Иллюзия спасения

Утро в институте прошло в каком-то розовом тумане. Анфиса сидела на лекции по патологической анатомии, но слова профессора о некрозах и дистрофиях пролетали мимо ушей. Вместо конспекта в ее тетради расцветали причудливые завитушки и… маленькие, аккуратные сердечки. Она ловила себя на том, что улыбается в пространство, а потом быстро оглядывалась, не заметил ли кто. Даша, сидевшая рядом, наблюдала за этим представлением, пряча улыбку за ладонью. Она толкала Анфису локтем всякий раз, когда та слишком явно «уплывала». — Эй, – шепнула она, наклоняясь, – ты там не забывай, где ты? А то профессор Костров сейчас тебя спросит про жировую дистрофию печени, а ты ему про карие глаза практиканта расскажешь. Анфиса вздрогнула и покраснела, быстро прикрывая тетрадь с сердечками рукой. — Отстань, – прошипела она, но в глазах все еще искрился восторг. – Я слушаю! Жировая дистрофия… это… эээ… когда жир… — Когда паренхиматозная, – подсказала Даша, качая головой с преувеличенной жалостью. – Боже, девочка, ты пропала. Совсем. До четверга спасайся как знаешь. Анфиса фыркнула, но снова улыбнулась, глядя в окно, где светило редкое для ноября солнце. До четверга... Эти два дня казались теперь целой вечностью, но в душе у нее щебетали те самые птички, а в голове крутился только один образ – с каштановыми кудрями и карими, смеющимися глазами. После пар они направились к Даше. Аромат свежесваренного кофе, доносившийся из кухни, смешивался с запахом старой мебели и книг в комнате подруги. Анфиса уютно устроилась на диване, поджав ноги, все еще находясь под впечатлением утренних сердечек и теплого взгляда Миши. — Ну что, – начала Даша, поставив перед ней кружку и сев напротив, – вся в розовых облаках? Готова признаться в любви к этому своему солнечному хирургу? Анфиса покраснела, но улыбка не сходила с ее лица. — Даш, ну что ты… Он просто… такой светлый. И талантливый. И смотрит… — Смотрит так, что коленки подкашиваются? – подсказала Даша с ухмылкой. — Ну… почти, – смущенно призналась Анфиса. И тут Даша, отставив кружку, посмотрела на нее серьезнее. — А что там твой бандит? – спросила она прямо. – Пчёлкин-то? Исчез как и обещал? Розовый туман в голове Анфисы слегка рассеялся. Виктор. Мысль о нем была как холодный душ. Она фыркнула, стараясь казаться равнодушной. — А что он? Ничего. Не ищет и слава богу. Пусть там со своими делами возится. Мне теперь не до него. Она отхлебнула кофе, пытаясь вернуть сладкое ощущение от мысли о Мише, но тень Вити, его наглый взгляд, его унизительные слова у общаги – все это на мгновение встало перед глазами. «Не ищет и слава богу». Она почти поверила в это сама. Даша покачала головой, но не стала развивать тему. Вечером, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в грязно-розовые и сизые тона, Анфиса собралась идти к Максу. Она направлялась на его старую съемную квартиру, в ту самую «каморку», где они жили вместе до их ссоры. — Хочу навестить, – объяснила она Даше. – Узнать, как он там. Даша кивнула: — Конечно, иди. Передавай привет. Анфиса поднялась по знакомой, слегка грязноватой лестнице. Подошла к двери и нажала звонок. Тишина. Она нажала еще раз, дольше. Снова ничего. Небольшая тревога кольнула под ложечкой. Она постучала. — Макс? Ты дома? Открой, это я! Дверь оставалась глухой. В соседней квартире послышались шаги, дверь приоткрылась. На пороге стояла знакомая пожилая соседка, тетя Галя. — Анфиска? Ты к Максиму? – спросила она, прищурившись. — Да, тетя Галя. Он дома? Женщина покачала головой. — Да уж, девонька, недели две его тут не видать. Свет не горит, шума не слыхать. Уехал, видать. Или на новую квартиру перебрался, небось. Молодой, деньги водились… Анфиса слегка нахмурилась. Две недели? Странно. Но паники не было, скорее легкое беспокойство и недоумение. Почему он не сказал, если переехал? — Спасибо, тетя Галя, – сказала она и спустилась вниз. Она вернулась к Даше, чувствуя легкую досаду и озадаченность. — Даш, Макса нет на съемной. Соседка говорит – две недели как уехал. Видимо, перебрался куда-то. Но почему не сказал? Даша пожала плечами. — Мужчины. Может, неудобно было тревожить? Или просто забыл сообщить. Не переживай сильно. — Да я и не сильно, – отмахнулась Анфиса, но внутри все равно копошилось беспокойство. – Но узнать бы где он. Макс же может вляпаться опять… – Она замолчала, не желая проговаривать страхи вслух. Потом посмотрела на Дашу решительно. – Даш, сходи, пожалуйста, в их офис. Узнай, где Макс. Скажи, что это от меня, что я волнуюсь. Даша округлила глаза. — Куда?! К ним?! Фис, ты с ума сошла? Я туда ни ногой! Это же логово бандитов! Нет уж, спасибо! — Даш, пожалуйста! – Анфиса схватила подругу за руки. – Я сама не могу, там же Пчёлкин… А тебя они не знают. Ты просто зайди, спроси у кого-нибудь, скажи, что Максима ищешь. И всё! Пожалуйста! Умоляю! Мне просто надо знать, что он в порядке. Даша смотрела на ее умоляющее лицо, внутренне борясь со страхом. — Фис… — Пожалуйста! Ты же моя лучшая подруга! Я никого больше не могу попросить! – голос Анфисы дрогнул. Даша тяжело вздохнула, потерла виски. — Ладно… Ладно, черт возьми. Схожу. Но только спросить у первого встречного и сразу удрать! Обещай, что больше не попросишь ничего подобного! — Обещаю! Спасибо, Даш! Ты… ты просто спасение! – Анфиса чуть не прыгнула от облегчения. — Сиди тут. Жди. И молись, чтобы меня там не пристрелили, – проворчала Даша, натягивая пальто. – Я скоро. И вышла, хлопнув дверью. Анфиса осталась одна. Она нервно ходила по комнате, прислушиваясь к каждому шороху. Время тянулось мучительно медленно. Мысли путались: где Макс? Почему не предупредил? Неужели опять проблемы? И тут же всплыл образ Вити. "А Пчёлкин там что?" – мысленно спросила она себя. Почему этот вопрос так навязчиво лезет в голову? Просто чтобы знать, не встретит ли он Дашу? Или что-то еще? Она отогнала эту мысль. Через час раздался звонок в дверь. Анфиса бросилась открывать. На пороге стояли Даша и Макс! Живой, невредимый, с легким удивлением на лице. — Сима! – выдохнула Анфиса, бросаясь к нему. Он крепко обнял ее. — Привет, сестренка. Чего разволновалась? – спросил он, отстраняясь и глядя то на нее, то на Дашу. — Где ты был?! Я заходила на съемную – тебя нет! Соседка сказала, ты две недели как не появляешься! Я испугалась! Макс усмехнулся. — Да чего бояться-то? Я же не пропал. Просто съехал. Купил квартиру, наконец. Маленькую, но свою. Двухкомнатную. Переезжал, обустраивался. Погнали домой. Как в общагу можно будет вернуться – вернешься, если захочешь. Нечего подругу стеснять! Анфиса посмотрела на Дашу. Та стояла чуть поодаль, ее взгляд был спокоен, но в нем читалось: «Я соврала». Анфиса поняла. Даша солгала Максу, умалчивая, что Фису выгнали из общаги. — Ну хорошо, – пробормотала Анфиса. – Погнали. Она прошла в комнату, где лежали ее вещи в сумке, и начала быстро их собирать. Даша подошла к ней. — Фис, – тихо сказала она. – Я ему соврала. Сказала, что у вас там ремонт. Подумала, так лучше будет. Анфиса кивнула, не глядя на подругу. — И правильно. Так лучше. – Она застегнула сумку. Потом, обернувшись, спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно: – А Пчёлкин там что? Ты видела его? — Нет. Я Макса недалеко от здания увидела, мне в их офис даже заходить не пришлось. И слава богу. Не хотела я туда соваться. Анфиса вздохнула с облегчением. — Ладно. Я поеду, Даш. Родителям привет. Они когда приедут? — Не знаю, до поздно сегодня. — Ну ладно. Я через неделю снова к вам. — Хорошо. Удачи. – Даша обняла ее на прощание. Новая квартира Макса действительно была маленькой, но уютной и свежей после съемной «каморки». Анфиса осмотрелась, стараясь заглушить остатки тревоги и странное чувство, вызванное вопросом о Вите. — Ну как тебе? – спросил Макс, ставя чайник на кухне. — Очень уютно, – искренне ответила Анфиса. – Хоть и небольшая. Зато своя. Макс кивнул, довольный. — Ага. Теперь не съемные углы. – Он помолчал, потом добавил: – Лучше бы домой вернулась, Фис. Тут места хватит. Анфиса потупила взгляд. — Потом, Макс. Сейчас мне в общаге хорошо. Они пили чай на кухне. Неловкое молчание повисло в воздухе. Анфиса вертела кружку в руках, потом решилась спросить как бы невзначай: — А как твоё начальство? Всё в порядке? Макс отхлебнул чаю. — Саша нормально. Оля – золото, как всегда. Ванька подрастает. — А… остальные? – Анфиса старалась, чтобы голос не дрогнул. Макс нахмурился слегка. — Фил ничего. Космос… Космос, похоже, на наркотики подсел. Тяжело смотреть. Саша в ярости, но пока терпит. Анфиса кивнула. Пауза стала тягучей. Она собралась с духом. — А… Пчёлкин? – выдохнула она, глядя куда-то мимо брата. Макс посмотрел на нее внимательнее. — Витя? Да ничего. Как обычно всё. Вечно на взводе, но работу знает. А что такое? Анфиса быстро отвела взгляд, почувствовав, как кровь приливает к лицу. — Да так, ничего. Просто спросила. "Подлец", – пронеслось у нее в голове с обжигающей ясностью. "Просто хотел переспать. Получил – и забил. Ну и ладно. Может, оно и к лучшему. Теперь Миша…" Она сделала глоток чая, пытаясь прогнать неприятные мысли и сконцентрироваться на тепле кружки и уюте новой квартиры брата. *** Вечерняя смена в приемном отделении 15-й городской шла своим чередом. Ритмичный гул голосов, скрип каталогов, запах антисептика и лекарств. Анфиса стояла за стойкой медсестер, заполняя журнал учета перевязочных материалов. Но мысли её были далеко от бинтов и йода. Взгляд, тёплый и немного рассеянный, был прикован к фигуре у противоположной стены. Миша Сомов, в своём чуть мешковатом белом халате, с азартом жестикулировал, рассказывая что-то пожилой санитарке Марии Ивановне. Его карие глаза искрились, каштановые кудри падали на лоб. Анфиса подперла щеку ладонью. Улыбка, мягкая и глупая, не сходила с её губ. — …и представляешь, Мария Ивановна! — доносился его звонкий голос. — Василий Петрович разрешил мне наложить швы! Сам! Под его контролем, конечно, но всё равно! Это был порез на предплечье, не самый сложный, но… — Миша сжал кулак, изображая руку пациента, а другой рукой сделал несколько точных движений в воздухе. — …вот так, аккуратно, ниточка за ниточкой! Пациент даже не пикнул! А Василий Петрович потом кивнул: «Неплохо, Сомов. Для первого раза – сойдёт ». — Он выдохнул, сияя, и взгляд его случайно скользнул по стойке, встретившись с Анфисиным. Он тут же широко улыбнулся ей. Анфиса почувствовала, как щеки заливает жар. Она машинально помахала ему рукой. *Он такой... настоящий. И талантливый. И как он рассказывает... с таким огоньком!* В голове уже начали вырисовываться картинки: вот они идут по осеннему парку, он держит её за руку... Вот они сидят в кинотеатре... Вот он приносит ей кофе... — Сомов! – Резкий голос хирурга Громова обрушился на ее грёзы. – Торопись! В травму привезли сложный перелом со смещением, будем собирать! Сомов, вам ассистировать! Немедленно в перевязочную три! — Есть! – Миша сорвался с места. Он бросил взгляд на Анфису, уже бегом направляясь к двери. – Одуванчик, скоро вернусь! Держи форт! – крикнул он и исчез. Анфиса всё ещё смотрела на пустое место с влюбленной улыбкой. "Скоро вернусь"... Значит, скучает? Хочет поскорее вернуться ко мне? — Анфиса, вас вызывает Земля! Приём! – Резкий мах рукой прямо перед её носом. Ксюша, её бывшая соседка, стояла рядом. – Ты что, в астрал улетела? Я уже пятый раз зову! Ты тут стоишь, улыбаешься пустоте... Что с тобой? Анфиса вздрогнула, резко вернувшись в реальность. Стыдливый румянец залил её щеки. — Да так, ничего, – пробормотала она. – Задумалась просто. Работы много. Ксюша фыркнула. Она пристроилась рядом, понизив голос: — Ладно, про твои «ничего». Рассказывай, как ты? Где ты? Анфиса вздохнула. — Да, всё нормально. Живу у подруги. Там тихо, уютно... в общем, всё хорошо. — У подруги? – Ксюша кивнула. – Ну, отлично! Рада за тебя. Хотя... – её лицо помрачнело, – ...у нас теперь тоже новоселье. К нам в комнату заехала Настя. Новая племянница тёти Зои. — И как? – насторожилась Анфиса. Ксюша скривилась. — Как? Как Вика, только в профиль. Такая же заноза! Высокомерная, вещи мои трогает без спроса... Они с Викой теперь как две капли воды. Сидят, шепчутся. Я там, как белая ворона. Тоскливо. Без тебя... ну, как-то совсем грустно. Анфису кольнула жалость. — Ксюш, прости...Но я ничего не могла сделать. — Да ладно тебе! – Ксюша отмахнулась. – Не твоя вина. Я как-нибудь переживу. Главное, что ты пристроилась. А про этого... – она кивнула в сторону, куда ушел Миша, – ...солнечного практиканта – расскажешь потом? Глазки то горят. Анфиса снова покраснела, но улыбнулась. — Может быть. Потом. Идти надо. – Она показала на стопку бланков и поспешила в перевязочную. Розовые мечты о Мише слегка померкли на фоне грустной реальности Ксюши, но внутри всё равно тепло щебетали те самые птички. До конца смены оставалось еще несколько часов. *** Дым сигарет висел тяжелой пеленой, смешиваясь с запахом дорогого кофе и чего-то еще – резкого, химического. Витя, развалившись в кресле напротив массивного стола Саши, самодовольно щелкал зажигалкой. Напротив него, заваленный бумагами, сидел Белов, его взгляд был усталым, но внимательным. У окна, прислонившись к стеллажу, стоял Фил, наблюдая за происходящим с привычным спокойствием. В углу, на кожаном диване, сидел Космос. Его глаза были стеклянными, движения замедленными, а на низком столике перед ним лежал небольшой зеркальце, кредитка и тонкая белая дорожка порошка. Он явно был "в космосе", далеком и недружелюбном. — ...ну и, собственно, вот так, – закончил Витя свой рассказ, широко ухмыляясь. Он сделал паузу для драматизма, наслаждаясь вниманием. – Переспал я с ней. С Анфиской. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только хриплым дыханием Космоса. Саша перестал листать бумаги. Фил замер, перестав постукивать пальцем по корешку книги на стеллаже. Даже Космос медленно поднял мутный взгляд. — Ну и как она? – хрипло, с идиотской ухмылкой спросил Космос, его язык заплетался. – Горячая? А? Витя усмехнулся, откинувшись на спинку кресла, явно довольный реакцией. Он посмотрел прямо на Космоса. — Горячая не то слово, – сказал он с нарочитой небрежностью, но в голосе звучало удовлетворение. – Огонь. Настоящий. Саша и Фил переглянулись. На их лицах промелькнули одинаковые выражения – смесь удивления, легкого осуждения и понимания, что Пчёлкин как всегда, перешел границы. Они покачали головами, почти синхронно. У Саши в уголке рта дрогнула усмешка, у Фила – скептическая гримаса. — И что теперь? – спросил Фил, заранее зная ответ. Он отошел от стеллажа, сделав пару шагов вперед. – Вы вместе что ли? Серьезные намерения? Витя фыркнул, отмахнувшись. — Не-а. – Он сделал многозначительную паузу, его глаза блеснули азартом охотника. – Я щас на время пропаду. Пусть понервничает, подумает. А если через месяц она ко мне не прибежит... – Он ухмыльнулся. – А она прибежит, то заставлю прибежать. Игра только начинается. — И на кой ляд тебе это надо, Пчёл? – спросил Саша. Он положил ручку, смотрел на Виктора пристально, без улыбки теперь. – Просто поиздеваться? — Да так. Скучно мне просто, – отрезал Витя, но его улыбка вдруг исчезла. Он наблюдал, как Космос снова наклонился к столику, его движения были неуклюжими и жалкими. В глазах Вити мелькнуло что-то холодное, недоброе. – Развлечение. — Пчёлкин, ты только помни, – Саша постучал костяшками пальцев по столу, его голос стал жестче, начальственным. – Что она не просто девчонка, а сестра Макса. А Макс наш человек. Надежный. Преданный. — Правда, Пчёл, неудобно как-то перед Максом, – поддержал Фила, скрестив руки на груди. Он бросил взгляд на Космоса, и на его лице отразилось отвращение. – Делай что хочешь, но головой думай. Витя махнул рукой, вставая. Его лицо снова приняло привычное высокомерное выражение. — Да хорош вам нравоучения читать. У меня всё под контролем. – Он направился к выходу из кабинета, резко открывая дверь. – Я пойду. Дела у меня. – Пчёлкин вышел из кабинета, хлопнув дверью с такой силой, что задрожали стёкла в шкафу. В тишине, воцарившейся после его ухода, было слышно только тяжелое дыхание Космоса и шуршание его манипуляций у столика. Фил тяжело вздохнул, посмотрев на Сашу. — Ох, не к добру это, Сань, – сказал он тихо, с плохо скрываемой тревогой. – Пчёлкин с этой своей игрой... Макс вспыхнет как порох, если узнает. А узнает он обязательно. — Да знаю, – пробурчал Белов, снова беря ручку, но не начиная писать. Он смотрел в пустоту перед собой, его лицо было озабоченным. — Может, Максу сказать? – предложил осторожно Валера. – Предупредить? Правда неудобно перед ним потом будет. Он к нам со всей душой, без фальши. А тут его сестра... и Витька со своими забавами... — Да знаю я! – перебил его Саша резче, чем хотел. Он провел рукой по лицу. – Знаю всё. Но вмешиваться мы не будем. Пока. – Он посмотрел на Филатова. – Да и Пчёлкин нам брат, понимаешь? С Витей мы через огонь и воду прошли. Перед ним потом в тысячу раз неудобнее будет, если Максу всё расскажем. И доверие подорвем. С обеих сторон. Пока наблюдаем. Пусть сами разбираются. Если что вмешаемся. Саша перевёл взгляд на Космоса. Тот, не обращая внимания на разговор, сосредоточенно раскатывал кредиткой порошок в новую, аккуратную линию. Его руки дрожали. Саша тяжело вздохнул, его усталость была уже не только физической. Он кивнул Филу на Космоса, и в этом кивке была безнадежность и злость. — Кос, ты обалдел что ли?! – резко, срываясь, закричал Фил, шагая к дивану. – Убери эту дрянь! Сейчас же! — Отстань... – пробормотал Космос, не поднимая головы, его голос был глухим, чужим. – Мне надо... — Надо завязать, вот что надо! – рявкнул Фил, хватая его за плечо. – Убирай, я сказал! Пока не поздно! Началась возня, приглушенные ругательства Фила и невнятное бормотание Космоса. Саша сидел за столом и не видел их. Он смотрел куда-то поверх бумаг, в окно, за которым сгущались ноябрьские сумерки. Игра Вити с сестрой Макса, наркотики Космоса, хрупкое равновесие их мира... Саша чувствовал, как под ногами заколебалась почва. Он снова тяжело вздохнул, тихо, так что никто не услышал. Главарь "команды" видел трещины. И знал, что всё это – тлеющие угли под сухой соломой. Одна искра, и пожар будет не остановить. Ох, не к добру. Совсем не к добру. Предчувствие беды, холодное и неумолимое, сжало ему сердце. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать мрачные мысли, но они лезли в голову, настойчивые, как стук дятла по дереву. Хаос приближался, и Саша чувствовал его дыхание.