под вишнёвым деревом

Они шли по тропинке, мокрой после утренней росы. Деревня дышала сыростью и тишиной, редкими петушиными криками, где-то лаяла собака. Минхо нёс ведро, Джисон — старую алюминиевую кружку, которую брал с собой всегда, будто она могла спасти его от чего угодно, даже от войны. — Видел, как вчера Кимов сына забрали? — спросил Минхо негромко. — Видел, — кивнул Джисон. — Он даже не попрощался. Просто сел в грузовик и всё. — Наверное, испугался. — Или ему было не с кем прощаться. Они остановились у ручья. Вода бежала быстрая, прохладная, срывалась с камней как чужие разговоры — резко и без предупреждения. Минхо поставил ведро в поток и наблюдал, как оно наполняется. Джисон стоял рядом, смотрел не на воду, а на него. Всегда на него. — Ты помнишь, как мы уехали? — вдруг спросил он. — Помню. — Тогда всё тоже было громко. Люди кричали. Кто-то стрелял. А мы — просто взяли и ушли. — Мы убежали, Джисон. Это не то же самое. — Зато теперь мы здесь. Вместе. Он хотел добавить “и мне плевать, как”, но проглотил слова. Потому что они были слишком большие. Слишком страшные. В этом и заключалась их любовь — в молчании. В сдержанных касаниях, в взглядах, в замерших фразах. Минхо наполнил кружку и плеснул в лицо Джисону. Тот взвизгнул, отпрыгнул, смеясь, и брызнул в ответ. — Эй! — Минхо вытер щёку рукавом, фальшиво возмущаясь. — Ты же знаешь, что я ненавижу холодную воду. — А я люблю, — ухмыльнулся Джисон. — Потому что тогда ты выглядишь как напуганный кот. — Какой ужас, с кем я живу… И снова — смех. Настоящий. Пахнущий речной водой и юностью, которой не суждено было затянуться надолго. Они вернулись домой под вечер. Джисон читал вслух стихи из старой книги, найденной на чердаке. Слова звучали немного неуклюже, но с такой любовью, что Минхо каждый раз забывал, что это просто строчки. “…и в пепле слов я останусь, как голос твой после дождя…” — Красиво? — спросил Джисон, заглянув из-за страницы. — Ты читаешь лучше любого поэта, — ответил Минхо, не отрывая взгляда от окна. — Только ты так говоришь. — Только мне и нужно, чтоб ты читал. Наступала ночь. В доме пахло древесиной и чем-то родным, тем, что не опишешь. Минхо лежал, уставившись в потолок, а Джисон ворочался рядом, не находя покоя. — Ты думаешь, нас найдут? — Нас всегда можно найти, — тихо сказал Минхо. — Вопрос в том, кто будет искать. Наступила пауза. Потом ещё одна. За ней — вздох. Джисон перевернулся на бок, уткнувшись лбом в его плечо. — А если нас разлучат?.. — Тогда я тебя найду. — Клянёшься? — Клянусь, — сказал Минхо. И этого было достаточно, чтобы тьма за окном стала чуть светлее. Перед сном Джисон, как всегда, достал маленький блокнот. Переплет уже потрепался, страницы были исписаны до краёв — синим, чёрным, иногда красным чернилами. Он писал туда стихи, мысли, иногда просто списки: что купить, что приготовить, что запомнить. Сегодня он написал: “Если Минхо когда-нибудь уйдёт, я последую за ним. Даже если он будет идти по краю неба, босиком по пеплу. Даже если он не захочет, чтобы я шёл.” Он не показал ему эту запись. Некоторые вещи лучше хоронить в бумаге.