Детская встреча и судьба

      Утро начиналось с запаха кофе и тоста. Чонгук сидел за столом в рубашке Тэхёна, слишком длинной для него, и лениво мешал ложкой чай. Волосы всё ещё торчали после сна, и Тэхён улыбался, глядя, как омега зевает, уткнувшись носом в чашку. — Знаешь, я думал… — начал Тэхён, разливая кофе. — Свадьба должна быть не слишком шумной. — Согласен, — кивнул Чонгук, но тут же хитро прищурился. — Только если не позовёшь весь свой бизнес-клан. Тэхён усмехнулся: — А ты не приведёшь всю свою фан-базу? — Нет, только Чимина, — Чонгук сделал вид, что серьёзен. — Ну и, может, Юнги. Чтобы один мой, другой твой. Оба рассмеялись. Немного посерьёзнев, Чонгук опёрся локтями о стол: — А если честно, я хочу что-то лёгкое, живое. Только те, кто нам дорог. Без толпы, без показухи. Я хочу… — он замялся, подбирая слова. — Я хочу, чтобы это было про нас. Тэхён посмотрел на него мягко, и в его взгляде было столько согласия и нежности, что Чонгуку стало спокойно. — Тогда пусть будет именно так. Наш день — только для тех, кто по-настоящему важен.

***

Салон свадебных костюмов был просторным и светлым, с зеркалами в полный рост и мягким освещением. Продавец-омега с вежливой улыбкой встретил их у входа, а Чонгук, едва переступив порог, уже начал оглядываться, будто ребёнок в магазине сладостей. — О, вот это мне нравится! — он тут же схватил смокинг с блестящими лацканами. — Тэхён, посмотри, я буду выглядеть как рок-звезда. — Ты и так слишком заметный, — спокойно ответил Тэхён, разглядывая более строгие костюмы. — На свадьбе не костюм должен быть центром внимания. — А что? — Чонгук приподнял подбородок и с флиртом поправил воротник смокинга. — Думаешь, у тебя получится затмить меня? Тэхён хмыкнул и медленно прошёлся глазами по нему сверху вниз, задержавшись чуть дольше, чем стоило. — Даже пытаться не нужно. У Чонгука вспыхнули уши, но он быстро перевёл внимание на продавца, который слишком уж долго поправлял складку на плече Тэхёна. — Складку поправил? Отлично, — Чонгук прищурился с игривой улыбкой. — Тогда убери руки. Продавец замер, смутившись. Тэхён тихо усмехнулся, обнял Чонгука за талию и наклонился к уху: — Ревнуешь? — Я? — Чонгук театрально фыркнул. — Я просто не люблю, когда трогают моё. Тэхён чуть прижал его ближе. — Тогда будь спокоен. Твоё — только твоё. Чонгук демонстративно откинулся назад, но довольная улыбка всё равно мелькнула на его лице. В итоге, после десятка примерок, они сошлись на компромиссе: Тэхён — строгий тёмно-синий костюм с лёгким блеском ткани, Чонгук — светлый, но с яркими деталями, подчёркивающими его характер. Рядом они выглядели так, будто их костюмы были созданы друг для друга. — Ну вот, теперь ты согласен, что я выгляжу шикарно? — Чонгук встал перед зеркалом, поправляя воротник. — Ты всегда выглядишь шикарно, — серьёзно сказал Тэхён. — Но в этом костюме особенно. Чонгук мгновенно залился краской и отвёл взгляд. После этого их отвели в отдел с обручальными кольцами. Витрина сверкала десятками вариантов — от самых простых до замысловатых. — Хочу что-то необычное, — сразу заявил Чонгук. — Чтобы все понимали: это не просто кольцо, а символ. — А я хочу классику, — мягко возразил Тэхён. — Простое, но вечное. — Классика скучная, — закатил глаза Чонгук. — Классика надёжная, — парировал Тэхён. Они перебрали с десяток вариантов, пока не наткнулись на парные кольца: одно чуть шире и массивнее, другое тоньше, с изящной гравировкой внутри. На них можно было нанести короткую надпись. — Смотри, — Чонгук прижал кольца к стеклу, будто боялся, что их унесут. — Это… наше. Тэхён улыбнулся и кивнул: — Тогда на моём будет твоё имя, а на твоём — моё. — Слащаво, но я согласен, — Чонгук фыркнул, хотя глаза блестели от восторга.

***

Вечером они устроились дома за большим столом: листы бумаги, каталог с оформлением, ноутбук и чашки с кофе — всё выглядело так, будто они готовились к настоящему бою. — Я хочу лёгкую атмосферу, — Чонгук разложил перед собой варианты площадок. — Музыка, танцы, чтобы все смеялись, пели, отдыхали. Чтобы это был праздник для души, а не скучный банкет. — Хм… — Тэхён пролистал каталог со строгими залами. — Я представлял себе что-то классическое. Белые скатерти, свечи, длинные речи… Чонгук демонстративно закатил глаза: — Тэхён, ну ты же понимаешь, это будут похороны, а не свадьба. Я хочу, чтобы нам потом завидовали все! Тэхён медленно посмотрел на него, приподняв бровь: — Ты хочешь, чтобы нам завидовали, или чтобы мы были счастливы? Чонгук на секунду растерялся, потом смягчился и тихо сказал: — И то, и другое. Тэхён протянул руку, накрыв его ладонь: — Хорошо. Тогда сделаем праздник живым. Но оставим немного классики. Баланс, понимаешь? Чонгук тут же засиял и закивал, словно ребёнок, которому подарили мороженое. — Ладно, баланс так баланс! — он оживлённо наклонился к ноутбуку. — Но обещай: никакого оркестра, играющего Моцарта, иначе я сбегу прямо во время церемонии. В этот момент в дверь позвонили. Тэхён открыл, и на пороге оказались Чимин и Юнги, держа в руках пакеты с едой. — Мы пришли спасать ваш свадебный мозговой штурм, — улыбнулся Чимин, проходя внутрь. — А то я уже представляю, как Чонгук орёт, что хочет вечеринку века, а Тэхён спорит, что лучше белые скатерти. — Ты шпион? — возмутился Чонгук. — Нет, просто знаю тебя слишком хорошо, — Чимин лукаво подмигнул и прошёл на кухню. Юнги сел рядом с Тэхёном, молча достал блокнот и начал записывать идеи. — Значит так. Нужно место, где будет удобно и для танцев, и для классики. Я знаю пару вариантов. — О, это мне нравится! — оживился Тэхён. — Баланс. — Вот именно, — кивнул Юнги. Чимин тем временем разложил еду и включил музыку на колонке: — Я беру на себя оформление. Вы только скажите, хотите больше цветов или света. — Света! — тут же выпалил Чонгук. — Чтобы сияло всё, как я. Чимин прыснул от смеха, а Юнги закатил глаза. — Господи, — буркнул он, но улыбка всё равно мелькнула на его лице. Вчетвером они просидели несколько часов, споря и смеясь. В итоге вышел план: церемония под открытым небом в зелёном саду с красивыми деталями, а после — весёлый банкет с танцами, музыкой и живыми эмоциями. — Идеально, — подвёл итог Тэхён. — Я хочу, чтобы это был день, который мы будем вспоминать всегда. Чонгук обнял его со спины и положил подбородок на плечо: — Будем. Я обещаю.

***

Когда Чимин и Юнги ушли, в квартире наступила тишина. На столе остались разложенные каталоги и пустые чашки, а свет от лампы создавал мягкое, почти домашнее тепло. Чонгук устроился на диване, поджав ноги и задумчиво перебирая страницы блокнота с заметками. — Знаешь… — начал он негромко, — иногда я сам себе не верю. То, что мы готовим свадьбу… что это всё реально. Тэхён сел рядом, наблюдая, как омега теребит уголок страницы. — А что в этом такого нереального? Чонгук улыбнулся чуть грустно: — Всё. Я всегда мечтал о семье, о доме, где спокойно и тепло. Где нет криков, где тебя ждут. — Он посмотрел прямо в глаза Тэхёну. — Но раньше это казалось каким-то кино, не для меня. Тэхён осторожно взял его руку, переплёл пальцы. — Теперь это твоё кино. И я в нём вместе с тобой. — Ты правда думаешь, что мы сможем?.. — голос Чонгука стал тише, с ноткой уязвимости. — Справиться со всем? С будущим? Тэхён слегка улыбнулся, но в его взгляде было полное спокойствие. — Чонгук, если ты со мной — у нас получится всё. Потому что я не дам тебе чувствовать себя одиноким ни на секунду. Омега моргнул, будто сдерживая влагу в глазах, и склонился ближе, положив голову на плечо альфы. — Тогда я больше ничего не боюсь. Тэхён крепко обнял его, прижимая к себе. — И правильно. Потому что теперь у тебя есть я. И у нас есть то, чего раньше у нас не было — дом, где всегда будет тепло. Некоторое время они просто сидели в тишине, слушая дыхание друг друга, — и этого было достаточно.

***

Ночь выдалась тихой. За окном город затих, и даже улица казалась пустой. В квартире горел только тёплый свет из спальни. Чонгук ворочался в постели, никак не находя себе места. Он то натягивал одеяло до подбородка, то сбрасывал его, то снова поворачивался к Тэхёну. — Если не можешь уснуть — я могу помочь отвлечься, — усмехнулся альфа, обнимая его за талию. — Я нервничаю, — честно признался Чонгук, пряча лицо в подушке. — Завтра всё изменится. — Завтра всё станет лучше, — мягко возразил Тэхён. — И, кстати, всё изменилось уже давно — с того дня, как ты вошёл в мою жизнь. Чонгук приподнял голову, посмотрел на него серьёзно: — Ты точно уверен? В нас, во мне… во всём этом? Тэхён ответил без паузы, твёрдо: — Я был уверен с самого начала. И завтра просто хочу сказать об этом вслух, перед всеми. Омега глубоко вздохнул, сдался и улыбнулся сквозь лёгкое волнение: — Ладно. Тогда постарайся завтра не заплакать первым. — Я? — Тэхён усмехнулся, наклоняясь к его губам. — Это ты у нас известный плакса. Они оба тихо рассмеялись, и тревога растворилась в тепле их объятий. Засыпая, Чонгук впервые за день почувствовал настоящее спокойствие — рядом с Тэхёном не было причин для страха.

***

Площадка для церемонии выглядела так, словно её создали в другом мире. Высокие деревья, усыпанные белоснежными гирляндами цветов, тянулись к небу, образуя природный свод. С их ветвей ниспадали сверкающие хрустальные люстры, и свет, играя на их гранях, переливался в солнечных лучах и отражался в глазах гостей, делая момент почти нереальным. Белая дорожка, устланная мягким ковром лепестков, вела к алтарю. По обе стороны выстроились столы и стулья с лёгкими золотистыми акцентами, окружённые пышными композициями из роз и пионов. Казалось, сама природа затаила дыхание, чтобы стать свидетелем этой клятвы.

Выход Чонгука — “Can’t Help Falling in Love”, Elvis Presley.

Музыка зазвучала тише, словно замедляя время. Белая дорожка, усыпанная лепестками, ожила, и на её конце появился Чонгук. Рядом шагал Намджун — твёрдый и надёжный, словно щит. Он держал Чонгука за руку, мягко поддерживая, как будто шепча: «Я рядом». Чонгук шёл медленно, осторожно, но в его глазах светилась решимость. Белый костюм с тонкими сияющими деталями подчёркивал его стройную фигуру, а лёгкая вуаль-плащ колыхалась с каждым шагом. Намджун шёл рядом, гордый и спокойный, его взгляд мягко следил за омегой. На середине пути Чонгук слегка остановился. — Ты готов? — тихо спросил Намджун. Он кивнул, сжимая его руку. Намджун аккуратно обнял его — не слишком сильно, но достаточно, чтобы Чонгук почувствовал защиту. Это был короткий, но бесконечно значимый момент — словно отец благословлял сына, отпуская его в руки Тэхёна. Тэхён стоял у алтаря, затаив дыхание. Всё вокруг растворилось — остались только он, Чонгук и тихое присутствие Намджуна. Каждый шаг Чонгука приближал его к Тэхёну, а уверенность Намджуна делала момент ещё более трогательным. Чонгук поймал взгляд Тэхёна и уже не отводил его. Лёгкая улыбка дрогнула на его губах, глаза блестели влажными искрами. Он шёл не к алтарю — он шёл к нему. Тэхён понял: весь мир создан лишь для этого момента. Зал замер. Никто не мог отвести глаз от Чонгука. Чимин, сидящий ближе всех к проходу, прикрыл рот ладонью: — Боже, он выглядит как жених из дорамы, — шепнул он Юнги. Юнги, хоть и не любил показывать эмоции, чуть мягче глянул на Чонгука, и в его глазах мелькнули восхищение и гордость за друга. — Теперь понятно, почему Тэхён смотрит так, будто весь мир исчез, — пробормотал он, а Джин сдержанно кивнул. — Я, конечно, красив, — театрально сказал Джин, — но сегодня Чонгук украл титул самой эффектной звезды. Мама Чонгука не сдерживалась: крупные слёзы катились по её щекам. Она сжимала белый платок, плечи дрожали, но лицо светилось гордостью. Рядом Джин мягко коснулся её руки, поддерживая. Когда Чонгук дошёл до конца дорожки, музыка будто стала тише. Мир замолчал. Тэхён шагнул вперёд, протягивая руку. Его пальцы были сильные, тёплые, а взгляд — полон обещания: «Ты в безопасности. Теперь всегда». Чонгук вложил ладонь в его — лёгкая дрожь пробежала по телу. Из зала послышался сдавленный всхлип: мама прикрыла лицо платком, а гости украдкой вытирали слёзы. — Если он сейчас заплачет, тушь потечёт, и всё — конец идеальному образу, — вполголоса буркнул Юнги. — Заткнись, — шикнул Чимин, улыбаясь. — Это святое. Джин театрально достал платочек, глядя на Чон Джи Хён: — Простите, я не мать, но плачу так, будто это мой сын женится. Весь зал тихо захихикал, и даже Чонгук не удержался — уголки его губ дрогнули. Он бросил короткий взгляд в сторону гостей, а потом снова встретился глазами с Тэхёном. И всё. Смех стих. Только их двое, стоящие у алтаря, держась за руки — будто уже связаны чем-то большим, чем обеты. Ведущий сделал шаг вперёд и дал знак: — Сейчас настало время ваших клятв. Чонгук чуть нервно сглотнул, пальцы на секунду дрогнули в руке Тэхёна. Но он поднял взгляд и улыбнулся своей — той самой улыбкой, чуть дерзкой, но такой чистой. — Я никогда не умел говорить правильно, — начал он. — Всё время срывался, спорил, делал глупости. Но рядом с тобой я впервые понял, что значит быть дома. Ты — моя тишина, моя сила. И даже когда ты злишься, я знаю, что хочу злиться вместе с тобой, а не без тебя. Я обещаю… — он на секунду замялся, хмыкнул, — обещаю ворчать по утрам, красть твою рубашку, но всегда любить так, что даже будет трудно дышать. Всю жизнь. В зале послышался приглушённый смех, кто-то всхлипнул, а Джи Хён уже вовсе перестала сдерживаться. Теперь очередь Тэхёна. Он держал руку Чонгука крепко, как якорь, и голос его звучал низко, спокойно, но так, что каждая фраза будто оставалась на коже. — Чонгук, — произнёс он, и имя прозвучало как молитва. — Ты — моя самая большая радость и моя гордость. Я обещаю всегда быть рядом: когда будет тяжело, когда будет страшно и когда будет радостно. Я обещаю держать твою руку до конца нашей жизни, даже если весь мир решит её отпустить. С тобой я нашёл себя. И я не собираюсь терять. Тишина повисла в зале, как будто никто не хотел прерывать этот момент. Ведущий улыбнулся и кивнул: — Теперь вы можете скрепить свои слова поцелуем. Чонгук едва успел выдохнуть, как Тэхён, не отпуская его руки, притянул к себе и поцеловал. Сначала мягко, осторожно, но Чонгук сам улыбнулся в этот поцелуй и потянулся ближе, прижимаясь, пока зал взорвался аплодисментами, смехом и свистом. Намджун сжал колено Джина и шепнул: — Наш сын теперь создаёт свою семью. И тут у Джина покатились слёзы. Чонгук, едва оторвавшись от губ Тэхёна, шепнул ему прямо в ухо: — Теперь ты мой муж. Привыкай. Зал уже переливался светом гирлянд и свечей. Белые скатерти, живые цветы, лёгкая музыка на фоне — всё выглядело не вычурно, а именно так, как они мечтали: тепло и красиво. Чонгук сидел рядом с Тэхёном, всё ещё не отпуская его руку. Иногда украдкой бросал взгляды на кольцо, на улыбку Тэхёна — и снова краснел, как мальчишка.

***

Первым слово взял Чимин. Он встал, звонко чокнул бокалом и улыбнулся так, что сразу было понятно: сейчас будет и смешно, и трогательно. — Я знаю Чонгука слишком хорошо, чтобы не рассказать пару историй, — начал он. — Например, как он всегда тратил все деньги на новые рубашки, хотя дома у него был полный шкаф! Но сегодня, глядя на него… — Чимин сделал паузу и взглянул на Тэхёна. — Я понимаю: впервые он сделал выбор, который не просто красивый, а правильный. За вас, мои любимые! Все засмеялись, зааплодировали, а Чонгук шутливо пригрозил другу вилкой. Следующим был Юнги. Он поднялся неохотно, но голос его звучал неожиданно мягко: — Я не мастер речей, но скажу так. Тэхён, ты всегда был чересчур серьёзным, слишком правильным. И вот теперь… — он усмехнулся, глядя на него. — Смотри на себя. Ты улыбаешься, ты живёшь. Чонгук, спасибо за это. Держите друг друга крепко. Зал снова зааплодировал, и даже Тэхён слегка покраснел, а Чонгук сиял, как солнце. Потом поднялся Джин, папа Тэхёна. Его речь была спокойной, но наполненной гордостью: — Сегодня я отдаю сына не кому-то, а в руки человеку, который доказал, что готов хранить его счастье. Чонгук, теперь ты часть нашей семьи. И знай: я всегда рядом. Джи Хён не выдержала и встала, вытирая глаза: — Я всю жизнь боялась, что моему мальчику будет одиноко. Но теперь вижу, что он нашёл дом. Спасибо тебе, Тэхён. Чонгук не удержался, сорвался с места и обнял её, прижимаясь, как маленький. Зал наполнился аплодисментами и тихим «ах» со всех сторон. После тостов начались танцы. Чонгук, хохоча, тащил Тэхёна на середину зала, и они закружились под медленную мелодию. Вокруг смеялись, фотографировали, а сам Чонгук шептал: — У нас получилось. Ты и я. Музыка стала быстрее, и уже через минуту Чимин вытащил Чонгука из рук Тэхёна, воскликнув: — А теперь моя очередь! Пусть все видят, как он танцует! — Верни его назад, — спокойно сказал Тэхён, приподняв бровь. — Расслабься, это же свадьба! — Чимин подмигнул и закружил Чонгука, который, смеясь, подыграл другу. Тэхён скрестил руки на груди и наблюдал, но в его взгляде было ясно: долго это не продлится. Тем временем Юнги, воспользовавшись моментом, подошёл и оттащил Чимина за руку: — Хватит, верни мальчика мужу. — Эй! Я тоже имею право! — возмутился Чимин, но Юнги без слов потянул его к себе и сам закружил в танце, вызывая хохот у гостей. Чонгук вернулся к Тэхёну, ещё смеясь и переводя дыхание: — Ты видел их лица? — Видел. Но предупреждаю: ещё один такой фокус — и я украду тебя прямо со свадьбы, — прошептал Тэхён, притянув его к себе. — Ммм… обещаешь? — поддразнил Чонгук, целуя его в щёку. Их смех, музыка и радостные крики гостей заполнили зал, превращая вечер в настоящий праздник любви и тепла.

***

Первый танец - A Thousand Years от Christina Perri 

Когда ведущий объявил первый танец, свет в зале мягко притух, оставив лишь золотистые огни гирлянд и приглушённый блеск свечей. Тэхён поднялся, протянул руку Чонгуку и тихо шепнул: — Готов, любовь моя? Чонгук фыркнул, но его уши покраснели: — С тобой я готов на всё. Музыка зазвучала тихо, плавно, нежная мелодия, будто созданная только для них двоих. Тэхён вёл уверенно: его движения были мягкими, но властными. Он чуть крепче прижимал Чонгука к себе, словно боялся отпустить даже на секунду. Чонгук же, лёгкий и изящный, словно парил рядом, доверяя каждому шагу, каждому движению. Его белый костюм и сияющие глаза делали его похожим на живое воплощение чистоты и нежности. — Смотри на меня, — шепнул Тэхён, склонившись ближе. Чонгук поднял взгляд. В его глазах отражался свет гирлянд и любовь — чистая, настоящая. В этот миг казалось, что все вокруг исчезли. Они кружились медленно, красиво, будто дыхание становилось музыкой. Гости замерли, наблюдая: кто-то улыбался, кто-то смахивал слёзы. Джи Хён украдкой прижимала к глазам платок, а Джин с Намджуном сидели, гордясь сыном. На последнем аккорде Тэхён чуть опустил Чонгука назад, поддерживая его за талию, а потом выпрямил и накрыл губы быстрым, нежным поцелуем. Зал взорвался аплодисментами и восторженными возгласами. Чонгук, прижимаясь к Тэхёну, тихо прошептал: — Если это сон, я не хочу просыпаться. — Это наша реальность, Гук, — ответил Тэхён, крепче обнимая его.

***

К концу вечера зал уже наполнился мягким гулом голосов, смеха и тихих тостов. Танцы постепенно сменялись спокойными разговорами, кто-то уже прощался, обнимая новобрачных. На столах стояли недопитые бокалы шампанского, свечи догорали, оставляя золотые огарки света. Чонгук, чуть уставший, но сияющий от счастья, держал Тэхёна за руку и едва заметно прятал лицо у его плеча, когда гости в очередной раз просили их поцеловаться. Тэхён смеялся, выполняя просьбу, и каждый раз его поцелуй был новым — то игривым, то нежным, то почти ревнивым. Наконец ведущий объявил завершение торжества. Гости с аплодисментами проводили пару до выхода, осыпая их лепестками белых роз. Чонгук в шутку подхватил немного лепестков и бросил прямо в лицо Тэхёну, вызывая его смех и тихое ворчание. Через несколько минут они уже сидели в машине, которая везла их к отелю. За окном огни ночного города скользили по стеклу, а в салоне царила почти священная тишина. Чонгук, положив голову на плечо Тэхёна, тихо сказал: — Знаешь… я думал, что буду нервничать. Но всё, что я чувствую сейчас, — это счастье. — И оно только начинается, — ответил Тэхён, поцеловав его в волосы. Отель встретил их мягким светом холла и роскошью, скрытой в каждой детали. Их номер оказался просторным, с огромной кроватью, панорамными окнами и сотней свечей, заранее зажжённых персоналом. Шампанское и клубника ждали их на столике. Чонгук остановился у двери, глядя на всё это, и вдруг рассмеялся: — Это как в кино. Только лучше. Потому что это мы. Тэхён закрыл за ними дверь и медленно обнял его за талию. — Сегодня ты только мой, — прошептал он, касаясь губами линии шеи. Чонгук усмехнулся и склонил голову набок, подставляя шею. Он развернул Чонгука к себе и накрыл его губы глубоким, медленным поцелуем, в котором звучало обещание бессонной ночи. Его ладонь легла на тонкую талию омеги, притянула ближе, и мягкая ткань белой рубашки мгновенно смялась в пальцах. Развернув Чонгука к окну, он позволил свету ночного города обрамить его силуэт, делая картину ещё более нереальной и завораживающей. — Ты красивее, чем всё, что я видел в этой жизни, — хрипло произнёс он, слегка отстраняясь. Чонгук смутился, но глаза его горели: — Тогда забери меня полностью, альфа. И эти слова словно сорвали последние оковы. Рубашка соскользнула с плеч, упала на пол, за ней галстук, жилет… Тэхён действовал неторопливо, будто каждую секунду хотел запомнить. Его губы скользнули по ключицам, по груди, ниже, оставляя влажные следы. Чонгук задыхался, стонал, хватался за волосы альфы, прижимаясь к нему ближе. — Боже, Тэхён… — выдох сорвался с его губ, и тело выгнулось в ответ на каждое прикосновение. Чонгук отвечал то взволнованным смехом, то тихим стоном, выгибаясь навстречу прикосновениям. Его пальцы скользили по волосам Тэхёна, цеплялись за пиджак, а потом за сильные плечи, будто боялись отпустить. Ткань одежды падала на пол одна за другой, пока не осталась только кожа к коже. Когда они оказались в шелковых простынях, уже не было ничего, кроме дыхания, поцелуев и бесконечной жажды друг друга. Тэхён был внимателен и нежен, но в каждом движении читалась страсть, собственничество, потребность доказать: Чонгук принадлежит только ему. Тэхён навис над ним, задержавшись на секунду, чтобы просто рассмотреть. Его омега светился в мягком свете свечей, дыхание сбивалось от нетерпения, зрачки блестели, и он выглядел как воплощение желания. — Никогда больше не отпущу, — произнёс Тэхён, прежде чем слиться с ним. Первое движение заставило Чонгука громко выдохнуть, пальцы вцепились в плечи альфы. Запах жасмина мгновенно смешался с мускусом, заполняя комнату. Атмосфера стала густой, почти пьянящей. Тэхён двигался медленно, будто хотел продлить каждое мгновение. Но Чонгук не позволял — он сам подталкивал, сам задавал темп, страстный и требовательный. Их тела тянулись друг к другу в идеальном ритме, дыхания смешивались, стоны становились громче. Чонгук, задыхаясь от ласк, шептал: — Я люблю тебя… — Скажи ещё, — прижимал его к простыням Тэхён, целуя губы. — Я твой, только твой, — хрипло отвечал Чонгук, выгибаясь навстречу. — Я люблю тебя. — И я тебя. Навсегда. Эти слова обжигали сильнее прикосновений. Тэхён сошёл с ума от этой искренности, от того, как Чонгук смотрел на него с доверием, с преданностью, с безумной любовью. Движения стали резче, страстнее, пока волна накрывала их обоих. Чонгук вскрикнул, сжимая простыни, Тэхён прижал его крепче, позволяя себе раствориться вместе с ним. Когда дыхание наконец выровнялось, они лежали, обнявшись, кожа липла от жара, но никто не собирался отпускать. — Посмотри на меня, — прошептал Тэхён, касаясь его лица. Чонгук открыл глаза, уставшие, но сияющие: — И теперь я каждый день могу смотреть на тебя и наслаждаться до конца жизни. Тэхён улыбнулся и поцеловал его в уголок губ: — До конца и дальше. Эта ночь стала их клятвой без слов, но куда сильнее любых обещаний.