Искусство владеть и быть во власти

      — Немедленно! Обыщите крышу! — прогрохотал приказ, разрывая ночную тишину. Глубокая ночь. Ледяной ветер, способный сбить с ног, свистел на высоте. Мириады городских огней мерцали внизу, подобно россыпи одиноких бриллиантов на бархатном полотне. Группа охраны под командованием Сяо Суня – бывшего бойца спецназа, а ныне личного телохранителя Ло Вэньчжоу – стремительно захватила плацдарм на крыше. Они двигались бесшумно, словно призраки, используя дымовые шашки для маскировки. Бойцы приготовились к ожесточённой перестрелке, но вместо ожидаемого хаоса их встретила зловещая, гробовая тишина и...холодное тело мужчины, распластавшееся в расплывающемся алом пятне. Сяо Сунь медленно, крадучись, приблизился к бездыханной фигуре, инстинктивно ожидая подвоха – словно она могла внезапно ожить. Увидев камуфляж и валяющуюся рядом снайперскую винтовку с длиннофокусным прицелом, Сяо Сунь не сомневался: это тот, кого они искали. Он поник и с досадой провёл рукой по затылку. Стало ясно, что мёртвый не даст никаких показаний. Снайпер лежал на спине, его остекленевшие глаза застыли в немом ужасе, а во рту алел кляп, сработанный из шёлковой ткани. Внимательно осмотрев тело, Сяо Сунь обнаружил на груди погибшего приколотую булавкой записку. Послание было начертано изысканным, каллиграфическим почерком чёрными, как смоль, чернилами. Спецназовец сорвал записку и внимательно изучил начертанные слова. Лицо его побледнело. Мгновенно схватив телефон, он набрал номер босса.

***

      Пронзительный вой сирены «скорой» рассекал ночную тишину, требуя у препятствий на дороге немедленно уступить путь. Санитарный автомобиль отчаянно подпрыгивал на кочках, но медицинский персонал, закалённый в чрезвычайных ситуациях, игнорировал тряску, всецело сосредоточившись на борьбе за жизнь юноши. Фэй Ду, недвижимый, с кислородной маской на лице, походил на мраморное изваяние. Его кожа была белее больничного полотна, а на спине алело зловещее пятно, расползавшееся с каждым ударом сердца. Пульс ослабевал. Обезумевший от ужаса Ло Вэньчжоу, со следами слёз и запёкшейся крови на лице, вцепился в холодеющую руку Фэй Ду, не разжимая пальцев. — Только дыши... Останься со мной, умоляю... — беззвучно шептал он, обращаясь к бездыханному телу. — Господин, вы мешаете! — резко одёрнула его врач, пытаясь освободить место для работы. Но Ло Вэньчжоу пребывал где-то вне реальности. Санитар грубо оттолкнул его, и в этот миг мужчина ощутил всю глубину собственного бессилия.       В приёмном покое Фэй Ду мгновенно повезли в операционный блок. Вэньчжоу застыл у грозных дверей, его рубашка была испещрена багряными отпечатками. Он вонзил ногти в ладони до боли. Слёз больше не было – лишь леденящая пустота, вытеснившая даже способность дышать. Он зашагал по коридору взад-вперёд, словно раненый зверь в западне. Телефон разрывался от звонков, но он глухим жестом выключил его. — Не забирай его, — хрипло выдыхал он. — возьми всё – деньги, компанию, годы моей жизни. Только не его. Он...единственное, что осталось живым во мне. Одинокая слеза прожгла высохшую кровь на щеке. Впервые за долгие годы он взывал к Богу, умоляя оставить ему его сокровище. В этот момент в отделение ворвался взволнованный Тао Жань. Его тревога переросла в ужас, когда он узрел залитые кровью руки и одежду друга. Он бросился к нему и схватил за плечи. — Лао Ло, — произнёс он сорвавшимся голосом. — как это случилось? Кто сделал это? Фэй Ду...он в опасности? — Это я...я во всём виноват, — едва слышно прошептал Вэньчжоу. — он умирает из-за меня, Тао Жань... Дыхание Ло Вэньчжоу прерывалось, он ловил воздух судорожными глотками. Его ноги подкосились, и он рухнул на колени, захлёбываясь горькими слезами. Он осознал свою абсолютную слабость перед лицом смерти. Тао Жань никогда не видел своего непоколебимого друга в таком состоянии отчаяния. Он присел на корточки перед ним и крепко схватил его за плечи. — Старина, слушай меня. Ты не виноват. Сейчас мы можем только молиться и ждать. Ты обязан верить, что он выкарабкается. Твоя вера – его якорь. Если ты действительно любишь его, ради него ты должен оставаться сильным. — Я не переживу его утраты... — выдохнул Ло Вэньчжоу, уткнувшись лицом в плечо друга. Тао Жань не нашёл слов. Он молча привлёк друга к себе в поддерживающих объятиях, давая ему понять, что он не одинок в своей агонии.

***

      Операционный блок. Стерильный, ледяной свет, едкий запах антисептиков, монотонный писк кардиомонитора. Фэй Ду на операционном столе – безжизненно-бледный, опутанный паутиной трубок и проводов. Пуля прошла в сантиметре от сердца. Хирурги в стерильных масках действовали молниеносно и слаженно. — Критическая потеря крови! — раздался голос одного из хирургов. — Срочно гемостаз! Пульс падает...40...30...Адреналин!       Фэй Ду стоял на ослепительно-белом побережье. Перед ним расстилалась спокойная, серебристая река. На нём были лёгкие, белоснежные одежды. Он будто светился изнутри, выглядел как ангел, готовящийся перейти в иной мир. Здесь не было ни боли, ни крови. Лишь ощущение невесомости и странное, умиротворяющее спокойствие. Босой, он сделал шаг к воде, и тёплые волны нежно омыли его ступни. Он вдыхал свежий, кристально-чистый воздух, слушал умиротворяющий шёпот волн, но внутри ощущалась необъяснимая пустота. Юноша слабо улыбнулся, вглядываясь в ослепительное солнце, и перевёл взор в сторону. Внезапно он заметил два силуэта, движущихся ему навстречу. Художник резко обернулся, всматриваясь в приближающиеся фигуры. Когда он узнал их, его сердце сжалось от давней, знакомой боли, а по лицу расплылась счастливая улыбка. Парень помчался по горячему песку навстречу родителям. Мать улыбалась своей мягкой, доброй улыбкой, а отец смотрел на сына с гордостью и нежностью. Фэй Ду крепко, по-детски обнял их, ощущая, как по щекам катятся горячие слёзы. Он снова стал тем мальчиком, который остался совсем один. Юноша чувствовал ласковые руки матери в своих волосах и твёрдые, тёплые ладони отца на своем плече. — Я так по вам скучал... — прошептал он, всхлипывая. — Каждый день... — Мы тоже по тебе очень скучаем, родной. — ответила мать, и её голос звучал как нежный колокольчик. — Идём с нами. Ты устал. Здесь так спокойно, здесь нет боли. Сильнее прижимаясь к матери, Фэй Ду действительно хотел остаться. Он устал от боли, устал бороться, устал от тяжести любви Ло Вэньчжоу. Но вдруг сквозь шёпот реки и голоса родителей прорвался другой голос. Хриплый, сорванный, полный такой незнакомой агонии, что Фэй Ду вздрогнул: — Фэй Ду...прошу, вернись ко мне. Я не смогу без тебя... Художник сделал шаг назад, выхваляясь из объятий. Слёзы ещё текли, но он медленно пошёл на звук этого голоса. — Сынок! — окликнула мать. — Куда ты? Идём с нами. Здесь нет страданий. Мы снова будем вместе. Юноша снова обернулся к родителям, готовый сделать шаг в их сторону, но голос снова позвал его, на этот раз с повелительной силой: — Ты же обещал не бросать меня, Фэй Ду! Вернись! Ты нужен мне! Художник закрыл глаза и покачал головой, разрываясь внутри. Сжав пальцы в кулаки, он твёрдо повернулся к родителям: — Нет...ещё не время. Я не могу его оставить. Родители улыбнулись ему с пониманием и лёгкой грустью. Их образы стали медленно растворяться в ярком свете. Едва они исчезли, небо мгновенно почернело, солнце погасло. Поднялся ураганный ветер и гигантские волны. Вода смыла его, и он погрузился в холодную тьму, ощущая, как падает в бездну.       Кардиограмма вырисовала прямую линию, и аппарат издал пронзительный, монотонный звук. — Асистолия! — крикнул дежурный врач. — Дефибриллятор! 300 джоулей! Тело Фэй Ду дёрнулось от разряда. Разряд. Ещё один. Внезапно...слабый, но уверенный сигнал. Хирург взглянул на экран, где запульсировала жизнь, и глубоко выдохнул. — Пуля извлечена. Приступаем к ушиванию раны. Он борется. Невероятно.       Ло Вэньчжоу застыл напротив дверей операционной, его взор был прикован к табличке «Идёт операция». Внезапно алое свечение погасло, возвещая об окончании вмешательства. Его затрясло от смеси ужаса и надежды, а пальцы впились в ладони. Из операционной вышел главный хирург. Он снял маску, открыв усталое лицо, и посмотрел на измождённого мужчину. — Доктор, как он? — выдохнул Ло Вэньчжоу дрожащим, срывающимся голосом, всем существом настраиваясь на хорошее. — Мы уже почти констатировали смерть, — начал хирург устало, но твёрдо. — но он выжил. Это самое настоящее чудо. Губы Вэньчжоу задрожали, и он инстинктивно ринулся к дверям, но врач преградил ему путь. — Стойте! Вам нельзя! К сожалению, пациент в коме. Неизвестно, когда придёт в себя. Вам нужно набраться терпения. Едва врач отошёл, Ло Вэньчжоу закрыл лицо ладонями, и его плечи затряслись от нового приступа рыданий – то ли от облегчения, что любимый жив, то ли от ужаса перед неизвестностью. — Спасибо... — прошептал он безмолвно, и было неясно, обращался ли он к Богу, врачам или благодарил самого Фэй Ду за его невероятную волю к жизни. Внезапно в тишине завибрировал телефон Тао Жаня. Он достал аппарат и уставился на экран – вызов был от Сяо Суня. Не раздумывая, Тао Жань ответил. — Сяо Сунь? Какие новости? Обнаружили что-нибудь? — Тао Жань, я пытался дозвониться до господина Ло, но он не берёт трубку. — последовал ответ. — Если он свободен, передай ему телефон. Телохранитель бросил взгляд на своего убитого горем друга. Казалось, известие о том, что Фэй Ду жив, немного приободрило его. Он бесшумно подошёл к Ло Вэньчжоу, положил руку ему на плечо и произнёс ободряющим шёпотом: — Лао Ло, это Сяо Сунь. Похоже, они кое-что выяснили. Он просит поговорить с тобой. Вэньчжоу поднял на него глаза, смахнул остатки слёз и почти вырвал телефон из его рук. — Я слушаю. — прокричал он осипшим, сорванным голосом. — Босс, мы штурмом взяли крышу и нашли того самого стрелка, что ранил господина Фэя, но... — замялся Сяо Сунь. — Что «но»? — резко отрезал Вэньчжоу, его пальцы инстинктивно впились в корпус телефона. — Снайпер мёртв... — проговорил Сяо Сунь с ощутимой досадой в голосе. — Он лежал там, истекая кровью. Во рту у него был кляп, а на груди...приколота записка. — Записка? — переспросил Ло, его брови удивлённо взлетели вверх. — О чём? Можешь зачитать? На другом конце повисла краткая пауза, прерываемая лишь лёгким шуршанием бумаги. Затем Сяо Сунь приступил к чтению: «Дорогой Ло Вэньчжоу, Кажется, кто-то решил испортить тебе вечер. Не волнуйся, я уже разобрался. Этот мусор давно нуждался в выносе. Считай это…приветом из прошлого. P.S. Шёлк – из той же партии, что и занавески в нашей старой квартире. Надеюсь, оценишь иронию. Твой A.L» По мере прочтения лицо Ло Вэньчжоу всего лишь за несколько секунд позеленело и превратилось в безмятежную маску холодной ярости. Его пальцы сжали телефон так крепко, что кости побелели. — Отыщите мне Се Жэньцзе. Живым и невредимым. Я лично намерен с ним побеседовать. — произнёс он низким, стальным тоном, не терпящим возражений.

***

      Заброшенный ангар на окраине города. Высоченные потолки, покрытые паутиной, воздух спёртый, пропитанный запахом машинного масла, пыли и страха. В центре, под ослепительным лучом единственного прожектора – одинокий стул. На нём – Се Жэньцзе, в дорогом, но теперь разорванном и запачканном костюме. Его рот был заклеен серебряной клейкой лентой, а руки крепко связаны за спиной. Ло Вэньчжоу стоял в тени, неспешно поправляя облегающие перчатки из тончайшей кожи. На столе рядом лежали диктофон и потертая папка с потускневшей позолотой. Он медленно подошёл к пленнику, без усилия сорвав ленту с его губ. — У меня есть связи, Ло! — прохрипел Жэньцзе, пытаясь вырваться. — Ты даже не представляешь... Вэньчжоу лишь усмехнулся в ответ и, не повышая голоса, включил диктофон. — Се Жэньцзе, — начал он бесстрастно. — дело номер 47-B. Контрабанда оружия через порт Шэньчжэнь. Потери – двенадцать кораблей из флота Ао Линя. Прибыль – твои виллы на Пхукете. Се Жэньцзе замолк, его лицо побледнело. Он понял: это не про деньги. Это была месть Криса. Ло Вэньчжоу лишь усмехнулся его реакции и решил сыграть на его слабостях. Он открыл папку, но внутри оказались не документы, а фотографии: жена Жэньцзе с любовником на яхте, и самое ужасное – он сам, подписывающий контракт с оружейным бароном, а рядом – тела двух случайно убитых заложников. — Крис просил передать, — голос Ло прозвучал ледяной сталью. — что до сих пор помнит запах крови своих людей. Особенно мальчика...Лукаса. Ему было всего девятнадцать. Се Жэньцзе отчаянно рванулся, но верёвки лишь глубже впились в запястья. — Я не знал о заложниках! Это была ошибка! — выкрикнул он, а голос срывался на визг. Ло Вэньчжоу рассмеялся. Коротко, беззвучно. Затем он едва заметно кивнул в темноту и громкий выстрел эхом прокатился по ангару, оставив трещину в стекле. Глаза Жэньцзе забегали, по лицу струился пот. Он вжался в стул, словно ребёнок, застигнутый врасплох. — Это мой человек. — пояснил Вэньчжоу. — Он не убьёт тебя. Он будет стрелять. Рядом. В ухо, в плечо, в колено. Пока ты не вспомнишь все имена из того грузовика. Раздался второй выстрел. Пуля пробила икру ноги Се Жэньцзе. Раздался душераздирающий крик, его голос сорвался в хрип. Кровь хлынула из раны. Сердце бешено колотилось, всё тело била дрожь, по щекам текли слёзы. Ло Вэньчжоу наблюдал за этим с холодным безразличием, театрально вздыхая, будто всё это было лишь досадной помехой. — Или пока Крис не приедет лично, — продолжил он. — а он...он не любит быстрых смертей. При упоминании этого имени Се Жэньцзе резко поднял голову, уставившись на Вэньчжоу. Его дыхание участилось, дрожь стала лишь сильнее. Ло Вэньчжоу быстрыми шагами подошёл к нему, схватил за шею – не чтобы задушить, но чтобы пригвоздить взглядом и прошипел: — Моё терпение лопнуло! Говори! Се Жэньцзе, обливаясь слезами, смотрел на него испуганными глазами. Он понимал – это конец. Проигрыш. Скрывать что-либо теперь было бессмысленно. Он выложил всё: схемы откатов, имена чиновников, место, где спрятаны цифровые копии всех сделок. Ло Вэньчжоу улыбнулся и отпустил его шею, грубо оттолкнув. Остановил диктофон и задал последний вопрос: — Теперь главное. Где оригиналы документов по тому делу? Жэньцзе сглотнул и прошептал дрожащим голосом: — Сейф...в доме моей любовницы. Ло Вэньчжоу одобрительно кивнул, снова подошёл и, достав из кармана шёлковый платок, начал аккуратно вытирать кровь с его лица. — Хорошо. — медленно проговорил он. — Теперь ты свободен. Он развязал верёвки, и Се Жэньцзе с трудом размял онемевшие руки. Вэньчжоу кивком подозвал охранников – двое в чёрных костюмах и тёмных очках взяли его под руки, помогая доковылять до выхода с раненой ногой. Вдруг Ло окликнул его: — Господин Се, забыл сказать...Крис ждёт вас на улице. Лично. Дверь ангара медленно открылась. Глаза Се Жэньцзе снова забегали в панике. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но когда в проёме возникла высокая фигура Криса с монтировкой в руках, слова застряли в горле. Сердце упало куда-то в пятки. Ло Вэньчжоу усмехнулся, снова включил диктофон и произнёс ровным голосом: — Допрос окончен. Причина ликвидации – самоубийство на почве финансовых неудач. Прожектор погас. И последний крик Се Жэньцзе разорвал гробовую тишину ангара.

***

      Рассвет. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь жалюзи, заливая палату мягким золотистым светом. В стерильной, холодной атмосфере больничной комнаты неоновое свечение ламп приглушённо отражалось от белоснежных стен и глянцевого пола. Воздух был наполнен запахом антисептика и звенящей тишиной, нарушаемой лишь ритмичным пиканием мониторов, отслеживающих жизненные показатели Фэй Ду. Сознание возвращалось к нему тяжёлыми, мутными волнами. Он медленно открыл глаза после двух дней, проведённых в коме. Первое, что он ощутил – тупую, пульсирующую боль в спине, тугую повязку на теле и тёплое прикосновение чьей-то руки, сжимающей его ладонь. Фэй Ду с трудом повернул голову, испытывая болезненное напряжение, и увидел...его. Ло Вэньчжоу сидел на стуле у кровати, склонившись вперёд. Его обычно безупречный вид был беспомощно растрёпан: дорогой пиджак смят, на резких скулах темнела тень щетины, волосы лежали в беспорядке. Его глаза, всегда холодные и пронзительные, теперь покраснели от бессонницы и скрытой паники. Он не сомкнул глаз всё это время, его взгляд был прикован к лицу юноши, словно он силой воли удерживал его в этом мире. Их взгляды встретились. Ло Вэньчжоу замер. Его пальцы, обхватывающие руку художника, слегка сжались – нежно, почти боязливо, проверяя реальность происходящего. — Фэй Ду... — голос старшего прозвучал хрипло, непривычно тихо, лишённый всякой твёрдости. Это была не команда, не приказ. Это шёпот, полный неподдельного, огалённого облегчения. Он не произнёс лишних слов. Не спросил, как тот себя чувствует. Вэньчжоу просто медленно поднёс руку младшего к своим губам и закрыл глаза, целуя каждый палец. Его плечи слегка опустились, и в этой едва заметной слабости заключалась вся правда. Ло Вэньчжоу не плакал, но его дыхание, наконец, выровнялось, сбросив оковы часов удушающего страха. Фэй Ду, всё ещё слабый, почувствовал, как комок подступил к горлу. Он видел это. Видел следы слёз, которые старший, вероятно, с яростью смахнул, прежде чем кто-то мог их заметить. Видел совершенную, животную радость в его глазах, которую тот даже не пытался скрыть. Юноша попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Вэньчжоу тут же поднял голову, его взгляд мгновенно стал собранным и острым. Мужчина сделал движение к кнопке вызова врача, но почувствовал лёгкое сопротивление. Он обернулся – Фэй Ду смотрел на него умоляющим взглядом. — Не уходи. — едва слышно прошептал художник. Старший всё понял без слов. Он вернулся на своё место и снова опустился напротив парня. Фэй Ду медленно и осторожно потянулся к Вэньчжоу и коснулся ладонью его щеки. В ответ мужчина взял его руку в свою и снова прижал к губам, словно желая навсегда запомнить это тепло, словно боясь, что Фэй Ду может внезапно исчезнуть. — Больше никогда, — тихо проговорил Ло Вэньчжоу, и его голос вновь обрёл сталь, но на этот раз это была клятва. — Никогда не вставай между мной и пулей. Фэй Ду лишь слабо улыбнулся в ответ. Вэньчжоу закрыл глаза, и на его губах появилась едва заметная, самая искренняя улыбка за всё время их отношений. Он переплёл их пальцы и прижал ко лбу. Впервые он позволил себе быть просто уставшим, напуганным, счастливым человеком у кровати того, кто ценой собственной крови доказал, что он не один. И в тихом свете утра, под мерный писк мониторов, они молча переписали все правила своих отношений.       Вечером того же дня для осмотра Фэй Ду прибыл врач. Ло Вэньчжоу отступил на шаг, предоставляя пространство для осмотра, но его пристальный взгляд не отрывался от юноши. Старший задавал доктору чёткие, выверенные вопросы, постепенно возвращая себе привычный контроль над ситуацией. — Пуля была успешно извлечена, — начал доктор, изучая графики на мониторах. — она задела мышечную ткань, но не затронула позвоночник. Угрозы для жизни больше нет. Восстановление потребует времени, но прогноз благоприятный. Он полностью поправится. Вэньчжоу не проронил ни слова, но напряжение в его чертах смягчилось. Он кивнул врачу в знак благодарности, и тот удалился, оставив их одних. В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ритмичным пиканием аппаратуры. Мужчина медленно приблизился к кровати и опустился рядом. Затем, с нежностью, граничащей с благоговением, он отодвинул прядь волос со лба Фэй Ду и бережно оставил на нём поцелуй. Юноша прикрыл глаза, растроганный непривычной лаской старшего, но, прервав идиллию, тихо поинтересовался: — Шисюн, ты нашёл его…? — Да. И того, кто нанял его. — ответил старший низким, бесстрастным голосом, в котором не дрогнуло ни единой ноты, но глаза его пылали холодным огнём. — Он больше никому не угрожает. Фэй Ду замер, понимая скрытый смысл этих слов. Он знал Ло Вэньчжоу. Знал, что «наказаны» – это лишь мягкий эвфемизм. — Это Се Жэньцзе? — прошептал он. — Верно? Вэньчжоу стал серьёзен, тихо выдохнул и достал из кармана то самое письмо, обнаруженное Сяо Сунем на груди снайпера. Младший вопросительно взглянул на него и дрожащими пальцами принял листок. По мере чтения глаза художника слегка расширились от удивления, затем он вскинул брови и перевёл взгляд на старшего: — Погоди, это же… — на мгновение он запнулся. — Крис? Но что тогда означают инициалы «A.L.»? — Долгое время Крис проживал в Канаде, — пояснил Ло. — поэтому сменил имя. Его настоящее имя – Ао Линь. Фэй Ду мысленно перебрал услышанное, уставился в стену, словно осознавая нечто запретное, затем резко повернулся к старшему с новым вопросом: — В письме Крис называет Жэньцзе «мусором». Значит, в прошлом у них был конфликт? Я правильно понимаю? — Верно. — кивнул Вэньчжоу. — Это произошло шесть лет назад, когда я ещё был студентом юрфака. Крис контролировал полулегальные морские перевозки, а Се Жэньцзе отчаянно нуждался в теневом финансировании и предложил ему перевезти «особый груз» за двойную плату. Крис, уверенный в своей безнаказанности, согласился, но позже выяснилось, что Жэньцзе занимался контрабандой оружия и намеренно слил данные конкурентам Криса – координаты судов и поддельные документы. В результате Крис потерял 12 кораблей и 47 членов экипажей. Но истинная причина его ненависти… — Ло Вэньчжоу ненадолго замолчал, затем продолжил: — Погиб его младший брат. Именно поэтому он ненавидит Жэньцзе. — Его…арестовали? — осторожно поинтересовался Фэй Ду. — Не тревожься, он наказан. — почти ласково ответил старший. — Я всё уладил. Крис…завершит то, что я начал. Вэньчжоу перевёл взгляд на окно, за которым уже сгустилась тьма, и лишь уличные фонари освещали пустые улицы. Его обычно непроницаемое лицо на мгновение выдало глубокую усталость и неостывшую ярость. — Ты поправишься. — заверил он, возвращая взгляд на Фэй Ду. Его голос звучал твёрдо, как сталь, но в нём слышалась торжественная клятва. — Я позабочусь, чтобы ты ни в чём не нуждался. Никто больше не причинит тебе вреда. Никогда. Старший наклонился к юноше, его губы почти коснулись уха художника, и он прошептал так тихо, что слова едва долетели, но несли в себе тяжесть обета: — Ты пожертвовал собой ради меня. Теперь моя очередь хранить тебя. Всё кончено. Вэньчжоу оставался рядом, медленно и с бесконечной нежностью перебирая пряди волос младшего. Его взгляд смягчался, когда он наблюдал, как юноша погружается в сон. Он не уйдёт. Он будет сидеть здесь, пока тот не проснётся. И ещё долго после. Всегда контролирующий и сдержанный Ло Вэньчжоу на мгновение явил свою уязвимость и безоговорочную преданность. Его месть свершилась, его гнев удовлетворён, и теперь всё его внимание обращено на исцеление любимого.       Закатные лучи заливали стерильную больничную палату мягким золотистым светом, возвещая о завершении дня. Две недели для Фэй Ду тянулись мучительно медленно, но теперь, бледный, однако уже с лёгким румянцем на щеках, он медленно застегивал рубашку. Его пальцы всё ещё слабо слушались, и одна из пуговиц выскользнула из дрожащих пальцев. Ло Вэньчжоу, появившийся в дверях палаты в безупречном пальто, готовый к отъезду, наблюдал за этими неуверенными движениями. Не произнося ни слова, он опустился на одно колено перед ним, поднял пуговицу и ловко, с неожиданной нежностью, закончил застёгивать рубашку. Его пальцы, обычно такие уверенные и резкие, теперь двигались с почтительной аккуратностью. Он избегал прямого взгляда, но сжатые челюсти и напряжённая поза выдавали глубочайшее, невысказанное облегчение. — Готов? — голос Вэньчжоу прозвучал низко, с лёгкой хрипотцой. Он взял сумку младшего, хотя прислуга уже ожидала у лифта. Фэй Ду молча кивнул, опираясь на его руку. Всю дорогу до дома царила глубокая тишина. Салон автомобиля был наполнен ароматом качественной кожи и свежего кофе из термоса. Ло Вэньчжоу не включал музыку, лишь изредка бросая взгляды на Фэй Ду, который, прикрыв глаза, казалось, наслаждался наступившим покоем. Старший протянул руку, и юноша без колебаний вложил свои пальцы в его – безмолвно, естественно. Вэньчжоу сжал их чуть сильнее, чем было необходимо. Он испытывал непривычное чувство – счастье. Впервые за долгое время мир не казался ему враждебным, а...целостным. Через полтора часа машина плавно подъехала к особняку. Мужчина уже приготовился помочь Фэй Ду выйти, как дверь распахнулась. На пороге, безупречный и холодный, словно мраморный монумент, стоял Ло Чэн, отец Вэньчжоу. — Сын. Поздравляю с открытием филиала. Решил лично засвидетельствовать почтение. — его голос прозвучал подобно скрипу льда по стеклу. Взгляд скользнул по художнику, оценивающий, уничижительный, и задержался на его бледном лице и руке, всё ещё опирающейся на Ло Вэньчжоу. — Я вижу, ты...занят. Атмосфера мгновенно изменилась. Воздух стал густым и тяжёлым, наполненным невысказанным напряжением.