Детская встреча и судьба

Прошло три дня с момента их встречи в офисе Kim Jewelry. Три дня, а Чонгук всё ещё ловил себя на том, что вспоминает не слова Тэхёна, не сам контракт, а то, как его пальцы на секунду коснулись его руки. «Это глупо. Это просто бизнес. Он просто богатый альфа, который привык держать всё под контролем. Вот и всё». Но откуда тогда это странное, тянущее чувство в груди, будто он долго кого-то искал — и вдруг нашёл? Чонгук вздохнул, развалившись на диване. На журнальном столике лежала папка с контрактом, аккуратно переложенная Чимином. Он уже, наверное, десятый раз пролистал её, но всё равно не мог сосредоточиться. Взгляд упорно возвращался к визитке: золотые буквы Kim Jewelry на чёрном фоне и под ними имя — Ким Тэхён. — Опять смотришь на эту визитку, — заметил Чимин, проходя мимо с чашкой чая. — Гук, если так продолжишь, то через неделю подпишешь контракт не глазами, а сердцем. — Перестань, — пробурчал Чонгук, но щёки его предательски порозовели. — Ага, перестань, — передразнил Чимин. — Слушай, я знаю, ты любишь всё контролировать, но тебе не кажется, что этот Тэхён… как бы, тоже из тех, кто привык быть первым? Чонгук криво усмехнулся: — Ещё бы. Видно, что он не из тех, кто спрашивает, можно ли ему войти. Он просто открывает дверь. Чимин присел рядом, заговорщицки понизив голос: — И что? Может, тебе как раз такой и нужен? А не эти… «романтики», которые годами мнутся и ждут, пока ты на них посмотришь? Чонгук промолчал. Но в памяти всплыл тот прямой, спокойный взгляд — не давящий, не требовательный, а такой, словно Тэхён видел его насквозь. Телефон зазвонил. Агент Тэхёна. — Съёмки стартуют в эту пятницу. Мистер Ким просил уточнить ваш график. — Я свободен, — слишком быстро ответил Чонгук и сам удивился своей реакции. Чимин, стоявший рядом, ухмыльнулся: — Свободен, говоришь? Ну вот, всё и складывается.

***

Утро началось с неожиданного звонка в дверь. Чонгук, едва протерев глаза, поплёлся в прихожую и, не ожидая ничего особенного, открыл дверь. На пороге стоял курьер с огромным букетом белых роз и коробкой в фирменной упаковке Kim Jewelry. — Доставка для Чон Чонгука, — парень улыбнулся и протянул планшет для подписи. Чонгук машинально расписался и, закрыв дверь, замер посреди комнаты, держа цветы в руках. Он не знал, что с этим делать, что чувствовать. На белой карточке всего одна фраза, выведенная ровным, уверенным почерком: «Увидимся на съёмке. Тэхён.» — Оу-у-у, — протянул кто-то за спиной. Чонгук резко обернулся и увидел Чимина, который, зевая, выглянул из кухни с чашкой кофе. — Это от него, да? — От Тэхёна, — сухо ответил Чонгук, ставя букет на стол, стараясь, чтобы голос прозвучал безразлично. — Ну что ж… — Чимин криво усмехнулся. — Мистер «я-никого-не-подпускаю» всё-таки кого-то заинтересовал. — Перестань, Чимин. Это просто… вежливость. — Конечно, — протянул тот, многозначительно приподняв брови. — А визитка, которая вчера не покидала твоей руки, — это тоже про «вежливость»? Чонгук закатил глаза, но пальцы сами собой скользнули по мягким лепесткам. Белые розы казались холодными и чистыми — и всё же внутри вдруг разлилось странное, упрямое тепло, от которого стало трудно дышать.

***

За день до съёмок Чонгук снова ловил себя на мысли о Тэхёне. На журнальном столике по-прежнему лежала чёрная бархатная коробочка. Он мог бы убрать её в шкатулку, спрятать из виду, но… не хотелось. Пальцы нерешительно коснулись крышки. Щёлчок — и внутри вновь блеснула тонкая платиновая цепочка с миниатюрным кулоном. Гладкая подвеска — вытянутая пластинка, пересечённая строгой вертикалью тёмного оникса, а внизу — крошечный камень, прозрачный, как точка света в конце пути. На обороте крошечная гравировка: KJ. Никакой вычурности, никакой лишней роскоши — только то, что называют «тихой дороговизной». Чонгук вышел на балкон. Воздух был свежим, небо — густым, тяжелым, словно готовым пролиться дождём. Всё это странно совпадало с его собственным состоянием: напряжённым, полным ожидания. Он достал телефон. На экране всё ещё висело сообщение, пришедшее час назад: «Это из капсулы новой линейки. Кажется, оно создано именно для вас. Если захотите — наденьте. Я был бы рад увидеть его на вас во время съёмки.» Чонгук долго смотрел на текст, как будто каждое слово имело больший вес, чем должно. Ему стоило бы отложить телефон. Не думать. Не поддаваться. Но он снова взглянул на цепочку, и сердце почему-то ударило чуть быстрее.

***

Съёмочная площадка была залита ярким светом. Команда Kim Jewelry устроила масштабный сет: чёрный фон, зеркальные панели, роскошные украшения, мерцающие в софитах. Чонгук приехал раньше, чем планировал — нервная система решила «подстраховаться». Он стоял у высокого зеркала в гримёрной и решал, надеть ли подвеску поверх белой рубашки или спрятать под ворот. В итоге оставил её едва заметным проблеском металла между расстёгнутыми верхними пуговицами. Не афишировать. Но знать. — О дааа, — протянул Чимин, заглянув внутрь. — Это прям «я не ради него надел, просто совпало». — Минута тишины в память о твоей тактичности, — бросил Чонгук. — Не будет тишины. Будет наблюдение. Я хочу увидеть его лицо, когда он заметит. Словно по сигналу, дверь в коридоре открылась, и в пространство студии вошёл Тэхён. Без галстука, с расстёгнутой на одну пуговицу рубашкой под идеально сидящим тёмным костюмом. Он говорил с фотографом низко и спокойно, давая вполне конкретные правки по световым линиям. И всё же в момент, когда Чонгук вышел из гримёрной, его взгляд оторвался от планшета и зафиксировался на нём. Глаза чуть сузились. Микросекунда считывания. Пауза — как оборванная нота. И уголок губ едва заметно смягчился. Он заметил подвеску. — Чон Чонгук, — мягко произнёс Тэхён, приближаясь так, что воздух между ними чуть сгустился. — Надо же… я думал, она будет ждать особого момента. Но, кажется, момент уже наступил. — Не преувеличивайте, — Чонгук приподнял бровь, но голос предательски дрогнул. — Это всего лишь украшение. — Нет, — Тэхён улыбнулся уголком губ, взгляд скользнул к кулону, затем медленно — к его шее. — Это знак того, что вы… услышали меня. И приняли. Хоть чуть-чуть. Чонгук отступать не стал, наоборот, слегка наклонил голову: — Или просто решил проверить, насколько вы любите внимание к деталям. — Проверили, — кивнул Тэхён, его глаза вспыхнули едва заметным удовольствием. — Вы даже не представляете, Чонгук, как эта деталь вам идёт. Он сделал паузу, добавив почти шёпотом: — И как мне нравится, что вы её надели. Тепло, поднимающееся по вороту рубашки, предало Чонгука: он шумно выдохнул, стараясь не показать, насколько задело это мягкое восхищение. — Может, вернёмся к работе? — Мы уже работаем, — уверенно парировал Тэхён, уголок его губ чуть заметно дрогнул. — Флирт — это тоже часть искусства кадра. Вы же это чувствуете?

***

Ассистенты суетились вокруг: поправляли свет, ставили софтбоксы, настраивали камеру. Чонгук сел в кресло визажиста, стараясь держать спину прямой, но ощущение было такое, будто чей-то взгляд пронзал его насквозь. Конечно, Тэхён. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, наблюдая. Даже не скрывал, что смотрит откровенно, спокойно, как будто это его личное право. — На шее цепочка сидит неровно, — вдруг заметил он, когда визажист отстранился, и шагнул ближе. — Разрешите? Чонгук хотел возразить, но не успел: холодные пальцы Тэхёна легко коснулись его ключицы, будто проверяя не только положение подвески, но и его реакцию. Металл цепочки слегка звякнул, когда он выровнял её, а большой палец едва скользнул по коже — медленно, почти невинно. — Вот так. Идеально. Голос Тэхёна был тише, чем обычно, будто он сказал это не про цепочку. Чонгук сжал челюсть, чтобы не показать дрожь от этого короткого касания. — У вас, похоже, слишком много свободного времени, мистер Ким. — У меня? — Тэхён едва улыбнулся, наклоняясь ближе, так что их взгляды встретились на опасном расстоянии. — Нет. Просто вы слишком ценны, чтобы доверять вас кому-то ещё. Чонгук чуть приподнял подбородок, словно бросая вызов: — Не думайте, что украшения дают вам преимущество. — Думаю, что даю его я, — парировал Тэхён, и в его голосе прозвучала мягкая насмешка. — И, похоже, вы это понимаете. Чонгук не выдержал и отвёл взгляд, но губы его предательски дрогнули. — Ладно, — он шумно выдохнул. — Если продолжите, мне придётся брать с вас плату за нервные клетки. — Возьмите, — без тени шутки ответил Тэхён, его глаза блеснули. — Я готов платить.

***

— Гууук! — растянуто, почти липко позвал Минхо, подходя со спины в белом костюме. — Ты выглядишь сногсшибательно. После всего… — Нет, — отрезал Чонгук, даже не оборачиваясь. — Но я ещё не предложил, — усмехнулся Минхо. Его ладонь легла ему на плечо, большой палец медленно провёл по ткани — слишком интимно для публичного пространства. И в ту же секунду ладонь исчезла. Рука Тэхёна лежала теперь на предплечье Минхо — не сдавливающий жест, а фиксирующий границу. — Не трогай модель в фазе настройки к образу, — сказал он спокойно, но в тембре прозвучал железный слой. — Это что, теперь запрещено? — напрягся Минхо. — Запрещено делать то, на что тебе уже ответили «нет», — ответил Тэхён ровно. Чонгук не повернулся полностью — только на долю градуса. Этого хватило, чтобы встретиться с глазами Тэхёна. «Он услышал и зафиксировал моё “нет”. Без лишнего пафоса». Минхо отступил с недовольной гримасой. Чимин вдалеке поднял большой палец. Пульс у Чонгука сбился; он раздражённо втянул воздух. — Вы всегда так вмешиваетесь? — Когда вижу нарушение границы. Или когда хочу, — тихо ответил Тэхён, задержав взгляд на его губах.

***

Первый клик затвора. Второй. Световые полосы отражаются в лакированной поверхности панели. Тэхён в этот момент стоит вне кадра, но в зоне периферийного зрения, и Чонгук ощущает его почти тактильно. — Подбородок на долю ниже. Оставьте напряжение в уголках рта, — говорит он низко. Чонгук подчиняется, даже не анализируя. — Хорошо. Теперь чуть раскрыть шею. Подвеска… да, пусть поймает блик. Камера щёлкает, и в какой-то момент Чонгук ловит себя на том, что играет не для объектива. Для него. Его плечи расслабляются не от усталости, а от доверия к этому голосу. — Перерыв, — объявляет фотограф. Команда расходится, привычный гул возвращается.

***

Гримёрка почти пуста. Остаточный запах пудры и лака. Чонгук сидит на табурете, пальцем касается кулона — привычка за эти часы, будто он успел вписаться в кожу. Он не слышал, как открылась дверь, но почувствовал. Мускус. Тёплый, плотный, тянущийся, будто сам воздух уплотнился. — Устали? — мягко, низко, но с едва уловимой хрипотцой. Чонгук не сразу поднял глаза. — Работаю, — коротко. — Вы работали на пределе, — шаг ближе. Чонгук резко встал, и дистанция между ними сократилась до опасной черты. Он ощущал мускус Тэхёна — тёплый, возбуждающий, такой мужской, что сердце сбилось с ритма. — Вы всегда смотрите так, будто знаете, чем всё закончится, — выдохнул он, глаза сверкнули. — Это раздражает. — Это даёт тебе опору, — поправил его Тэхён, едва заметно меняя тон. — И ты это знаешь. Секунда тишины. Горячий воздух между ними наполнился жасмином Чонгука и мускусом Тэхёна. Эта смесь была как опьяняющий коктейль — её невозможно было игнорировать. Тэхён двинулся ближе. Одним уверенным движением поймал его взгляд и… медленно скользнул губами к его губам. Сначала касание лёгкое, как проба. Но Чонгук втянул воздух, ощутил мускусное тепло на коже и сам потянулся вперёд, углубляя контакт. Поцелуй стал влажным, горячим, жадным. Губы Тэхёна двигались уверенно, но чувственно, слегка прикусывая нижнюю губу Чонгука. Язык коснулся его губ, требуя большего — и Чонгук поддался. Он впустил его резким толчком, отвечая яростно, как будто весь этот день сдерживался только ради этой секунды. Жасмин и мускус смешались — пряный, возбуждающий аромат, будто бы даже воздух в гримёрке раскалился. Тэхён слегка повернул голову, меняя угол, и поцелуй стал длиннее, тянущимся, почти лениво дразнящим. Он будто проверял ритм, играя с темпом, пока не нащупал тот самый, на котором дыхание Чонгука сорвалось, сбившись на резкий выдох. Но Чонгук не уступал — его пальцы резко сжали лацкан пиджака Тэхёна, притягивая его ближе, будто он сам хотел контролировать этот момент. Бедро уверенно двинулось вперёд — жар сквозь ткань ударил в жар, от чего их дыхание стало неровным, почти хищным. На миг они двинулись в одном ритме, без слов, только телами, будто проверяя границы друг друга. Ладонь Тэхёна легла на его талию, прижимая так, чтобы Чонгук почувствовал силу, но не давление. Другой рукой он скользнул к его шее, большим пальцем очерчивая линию челюсти, как будто рисуя её на память. Чонгук резко втянул воздух, выдохнув в его губы тихий, дрожащий стон, который утонул между ними. Мгновение стало слишком горячим, слишком плотным, как будто электрический ток разорвал расстояние между их телами — и мир исчез. Они целовались, не замечая времени. Губы влажно скользили друг о друга, языки встречались в горячем ритме. Это было не просто желание — это была жажда, от которой тряслись пальцы. Они оторвались только тогда, когда воздух закончился. Лбы соприкоснулись, дыхание рваное, губы влажные, покрасневшие. — Это… — Чонгук попытался что-то сказать, но голос был хриплым. — Не ошибка, — низко ответил Тэхён, всё ещё держа его за талию. — Если хочешь, остановлюсь. Но если нет… я продолжу. Открыто. Зрачки Чонгука расширены. Взгляд — смесь вызова и чего-то тёплого, опасно мягкого. Он усмехается, но дыхание не сравнялось: — Считай, что ты получил… первый допуск. Не перепутаешь с полным доступом? — Я умею работать этапами, — отвечает Тэхён. И наконец отпускает талию, чтобы показать: выбор за тобой. Чонгук языком проходит по внутренней стороне губы — там всё ещё его вкус. Подвеска у груди качнулась между ними и ударилась о ткань костюма — тихий металлический щелчок. Он забирает пиджак, разворачивается к двери и, не оборачиваясь, бросает: — Насчёт ужина я подумаю. Не подкупайся цветами. Мне этого мало. — Я собирался добавить разговор, — отзывается за спиной мягкий голос. — И тишину. Там, где она тебе нужна. Чонгук невольно улыбается так, что это видит только коридор. «Чёрт. Мне это нравится.»

***

— Ты красный, — констатирует Чимин, мгновенно оценив его лицо. — Либо бегал, либо… — Либо работал, — прерывает Чонгук, но сухость в голосе не спасает: уголки губ выдают. — Работают обычно без стонов, которые я услышал. — Ты подслушивал?! — Это было невозможно не услышать, — Чимин хитро улыбается. — Знаешь, Гук, мне кажется, ты боишься не его, а того, что происходит с тобой рядом с ним. Чонгук вздыхает, откидывая голову назад. — Он… слишком. Всё в нём слишком. Словно у него есть ключи от всех моих комнат. — Может, в этом и есть суть? — Чимин чуть улыбается, не отводя взгляда. — Мы ведь все тайком ждём того, кто не испугается открыть дверь, даже если она заперта. Когда он смотрит на тебя — тебе хочется бежать или остаться? Ответ Чонгук проглотил. Потому что он был слишком очевидным.

***

Чонгук стянул рубашку и бросил её на кресло. Запах жасмина окутал комнату, смешавшись с лёгким шлейфом мускуса — будто он всё ещё оставался на его губах после того поцелуя. Телефон завибрировал. Сообщение. «Завтра в 19:00. Ужин. Не принимаю отказов. — Тэхён.» Сердце ударилось сильнее. «Не принимаю отказов» звучало как вызов. Чонгук усмехнулся сам себе. — Посмотрим, мистер Ким, — пробормотал он. — Я ещё не решил, что с тобой делать.

***

Тэхён сидел за столом, лениво перебирая эскизы новой коллекции. Линии, ткани, оттенки — всё расплывалось, превращаясь в один-единственный образ. Белая рубашка, тонкая цепочка с кулоном на груди, и этот взгляд… Сначала острый, как лёд, а через миг — горячий, как огонь, который обжигает. Он знал: торопиться нельзя. Чонгук не тот, кто сдаётся под давлением. Его нельзя сломать — его можно только раскрыть. Тэхён провёл пальцем по губам, там, где ещё жила память о его вкусе. — Тонкая грань, — прошептал он. — И я готов идти по ней.

***

Чонгук проснулся от сообщения Чимина: «Сегодня тот самый ужин. Не вздумай сбежать. Я буду смотреть». Гук закатил глаза и уронил телефон обратно на тумбочку. — Проклятье, — выдохнул он.