Часть 3
19 июля 2025 г., 21:58
Небо стало другим. Даже птицы, казалось, летали ниже. Воздух был густым, как вода в колодце: пахнул железом, глиной и страхом. Солнце не грело — оно будто подглядывало из-за облаков, но не хотело показываться полностью.
— Они говорят, скоро нас всех соберут, — пробормотала тётка Хэ-джин, когда Джисон заносил в дом воду. — Молодых берут, даже если ноги кривые.
Он кивнул и ушёл, не глядя ей в глаза. Он уже не умел лгать — только молчать.
В доме Минхо перебирал фасоль. Он любил это дело: ритмичное, тёплое, будто возвращающее в нормальную жизнь, где нет автоматов, пыли и писем с печатями.
— Говорят, всех заберут, — сказал Джисон, снимая обувь.
— Пусть говорят, — ответил Минхо, не отрываясь. — Мы не подходим. У нас нет родни. Нас некуда вернуть, если мы умрём. Значит, проще нас не трогать.
Он лгал. Хорошо. Спокойно. Как человек, который сам себе пообещал: если испугаюсь — умру раньше, чем придут за мной.
Вечером они ели простую похлёбку. Джисон почти не прикасался к ложке — смотрел в окно, будто ждал, что за холмом вспыхнет что-то оранжевое. Минхо молчал. Он слышал, как сердце Джисона бьётся слишком быстро.
— Хочешь спуститься в подвал? — наконец спросил Минхо. — Просто… на всякий случай.
— А ты?
— Конечно с тобой.
Подвал пах плесенью и старым сеном. В углу лежало несколько одеял, фонарь, консервы. Всё, что успели подготовить за последние две недели. Минхо не сказал, но он каждый вечер туда спускался один, проверял всё: спички, еду, укрытие. Джисон знал. Он просто делал вид, что нет.
Они сидели на полу, обнявшись. Джисон положил голову на плечо Минхо.
— Почему всё так, Мин? Почему мы как крысы? Почему мы должны притворяться, бояться, прятаться?..
Минхо долго молчал. Потом тихо сказал:
— Потому что любовь — это тоже преступление.
— Но мы же никого не убили.
— А кого это волнует?
Они долго молчали. Только фонарь потрескивал. В темноте Минхо коснулся ладонью руки Джисона — крепко, твёрдо, будто не руку, а саму душу держал.
— Если что-то случится…
— Нет, — перебил Джисон. — Не говори.
— Джи, послушай. Если меня заберут — ты не ищи меня. Не пытайся. Просто живи.
— Нет.
— Обещай.
— Я не обещаю жить в мире, где тебя нет.
Фонарь мигнул. На секунду они остались в полумраке. Джисон резко сел, схватил лицо Минхо руками, прижал лоб к его лбу.
— Я люблю тебя, — выдохнул он. — Если нас разлучат — я сойду с ума.
— Не сойдёшь. Ты сильный.
— Я не хочу быть сильным. Я хочу быть с тобой.
Минхо смотрел в его глаза — вечно тревожные, горящие, как у птицы, которая летит против шторма. Он знал, что не сможет ничего пообещать. Всё рушилось. Война, как змея, уже подползала к порогу. И оставалось только одно — держать этого человека рядом, сколько получится.
— Тогда дай мне слово, — сказал он. — Что, если я умру, ты будешь жить.
— А ты?
— Я тоже дам тебе слово.
И в ту ночь, в сыром подвале, они дали друг другу клятву. Шепотом. Через дрожь. Через страх. Они пообещали, что будут жить — даже если сердце разобьётся, даже если останется пустота.
А небо над деревней вспыхнуло красным. Где-то далеко загрохотало.
Началось.
