Elen sila lumenn omentielvo

      Он шёл за ней, позволяя девушке шаг за шагом знакомиться с миром. И удивительная картина открывалась глазам эльфа: пальцы её скользили по шероховатым стволам, и ветви склонялись ниже, касаясь в ответ, прохладная трава стелилась под ногами. Лес откликался на её присутствие. Леголас не мог отвести глаз. В родном Лихолесье ольвар давно погрузились в забытье, устав от ужаса, что подступал с востока. Одна из сосен неспешно склонила ветвь, и прозрачная капля росы сорвалась, упав на плечо девушки, а та тихо засмеялась. Щебет птиц, журчание воды, бегущей к водопадам, и её смех, как перезвон колокольчиков, наполнили уставшую душу эльфа давно утраченным покоем.       Они продолжали путь. Небо светлело, над горизонтом нежными проблесками загорался рассвет, и тропа в его свете становилась всё яснее. Сосны остались позади; им на смену пришли буки и дубы, в листве которых появились медные и золотистые отблески. На лесной тропинке постепенно возникала каменная кладка, а впереди, меж деревьями, загорались огоньки. Значит, путь почти подошёл к концу.       Отодвигая рукой очередную ветку, девушка зажмурилась. Bыглянувшее солнце блеснуло неожиданно ярко. А когда открыла глаза, остановилась, увидев перед собой долину в объятии гор. Среди серебряных потоков, срывавшихся вниз, и утёсов, поросших мхом, высились лёгкие словно парус крыши, резные арочные окна, галереи, изящные колонны и балконы, увитые зелёными лозами, что сливались с окружающей природой. И казалось, что для невнимательного путника город мог остаться невидимым, сокрытым в тени скал и деревьев.       На дальнем краю моста высились стройные фигуры светлоликих эльфов в шёлковых тканях, и один впереди — статный, темноволосый, в серебряном облачении. Когда путники приблизились к ним, Леголас склонил голову, прижав ладонь к груди:       — Elen sila lumenn omentielvo, hîr Imladris.       — Mae athrad, Legolas Thranduilion. No bar nîn sîdh na gûr lín. — ответил Элронд, его взгляд скользнул к спутнице эльфа, — Mae govannen, Hiril Celebren.       Девушка, переводившая взгляд с одного лица на другое, медлила, она могла лишь повторить увиденное: склонила голову и прижала ладонь к груди. На себе она ощущала взгляды: внимательные, заворожённые, осторожные. Эльфы Имладриса изучали её, в ком-то угадывалось восхищение, в ком-то тревога.       — Hîr nîn, — обеспокоенный голос донёсся со стороны её спутника — ú-pedith. Sens echad na gûr, danna nedhûn — boe na nin, nedhuin aen sui mín. Dan ú-pedith henia.       — Einiath bo laith ú-chebin, mellon nîn, — вдруг мягкий голос раздался из-за спины Элронда. Из-под арки вышел старец с посохом, его глаза лукаво сверкали, а в уголках губ таилась улыбка. — Dan, istannen i-Hîr Imladris echadad lín bedith nedhwil.       На лице мужчины, к которому обратился старец промелькнуло странное выражение, немного усталое и раздражённое. Он обернулся к двум эльфийкам, стоявшим чуть поодаль: одна в тёмно-синем одеянии с серебряным поясом, другая ниже ростом, в одежде землистых оттенков, с серьёзным взглядом.       — Boe i-bain lín i-Adab Aelin na denne. — коротко сказал он, те поклонились и спешно удалились.

***

             Вскоре девушка, в сопровождении эльфиек, что были среди встречавших их у врат владений, и ещё одной, прежде незнакомой, проследовала в дальнее крыло обители. Комната, в которую её привели, мало чем отличалась от всего, что она видела до этого — те же резные своды арок, что открывали вид на шумные горные потоки и золотистые деревья. Но было в этом зале и нечто особенное: гладкая поверхность пола, будто отполированный камень, отражала пейзаж снаружи так точно, что казалась его продолжением.       Двое эльфиек взяли стоящие на изящных резных столиках кувшины и начали выливать мерцающую жидкость на пол. Его гладь покрылась рябью, в которой заиграли блики утреннего солнца. Когда зеркальная поверхность была полностью покрыта водой, одна из эльфиек протянула к девушке руку и провела её в центр зала. Прикоснулась к коленям, указав сесть на пол.       Девушка послушалась. Закрыла глаза, глубоко вдохнула свежий воздух, пропитанный влагой и ароматом трав, и прислушалась, за пределами арок бурно шумел водопад. Затем за её спиной раздались женские голоса, ритмичное пение, похожее на перекаты подземного ручья в расщелине, щебетание птиц, шум дождя. Каждый голос вёл свою собственную линию, они плыли, сплетаясь в странный нестройный шум. Она слушала. Постепенно шум начал обретать форму, песня становилась гармоничнее, незнакомые звуки превращались в ноты, шёпот, а за ним пришли смыслы. Так она услышала голос жителей Арды. Между фэа и хроа протянулась тонкая, но прочная нить. Разрозненное стало единым.       — Здравствуй, Нимриэль, — раздалось позади, — ты находишься в Последнем Пристанище, в доме Владыки Элронда, доме знания и памяти. Меня зовут Найровен, я помогаю перворождённым вернувшимся из тьмы вновь обрести себя.       Нимриэль обернулась. Та самая эльфийка в бежевой тунике, что стояла за спиной Элронда на мосту, теперь стояла перед ней и говорила, и слова её больше не были бессмысленным звуком. В проёме позади появилась ещё одна знакомая фигура. Найровен, заметив её, склонила голову и отступила. Эльф приблизился и взглянул на неё с благодарностью:       — Ты подобрала прекрасное имя, Найровен. Можешь идти, благодарю за твой труд. Затем он повернулся к девушке:       — Рад приветствовать тебя в своём доме, Нимриэль. Позволь мне проводить тебя в покои, — тихо сказал Владыка Элронд, протягивая руку. Она поднялась, неловко волоча тяжёлый от воды плащ, положила ладонь на его предплечье, и они пошли сквозь открытые галереи, по лестницам, минуя коридоры с закрытыми дверьми, где, видимо, находились жилые покои. В тишине звучали их шаги, и голос Элронда, неспешный, уверенный:       — Мне бы хотелось, чтобы твоё знакомство с этим миром состоялось в более мирные дни. Но далеко не всё свершается по нашей воле…       Нимриэль тем временем внимательно вглядывалась в лицо своего спутника. Он не был так молод, как повстречавшийся ей светловолосый лучник, но и седина, и морщины не тронули его облик, только взгляд выдавал мудрость и усталость веков.       — И всё же, — продолжил он, — велика радость в сердце моём. Не думал, что суждено мне вновь узреть в Арде свет, подобный твоему.       Вскоре они остановились у двери, украшенной витиеватыми узорами виноградной лозы. Открывая её, Элронд добавил:       — Вскоре придут слуги, они помогут тебе. Отдохни. Скоро здесь будет шумно, многих гостей встречает Имладрис.