрожали. Взгляд — полный ужаса, восхищения и… странного восторга. Чжо И Чэнь, видя это, наконец, сжалился. — Не бойся, — сказал он, и в его голосе промелькнула та самая редкая теплота, которую он позволял себе только в особых случаях. — Он не ест детей. Он просто… любит пугать. Это его способ сказать «привет». Бай Цзю, всё ещё лёжа на полу, не отрывал глаз от Чжао Юаньчжоу: — Но… он же… Великий демон. Самый опасный злодей поднебесной… Если он такой… голодный… как он может удержаться?.. — он говорил тихо, будто боялся, что демон услышит и решит: «А ведь он прав… почему бы и нет?» Чжао Юаньчжоу, услышав это, наклонился к нему — совсем близко, что дыхание его защекотало его ухо — и прошептал: — Потому что, малыш… — он усмехнулся, — я предпочитаю дразнить таких пугливых, как ты. Бай Цзю вскрикнул — и снова попытался отползти. Чжо И Чэнь вздохнул. — Чжао Юаньчжоу. Перестань пугать новобранца. — А я думал, это тренировка выносливости, — парировал демон, всё ещё ухмыляясь. — Видишь, как он быстро бегает? И как громко кричит? Это полезно для командного духа. Бай Цзю, наконец, сел, вытирая пот и пытаясь собрать остатки достоинства. — …я всё ещё жив? — спросил он с надеждой. — Пока да, — кивнул Чжао Юаньчжоу. — Но если скажешь хоть слово про мою «зелёную морду» при других — я лично устрою тебе демоническую вакцинацию. Без анестезии. Тремя иглами. Одновременно. Бай Цзю:   — … — … я буду молчать как мумия. Чжо И Чэнь позволил себе почти улыбнуться. — Отлично. Значит, можем начинать день.   *** «Лекарь боится — и всё же лечит.   Демон смеётся — и всё же скорбит.   Герой молчит — и всё же слышит.   И в этом — путь, и в этом — истина».