Детская встреча и судьба

Чонгук не был из тех, кто легко теряется в обществе. Но этот вечер почему-то выбивал его из привычного ритма. Он сидел за большим круглым столом, а рядом — Тэхён. Напротив — мама Чонгука, Чон Джи Хён, излучавшая ту самую материнскую строгость, что умела читать сына с одного взгляда. По другую сторону стола — Джин и Намджун, родители Тэхёна, выглядевшие как идеальный дуэт: красивый, харизматичный Джин и спокойный, рассудительный Намджун. Запахи в зале смешивались: свежеприготовленная рыба с кунжутом, острые закуски, сладковатая нота жареного батата. Но поверх всего этого витала лёгкая, почти невидимая напряжённость: семьи встречались впервые, и каждый подбирал слова осторожно. Тэхён, словно почувствовав, что Чонгук всё ещё держится чуть напряжённо, положил ладонь ему на колено под столом, большим пальцем слегка поглаживая через ткань брюк, а потом мягко сжал. Этот жест был почти незаметен для других, но для Чонгука он значил слишком много — успокаивал лучше любых слов. — Значит, это и есть тот самый Тэхён? — первой нарушила паузу Джи Хён. Её голос был ровным, но в нём скользнула тёплая нотка, как будто она сама удивлялась, что говорит это без лишней строгости. — Тот, о котором я слышу каждый день? Чонгук едва не закашлялся от неожиданности, но удержался. Тэхён чуть склонил голову, улыбаясь той мягкой, но уверенной улыбкой, от которой у Чонгука всегда теплело в груди: — Боюсь, всё, что вы слышали, правда. Ну, кроме, может, пары историй, которые Чонгук наверняка приукрасил. — Я? — Чонгук театрально округлил глаза. — Я просто талантливо подаю материал. Джин, уже потянувшийся за закуской, усмехнулся: — О, я готов подписаться под каждым словом. Этот мальчик умеет так рассказывать, что потом ещё неделю все об этом обсуждают. — Это называется харизма, — хмыкнул Чонгук. Намджун тихо рассмеялся, и напряжение за столом почти испарилось. Началась лёгкая беседа: кто чем сейчас занимается, какие любимые блюда у каждого, о том, что в детстве Чонгук терпеть не мог морковь, а Тэхён, наоборот, таскал её из супа у сестры. — Вот откуда эта страсть к оранжевому, — поддел Джин, глядя на рубашку сына. — Папа, ты точно пришёл знакомиться, а не подкалывать? — закатывая глаза, ответил Тэхён. — Эти вещи несовместимы? — совершенно серьёзно спросил Джин, вызвав смех за столом. Вино в бокалах убывало, блюда сменялись, и разговор уже шёл легко, с перебивками и дружескими шутками. Чонгук всё чаще ловил себя на мысли, что его мама улыбается, глядя на Тэхёна, и даже пару раз хмыкнула в ответ на шутки Джина. Под конец вечера, когда официант принёс десерт, Джи Хён вдруг сказала: — Раз уж мы все познакомились, хочу пригласить вас к себе в Кёнджу на выходные. Дом большой, места хватит. И будет шанс поесть по-домашнему. — Поесть по-домашнему? — оживился Джин. — Я уже согласен. — Я думаю, мы приедем, — сразу сказал Тэхён, прежде чем Чонгук успел что-то возразить. Омега лишь фыркнул, но внутренне улыбнулся. Потому что, похоже, их миры действительно начинали сплетаться в один.

***

Через пару дней после ужина с родителями Тэхён вырулил на трассу, направляясь в сторону Кёнджу. Чонгук сидел на пассажирском сиденье, устроившись почти полулёжа, и рассеянно листал плейлист в телефоне. За окном тянулись поля и небольшие холмы, солнце мягко грело, а в машине играла спокойная музыка. — Ты же знаешь, что мама наверняка достанет детские фотоальбомы? — бросил Чонгук, не отрывая взгляда от экрана. — Знаю, — усмехнулся Тэхён. — И готовлюсь. Ты думаешь, она не покажет мне твои фотографии в костюме цыплёнка? Омега закатил глаза: — Если она это сделает, я официально лишу тебя права спать со мной в спальне неделю. — Неделя — слишком жёстко, — притворно задумался альфа. — А если я куплю твоей маме цветы, думаешь, она достанет ещё и видео? Чонгук фыркнул, но краем губ улыбнулся. С тех пор как они начали жить вместе, у них появилось много таких маленьких обменов подколками, и в них всегда было больше тепла, чем колкости. Когда они добрались до дома Джи Хён, та встретила их на пороге — в фартуке, с запахом домашнего кимчи и свежей выпечки. Обняла сына, тепло улыбнулась Тэхёну и пригласила внутрь. Вечер проходил в уютной, почти ленивой атмосфере. Мама Чонгука хлопотала на кухне, они помогали накрывать на стол, разговаривали о мелочах, смеялись над историями из детства. Позже, когда они вышли на задний двор подышать свежим воздухом, Тэхён вдруг прижал Чонгука к деревянным перилам веранды и мягко коснулся его губ. Поцелуй был неторопливым, тянущимся, с той самой глубиной, от которой у Чонгука внутри всегда что-то сладко сжималось. Он почувствовал, как по телу пробежала волна тепла, и невольно чуть прижался к альфе ближе, чем стоило бы, учитывая, что мама могла выйти в любой момент. Тэхён, уловив это, отстранился всего на пару сантиметров и с едва заметной усмешкой прошептал: — Кажется, кто-то слишком быстро разгорается. — А кто меня так целует? — прошипел Чонгук в ответ, чувствуя, как щёки предательски вспыхивают. — Я же всего лишь хотел, чтобы тебе было тепло, — притворно невинно протянул Тэхён и, не дожидаясь ответа, вернулся в дом, оставив омегу с бешено колотящимся сердцем.

***

Ужин с Джи Хён оказался таким же тёплым, как и тот, что они недавно провели с родителями Тэхёна. Большой деревянный стол был заставлен мисками с рисом, кимчи, тушёным мясом, острыми супами и неизменными домашними пхачон — лепёшками с луком. Джи Хён хлопотала, подливая бульон в миски и следя, чтобы у Тэхёна было достаточно соуса к мясу. — Тэхён, попробуй это, — сказала она, подвигая к нему тарелку с жареной рыбой. — Это моё фирменное блюдо. Я готовлю его только для особых гостей. Чонгук, жуя рис, изобразил возмущение: — Только для особых гостей? А я кто тогда? Я твой сын, между прочим! Мама даже не моргнула: — Ты мой сын, но ты ешь это каждый раз, когда приезжаешь. А вот Тэхён — редкий и особенный случай. Тэхён улыбнулся, чуть склонив голову в благодарности, а Чонгук театрально отодвинулся от стола: — Понятно. Значит, я больше не любимый. Теперь главный в семье — ОН. — Ну, наконец-то ты это понял, — с самым серьёзным видом подтвердила Джи Хён, и они все трое рассмеялись. Омега сделал вид, что дует губы, но внутри ему нравилось это — видеть, как мама легко принимает Тэхёна, словно он всегда был частью семьи. После ужина они втроём ещё сидели за чаем, обсуждая планы на выходные и смешные истории из детства Чонгука. В какой-то момент мама тихо сказала: — Вам стоит остаться у меня на ночь. В доме две гостевые спальни, и я не отпущу вас обратно в город в темноте. Позже, когда сумерки мягко окутали тихий двор, Тэхён и Чонгук вышли подышать свежим воздухом. Над Кёнджу раскинулось глубокое, усыпанное звёздами небо, а где-то вдалеке тонко и неторопливо стрекотали сверчки. — Всё-таки она тебя любит больше, — притворно буркнул Чонгук, облокотившись на перила веранды. — Думаю, она просто видит во мне потенциал, — с усмешкой ответил Тэхён, делая шаг ближе. Он положил ладонь на талию омеги, притянул к себе и легко коснулся губ. Поцелуй был медленным, глубоко тянущимся, с той мягкой настойчивостью, от которой у Чонгука внутри всё дрогнуло. Он почувствовал, как по телу разливается жар, и невольно крепче ухватил альфу за футболку. — Тэ… — выдохнул он, чуть отстраняясь. — Здесь же мама. — Я просто целую своего омегу, — невинно заметил Тэхён, но в уголках губ мелькнула тень насмешки. Когда они вернулись в дом, Джи Хён уже разложила постель в одной из гостевых комнат, явно понимая, что разделять их бессмысленно.

***

Ночью, когда дом стих, Чонгук лежал на боку, глядя на силуэт Тэхёна в полумраке. Он уже почти засыпал, но стоило альфе повернуться и положить руку ему на талию, как всё внутри снова вспыхнуло. Тэхён, кажется, почувствовал это, потому что пальцы лениво скользнули по тонкой ткани футболки, а дыхание стало чуть тяжелее. — Ты всё ещё думаешь о том поцелуе? — прошептал он прямо в ухо. — Нет, — слишком быстро ответил Чонгук и сам понял, как слабо это прозвучало. — Врёшь, — мягко усмехнулся альфа и, не торопясь, коснулся его губ снова.

***

Ночь в Кёнджу была тёплой и тихой, но в комнате казалось жарче, чем нужно. Чонгук лежал на боку, уткнувшись носом в мягкую подушку, но едва чувствовал её — всё внимание было приковано к руке Тэхёна, медленно скользящей по его талии. Каждое движение альфы будто нарочно задерживалось на долю секунды дольше, чем нужно, посылая по телу лёгкие, но упрямые волны жара. — Ты специально это делаешь? — прошептал Чонгук, не открывая глаз, но сжимая простыню в пальцах. — А что именно я делаю? — голос Тэхёна был тёплым, глубоким и чуть насмешливым. — Вот это, — омега чуть отстранился, чтобы показать, как пальцы альфы лениво очерчивают линию его бедра. Тэхён тихо усмехнулся и, вместо ответа, склонился, коснувшись губами линии его шеи. Лёгкий поцелуй перешёл в чуть более настойчивый, а горячее дыхание тут же отозвалось мурашками по коже Чонгука. — Тэ… — голос омеги сорвался на глухой выдох, и он, сам того не желая, потянулся навстречу. Альфа, словно почувствовав это, усилил прикосновения: рука скользнула под футболку и тыльной стороной пальцев легко коснулась горячей кожи. Чонгук вздрогнул, но не отстранился — наоборот, чуть прижал ладонь Тэхёна к себе. — Знаешь, что самое сложное? — тихо сказал альфа, заглядывая ему в глаза в полумраке. — Когда ты так смотришь на меня, я думаю, что забуду, где мы находимся. Чонгук едва заметно улыбнулся: — Могу напомнить, если забудешь. Тэхён хмыкнул, но всё же отстранился, провёл ладонью по его волосам и, сдерживая улыбку, произнёс: — Пойдём в душ. Остынем немного. — Это ты так заботишься о моём комфорте… или предлагаешь продолжение в другом месте? — прищурился Чонгук. — И то, и другое, — ответил Тэхён, и они оба тихо рассмеялись, прежде чем снова утонуть в тишине ночи.

***

Солнечные лучи лениво пробивались сквозь полупрозрачные шторы, а в доме уже слышались тихие звуки — мама Чонгука на кухне ставила чайник и напевала что-то себе под нос. Тэхён проснулся первым. Он повернулся к Чонгуку и задержался, разглядывая его в спокойном сне: чуть взъерошенные волосы, мягкий изгиб губ и то, как он машинально тянется ближе, даже во сне. — Доброе утро, — хрипловато пробормотал Чонгук, приоткрыв один глаз. — Доброе, — Тэхён склонился и коснулся губами его виска. — Спал хорошо? — Угу, — омега зевнул и прикрыл лицо ладонью. — Только вот помню, как вчера один альфа предлагал мне пойти в душ и, между прочим, не довёл дело до конца. Тэхён рассмеялся, садясь на кровати: — Значит, это была всё-таки претензия, а не благодарность? — Ага, претензия, — Чонгук хитро улыбнулся. — Вот теперь думай, как загладить вину. — Могу прямо сейчас, — тихо сказал альфа, наклонившись ближе. Чонгук едва не поддался, но, вспомнив, что в соседней комнате его мама, зашипел: — Даже не думай! Мама услышит, и потом мне придётся краснеть перед ней до конца жизни. — Значит, на вечер перенесём, — без капли смущения ответил Тэхён, вставая с кровати. — А пока идём, твоя мама уже наверняка приготовила что-то вкусное. Чонгук, всё ещё пряча улыбку, потянулся, наблюдая за тем, как альфа уходит к шкафу за одеждой. Внутри всё-таки приятно дрогнуло от того, что «на вечер» звучало как обещание.

***

На кухне уже пахло чем-то домашним и уютным: свежие оладьи, мёд, фрукты. Чон Джи Хён в фартуке ловко переворачивала оладьи на сковороде, а, увидев, как сын с Тэхёном входят, расплылась в улыбке: — Ну наконец-то, а то я думала, вы решили в обед проснуться. — Мам… утро же, — пробормотал Чонгук, бросив быстрый взгляд на часы. — Для вас утро, а я с шести на ногах, — весело отозвалась она, раскладывая оладьи на тарелки. — Кстати… — она чуть прищурилась, — вы там ночью шуршали. Чонгук поперхнулся чаем: — Мам! Тэхён же, напротив, выглядел совершенно невозмутимым, даже уголки губ едва заметно дрогнули: — Это, наверное, я за одеялом тянулся. — Конечно, конечно, — с притворным пониманием кивнула мама. — А я уж думала, что звуки подозрительно весёлые были. Чонгук застонал и прикрыл лицо руками: — Мама… — Что? — невинно вскинула брови она. — Я просто рада, что у тебя такой заботливый альфа. Тэхён сдержал смешок, поставив перед Чонгуком чашку с чаем: — Видишь, твоя мама меня одобряет. — Одобряет, но, видимо, чересчур, — пробурчал омега, отодвигая тарелку и пряча улыбку. Весь завтрак прошёл в таком же ключе — с подколами, домашними шутками и рассказами о том, как Чонгук в детстве вставал на стул, чтобы «помогать» маме на кухне, и в итоге всё ронял. Тэхён слушал с интересом, а мама время от времени подмечала, как они переглядываются, будто между ними есть свой язык.

***

После завтрака мама Чонгука отправила их «гулять и любоваться Кёнджу», намекнув, что ей нужно время на домашние дела. На улице воздух был прохладным и свежим, солнце мягко освещало старые улочки с каменными заборами, цветущими кустами и резными воротами. Они шли неторопливо, иногда останавливаясь у лавок с ремесленными изделиями, где Чонгук задерживался у витрин с керамикой, а Тэхён — у стендов с ювелирными украшениями. — Ты всегда так смотришь на украшения, — заметил Чонгук, когда Тэхён задержал взгляд на браслете ручной работы. Тэхён усмехнулся: — С детства. Лет с десяти я начал плести браслеты, делать подвески. Всё вручную: иногда из проволоки, иногда из бисера. Отец тогда хотел, чтобы я стал архитектором, говорил, что это надёжно. Он чуть нахмурился, но в голосе звучала тёплая ностальгия. — Но когда он понял, что я живу этим, что я ночами сидел над своими работами… перестал настаивать. Даже начал гордиться. Правда, бизнес всё равно унаследовала моя старшая сестра Хёджин. А я, — он улыбнулся краем губ, — я хотел идти своим путём. Чонгук слушал внимательно, слегка склонив голову. — А что для тебя стало переломным моментом? Тэхён сделал несколько шагов молча, а потом тихо ответил: — Когда мне было сложно… я всегда вспоминал одного мальчика. Он говорил, что я сильный. И почему-то, когда я прокручивал эти слова в голове, становилось легче. Чонгук слегка замер, но промолчал, продолжая слушать. — Первая работа, после которой меня действительно начали замечать, — продолжил Тэхён, — было кольцо с чёрным сапфиром. Я сделал его, вспоминая этого мальчика и его глаза. После этого мои работы начали обретать душу. Люди говорили, что в них есть что-то живое. Чонгук перевёл взгляд на него, в глазах мелькнуло узнавание и тепло. — Красивое вдохновение, — тихо сказал он. — Самое лучшее, — ответил Тэхён, и в этот момент между ними повисла тёплая, тихая близость. Они присели на скамейку у старого моста, под которым тихо журчала вода. Чонгук чуть улыбнулся, глядя на его профиль. — И теперь этот мальчик живёт с тобой в одном доме. Тэхён усмехнулся и, обняв его за плечи, шёпотом сказал: — Пойдём домой… а то мне нужно ещё раз убедиться, что я не ошибся в глазах. — Опять в душ позовёшь «остыть»? — с лёгкой насмешкой спросил Чонгук. — Ага, — без малейшего смущения кивнул альфа, и они оба рассмеялись.

***

Когда они вернулись, в доме уже горел мягкий свет в гостиной. На столе — тарелка с фруктами и записка от мамы Чонгука: «Я у соседки. Вечером вернусь. Не скучайте.» Тэхён первым вошёл внутрь, поставил сумку с покупками и обернулся с ленивым, но хищным взглядом: — Ну что, красавчик, — протянул он, снимая кожаную куртку —  готов «остывать»? Чонгук фыркнул, проходя мимо него в сторону кухни: — В твоём исполнении это слово, всегда заканчивается наоборот. Тэхён подошёл ближе, почти вплотную, положив ладонь ему на талию. — Я тут ни при чём. Это ты загораешься слишком быстро, — его голос был тёплым, но с хрипотцой. Чонгук обернулся, чуть прищурившись: — Провокатор, — отозвался омега, но не отстранился. — Я? — Тэхён невинно поднял брови, но в следующий момент, не давая Чонгуку уйти, опустил губы к его шее и едва заметно коснулся кожи. Чонгук тихо выдохнул, чувствуя, как по телу пробежала волна тепла. — Это не похоже на «остывание»,  — пробормотал он, но руки сами легли на плечи альфы. Тэхён, едва заметно улыбнувшись, отстранился, словно давая ему передышку. — Ну, тогда у тебя два варианта, — сказал он с лёгким вызовом в голосе. — Или идёшь со мной в душ и пытаешься остыть, или я всё же сделаю так, что ты вспыхнешь окончательно. Чонгук бросил на него взгляд из под длинных ресниц, в котором было больше игривого вызова, чем смущения. — Ты думаешь, я не справлюсь? — Думаю, ты уже горишь, — прошептал Тэхён и потянул его за собой к ванной. Тэхён открыл воду, и горячий пар сразу начал заполнять небольшое пространство. Он медленно начал снимать футболку, наблюдая, как Чонгук, прислонившись к дверному косяку, не сводит с него взгляда. — Закрывай дверь, — тихо сказал альфа, но в голосе прозвучала та властная нотка, от которой у Чонгука всегда немного перехватывало дыхание. Омега сделал, как сказал альфа, и шагнул ближе, уже ощущая на коже влажное тепло от пара. Он тянул время, словно хотел проверить, насколько Тэхён будет терпелив. — Ты же хотел, чтобы я остыл, — насмешливо напомнил он, пальцами касаясь его шеи. — А сам соблазняешь. — Это ты смотришь на меня так, будто уже знаешь, чем всё закончится, — усмехнулся Тэхён. Чонгук прикусил губу, но альфа не дал ему ответить. Резко сократил расстояние между ними, поймав его в глубокий, почти требовательный поцелуй. Влажный пар, шум воды, вкус Тэхёна — всё смешалось, и Чонгук почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Омега попытался отстраниться, за глотком воздуха, но Тэхён не позволил: изменил угол, усилил поцелуй, а ладонь уверенно скользнула по его спине притягивая ближе. Ты… делаешь это специально, — выдохнул он между поцелуями, чувствуя, как внутри растёт жар. — Конечно, — хрипло усмехнулся Тэхён, прижимая его к холодной кафельной стене, от чего контраст температур только усилил дрожь в теле омеги. Чонгук тихо рассмеялся, но в смехе уже слышалось нетерпение. Он положил ладони на грудь альфы и толкнул его под поток горячей воды. Капли стекали по коже, делая каждое прикосновение скользким и более чувственным. Тэхён снова накрыл его губы — медленно, давая возможность прочувствовать каждое движение. И в этой медлительности была особая дразнящая пытка. — Ты за это поплатишься, — прошептал Чонгук, но пальцы уже цеплялись за его шею, выдавая обратное. — Надеюсь, — ответил Тэхён и поцеловал его так, что стало ясно: «остывание» не входило в его планы с самого начала.

***

Они вышли из душа уже поздно вечером, с тёплыми полотенцами на плечах. В комнате горел только мягкий свет ночника, а за окном тихо шумел дождь. Тэхён сел на край кровати, вытянув ноги и подложив одну руку под голову. Чонгук забрался рядом, накинул полотенце на шею и чуть встряхнул волосы, так что капли упали ему на ключицы. Ленивая, но точно рассчитанная демонстрация. Некоторое время они просто сидели в тишине. — Кстати… — сказал Тэхён, повернувшись к нему. — Насчёт нашего разговора на мосту. Я рассказал свою историю. Теперь твоя очередь. Чонгук чуть прищурился, глядя на него, а потом перевёл взгляд на ночник. — Я всегда знал, чего хочу. Хотел быть моделью. Но люди любили твердить обратное. Агентства отказывали. Говорили, что я недостаточно красивый, недостаточно высокий, недостаточно… идеальный. Тэхён нахмурился, но молчал. — Я им не верил, — Чонгук слегка фыркнул. — Просто шёл дальше. А потом встретил дизайнера, который сказал: «Ты невероятно красивый. Ты станешь звездой». И я уже слышал это раньше. Он подался ближе, так, что их колени почти коснулись. — От мальчика из Пусана, — сказал он тихо, но с тем самым взглядом, который не оставляет шансов отвернуться. — От тебя. Ты тогда сказал, что я самый красивый. И когда весь мир пытался доказать обратное, я вспоминал именно это. Тэхён медленно выдохнул, коснувшись его руки. — Я горжусь тобой. Тем, что ты не сдался. — Сдаваться? — Чонгук чуть склонил голову, а губы тронула дерзкая улыбка. — Не в моём стиле. Он откинулся на спину, но, поймав взгляд альфы, снова наклонился вперёд, почти касаясь губами его щеки: — И теперь я живу с тем самым мальчиком. В его доме. И каждый день получаю то, о чём мечтал. Тэхён тихо усмехнулся, потянулся ближе и обнял его за плечи, притянув к себе. Его губы едва скользнули у виска омеги, а голос стал ниже: — И теперь я каждый день могу смотреть на тебя и наслаждаться тем, что ты рядом.

***

Чонгук уже несколько дней чувствовал себя странно. Сначала это было лёгкое недомогание, будто просто устал, но потом к нему добавилась постоянная слабость и тошнота, особенно по утрам. Он старался не показывать этого, но Тэхён быстро заметил, что с ним что-то не так. — Ты опять ничего не ел, — нахмурился альфа, ставя перед ним чашку чая. — И выглядишь бледно. — Просто устал, — уклончиво ответил Чонгук, натягивая лёгкую улыбку. Но Тэхён не поверил. Он отменил все встречи и остался с ним дома, буквально не отходя ни на шаг: готовил, проверял температуру, следил, чтобы Чонгук пил воду. Омеге даже становилось неловко от этой чрезмерной заботы. — Тэ, — тихо сказал он на третий день, когда альфа в очередной раз поправил ему плед. — Поезжай в офис, у тебя дела. Со мной всё нормально. — Никаких «нормально». Я не оставлю тебя, пока не узнаю, что это точно не опасно, — твёрдо сказал Тэхён. Чонгук выдохнул, понимая, что спорить бесполезно. На съёмки он тоже не смог поехать — сил просто не было. В обед он написал Чимину, что отменяет всё на неделю, и, немного поколебавшись, поделился симптомами. Ответ друга был быстрым и прямым: «Гук, а ты тест делал?» Сначала Чонгук даже не понял, о чём речь, но потом сердце почему-то забилось быстрее. Спустя полчаса он уже стоял в ванной, дрожащими руками открывая упаковку. Минуты ожидания показались вечностью. И когда он увидел две чёткие полоски, мир вокруг словно стал ярче. Вечером, когда Тэхён вернулся из короткой поездки в магазин, Чонгук сидел на диване, прижимая к груди маленькую коробочку с тестом. — Ты чего? — насторожился альфа, подходя ближе. Чонгук поднял на него глаза и тихо сказал: — Тэ… У нас будет ребёнок. Несколько секунд Тэхён просто смотрел на него, словно пытаясь осознать услышанное. А потом улыбка сама расплылась по его лицу — тёплая, искренняя, полная счастья. Он опустился перед Чонгуком на колени, обнял его крепко, почти до боли, и прижался губами к его животу. — Ты даже не представляешь, как я счастлив, — сказал он тихо, но в голосе дрожала радость. — Мы справимся. Всё будет идеально. Чонгук почувствовал, как его собственные глаза наполняются слезами, и, уткнувшись в плечо альфы, наконец позволил себе расслабиться. Альфа тихо выдохнул и мягко коснулся его губ. — Знаешь… я и так собирался сделать всё красиво, как положено, в ресторане, при свечах. Но теперь тем более нет смысла тянуть. Чонгук непонимающе моргнул, пока Тэхён не достал из внутреннего кармана маленькую коробочку. — Ким Тэхён… — начал омега, чувствуя, как сердце гулко стучит в горле. — Именно, — с лёгкой улыбкой перебил его альфа, открывая бархатную крышку. Внутри лежало то самое кольцо — золото с редким звёздчатым сапфиром глубокого чёрного оттенка, обрамлённым сияющими бриллиантами. — Чон Чонгук, ты не просто часть моей жизни. Ты — моя жизнь. И теперь, когда нас станет трое, я хочу, чтобы мы были семьёй официально. Чонгук сглотнул, а потом, не удержавшись, обнял его за шею. — Ты понимаешь, что ответ всегда был «да»? Тэхён тихо рассмеялся и надел кольцо ему на палец. — Отлично. Тогда завтра мы отмечаем. Я приглашу Джина и Намджуна. — А ещё маму? — с хитрецой уточнил Чонгук. — Всех, кто нам дорог, — кивнул альфа. — Но сегодня только мы. Омега улыбнулся, прижимаясь к нему, и почувствовал, как в груди разливается тёплое, чуть щекочущее счастье.

***

После первых объятий и слёз радости Тэхён тут же перешёл в режим полного контроля. — Так, всё. Ты больше никуда не ездишь один. Я сам буду тебя возить. И никакой тяжёлой работы. — И он осёкся, прищурившись. — Что ты ел сегодня? — Тэ… — протянул Чонгук, уже предчувствуя, куда всё идёт. — Нет, я серьёзно. Твой рацион теперь под моим личным контролем. И не спорь, — он поднял палец, как будто разговаривал с нерадивым учеником. — Завтра я закажу у диетолога список. Чонгук не смог сдержать улыбку, наблюдая за этой новой версией Тэхёна — гиперзаботливого и немного паникующего. — А если я захочу есть мороженое в три часа ночи? — с намёком спросил он. — Поедем и купим, — без колебаний ответил альфа. — Но только если это будет полезное мороженое. — Полезное мороженое? — хмыкнул Чонгук. — Ты понимаешь, как это звучит? Тэхён проигнорировал подкол и уже доставал телефон. — Я завтра закажу специальные подушки для сна беременных, увлажнитель воздуха, новые простыни… — Тэ, — Чонгук тихо рассмеялся, — мы только узнали об этом пару часов назад. — Именно! И мы уже опоздали на два часа с началом подготовки! Он говорил это с таким серьёзным лицом, что Чонгук не выдержал и потянул его за руку, усадив рядом. — Знаешь… мне и без подушек спокойно, когда ты рядом. — Омега улыбнулся, прижимаясь к его груди. — Я не хочу, чтобы ты волновался слишком сильно. Тэхён притянул его ещё ближе, целуя в волосы. — Я не могу не волноваться. Ты самое ценное, что у меня есть. А теперь у нас будет ещё кто-то, кого я буду любить так же. И в этот момент Чонгук понял, что, как бы Тэхён ни перегибал с заботой, ему невероятно повезло.

***

Чонгук проснулся от тёплого запаха мускуса и чего-то вкусного, витавшего в воздухе. Ещё не открыв глаз, он понял — это Тэхён снова что-то затеял. — Не шевелись, — раздался рядом тихий, но властный голос. — Ты под наблюдением. Омега лениво открыл глаза и увидел, как альфа в домашней рубашке и с растрёпанными волосами ставит на прикроватный столик поднос: омлет с овощами, тосты, фруктовый салат и чай. — Ты серьёзно? — с хрипотцой спросил Чонгук, подтягивая одеяло повыше. — Я же могу сам себе сделать завтрак. — Можешь, — кивнул Тэхён, присаживаясь на край кровати. — Но не будешь. Я теперь отвечаю за твоё утро. Чонгук усмехнулся, но не успел ничего ответить, потому что альфа уже достал маленький электронный тонометр. — Что это? — недоверчиво спросил омега. — Проверка давления, — абсолютно серьёзно сказал Тэхён. — И температуры тоже. — Ты… ты меня решил в санаторий отправить? — хохотнул Чонгук. — Нет, — покачал головой Тэхён, аккуратно фиксируя манжету на его руке. — Санаторий — это там, где я буду в отпуске. А тут я твой личный медбрат. — Ммм… медбрат с правом на поцелуи? — Чонгук хитро прищурился. — Медбрат с правом на всё, — хмыкнул альфа и чмокнул его в висок. — Теперь ешь. Чонгук послушно взял вилку, но при этом продолжал смотреть на него с мягкой улыбкой. — Знаешь, — тихо произнёс он, — мне нравится этот режим. Даже если ты иногда перегибаешь. Тэхён только усмехнулся и устроился рядом, наблюдая, как омега завтракает. Его взгляд был тёплым, почти сияющим, и Чонгук поймал себя на мысли, что такого утра он не забудет никогда.

***

Вечером квартира наполнилась ароматом еды и тихим гулом голосов. Джин и Намджун пришли чуть раньше — помогая Тэхёну накрывать на стол, а мама Чонгука, Чон Джи Хён, появилась с корзиной фруктов и домашней выпечки. Чимин с Юнги приехали вместе: первый сразу принялся оживлённо рассказывать новости, а второй молча помогал на кухне, тихо наблюдая за всеми. — Ну, что за важные новости вы нам собирались рассказать? — с интересом спросила Джи Хён, усаживаясь за стол. Чонгук, немного смутившись, взял Тэхёна за руку. — Мам, у нас будет ребёнок. На лице Джи Хён появилось выражение радости, и она крепко обняла сына, а потом и Тэхёна. — Это невероятно — я так счастлива за вас. — А ещё, — добавил Тэхён, — мы решили пожениться. — Вот это ужин! — театрально ахнул Джин. — Я думал, максимум, услышу историю про новый браслет от Тэхёна. — Это не браслет, а символ нашего будущего, — парировал Тэхён с лёгкой улыбкой. — Символ, который мы обязательно отметим, — вставил Чимин, хитро подмигнув. — И не переживайте, я лично проконтролирую, чтобы на свадьбе была лучшая музыка. — И лучший бар, — добавил Юнги, наконец заговорив и вызывая смех за столом. Разговор плавно перетёк в шутки, воспоминания и тёплые слова. Намджун рассказывал забавные случаи с работы, Джин — истории о своих кулинарных экспериментах, мама Чонгука — семейные рецепты, Чимин с Юнги подшучивали друг над другом, не забывая время от времени дразнить Чонгука и Тэхёна. Время пролетело незаметно, и, когда гости начали собираться, в комнате осталась лёгкая атмосфера тепла и счастья. Тэхён проводил всех до двери, а когда вернулся, Чонгук сидел на диване, слегка прикрыв глаза. Он выглядел спокойным и умиротворённым. — Как ты? — тихо спросил Тэхён, присаживаясь рядом. — Хорошо, — ответил Чонгук, переплетая их пальцы. — У нас теперь будет настоящая семья. Тэхён наклонился и поцеловал его в висок. — Уже есть.

***

Утро было тихим, солнечные лучи мягко пробивались сквозь занавески, ложась золотистыми полосами на постель. Чонгук проснулся первым. Несколько секунд он просто смотрел на Тэхёна, спящего рядом, и невольно улыбался. Последние дни были наполнены заботой, волнением и неожиданными новостями, но именно сейчас он ощущал спокойствие. Всё встало на свои места. — Доброе утро, — раздался сонный голос, и Тэхён, не открывая глаз, притянул Чонгука ближе. — Доброе, — тихо ответил тот, уткнувшись в его грудь. — Знаешь, я вчера, когда все ушли, понял, что мы даже не начали готовиться к свадьбе. Тэхён открыл глаза и слегка приподнялся на локте, внимательно глядя на него. — Ты уже хочешь составить план? — Ну… — Чонгук усмехнулся. — Я просто не хочу, чтобы мы всё делали в последний момент. Костюм, кольца, место, еда, гости. — И торт, — добавил Тэхён серьёзно, будто это было главным пунктом списка. — Конечно, торт, — хмыкнул Чонгук. — Причём огромный, чтобы всем хватило и ещё нам домой. Они оба рассмеялись, и Тэхён нежно провёл пальцами по щеке Чонгука. — Хорошо, давай начнём сегодня. У нас впереди много дел, но я хочу, чтобы ты не переживал и не уставал. — Я и не буду, — тихо сказал Чонгук. — Мы же делаем это вместе. Тэхён наклонился и поцеловал его, а потом уже шутливо заметил: — Ладно, вставай, мой свадебный планировщик. Нам надо решить, какого цвета будут костюмы. Чонгук фыркнул: — Это будет битва стилей, Ким Тэхён.