Elen sila lumenn omentielvo

Он наклонился и посмотрел в Зеркальное озеро,

И увидел корону звёзд,

Как драгоценные камни на серебряной нити,

Над тенью своей головы.

      Когда птицы скрылись за горизонтом, небо словно сбросило своё напряжение. Тёмные облака разошлись, и солнечные лучи блеснули меж них, пряча холодное сияние эльфийки. Фродо так и продолжал сидеть, склонившись вперёд, пальцы его напряжённо терли виски. Кольцо под рубашкой налилось тяжестью. Нимриэль безмолвно сидела рядом с хоббитом, успокаивающе поглаживая его по спине.       Сэм стоял в стороне, выглядывая из их с Арагорном укрытия и вцепившись руками в ремни мешка, что держал на плече. Он смотрел на эльфийку, успокаивавшую Фродо, и чем дольше не отводил глаз, тем больше осознавал своё бессилие. Сэм заметил, как мистер Фродо чуть расслабился от прикосновений Нимриэль.       Всё детство он слушал сказания о Великих эльфах: о верности их сердец, о храбрости, и подвигах, что свершались ради мира и света. Он знал их имена и героические поступки, в глубине души мечтая, что когда-нибудь его испачканные землёй руки тоже принесут пускай и крошечную, но пользу в великом деле. И вот перед ним был мистер Фродо, что нёс на себе великое Зло, с каждым шагом сопротивляясь его силе. История его станет легендой, достойной тех, что с трепетом рассказывают детям у очага. Сэм был готов идти за ним до самого конца — хоть в Мордор, хоть на самый край Бездны. Но сейчас он стоял и не знал, как помочь. Куда ему кастрюльками да садовыми ножницами тягаться с древним злом?       Арагон и Гэндальф, переглянувшись, отошли в сторону за небольшой скалистый выступ, беседуя на повышенных тонах:       — Нам нельзя задерживаться, — напряжённо сказал старый волшебник. — Эта долина больше небезопасна.       — Он не сможет сейчас идти, — твёрдо произнёс Арагорн, убирая меч обратно в ножны. — Посмотри на него. Если мы заставим его идти, он не сделает и десяти шагов!       — И что ты предлагаешь? — голос волшебника был усталым — Разбить здесь лагерь и ждать возвращения Крейбанов вместе с полчищами орков?!       — Нет, я лишь прошу немного времени.       — Один час, — коротко ответил Гэндальф, повернув взгляд в сторону качающегося из стороны в сторону Фродо. — Ни мгновением больше! Теперь Враг знает, какая сила затаилась в наших рядах.       На последних словах Арагорн перевёл взгляд на Нимриэль. Решение Элронда и Глорфинделя оправить с ними эльфийку не стало для него неожиданностью, но и принять его с лёгким сердцем он не мог. Его решение пойти по этому пути было осознанным: ради Арвен, его вечной звезды, что отреклась от света, следуя за ним во мрак; ради искупления, ведь именно потомок Исильдура должен был довести это дело до конца, смыв тень со своего рода или погибнув, пытаясь. И он знал цену этого решения. Тогда в Бри он дал клятву Фродо и до конца пути намеревается сдержать слово, пока хватит сил или пока Кольцо не поглотит их всех.       Но Нимриэль была рождена во тьме, и тень с того самого мгновения шла за ней попятам. Никто не спросил её мнения, не дал ей права решать, как использовать ту силу, что теплилась в ней. Она даже не знала её пределов и природы, но без раздумий посвятила её уничтожению Кольца, словно всегда была частью его пути. Это был поступок достойный уважения, но что-то в нём тревожило Арагорна. Словно воля её не исходила изнутри, а была вложена кем-то, как звезда, что не спрашивает, где ей сиять, но вспыхивает там, где ей велено, по зову чьей-то незримой руки. И никто не знал, идёт ли она к свету или кто-то манит её туда, где свет оборачивается мраком. Ведь даже Солнце и Луна зажглись лишь после того, как зло осквернило прекраснейшие Древа.       Боромир, что стоял неподалёку и невольно уловил обрывки напряжённого разговора, шагнул к Арагорну и Гэндальфу.       — Пусть хоббит отдохнёт, а когда придёт время — я понесу его на себе, если потребуется.       Услышав слова воина, Гэндальф задержал на нём пристальный взгляд, но всё-таки кивнул, принимая его предложение.

***

      Ещё несколько дней Братство двигалось к заснеженным склонам Карадраса. Гэндальф хотел пересечь Мглистые горы через перевал, минуя дороги, ведущие к недружелюбным северным землям. Дорога становилась всё круче, шаги путников всё тяжелее. Ветер вновь и вновь менял своё направление, со всех сторон обдувая каменные плиты, словно желая спугнуть путников, что осмелились ступить на перевал. Они поднимались всё выше и выше, и уже не столько шли, сколько карабкались вверх наперекор силам природы.       Особенно тяжело путь давался хоббитам. Они едва удерживали головы выше уровня снега, но упрямо шли вперёд. Им помогали и Арагорн с Боромиром, что, сменяя друг друга, периодически передавали полуросликов из рук в руки, как мешки с провизией, и Леголас с Нимриэль, что закрывали их от особенно сильных порывов ветра и придерживали, когда они оступались. Гимли, что довольно уверенно ступал по заснеженным камням, однажды поскользнулся у кромки расщелины, но был остановлен рукой внимательного эльфа. Отделавшись ворчанием и парой ярких выражений, он ещё долго бурчал, что рассчитывал на героическую смерть, а не стать частью каменистого пейзажа какой-то злобной горы.       Они продолжали продвигаться дальше, но уже было ясно, что далеко так не уйти. Завывания ветра становились всё злее, а ледяной снег яростно хлестал по лицу. Гэндальф всё чаще поднимал напряжённый взгляд к небу, перекидываясь безмолвными предостережениями с Арагорном.       Решение далось тяжело, но было неизбежным — нужно возвращаться. Они сделали короткий привал, разделив меж собой мирувор, и начали спуск. Никто не задавал вопросов, по лицу старого волшебника было ясно, что этот путь он бы выбрал в последнюю очередь. Мерри и Пипин, уловившие атмосферу, взяли под локти холодного как лёд Фродо и бодро пошли вперёд, напевая хоббитский мотив о пирогах с изюмом, круглом сыре и длинной дороге, что всегда ведёт домой.       — И всё-таки без этих непоседливых хоббитов наша дорога была бы куда унылее, — усмехнулся идущий рядом с Нимриэль Гимли, поглаживая бороду и посвистывая в такт песенке.

***

      Ещё сутки Братство добиралось до врат Мории. Они шли почти без привалов, подгоняемые тревогой Гэндальфа и воем неведомых существ, что доносился из-за скал. Путь вёл их на юго-восток, хотя и волшебник, и Арагорн признавались в том, что точной дороги не знали. Они двигались по крутым дорожкам меж скал, иссушенного русла грязного ручья и когда-то струившегося здесь водопада, что лишь редкими каплями напоминал о себе.       Жизнь покинула эти места. Вокруг не было ни животных, ни растений, даже воздух был затхлым и тяжело оседал в лёгких каменной пылью. Нимриэль начала перенимать настрой Леголаса и Боромира, что совершенно не хотели идти путями Чёрных копий, как назвал их гондорец. Только Гимли не терял бодрости, продолжая надеяться на тёплый приём. Воодушевлённо шагая впереди, он постукивал по плитам рукоятью секиры.       И вот, когда лучи закатного солнца уже скрывались за хребтом, они наконец добрались до чёрного озера, на другом берегу которого виднелась гладкая Морийская стена.       На берегу, взволнованно перебирая копытами по камням, стоял Билл. Он часто дышал и крутил головой, будто понимал, что дальше идти не следовало. Здесь Сэму пришлось попрощаться с пони. Хоббит не смог сдержать слёз, хлюпая носом и прикасаясь лбом к гриве верного друга, шепча ему слова напутствия, пока Арагорн снимал с пони поклажу, освобождая его от тяжести.       Нимриэль опустилась на колени рядом с хоббитом, мягко коснувшись его плеча:       — Чары Гэндальфа сберегут его, — сказала она негромко. — Дорога приведёт его обратно к Владыке Элронду.       Сэм ответил не сразу, лишь всхлипнул, вытирая нос рукавом. Тогда с другой стороны к нему подошёл Фродо:       — Он найдёт путь, — сказал он с уверенностью. — Билл — толковый пони! Вот увидишь, он вернётся в Шир и мы снова встретимся.       Билл, словно поняв, тихо фыркнул и осторожно потёрся головой о плечо Сэма. А потом ступил прочь от озера, растворяясь в тени вечерних сумерек.       Когда прощание завершилось и Сэм, всхлипывая, смог более-менее ровно дышать, Братство двинулось дальше, по узкой, скользкой тропе между скалой и чёрной бездной озера. Дорожка поросла влажным мхом и каждый шаг приходилось делать предельно осторожно: в этом водоёме что-то таилось, и ни один из путников не хотел узнать, что именно. И вот, делая очередной шаг, ступня Нимриэль вместе с куском мха неожиданно соскользнула вниз. Эльфийка успела лишь ахнуть, и в тот же миг крепкая ладонь идущего за ней Боромира легла на спину, прижимая девушку к холодному камню.       — У вас всё в порядке? — крикнул обернувшийся Арагорн, также придерживая хоббитов, что шли перед ним. — Будьте осторожнее! Впереди капает вода, уступ тут ещё более скользкий.       — Всё в порядке, — бросил Боромир, когда Нимриэль, переводившая дыхание, кивнула.       Они продвигались вперёд уже почти наощупь. Пока Братство добиралось до стены, ночь окончательно спустилась на землю тёмно-серыми облаками. Стена Мории выросла перед ними безмолвным каменным исполином. Гэндальф, что уже обогнал всех спутников, озадачено бродил вдоль Стены, пытаясь в тусклом свете своего посоха разглядеть тонкие бесформенные бороздки в камне. Неподалёку Гимли спорил с Леголасом, вспоминая давние распри между гномами Мории и эльфами Холина. Хоббиты же измученно привалились к большому валуну у подножья стены, вытянув уставшие ноги и прикрыв глаза.       — Дитя, — позвал Гэндальф, обернувшись и взмахнув длинным рукавом, жестом подзывая Нимриэль. — Подойти. Что ты видишь здесь?       Нимриэль подошла ближе к стене, пытаясь увидеть за нечёткими линиями какой-то логичный узор, что размывался во тьме. Но даже её зоркие глаза не могли уловить, где начинаются письмена и узоры, а где они исчезают в трещинах.       — Сложно сказать, — наконец произнесла она.       Нимриэль решила провести по стене ладонью, рассудив, что можно попытаться ощутить узор, если не получается его увидеть. Стоило ей коснуться камня, как на верхней части стены вспыхнула звезда с множеством тонких лучей, и от неё, раскалённым мифрилом побежали струящиеся линии узоров, открывая вид на изящную арку с письменами. Заворожённый Гимли тут же приблизился к ним, шепча что-то на кхуздуле.       Следующие полчаса Гимли и Гэндальф провели у Врат. Пока волшебник перебирал в памяти все знакомые ему заклинания на квенья, синдарине, кхуздуле и западном наречии. Гимли же ворча обходил стену, постукивая по камню рукоятью своей секиры:       — Где Балин? Почему стража не встретила нас? Эти врата должны были открыться с почестями!       Фродо, сидя на камне неподалёку, время от времени выдвигал свои предположения относительно пароля — порой вполне разумные, порой совсем нелепые. Остальные хоббиты, воспользовавшись остановкой, принялись перебирать поклажу, снятую с Билла, с намерением избавиться от всего ненужного.       — Нимриэль! — окликнул её Пипин. — Сэм говорит, у нас проблема с котелком! Там, кажется, внутрь закатилась какая-то штуковина, а мы не можем достать.       — Я только хотел переложить его, а тут Пипин, ну, как всегда… — пожаловался Сэм подходящей эльфийке.       — Я?! — возмутился виновник. — Я просто коснулся котелка! Это же не преступление. Я его даже не ронял!       — Не ронял, но перевернул, — вставил Мерри, сложив руки на груди и поглядывая на него шутливо-грозным взглядом. — Мы пытались её достать, но у Сэма рука не пролезла, а у меня застряла. Пипа к нему вообще подпускать нельзя.       — Если ты сможешь… — смущено пробормотал Сэм — может, достанешь эту штуковину? У тебя пальцы тоньше и длиннее, чем у нас. А они прикасаться отказались, — добавил он, кивнув в сторону Арагорна и Боромира.       — По уважительным причинам! — хором отозвались те, сдерживая смех. Леголас наблюдал за сценой с лёгкой усмешкой.       Гэндальф, стоящий у стены, со смехом добавил:       — Вот за это я и люблю хоббитов!       Когда Нимриэль вытащила застрявшую в треснувшем котелке пластинку и протянула её Сэму, он ещё больше смутился:       — Благодарю, — сказал он, покраснев, когда увидел, что ладони девушки были испачканы в чёрной саже. — Это не очень культурно, наверное. Вы же эльфийка, а мы тут со своими грязными котелками….       — А кто, по-твоему, варит еду в Ривенделле? — раздался голос Гимли. — Лично Элронд? — расхохотался гном, потирая усы и довольно поглядывая на хоббитов.       Взглянув на испачканные ладони, Нимриэль с неохотой направилась к тёмному озеру, оставляя смех Братства немного позади. Приближаться к нему не хотелось, но питьевая вода была слишком ценна, а одежда и без того изрядно потрёпана походом, чтобы быть ещё испачканной сажей. Присев на берегу, эльфийка начала быстро споласкивать руки, стараясь не задерживать пальцы в зловещей воде.       Тёмная гладь дрогнула.       В следующее мгновение лёгкая рябь прошла по озеру, а свет голубых врат позади озарил силуэт эльфийки. Над головой Нимриэль поднялись смутные очертания когтей, силуэт вытянулся, приобретая очертания уродливой маски. Там, где мгновение назад были её глаза, теперь пульсировали два ока, слишком яркие и хищные, чтобы принадлежать человеку или эльфу. Они манили её вглубь, в бездну и забвение.       Сознание окуталось знакомой дымкой, всё вокруг растворилось. Она смотрела на глаза перед собой и слышала чужую далёкую речь, глухую, доносящуюся словно из-под земли.       — Балин, ты совершаешь ошибку! — раздался незнакомый голос. — Вспомни Траина, Торина… Неуёмная жажда губит потомков Дурина! Ты уже поддаёшься этой алчности, даже без проклятого кольца! Мы столько лет жили без мифрила. Неужели ты отдашь за него жизни наших братьев?!       — Ори, ты забываешься, — отвечал другой, властный, хриплый от возраста и усталый. — Я теперь владыка Мории. Мы вернём сокровища и возродим славу былых дней: мифрил засверкает в наших залах, даже если за это придётся заплатить жизнью!       Где-то в глубине начал звучать барабанный гул: глухие мрачные удары по натянутой коже, упорядоченный ритм, от которого содрогались внутренности. Она слышала крики, звон топоров и лезвий, скрежет металла.       Густая капля чернил сорвалась с кончика пера в дрогнувшей руке. В воздухе витал запах пыли, крови и стали. Корона, словно созданная из камня и звёзд зажглась над головой, а в груди вспыхнула жаркая боль. Кровь стекала вниз по животу, пока лёгкие отчаянно пытались сделать последние вдохи.       А затем — огонь. Боль сдвинулась ниже, охватывая лодыжку, и земля ушла из-под ног. Она чувствовала, как огонь пожирал её плоть и волю.       Больше не было света, только долгое падение.       Странный скрежет раздался за спиной. Испуганная Нимриэль вынырнула из видения, успев лишь оглянуться, и тут же ощутила, как что-то холодное и склизкое сомкнулось вокруг её талии и ног. Мгновение, и земля ушла у неё из-под ног, эльфийка взметнулась в воздух, крик застрял где-то в лёгких. Затем чудовище, что она даже не могла разглядеть, с яростью швырнуло её о каменную кромку берега. Грудь обожгло болью, мир наполнился белыми вспышками. Плечо с глухим хрустом ударилось об один из валунов, и сквозь звон в ушах Нимриэль уже почти ничего не слышала.