На все готовый

Саске закрывает ухмылку ладонью. «Я думаю…» Вода поднимается, набирает воздуха, теплеет в человеческую кожу. «Что мы можем это исправить» Наруто промаргивается. Горячая смазка в ушах все приглушает, слышит как из-под воды. Саске специально наблюдает за обращением, чтобы Наруто тоже оглянулся за спину. «Что ты…» Вместо черной рубашки и темных брюк воспоминание прошлого. Аура тихой ярости, бледная кожа в царапинах, ссадинах, белая рубашка со стоячим воротом, синие шорты, фиолетовый узел — лепит по памяти. «Нет, Саске, что, зачем ты…» «Не надо, Саске» Юная версия подходит окружающей темноте. Саске бесстрастно смотрит вниз: жалкий взгляд, осознание, взметнувшиеся горем брови. «Ты прав, зачем ему одежда» Наруто следит, как одежда мутнеет в черную воду и грохочет падением. Блеклое, худощавое, крепкое тело. «Так тебе нравится больше, да?» «Нет, Саске, постой…» Страх в зрачках настоящий. Не бравада, как в начале, — сожаление о прошлом, шрам, которому не зажить. Саске направляет головку к губам и Наруто принимает ее, жмурясь. От теплой ладони-воды на ягодице мычит, отстраняется, но возвращается назад, пропускает глубже, слюна со смазкой пузырятся у губ. Младший садится коленями нерасторопно, водяные лодыжки растворяются без необходимости поддерживать форму. Жгут и веревки медленно покидают тело, оставляют достаточно смазки. Вторая ладонь теплом гладит поясницу, обливает бока, выемку позвоночника. От лишних прикосновений Наруто жалуется и протестует, продолжает. Водяной ласков или груб? Каким его запомнил Наруто? Саске смотрит вниз, большим пальцем гладит по короткому пушистому ежику на затылке; клон прислоняется грудью, горячему телу позволяет слегка расходится, чтобы быть ближе — Наруто хмурится от слез. Когда слегка проступают зубы, Саске оттягивает и позволяет отдышаться на бедре. Уголки губ раскраснелись, но увлажнения было достаточно. Клон упирается головкой члена во вход. «Не надо…» Неслышно просит Наруто. Стенки послушно раздвигаются, втягивают, с головки члена, закрытого тонкими длинными ворсинками и смазкой, удается течь секрету. Когда Водяной оказывается полностью внутри, когда бедер касается ощущение кожи, Наруто прикусывает искривленные губы. Секунд десять в пространстве разносится только капанье, неровное влажное дыхание и шорох щеки об брюки. Первое движение медленное, поступательное. Клон обтекает ладонями по заведенным рукам, цепям, плечам, шее. Сейчас, должно быть, Наруто выше? Клон отстраняет от брюк, заставляя удивленно, жадно вдохнуть, целует в шею, как недавно делал сам Саске. Вверх смотрят две пары глаз: одни, обрамленные розовым, с нуждой, израненные, но принимающие все, что Саске способен дать; и вторые, смотрят сквозь темные пряди, а в черной радужке не отражается ничего, кроме обнаженного собственничества, точно шавка с пищевой агрессией, выгрызающая человеческие кости. Наруто расчерчивает слезами щеки, когда клон начинает двигаться. Водяная ладонь затягивается на горле поверх веревки, багровеет лицом, но не отрывает взгляд. Такой откровенный, отдавшийся, искренний. «Еще не отпустил? Какой ты глупый, Наруто» Жмурится, избавляясь от лишних слез. С дрожью распахивает рот, показывает слюну, открывает горло, несмотря на отсутствие дыхания, и внутри оголяет того зверя, которым смотрел вначале. Как ты можешь наслаждаться даже сейчас? «Как ты можешь быть таким…?!» Саске рвано смахивает ободок воды вокруг горла, резко входит, не давая вдохнуть. Наруто с любовью и обожанием смотрит наверх, в черные глаза, те же, что и десять лет назад, и любуется чем-то, чего Саске в себе не находит. Входит жестко, клон соответствует, но Наруто не отрывается: только когда воздуха не хватает, невольно закатывает глаза, последний миг все равно отдавая Саске. В какой-то момент — оргазм. Из носа вытекает слюна, сопли и воздух, когда вдавливает член в горло. Прошибает бедра — сковывает, сокращается, клон слегка замедляется, чтобы не травмировать. Веревки в уретре позволяют сперме выйти, стечь вниз, раствориться в воде и стать будущей смазкой. Кровь у Наруто бурлит по всему телу, взрывается, лопается, как сочетание слюны и предсемени во рту. Но они замирают лишь на момент. В следующий — Наруто промаргивается уже со спермой на лице, высасывает из члена последнюю дрожь оргазма. «Но ты ведь…» Саске сбивчиво дышит. Взмокшую челку заправляет назад. Наруто упавшую набок голову лениво поворачивает наверх. «Не думаешь, что на этом все?» Наруто прячет оскалившуюся улыбку в бедре в тазовых косточках, снова кусает за карман, снова тянет. Когда медленные движения Водяного просыпаются, болезненно мычит. Кусает за бедро, слегка, больше — чтобы обмочить брюки. Цепи отпускают руки, дают отдышаться. Вода строит низкий столик, цепи помогают положить Наруто грудью и перевязать запястья под сиденьем. Ноги развести шире, перевязать голени, веревки снова вьются к члену и вместо облегченного вздоха быстро слышатся вынужденные стенания. Саске позволяет себе переждать, сглотнуть слюну, раскрыть губы для вспрелого воздуха. Младший не прекращает осторожных плавных движений. Разогревает спину, гладит розовые пятна, массирует плечи. Когда с нажимом проходит по бокам и ягодицам, Наруто подернутой дымкой смотрит на Саске. Вода выстраивает столик длиннее для опоры головы, но Наруто опирается подбородком и хлюпает слюной во рту. Связанными кистями покачивает, зовет, кусает под коленом, мочит ткань. «Моя одежда тебе настолько не нравится?» Вместо ответа стонет и кивает. Моргает пару раз, смотрит неотрывно, обрисовывает, ласкает, даже на вялый член смотрит с желанием. Толкается языком в щеку пару раз, следя за реакцией. Понимает, что сам еще слишком чувствительный. Всегда восстанавливался дольше, чем Наруто. Закрывает лицо ладонью, выдыхает кровь с лица, закрыв глаза. Ощущения от этого обостряются: вместо легкой прохлады и влаги на члене, начинающий набирать кровь член Наруто и ощущения внутри него от Водного клона. Горячий, влажный, готовый, принимающий, смазка еще закладывает уши, слегка раздражает соски, обволакивает член изнутри, всего изнутри — она сбивается под размеренными, постоянными движениями по простате. Чувство жаркой, мокрой кожи на руках… Когда Саске смотрит на Наруто, тот выгибает бровь и ухмыляется. Будто не он привязан, и не внутри него хлюпает оглушающе смазка. Он перекатывает слюну во рту и хищно ждет, не спуская глаз. «Как ты заставишь меня пожалеть о моих словах, если ничего не делаешь?» Внезапно прорывается его хриплый голос. Откашливается, рассчитывая звучать грозно, заливает новая кровь на щеки, сбивая спесь, но продолжает смотреть. Звучало скорее… возбужденно и нетерпеливо. Саске кашляет в кулак, вместо немедленной реакции расстегивает пуговицы на рубашке. Наруто меняется. Вместо ухмылки или провокации, дыхание углубляется, каждый участок кожи обводит, приспускает от возбуждения ресницы, облизывает и ласкает, смущенно закусывает губы, когда обнаруживает свою очевидность. «Все в порядке» Сбрасывая рубашку, давая утонуть под водой. На брюках расстегивает пуговицу, скрытые застежки. «Ты можешь смотреть» Саске не делает из этого шоу, но взгляд Наруто переполнен желанием. Водяной по воле Саске слегка ускоряется, позволяя Наруто выбросить из себя стон. «Доволен?» «Не совсем» До сих пор не коснулся. Пусть клон стимулирует, но первый шок прошел и сейчас — только настоящая кожа способна разбудить. Саске преуменьшает. Наруто хочет только его касаний, настоящих и в настоящем времени. Саске качает головой, сбивая дурное наваждение. Обнаженным становится на колени перед лицом Наруто, гладит, мажет пальцами по волосам, по затылку, шее, плечам, втирает влагу. Наруто сглатывает, прикрывает ненадолго глаза, забываясь в ласке. Кровь снова собирается по телу, как вскипяченная магнитом, тягой. Просыпается к каждому касанию. «Попробуй сделать так, чтобы он встал» Пальцы в волосы, возбуждение волнами. Щеки розовеют за поцелуями косточек таза: издалека, сбоку, в выступающую кость, потом над пахом, затем в бедро. Не выполняет задачу, а делает себе в удовольствие — поцелуи то сухие, то влажные, губы меняют нажим, зубы, поцарапать или прикусить и иногда взглянуть наверх — разрешают ли еще играть? Саске взмахом руки развоплощает клона, грохочет падением. Никакой пользы. Наруто коротко мычит, сжимая ягодицы, — должно быть, мучает опустошение и ожидание настоящего. Целует у начала, ствол по длине, от горячего языка вздрагивает головка. Шум цепей, хищного течения и осторожной слюны. Вода меняет столик на цепи: обхватывает под грудью, приподнимает, заставляет удивленно выдохнуть, оторваться. На руках позволяет себе вольность: освобождает ненадолго запястья, перемещая цепь на плечо. Наруто читает это позволением: пальцами сжимает бедро, другим кулаком держит член, губами и ртом помогает проникнуть в себя, Саске тяжело выдыхает, прикрывает ресницы, оттягивает за волосы назад, нить слюны разрывается между языком и членом. «До чего же жадный» Пренебрежительно выплевывает. Наруто слизывает с губ слюну, сжимает член и вместе с вдохом Саске раскрывает рот. «Я приму все, Саске» С горячим, голодным оскалом. Это не «ты можешь делать, что хочешь», это «все, что ты дашь — я хочу». И от этого мурашки проходят от яиц до ушей. Освобожденными ладонями жадно проводит по бокам, животу, торсу, ягодицам, до груди не дотягивается. Пока не позволили взять снова — открывает рот, облизывает влажные губы. С головки вязкой каплей падает предэякулят. Наруто с зубами улыбается. «Уже течешь?» Передразнивает, царапает по пояснице, тянет. «Я проиграл» Смиренно выдыхает Саске, притягивает за затылок и входит в наглый рот. «Тебе отлично удается выводить из себя» Наруто пораженно моргает, позволяя зло вдалбливать слюну себе в горло, хрипит, вцепляясь в бедра, давится, жмурится. Мычит неодобрительно, испуганно, когда веревки туго сжимают бедра под ягодицами, раздвигают, снова оплетают горло, сдирают на плечах кожу, привязывают запястья к верхним цепям. Другие веревки, обмоченные смазкой, гладят по спине, складкам на боках от сильного изгиба, снова к ушам, члену и заднице — заменяют член во рту так, что не позволяют закрыть, смазка смешивается с семенем и слюной, часть проваливается в горло, часть выхаркивается из носа, часть стекает по подбородку. Не может говорить, но зовет по гласным растерянно, боязливо, пока Саске отходит назад. «Наглый идиот» Цедит из-за спины сквозь зубы, ладонью гладит от ступни, сжимая внутреннюю сторону бедра, царапая, до ягодиц. Наруто от боли протяжно стонет, слюна по веревкам проникает в воду. Саске к веревкам внутри добавляет большой палец — все равно диаметр меньше, чем был у жгута. Не разрабатывает, это не нужно, а дразнит и наказывает, скользит и давит по простате, вырывая вздохи и хрипы. Цепи звонко скрипят, когда Наруто пытается вырвать руки или смахнуть изо рта веревки. Когда новая капля слез растворяется в воде, Саске спокойно улыбается. Меняет большой на средний и безымянный — член Наруто отпускает предэякулят по веревке вниз, а несколько распушенных кончиков в смазке ласкают по телу. «Тебе всегда удается меня удивить» Все еще причитает сзади, наказывает и кусает за бок. «Дворняга и то будет умнее, чем ты» Снова зовет по гласным имени, цепи в сопротивлении дрожат, веревки вьются туже, затягивают горло до капель вязкой слюны в воду — он наконец сжимается телом, что два пальца с трудом двигаются, облеченные стенками. «Занятия с тобой — сплошная пытка» Выдыхает, устраивая головку к тугому входу. Веревку на шее ослабляет на короткий момент, для вдоха, затягивает снова, поднимает голову вверх, не позволяя слюне вытечь. С члена резким движением собирает густую смазку с предэякулятом, размазывает по себе, входит плавно, собирая каждый спазм, хрип собравшейся слюны. «В самом деле…» «Проблемный» Царапает за бок, тянет на себя, вдавливает, Наруто хрипит согласно. Когда снова ослабляет веревку — слюна и смазка попадают в горло, нос, Наруто захлебывается, головой вниз откашливается, все снова падает в воду, как сочащийся предэякулят. Кровь заливает по телу новой волной, новыми отпечатками на широких плечах, разлетевшихся, дышит рвано, хрипит. Толчки жадные, резкие, глубокие пробивают до стонов. Саске вцепляется в волосы, оттягивает, больше не душит — Наруто закрывает глаза, от боли скалится, оголяет десна, поддакивает. Вместе со слюной скатываются соленые пот и слезы, Саске отводит с шеи веревку, притягивает цепи к себе, ладонью заглушает кровь и прижимается к спине. Наруто от контакта горячеет, желает, спиной трется, глазами бессознательными не может найти Саске, но кроет, натягивает цепи. Наждачка с маслом: пот и смазка помогают, разряжают, чувствительные соски задевают лопатки. Впивается зубами в плечо, цепями жмет к себе, ладонью по чужому члену хочет довести первым — это не долго. Размашисто, грубо, Наруто улыбается даже с веревками во рту, сипит, без оговорок кончает первым, в руку Саске, с удовольствием провожает боль от чувствительности, хоть и изгибается рефлекторно, когда толчки недолго продолжаются. «Ты ужасен» Сбивчиво дышит Саске Наруто в спину, где багровеет слепок зубов. «Уверен, если бы ты мог говорить, ты довел бы меня первым» Наруто согласно мычит, гладит языком по веревкам и они осторожно выходят. «Я мог бы продолжать бесконечно, ты знаешь» Сорванным голосом отвечает, разрабатывая ноющий от растяжения рот. «Ты невыносим» «Прибереги оскорбления до следующего раза» «Для тебя их всегда достаточно» Наруто смеется, хрипит, лежа в воде, расставляет конечности в разные стороны, давая волнам Саске постепенно поглотить по грудь. «Давай в следующий раз что-нибудь с утоплением» «Балбес» Саске позволяет Наруто вынырнуть, оставляет последний причитающий вздох на чужую рисковость и тоже покидает темное пространство. *** — Знаешь, в чем минус твоего гендзюцу? — М? — После него ужасно хочется секса. — Наруто, в тебе ничего святого.