Клыки удачи… (Перезагрузка)

«Город молчит. Только ветер знает, что случилось, но он не скажет — он слишком занят, оплакивая тех, кто не успел убежать. Кровь на листьях — карта для живых. Ищи тех, кто оставляет следы даже в агонии». *** Утро в Персиковом саду выдалось зыбким и тихим. Серебристая роса цеплялась за кончики листьев, а воздух, густой и прохладный, нёс в себе запах мокрой земли, прелой листвы и чуть сладковатый аромат перезревших персиков. Тишина была не пустой — она дышала ожиданием. Чжао Юаньчжоу уже стоял у плетёных ворот. Чёрные полы его одежд едва заметно колыхались на ветру, у пояса позвякивал глиняный кувшин, а за спиной, словно сложенное крыло, покоился зонт. Он смотрел на тропу, что уходила вниз, в пелену тумана, за которым угадывались тяжёлые очертания Куньлуня. Взгляд его был спокойным, но в уголках глаз залегла та самая лёгкая тень, что появлялась только перед дорогой. Тропа скрипнула под мягким шагом. Чжо И Чэнь вышел из-за стволов — тихо, как тень, как всегда. Мелкие серебряные колокольчики, вплетённые в косы, тихо отозвались друг на друга, нарушив утреннюю дрему. — Ты не спал, — произнёс Чжао Юаньчжоу, поворачивая голову. Голос его звучал ровно, почти отстранённо. — Высплюсь потом, — ответил Чжо И Чэнь. В его голосе не было жалоб, лишь глухая, привычная усталость, что ложилась тяжёлым грузом на плечи, но не сгибала спину. Грохот тяжёлых шагов разорвал тишину. Из-за поворота появился Ин Лэй, сгибаясь под весом огромного заплечного мешка: оттуда торчали медные котелки, пучки засушенных трав, связки верёвок и какая-то странная глиняная утварь. Рядом, прижимая к груди потёртую аптечку, семенил Бай Цзю. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени, но он старательно расправлял плечи, выдавливая из себя подобие уверенности. — Всё готово, брат Чжо, — выдохнул лекарь, поправляя лямку. — Травы взял, пилюли от яда, бинты, настойки на спирту… Ин Лэй, не сдерживаясь, хлопнул его по спине так, что Бай Цзю качнулся вперёд: — Да расслабься ты! Мы не на войну идём, а за мечом. Пока я с вами — никто с голоду не помрёт. Гром и молния! Ты там половину столичной аптеки, что ли, запихнул? В голосе горного бога звенела бравада, но пальцы, сжимавшие лямку мешка, побелели от напряжения. Пэй Сыцзин, шагая по гравию, вышла последней. Лук из тёмного дерева покоился за спиной, колчан был туго набит стрелами с оперением цвета воронова крыла. Она коротко кивнула Чжо И Чэню — жест, полный молчаливого понимания. Затем перевела взгляд на Чжао Юаньчжоу. В её глазах не было ни страха, ни вызова — лишь спокойная, отточенная готовность. — Всё готово, — произнесла она. Голос её прозвучал чётко, как тетива перед выстрелом. — Тогда идём, — бросил Чжо И Чэнь. Чжао Юаньчжоу медленно повернулся, обвёл взглядом каждого, словно проверяя, на чьих плечах держится их общая ноша. — Сынань. Город у подножия Куньлуня, там, где река огибает каменный выступ. След меча начинается именно там. Чжо И Чэнь кивнул и шагнул первым. Его тень легла на влажную землю длинной и узкой полосой. Остальные выстроились следом. Ветер качнул ветви, и несколько розовых лепестков сорвались вниз, тихо упав на тропу, словно последние благословения уходящего сада. Чжао Юаньчжоу на мгновение задержал взгляд на персиковых ветвях, потом отвернулся. Его шаги были лёгкими, но в них читалась непоколебимость. Дорога приняла их. *** Они шли молча. Только хруст гравия под сандалиями да редкие вздохи ветра в кронах нарушали тишину. Тропа круто уходила вниз, пока не уперлась в развилку. Старый деревянный указатель, почерневший от дождей, склонился над дорогой, его иероглифы стёрлись почти до неузнаваемости. Ветер внезапно стих. Чжао Юаньчжоу, до этого лениво озиравшийся по сторонам, вдруг замер. Его лицо, обычно расслабленное до степени наглости, стало серьёзным. Он поднял голову, прищурился, будто пытался разглядеть что-то за горизонтом — или внутри самого воздуха. — Что-то не так? — спросил Чжо И Чэнь, озираясь по сторонам. — Да, — ответил Чжао Юаньчжоу. — Что-то не так. Он закрыл глаза на мгновение, будто прислушиваясь к тому, что не слышат люди. — В городе проклятие. Я чую его за три ли. Древнее, живое и оно ждёт.  Чжо И Чэнь сжал рукоять меча. — Насколько плохо? — Настолько, что даже я не улыбаюсь, — усмехнулся Чжао Юаньчжоу, но в усмешке не было веселья. — Идём. Но смотрите в оба. Бай Цзю, услышав это, побледнел и инстинктивно придвинулся ближе к Чжо И Чэню. Его пальцы вцепились в край рукава генерала, а второй рукой он уже нашаривал в аптечке флакон с пилюлями «Чистой Ци». — П-проклятие? — голос его дрогнул. — Я… я не лечу проклятия. Я лечу людей. А проклятия… их нужно снимать, а не лечить… Ин Лэй, напротив, не отступил ни на шаг. Он поправил лямку заплечного мешка и нахмурился, глядя в сторону города. В его глазах, обычно весёлых и беззаботных, зажглась древняя, горная серьёзность. — Проклятие, говоришь? — произнёс он, потирая подбородок. — Значит, чума не случайна. Кто-то её призвал. Или… кто-то стал её источником. Он перевёл взгляд на Чжао Юаньчжоу. — Демон, ты уверен? Ошибка нам будет стоить жизни. — Я никогда не ошибаюсь в запахе смерти, — тихо ответил Чжао Юаньчжоу. — К сожалению. Пэй Сыцзин молчала. Она стояла чуть поодаль, положив руку на лук. Её лицо было непроницаемо, но пальцы, сжимавшие деревянную рукоять, побелели от напряжения. Она не смотрела на город — она смотрела на Чжао Юаньчжоу. Изучала. Оценивала. Искала ложь в его глазах. — Если ты ведёшь нас в ловушку, демон, — сказала она наконец, голос её был спокоен, но в нём звенела сталь, — я выпущу стрелу раньше, чем ты успеешь открыть свой дурацкий зонт. Чжао Юаньчжоу встретил её взгляд без вызова. — Госпожа Пэй, если я захочу вас обмануть, я придумаю что-нибудь поизящнее. Проклятие не ловушка. Проклятие — это факт. Остальное зависит от нас. Пэй Сыцзин не ответила. Но руку с лука не убрала. Чжо И Чэнь остановился, повернулся к спутникам. В его взгляде застыла привычная, отточенная настороженность. — С чего начнём? — спросил он, и голос его прозвучал тише, но чётче. — В городе полно живых людей, а источник зла — один. Как отделить тех, кого уже коснулось проклятие, от тех, кто просто живёт своей жизнью? На что смотреть в первую очередь? Чжао Юаньчжоу на мгновение замер. Взгляд его скользнул по горизонту, брови чуть приподнялись, губы дрогнули в едва заметной усмешке. Потом он перевёл глаза на Чжо И Чэня и произнёс с абсолютно серьёзным видом: — На уродливого демона. Повисла тишина. Чжо И Чэнь медленно скрестил руки на груди. В уголках его рта дёрнулась тень усмешки, но глаза остались холодными. — Уродливый демон, — повторил он, и в голосе зазвенел сарказм. — Великолепная стратегия. Прямо укажи пальцем на уродливого, и всё станет понятно. Спасибо, наставник, теперь всё предельно ясно. Его желание проткнуть Чжао Юаньчжоу мечом становилось всё сильнее. Он даже чуть поднял его в руке, готовясь использовать, если ситуация выйдет из-под контроля. Чжо И Чэнь также холодно добавил, склонив голову набок и сложив ладони перед собой: — Демоны различаются лишь силой, а не красотой. Все демоны уродливы. Для нас они просто сущности, несущие хаос, и их внешность ничего не значит. «Это неправильно! Полная чушь! Что они вообще изучают, если так говорят?» — возмутился про себя Чжао Юаньчжоу. Его лицо исказилось недовольством, но он решил проявить терпение и объяснить людям особенности демонической эстетики. — Высшие демоны обладают неограниченной силой и могут принимать тысячи форм! — начал он, вкладывая в каждое слово весь свой пафос и энтузиазм. — Но наши представления о красоте кардинально отличаются от человеческих! Ваш мир ограничивается поверхностными мерками: молодость, безупречная кожа, чёрные волосы… А мы? Мы видим истинную суть вещей! Он сделал театральную паузу, чтобы усилить эффект своих слов, а затем продолжил, повысив тон. — Например, вы считаете седые волосы признаком старости и непривлекательности, поэтому женщины едят чёрный кунжут и корень полигона, чтобы сохранить тёмный цвет волос. Но для нас! Для нас длинные белые волосы, достающие до земли, — это символ могущественной демонической силы! Это не просто внешний признак, это воплощение власти, мудрости и древней энергии! Каждый волосок — это история тысячелетий, каждый локон — это мощь, которая способна потрясти саму реальность! Как вы можете называть это «уродством?» Это же высший идеал красоты! Его глаза загорелись внутренним огнём, когда он перешёл к следующему пункту. — А глаза, горящие красным пламенем? — Он чуть склонил голову назад, представляя перед собой эти самые глаза. — Вы видите в них лишь зловещее предзнаменование, но для нас это знак великой власти! Это не просто свет, это живой огонь, который способен разрушить или создать целые миры! Такую энергию невозможно игнорировать, её нельзя назвать чем-то отталкивающим. Это божественная сила, которую вы просто не способны оценить по достоинству! Чжао Юаньчжоу закончил свою речь, выпрямившись во весь рост, как будто только что произнёс великую проповедь. Его лицо светилось торжеством. Кажется, он только что раскрыл людям одну из величайших тайн Вселенной. Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, затем продолжил: — Что касается духов пагоды… они действительно имеют уродливую внешность с точки зрения людей. Но это не обязательно плохо. Возьмите, например, жабоподобных духов. Они могут показаться отталкивающими, но их кожа, покрытая блестящей слизью, помогает им перемещаться под водой быстрее и незаметнее. Такая способность делает их не только эффективными хищниками, но и прекрасными существами в наших глазах. Каждый шрам, каждая искажённая черта лица — это следы их жизненного пути, их силы и опыта. Поэтому не стоит судить их только по вашим стандартам красоты. Ин Лэй, Бай Цзю и Чжо И Чэнь стояли, немного ошеломлённые его напором. Бай Цзю не удержался и прервал тишину. — Но у тебя-то чёрные волосы? Чжао Юаньчжоу повернулся к нему спиной, загадочно произнеся: — Боюсь, мой истинный облик может тебя напугать. Затем он резко развернулся, приблизил лицо к Бай Цзю и, показав клыки, прорычал: «Ваа!» От неожиданности Бай Цзю рефлекторно вцепился руками в волосы Чжо И Чэня и заорал во весь голос. Его глаза расширились от шока, а тело затряслось мелкой дрожью. Чжо И Чэнь, со своей стороны, отшатнулся назад, поморщившись от боли — пальцы Бай Цзю впились в его волосы так сильно, что чуть не вырвали несколько прядей. «Это я запомню… Чжао Юаньчжоу, — теперь мы посмотрим, кто кого», — подумал он, сжав зубы и сдерживая желание ответить тем же. *** Город Сынань выглядел странно пустынным, как будто жизнь покинула его много лет назад. На улицах не было ни души, лишь холодный ветер шелестел обрывками бумаги и пеплом, скользя между закрытыми дверями домов. В воздухе висел тяжёлый запах гари и чего-то затхлого, а тишина нарушалась лишь редкими скрипами старых деревянных вывесок. Всё вокруг казалось пропитанным мраком, безжизненным и зловещим. На стенах некоторых домов виднелись странные символы, будто кто-то пытался защититься от неведомой угрозы. Чжо И Чэнь нахмурился. Он внимательно осмотрел один из символов на стене дома и нахмурился ещё сильнее. Эти знаки не из обычных оберегов. Это древние письмена, используемые для защиты от тёмной энергии. Пэй Сыцзин покачала головой. — Несколько месяцев назад, когда я была здесь по делам, всё выглядело совершенно иначе… — тихо сказала она. — Всего за несколько месяцев… Бай Цзю почувствовал, как холодный ветер пронзает его до костей, пробираясь даже сквозь одежды. Он невольно обхватил себя руками, пытаясь согреться, но внутри него всё равно росло чувство тревоги. Его глаза испуганно бегали по сторонам, будто он ожидал, что вот-вот выскочит что-то ужасное. Ин Лэй, заметив, как Бай Цзю дрожит от страха, выпрямился и гордо похлопал себя по груди, стараясь сохранить лицо. Однако его уверенный тон немного дрогнул, когда он увидел, как Бай Цзю уже юркнул за спину Чжо И Чэня, словно тот был его единственным укрытием. Бай Цзю крепко ухватился за одежды Чжо И Чэня и осторожно выглядывал из-за плеча, как ребёнок, прячущийся за матерью. При этом он пытался сохранять серьёзное выражение лица, но его дрожащие руки и бледные щёки выдавали настоящий ужас. Чжо И Чэнь с досадой покачал головой. Он попытался освободиться от хватки Бай Цзю, но тот только крепче вцепился в его одежды. Чжо И Чэнь заметил испуганный взгляд мальчика, мягко улыбнулся и протянул ему колокольчик, свисавший с конца его косы. Бай Цзю крепко сжал колокольчик в руке, словно это был последний оплот безопасности. Его лицо просветлело от благодарности. Чжо И Чэнь слегка приподнял уголки губ. Бай Цзю смущённо улыбнулся, отводя взгляд. Он внезапно замер, будто почувствовал что-то важное. Его лицо стало серьёзным, а руки инстинктивно потянулись к своей аптечке. Бай Цзю глубоко вдохнул и нахмурился. Он быстро достал флакон и начал раздавать всем пилюли. — Возьмите. Пилюли «Чистой Ци». Если воздух отравлен или насыщен чужой энергией, они не дадут яду проникнуть в меридианы. Все, услышав это, последовательно приняли лекарство. Чжо И Чэнь, размышляя о том, была ли это война или эпидемия, всё равно чувствовал, что здесь что-то не так. Ситуация в городе была настолько серьёзной, что он удивился, как в столице могли ничего не знать об этом. Это казалось слишком подозрительным. Пэй Сыцзин, подойдя ближе к Бай Цзю, спросила с тревогой: — Ты чувствуешь следы злой энергии? Или это болезнь? Бай Цзю задумался, но всё же покачал головой. — Ни то, ни другое. Это… отпечаток. Кто-то влил сюда не яд, а эмоцию. Боль. И она прорастает, как сорняк. Город Сынань был средних размеров — не слишком большой, чтобы потеряться в его улочках, но и не настолько маленький, чтобы обойти его за короткое время. Чтобы быстрее разобраться в происходящем, группа решила разделиться: Пэй Сыцзин и Ин Лэй намеревались пойти к рынку, где раньше собирались люди; Бай Цзю с Чжо И Чэнем остались исследовать центральную площадь. А Чжао Юаньчжоу, не дожидаясь приглашения, молча свернул в боковой переулок — он чувствовал, что источник проклятия где-то там, и не хотел терять время на споры. Едва Бай Цзю собрался пойти за Чжо И Чэнем, как вдруг почувствовал, как его за шиворот резко дёрнули с такой силой, что он едва не задохнулся. Не нужно было даже думать, чтобы понять, кто это сделал — конечно же, Ин Лэй, этот дикарь! Бай Цзю издал приглушённый писк, беспомощно размахивая руками и ногами, пытаясь освободиться от железной хватки. Ин Лэй, довольный собой, лишь ухмыльнулся. Тем временем, Чжао Юаньчжоу уже исчез в тенях улиц, только чёрный край плаща мелькнул за углом. Чжо И Чэнь, стоявший внизу, поднял голову. Его сердце сжалось от странного чувства. Он не мог понять, почему эта картина вызывает у него такое беспокойство, но тревожное предчувствие не отпускало его. Чжо И Чэнь почувствовал, как горечь прошлых потерь снова заполнила его сердце — будто старая рана, которая никогда не заживёт до конца. Воспоминания о кровавых событиях прошлого нахлынули, вызывая тяжесть в груди. Пэй Сыцзин, заметив его мрачное выражение лица, нахмурилась и спросила: — Ты вспомнил ту ночь? Чжо И Чэнь помолчал, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. Его голос прозвучал холодно и ровно, но в нём чувствовалась скрытая боль. — Я помню каждый шаг. Каждый крик. Каждую каплю крови на камнях. Пэй Сыцзин внимательно посмотрела на него. Чжо И Чэнь слегка замешкался. Он опустил взгляд, избегая её пристального взгляда. Пэй Сыцзин задумалась, а затем добавила: — Ты не обязан нести это в одиночку. Мы идём вместе. Значит, и груз делим вместе. Чжо И Чэнь резко взглянул на неё. Пэй Сыцзин сжала зубы, явно злясь: — Не отворачивайся. Ты сам привёл нас сюда. Не пытайся теперь выставить себя скалой, которая не умеет трескаться. Чжо И Чэнь поднял голову и посмотрел на пепел, который медленно разлетался по ветру, будто последние следы надежды, ускользающей из его рук. Его брови сдвинулись, и он тихо вздохнул. Его интуиция, которая почти никогда не подводила его в вопросах опасности, теперь буквально кричала внутри, предупреждая о надвигающейся буре. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить внутреннюю тревогу, но чувство беспокойства только усиливалось. — Для надёжности я осмотрю местность, — сказал Чжо И Чэнь и, прежде чем уйти, добавил: — одному будет сподручнее. Пэй Сыцзин смотрела ему вслед с неоднозначным выражением лица. В её взгляде читались тревога и лёгкое недовольство. Она знала, что Чжо И Чэнь предпочитает действовать в одиночку, но сейчас ситуация была слишком опасной, чтобы рисковать без поддержки. *** Тем временем Ин Лэй и Бай Цзю зашли в лекарскую. Если где и можно найти людей во время эпидемии, так это здесь. Если же и тут ни души — значит, городок точно стал призрачным. Так и вышло: за прилавком хлопотал хозяин, а в зале мужчина лет тридцати пяти внимательно изучал травы. Несмотря на простые одежды, в нём чувствовалась утончённость и внутренняя собранность. Тёмные круги под глазами, небритый подбородок, мятый воротник с застрявшим листком травы — всё выдавало бессонные ночи и крайнюю усталость. Его движения были медленными, будто каждое усилие давалось ценой огромных сил. Бай Цзю воскликнул, его голос дрогнул от удивления, а сердце забилось чаще. Он не ожидал встретить учителя в таком месте. — Учитель Вэнь Цзунъюй?! Мужчина обернулся и замер, не веря своим глазам. Того, кого Бай Цзю называл учителем, звали Вэнь Цзунъюй — не просто столичный, а лучший лекарь Поднебесной. Его имя было известно повсюду, а его умение исцелять считалось легендарным. Бай Цзю поинтересовался, что привело его в этот заброшенный город: — Что вы здесь делаете? Столица далеко, а эпидемия… она не похожа на обычную чуму. Вэнь Цзунъюй тяжело вздохнул, продолжая сортировать травы. Его руки двигались механически, будто он уже забыл, что значит отдыхать. По словам лекаря, эпидемия началась пять дней назад — за одну ночь заболели сотни. Никто из местных лекарей не смог подобрать лечение. Уже были смертельные случаи, многие сбежали, оставив свои дома и семьи. — Сынань всегда был благодатным местом под защитой Куньлуня, — добавил лекарь. — Старики вспоминали, что века назад тут уже бушевала чума — тогда вымер почти весь город… Вэнь Цзунъюй провёл в городе два дня, но так и не смог найти решение. Обычно чума возникает из-за неблагоприятных погодных условий, сезонных изменений, туманов или скопления ядовитых испарений. Однако он тщательно проверил каждую из возможных причин и не нашёл ничего, что могло бы объяснить эту вспышку. Эта эпидемия была действительно загадочной. Бай Цзю замер. Чжо И Чэнь и остальные уже завершили свои поиски и собрались в лекарской, где их уже ждал Бай Цзю. Они расспрашивали выживших жителей о симптомах и странностях, происходящих в городе, и услышали разговор внутри. Бай Цзю с радостью представил своего учителя Вэнь Цзунъюя. Все обменялись приветствиями, но времени на долгие разговоры не было. Вэнь Цзунъюй тяжело вздохнул: — Я не смогу его вылечить. Не так. Это не болезнь тела. Это… отпечаток в крови. Кто-то использовал древний ритуал. Если не найти источник, они все умрут. Чжо И Чэнь достал свой жетон Ведомства охотников на демонов и протянул его Вэнь Цзунъюю: — Мы ищем источник. Может, вы подскажете направление? Вэнь Цзунъюй взял жетон, его глаза сузились от решимости: — Похоже, источник в подземелье усадьбы Линси. Перед тем как уйти, он повернулся к Бай Цзю и мягко произнёс: — Не геройствуй, сяо Цзю. Лечи тех, кто рядом. А остальное… оставь судьбе. С этими словами он поспешно покинул лекарскую, растворяясь в тенях улиц. *** После этого группа Чжао Юаньчжоу отправилась к источнику злой энергии. Он использовал древний артефакт, чтобы определить направление, и теперь уверенно вёл их через запутанные переулки города. Они вошли в узкий переулок, где длинные стены блокировали большую часть света, делая обзор мрачным и зловещим. Сквозной ветер нёс с собой отголоски пронзительных плачей, заставляя каждого невольно напрягаться. Чжо И Чэнь шёл впереди, его рука лежала на рукояти меча, а глаза внимательно следили за каждым движением вокруг. Бай Цзю шёл следом за Чжо И Чэнем, его пальцы крепко сжимали колокольчик, спрятанный среди кос охотника, словно это был последний якорь безопасности в этом жутком городе. Внезапно сзади поднялся резкий порыв ветра, и в воздухе закружились бумажные деньги, устремляясь прямо к группе. Чжо И Чэнь мгновенно развернулся, выхватил меч и создал светящийся щит, защищая остальных. Его лицо оставалось спокойным, но глаза внимательно следили за каждым движением вокруг. Ветер стих так же внезапно, как и начался. Тишина, воцарившаяся после этого, казалась ещё более зловещей, чем сам ветер. Каждый шаг теперь отзывался громким эхом, а тени на стенах будто удлинились, наблюдая за ними. Чжо И Чэнь бросил на Чжао Юаньчжоу холодный взгляд, в котором читалось лёгкое раздражение: — Ты мог предупредить, что это не ловушка. Чжао Юаньчжоу сложил зонт и, улыбаясь, указал на пасмурное небо, без тени смущения заявив, что просто защищается от солнца. Его шутливый тон будто разрядил напряжение, но ненадолго. — Я же сказал: не верьте глазам. Ветер здесь лжёт. Бай Цзю отпустил колокольчик, свисавший с косы Чжо И Чэня, и слегка расслабился, но внезапно воздух наполнился странным шорохом. Земля под ногами едва заметно задрожала, а густой туман начал медленно двигаться в их сторону. В следующее мгновение из тумана вынырнула тёмная тень, метнув в них какой-то предмет. Снаряд мгновенно окутал всех плотным дымом, погружая происходящее в полный хаос. Чжо И Чэнь немедленно бросился в дым, быстро преследуя тень. Его движения были точными, словно он уже предвидел каждое действие противника. Чжао Юаньчжоу, увидев, как исчезает силуэт Чжо И Чэня, резко перестал улыбаться. Его лицо стало серьёзным, и он мгновенно последовал за ним. Ин Лэй уже собирался последовать за остальными, но Пэй Сыцзин решительно остановила его, подняв руку: — Стой. Это разделение. Они загнали его в угол. Мы идём по периметру, отсекаем отход. *** Тень, таща за собой испуганного Бай Цзю, скрылась в мрачной погребальной лавке. Лавка находилась на окраине города, и её репутация была не самой лучшей. Люди говорили, что здесь происходят странные вещи, и многие предпочитали обходить её стороной. Чжо И Чэнь ворвался во двор и, прыгнув на второй этаж, начал осматриваться. В воздухе витал запах благовоний, смешанный с чем-то затхлым и гнилостным. В зале для поминок стояли три гроба. В двух из них лежали тела, а средний гроб был странно пуст. Человек в траурных одеждах, не плача и не говоря ни слова, просто стоял на коленях и сжигал бумажные деньги. Как только Чжо И Чэнь высунулся, чтобы осмотреться, человек внезапно вскочил на ноги, держа в руке золотую иглу. С молниеносной скоростью он метнул её в Чжо И Чэня. Тот мгновенно среагировал, спрыгнув вниз и отразив атаку мечом. На кончиках его пальцев вспыхнул яркий свет, сформировав защитный щит, который отбросил нападавшего назад. Когда тот, наконец, устоял на ногах и поднял голову, Чжо И Чэнь увидел, что его лицо скрыто маской. Разглядеть черты лица или понять, кто это, было невозможно. Человек молчал, словно у него отнялся язык. Вместо ответа он резко бросил в сторону Чжо И Чэня три острые золотые иглы. Тот ловко уклонялся, двигаясь то вправо, то влево. Внезапно атаки человека стали ещё более яростными и быстрыми. Чжо И Чэнь, пытаясь увернуться, врезался спиной в деревянный столб. Острая боль пронзила его тело, и он понял причину: в столбе уже была заранее вставлена золотая игла. Видимо, она была обработана каким-то особым ядом, так как через мгновение его тело охватило невыносимое жжение. Руки и ноги онемели, и он, теряя силы, упал на колени, прежде чем окончательно потерять сознание. *** Когда Чжао Юаньчжоу добрался до места, он обнаружил Бай Цзю без сознания, лежащим в углу двора. Его лицо было бледным, а дыхание едва заметным. Чжао Юаньчжоу осторожно коснулся его лба, и Бай Цзю медленно открыл глаза, пробуждаясь от глубокого сна. Увидев перед собой Великого демона, они оба одновременно поняли, в чём дело: Чжо И Чэнь исчез. Или, скорее, Бай Цзю был лишь приманкой, а настоящей целью нападавшего был Чжо И Чэнь. Загадочный человек в чёрном волок бесчувственное тело Чжо И Чэня к среднему гробу. Однако он не заметил, что тот уже пришёл в себя. Собрав последние силы, Чжо И Чэнь незаметно проколол ногтем указательный палец, и из ранки потекла кровь. Затем он снова закрыл глаза, нарочно притворяясь без сознания. Когда нападавший поместил его в пустой гроб, Чжо И Чэнь, воспользовавшись моментом, размазал кровь по внутренней поверхности гроба и ловко сорвал с руки человека красную нить с бусинами. «Эта нить явно имеет значение», — подумал Чжо И Чэнь, чувствуя, как её энергия слегка покалывает его пальцы. Он спрятал её в складках своих одежд, чтобы никто не заметил. *** В главном зале усадьбы Линси висела огромная табличка с надписью: «Линси, благословлённый небом». На столбах по бокам были написаны строки стихов, которые вместе читались как: «Тело не имеет крыльев феникса, но сердце связано тонкой нитью понимания». Во дворе стоял мужчина в изящном чёрном одеянии и нервно расхаживал взад-вперёд. Его черты лица были бледными, а большие глаза, казалось, скрывали тайны. При ближайшем рассмотрении его зрачки оказались необычного глубокого чёрного цвета, будто два омута, затягивающие взгляд. Его губы были плотно сжаты. Чёрные как ночь волосы мужчины были распущены. Наконец из-за искусственной горы появилась фигура. Это был человек в чёрных одеждах, держащий в руках меч. Мужчина, которого человек в чёрном назвал «Ли Лунь», произнёс: — Готовь курильницу. Человек в чёрном указал на пещеру в искусственной горе, где без сознания лежал Чжо И Чэнь: — Туда. Пока он под действием яда, нить свяжет его с источником. Ли Лунь поднял голову, его зрачки сверкнули решимостью: — Пусть сломается. Или пусть докажет, что достоин жить. Человек в чёрном улыбнулся, но улыбка Ли Луня была лишена тепла. Его взгляд оставался холодным, словно он уже видел исход событий и знал, что всё идёт по плану. Человек в чёрном развернулся и исчез за искусственной горой, растворяясь в тенях так же бесшумно, как появился. *** Объединив усилия, группа обыскала каждый угол двора, но следов Чжо И Чэня так и не нашла. Воздух был тяжёлым, пропитанным затхлостью и слабым запахом древесины, словно само место давило на плечи. Тишина нарушалась лишь скрипом половиц под ногами и далёким завыванием ветра. Чжао Юаньчжоу первым заметил кровь на гробе — ещё свежую, в отличие от старых потёков. Ин Лэй принюхался и подтвердил. Чжао Юаньчжоу тихо приказал: — Не трогайте. Он оставил след. Идём по крови. Из трёх гробов только средний оказался пустым. На его дне лежала порванная красная нить — Чжо И Чэнь сорвал её с похитителя. Она слегка светилась, будто хранила в себе остатки магической энергии. Пэй Сыцзин подняла нить, нахмурилась и спрятала за пазуху: «Пригодится». Бай Цзю, не в силах сдержать нетерпение, спросил: — Это… нить? Это ловушка? Ин Лэй покачал головой, его брови нахмурились: — Ловушка не оставляет следы, которые ведут к хозяину. Он намеренно сорвал её с нападавшего. Бай Цзю тяжело вздохнул, качая головой: — Слава небесам, он жив. Чжао Юаньчжоу резко дёрнулся, словно принял важное решение. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. Он шагнул к гробу, игнорируя удивлённые взгляды остальных. Бай Цзю вздрогнул, его глаза округлились от ужаса. Сердце заколотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Что ты делаешь?! Не открывай! Чжао Юаньчжоу спокойно ответил: — Проверяю. Я видел такие гробы раньше. Это врата. Закроешь крышку — окажешься с другой стороны. Если он оставил след в гробу, значит, путь верный. Мы должны пройти через него, чтобы найти его. Бай Цзю категорически замотал головой: — Нет! Ты не понимаешь! Гробы для мёртвых! Ты хочешь положить туда живого?! Чжао Юаньчжоу, не теряя времени, схватил Бай Цзю за воротник, как беспомощного кролика, и без лишних слов впихнул его в гроб. Бай Цзю даже не успел опомниться или сопротивляться, как Чжао Юаньчжоу поднял руку и холодно произнёс заклинание: — Сяо Цзю, глаза закрой! Крышка гроба с глухим стуком захлопнулась. Бай Цзю постучал по крышке, обеспокоенно вслушиваясь, но изнутри не доносилось ни звука. Когда через несколько мгновений крышку снова открыли, внутри, как и ожидалось, никого не оказалось. Ин Лэй, осматривая пустой гроб, вдруг заметил странное мокрое пятно на дне. Он недоуменно провёл пальцем по влажной поверхности и, подняв брови, спросил: — Это что?.. И пока до Ин Лэя доходило, Пэй Сыцзин уже стало очевидно, откуда взялось это пятно. На её лице появилась плохо скрываемая ухмылка. *** В подземелье усадьбы Линси царила давящая тишина. Холодные каменные стены, испещрённые влажной плесенью, источали слабый затхлый запах, от которого по спине пробегал холодок. Воздух был густым и тяжёлым, насыщенным сыростью и лёгким, но тревожным ароматом крови. Даже самый незначительный шорох отзывался гулким эхом, разносясь по пустому пространству и усиливая ощущение напряжения. Чжо И Чэнь прислонился к деревянной стойке, слегка прикрывая глаза. Каждый вдох затхлого воздуха вызывал протест в его лёгких. Он старался сохранять внешнее спокойствие, но внутри всё сжималось от напряжения. Каждый звук, каждый шорох заставлял его тело мгновенно напрягаться, будто он ожидал внезапного нападения в любое мгновение. «Огонь. Всё тело горело, будто иглы впивались не в плоть, а в саму память. Он видел отца. Брата. Тот день. И голос Ли Луня, как нож, резал по живому: «Ты ненавидишь его?» — «Да. Но ненависть — не топливо. Это цепь», — пронеслось в его сознании, но он отогнал видение, сжав зубы. В каменной пещере раздался звук цепей. Ли Лунь, волоча за собой цепь, подошёл, чтобы привязать руки Чжо И Чэня к стойке. Чжо И Чэнь внезапно открыл глаза и ловко увернулся. Ли Лунь был удивлён. Его брови слегка приподнялись, а в глазах мелькнуло недоверие. Он не ожидал, что Чжо И Чэнь сможет двигаться после таких ранений. — Ты всё ещё сопротивляешься? Яд должен был парализовать меридианы. В следующее мгновение Ли Лунь вскинул руку и метнул в Чжо И Чэня несколько красных бусин. Они стремительно рассекли воздух, но он в последний момент успел отпрыгнуть в сторону. Бусины врезались в стену у него за спиной, и раздался оглушительный хлопок. Пространство мгновенно заполнилось клубами кроваво-красного дыма. Сердце Чжо И Чэня заколотилось с удвоенной силой. Его тело действовало само по себе, каждое движение диктовалось исключительно инстинктом самосохранения. Чжо И Чэнь вдохнул дым и почувствовал, как слабость накатывает на него волной. Его колени подкосились, и он опустился на одно из них. Дым явно был ядовитым. С трудом сфокусировав взгляд, Чжо И Чэнь пристально посмотрел на Ли Луня, обратив внимание на его странные глаза: — Что это за дым? Ли Лунь ответил спокойно: — Это не дым. Это память. Ты чувствуешь боль? Или только гнев? Гнев — это топливо. Боль — это якорь. Ты держишься за якорь, пока топливо сжигает тебя изнутри. Ты не кричишь. Не молишь о пощаде. Почему? Большинство людей на твоём месте уже прокляли бы его. Он сделал шаг вперёд, повернул запястье, и в его пальцах внезапно появилась тонкая игла. Чжо И Чэнь уже не мог сопротивляться — его силы были на исходе. Он лишь молча наблюдал, как Ли Лунь вонзает иглу в его шею. Боль пронзила тело, но он стиснул зубы, не издав ни звука. Ли Лунь заговорил спокойно, почти задумчиво: — Я не хочу тебя убивать. Я хочу, чтобы ты узнал правду. Чжо И Чэнь стиснул зубы так сильно, что челюсть побелела. Его голос дрожал от боли, но в нём не было ни капли страха или слабости: — Я не дам тебе играть с моим разумом. Ли Лунь без колебаний поднял руку и резко вонзил ещё одну иглу прямо в плечо Чжо И Чэня. Его улыбка была холодной и зловещей, казалось, он наслаждался его муками. Он наклонился ближе и прошептал с издёвкой: — Ты думаешь, это игра? Это выбор. Или ты убьёшь его… или станешь им. Лицо Чжо И Чэня сразу же побелело, его глаза налились кровью, но он твёрдо смотрел в странные глаза Ли Луня: — Я не стану ни тем, ни другим. Я останусь собой. Даже если это убьёт меня. Ли Лунь на мгновение замер под этим взглядом. Эти глаза отличались от всех человеческих глаз, что он видел раньше. В них была какая-то неистребимая первобытная сила и упорство. Но ведь люди по своей природе жадные, трусливые, эгоистичные… Ради цели они готовы на всё. Будет ли он другим? Ли Лунь покачал головой, и эта мысль быстро подавилась какой-то силой. Он усмехнулся: — Слова. Все люди говорят пустые слова, когда им страшно. Посмотрим, выдержишь ли ты. Ли Лунь медленно подошёл и присел перед Чжо И Чэнем. Пальцы коснулись его подбородка, заставляя взглянуть ему в глаза. На мгновение его лицо стало неподвижным, как маска. Затем он закрыл глаза, а когда открыл их снова, его зрачки засветились чёрно-зелёным светом, точно как два омута, затягивающих жертву. Голос Ли Луня стал мягким, но полным власти. Чжо И Чэнь был вынужден встретиться с его взглядом, и его глаза тоже стали чёрно-зелёными, а выражение лица — затуманенным. Ли Лунь прошептал: — Скажи мне. Кого ты ненавидишь больше? Демона, что пролил кровь твоего клана… или себя, что не смог их спасти? Сознание Чжо И Чэня билось, будто пойманная птица в клетке. Он чувствовал, как власть демона пагоды проникает в его разум, пытаясь подчинить себе его волю. Ли Лунь слегка нахмурился, его пальцы сжались, собирая всю свою магическую силу в одну точку. А каждое слово звучало как приказ, от которого невозможно отказаться: — Ответь. Чжо И Чэнь чувствовал, как его воля начинает поддаваться. Ли Лунь удовлетворённо улыбнулся. Однако его радость длилась недолго. Внезапно брови Чжо И Чэня сдвинулись. Он закрыл глаза, собирая все свои силы в один удар, а когда открыл их снова, его зрачки вернулись к обычному состоянию. Тело дрожало от усилия, но в глазах горела непоколебимая решимость. Чжо И Чэнь резко выплюнул кровь, тело стало ещё слабее, но он усмехнулся в сторону Ли Луня. Он действительно был другим. Его воля была настолько сильной, что ему потребовалось лишь немного времени, чтобы разрушить иллюзию. Ли Лунь застыл, его глаза сузились, а руки дрожали от ярости. Он сжал губы так сильно, что они побелели, и с раздражением оттолкнул Чжо И Чэня, словно тот был виноват в его провале: — Ты… ты… Как ты это сделал? *** Звук колокольчиков донёсся издалека. Чжао Юаньчжоу и его спутники один за другим вышли из-за искусственной горы. Колокольчик на карнизе звенел на ветру. Небо было покрыто тучами, ветер раскачивал деревья в саду, шелестя листьями, а на земле лежал слой сухих листьев, оставленных без ухода, и повсюду валялись тела. Одно из тел внезапно задрожало и медленно поднялось с земли. Его движения были скованными, словно оно с трудом возвращалось к жизни. Затем ещё одно тело дёрнулось, и вскоре десятки тел начали извиваться и ползти, издавая жуткий хруст суставов. Чжао Юаньчжоу обратился к соратникам: — Не бойтесь, это всего лишь иллюзия. Бай Цзю, крепко сжимая свою аптечку, испуганно отступал, когда холодная, сухая рука схватила его за ногу. Он инстинктивно оттолкнул её ногой и, в панике подпрыгнув, повис на ближайшем Ин Лэе. Тот, не ожидая такого, потерял равновесие и упал на землю под весом Бай Цзю. Ин Лэй изумился и громко выкрикнул: — Святые помидоры! Чжао Юаньчжоу поднял палец к губам и произнёс заклинание: — Развейся. Перед ними двор оказался пустым, никаких ползающих тел не было. Только Бай Цзю, лежащий на Ин Лэе, продолжал кричать, пока не помогли ему подняться. Чжао Юаньчжоу снова схватил Бай Цзю, как кролика, и раскрыл его плотно закрытые глаза: — Дыши, малыш. Бай Цзю вздрогнул, когда твёрдые пальцы Чжао Юаньчжоу коснулись его лица. Он хотел отпрянуть, но силы покинули его. На мгновение он замер, а затем настороженно огляделся вокруг. Его глаза быстро скользили по каждому углу двора. Убедившись, что ничего больше не шевелится, он попытался успокоить своё бешено колотящееся сердце, похлопывая себя по груди. Но чувство тревоги всё ещё не отпускало его. Ещё один порыв ветра пронёсся по двору, заставляя колокольчик звенеть всё громче и настойчивее. Его звук, казалось, проникал прямо в душу, вызывая тревогу и неприятное чувство, как будто кто-то невидимый наблюдал за каждым их шагом. Пэй Сыцзин молча вытащила лук и стрелу, её движения были точными и уверенными. Она прицелилась и выстрелила в сторону карниза. Колокольчик, издав последний пронзительный звон, упал на землю. Ин Лэй, стараясь выглядеть героически, подошёл и осторожно похлопал Бай Цзю по плечу: — Ты сильно испугался? Не бойся, я рядом!  Бай Цзю отпрянул, его лицо исказилось от смеси страха и раздражения: — Я не испугался! Я… я проверял рефлексы! Ин Лэй фальшиво усмехнулся, в душе желая вернуть те удары, которые Бай Цзю ему нанёс. Пэй Сыцзин осмотрела окружение: — Колокольчики вели нас сюда. Но последний был сбит. Значит, вход рядом. Бай Цзю, услышав это, почувствовал, как холодные мурашки пробежали по его спине. Ему показалось, что чьи-то невидимые глаза пристально следят за ним из темноты. Дрожа всем телом, он инстинктивно прижался к Пэй Сыцзин, крепко схватив её за рукав, как будто она была единственной защитой от надвигающейся опасности. Ин Лэй, увидев это, оттащил Бай Цзю и великодушно протянул ему край своей одежды: — Держись. Я не дам тебе упасть. Даже если ты снова повиснешь на мне, как мешок с рисом. Бай Цзю с досадой ответил: — Я не вешался! Я… падал с достоинством! Ин Лэй добавил: — С достоинством или без — главное, что ты не один. Я рядом. Этот способ разговора показался Бай Цзю очень знакомым. Он резко повернулся к Ин Лэю: — Ты говоришь точно как брат Чжо. Ин Лэй покачал головой, избегая взгляда Бай Цзю: — Может, он научил меня. А может, я просто стал старше. И мудрее. Бай Цзю закрыл глаза, подавляя гнев: — Ты невозможный. *** Чжо И Чэнь, сумевший оставить подсказку у гроба, наверняка оставил её и здесь. Поэтому все разошлись, чтобы продолжить поиски. Небо потемнело, и несколько ворон, сидящих на ветках, каркали хриплыми голосами, добавляя жуткости атмосфере. Ин Лэй, глядя на Бай Цзю, который сосредоточенно искал подсказки, спросил: — Ты уверен, что ищешь в правильном месте? Бай Цзю, не поднимая головы, ответил: — Он должен оставить следы. Вдруг его глаза загорелись: — Нашёл! Он осторожно поднял с земли маленький колокольчик, его пальцы дрожали от волнения. Глаза загорелись надеждой. Чжао Юаньчжоу, глядя на Бай Цзю, с уважением сказал: — Ты видишь то, что скрыто от глаз. Это редкий дар, сяо Цзю. Береги его. Пэй Сыцзин указала в другую сторону: — Там ещё один колокольчик. Они подбирали колокольчики, продвигаясь вглубь двора. Под сухим деревом, в толстом слое опавших листьев, внезапно появилась окровавленная рука. Её пальцы медленно разжались, словно она была лишена сил. Колокольчик, лежащий неподалёку, дрогнул и начал двигаться, будто его тянула невидимая сила. Рука осторожно схватила его, её движения были слабыми, но решительными, и снова скрылась в листьях, оставив за собой лишь едва заметный след крови. Пройдя через заросший сад, они оказались перед массивными дверями главного зала. В воздухе висел запах плесени и старого дерева, а тишина казалась почти осязаемой. Главный зал усадьбы Линси выглядел так, будто время давно забыло о нём. Бумага на окнах была порвана, и холодный ветер свистел сквозь щели, создавая жуткую мелодию. Мебель была разбросана в беспорядке, словно здесь произошла битва. Паутина, похожая на серые занавеси, свисала с потолка, а толстый слой пыли покрывал каждую поверхность, будто никто не ступал здесь уже много лет. Чжао Юаньчжоу, Пэй Сыцзин и Ин Лэй осматривали зал, тщательно ощупывая стены. Колокольчики здесь исчезли, значит, возможно, здесь есть потайной проход. — Стены полые, — сказал Чжао Юаньчжоу, постукивая костяшками. С другой стороны, Пэй Сыцзин заметила, что под столом валялись листы бумаги с надписями. Она подняла их и внимательно изучила: — Рецепты. Рог носорога, пепел персика, слеза луны… И кровь… Бай Цзю взял рецепт из рук и внимательно изучил: — Возможно, это рецепт от чумы. Бай Цзю был погружён в размышления, когда внезапно раздался скрежещущий звук. Он резко поднял голову и увидел окровавленную руку, которая с силой ударила по бумаге на окне, оставив кровавый отпечаток. Из-за порванной бумаги медленно выглянул кроваво-красный глаз, полный боли и безумия. Его взгляд был таким пронзительным, что Бай Цзю застыл на месте, прежде чем издал крик, который чуть не оглушил всех в усадьбе Линси. Пэй Сыцзин немедленно натянула лук, направив его в сторону окна: — Не двигайся. Кто ты? Там стоял молодой человек, весь покрытый кровью, как будто он прошёл через преисподнюю. Его старый плащ был изорван и местами пропитан кровью. Длинные спутанные волосы закрывали его лицо, оставляя видимым только один красный, зловещий глаз. В этом глазу читались боль, страх и безысходность. Он сжался в углу, будто пытаясь исчезнуть, и не произнёс ни слова, лишь его дрожащие руки выдавали напряжение. Фэй поднял свой красный глаз на Чжао Юаньчжоу — и вдруг отшатнулся, вжавшись в угол сильнее. Он узнал. Или почуял. Великий демон стоял перед ним, и Фэй, хоть и был источником чумы, знал: этот — не из тех, кто убивает без нужды. Но страх оставался. Увидев, что он, кажется, не проявляет агрессии, все немного расслабились. Ин Лэй спросил: — Этот демон выглядит довольно своеобразно… Что это за демон? Чжао Юаньчжоу ответил: — Должно быть… это Фэй. В книгах говорится, что этот демон, проходя через воду, иссушает её, а проходя через траву, убивает её. Его появление приносит великую чуму. Фэй — источник чумы, а чума — его сила. Чем шире распространяется чума, тем сильнее становится Фэй. Взгляд Ин Лэя сразу стал серьёзным: — Значит, он виновник чумы в городе Сынань? Бай Цзю посмотрел на Чжао Юаньчжоу и спросил: — Великий демон, мы должны его уничтожить? Пэй Сыцзин опустила лук. Она внимательно посмотрела на демона, вспомнив своего брата и его слова о том, что демоны не всегда бывают злыми. — Судя по его виду, он, кажется, не имеет злых намерений… пока. Чжао Юаньчжоу мягко улыбнулся: — Госпожа Пэй теперь тоже умеет наблюдать за демонами и даже заступаться за них. Пока ситуация не ясна, давайте сначала спросим его, знает ли он, где Чжо И Чэнь. Бай Цзю, преодолев дрожь, достал из аптечки маленький флакон и протянул Фэю: — Держи. Отвар из корня байчжи. Успокаивает… и чуму тоже. Фэй не взял, но перестал сжиматься. Пэй Сыцзин медленно присела перед ним, стараясь не делать резких движений. — Привет… Мы не хотим причинить тебе вреда. Как тебя зовут? Демон молчал, его единственный глаз был полон боли и недоверия. Пэй Сыцзин продолжила: — Мы ищем человека по имени Чжо И Чэнь. Ты знаешь, где он? Пэй Сыцзин снова спросила, стараясь говорить мягче: — Ты видел нашего друга? Фэй медленно покачал головой, его красный глаз был полон тревоги, а тело слегка дрожало, словно он боялся сделать что-то не так. Его губы слегка дрогнули, но из горла вырвался лишь хриплый звук, как будто голосовые связки были повреждены. Чжао Юаньчжоу вмешался: — Возможно, ты описала его недостаточно точно, поэтому он не понял. Я попробую. Чжао Юаньчжоу, излучая уверенность, шагнул вперёд и обратился к Фэю: — Ты видел нашего друга? Он одет в синие одежды, ниже меня ростом и… скажем так, не обладает моей исключительной статью. При этом он театрально провёл рукой по волосам, демонстрируя своё совершенство. Бай Цзю с раздражением закатил глаза, его брови сдвинулись, а губы сложились в недовольную гримасу: — Этот человек слишком много думает о своём обаянии… Фэй снова покачал головой. Бай Цзю протиснулся вперёд, оттолкнув Чжао Юаньчжоу в сторону: — Ты видел нашего друга? Он выше этого Великого демона и красивее его. Фэй серьёзно кивнул, его взгляд стал чуть менее напряжённым, как будто он начал доверять группе. Бай Цзю рассмеялся: — Ха-ха-ха, видишь, нужно быть честным… Чжао Юаньчжоу, сдерживая недовольство эстетическими предпочтениями этого демона, продолжил: — Здесь есть потайной проход? Его увели через него? Фэй снова кивнул. Пэй Сыцзин поспешно спросила: — Ты можешь отвести нас к нему? Фэй ещё раз кивнул. Бай Цзю рассмеялся: — Вот и хорошо. Как пройти? Где вход? Фэй указал путь дрожащим пальцем. *** В подземелье Ли Лунь медленно зажёг курильницу, его пальцы двигались уверенно и плавно. Он поставил её перед Чжо И Чэнем, и густой дым начал подниматься, заволакивая воздух вокруг. Зрение Чжо И Чэня затуманилось, а в голове зашумело, как если бы дым проникал не только в глаза, но и в разум. Чжо И Чэнь спросил, стараясь сохранять спокойствие: — Зачем ты это делаешь? Что ты хочешь доказать? — Потому что я хочу отомстить, — ответил Ли Лунь. Чжо И Чэнь нахмурился: — Кому? Ему? Или себе? Лёгкий дым из курильницы медленно рассеялся, и взгляд Ли Луня стал острым, почти хищным. Его губы растянулись в улыбке, которая не скрывала скрытого намерения. Он наклонился ближе и прошептал: — Всем. Каждому, кто верил, что можно разделить мир на свет и тьму, не разрушив его. Чума пришла, потому что кто-то… когда-то… назвал одного злом, а другого светом. И с тех пор мир истекает кровью. Твой демон, генерал — часть этой лжи. Убей его — и, может быть, круг разорвётся. Чжо И Чэнь открыл рот, но не успел договорить: — Ты не понимаешь… если ты продолжишь, ты станешь тем, с кем борешься… Ли Лунь резко взмахнул рукой, направляя клубы дыма прямо ему в лицо. Дым был густым и тяжёлым, и перед глазами Чжо И Чэня всё заволокло тьмой, а когда он снова открыл глаза, его зрачки пылали чёрно-золотистым светом, а лицо исказилось от боли и напряжения. — Если поджечь рог носорога особым образом, он может соединить инь и ян, помогая мне привлечь злую энергию изнутри и снаружи усадьбы. В мире существует энергия ненависти и злобы… Она не исчезает, не рассеивается, она копится, словно яд в крови. Это естественная пища для тех, кто жаждет хаоса. Она пробуждает самые тёмные чувства, самые глубокие раны… Слышишь? Твои собственные крики боли и гнева… Они здесь, внутри тебя. Позволь им вырваться, позволь им подсказать, что делать! — Вздор! Рог носорога используется для очищения от ядов и спасения людей. Он не может воздействовать на разум, — возразил Чжо И Чэнь. В его голове голос продолжал шептать, будто тысячи игл впивались в разум. Огонь, крики, плач и стоны смешались в один бесконечный хаос, разрывая его изнутри. Каждая клетка его тела сопротивлялась, но тьма уже начала затягивать, погружая в бездну отчаяния. «Ты ненавидишь его. Убей его», — повторял голос Ли Луня, становясь всё настойчивее. Внезапно Чжо И Чэнь замер, его глаза стали пустыми. Он медленно встал. Ли Лунь медленно протянул меч. Его пальцы всё ещё касались рукояти, как будто он хотел убедиться, что Чжо И Чэнь примет его. Его рука поднялась механически, словно управляемая чужой волей, и сомкнулась вокруг холодного металла. Ли Лунь посмотрел ему в глаза, подтверждая: — Возьми. Ударь. И всё закончится. Чжо И Чэнь повторил: — Я… я убью его. Ли Лунь удовлетворённо улыбнулся, губы растянулись в торжествующей гримасе. В его глазах читалось предвкушение, как будто он уже видел, как план достигнет своей цели. В подземелье погас последний свет. Только два глаза горели во тьме — чёрно-зелёные, как у палача… и тёмно-карие, как у того, кто решил умереть, но не сдаться. *** «Нить можно сорвать. Глаза можно закрыть. Но правда… правда догонит даже во сне, спросит: Кого ты ненавидишь больше — чудовище или зеркало?»