под вишнёвым деревом

Он шёл всю ночь. Хромая, почти падая, сжав зубы до хруста. Нога — не его. Кусок железа. Протез, привязанный к телу, как насмешка. Плечи болели от сумки. Спина ломалась. В груди — пустота. Но он шёл. Дом появился за поворотом — тот самый, с облезлой черепицей и вишнёвым деревом у окна. Оно цвело, как будто не было войны. Как будто не было горя. Минхо замер. Губы задрожали. — Я дома… Джисон. Я пришёл. Он не кричал. Он говорил, будто шептал в молитве. Дверь была приоткрыта. Внутри — тишина. Не подземная, как в подвале. А мёртвая. Как если бы сам воздух решил больше не дышать. — Джи? — Минхо прошёл в кухню. Пусто. В комнату. Пусто. В подвал. Холодно. Ни следа. Только старая кружка с засохшей мятой. Он поднялся наверх. Сердце билось всё быстрее. Он чувствовал — что-то не так. Чувствовал, как никогда. Он подошёл к спальне. И увидел. Тело. Джисон. Светлая кожа, будто фарфор. Кровь на простынях. Лицо — спокойное. Словно он просто спал. Словно ждал. Минхо не закричал. Он упал на колени. Обнял его. Губами коснулся лба, холодного, как камень. — Нет… нет, нет, нет… — шептал он. — Джисон, проснись. Это я. Я вернулся. Ты же говорил — подождёшь. Ты же обещал. Ты же… Рядом, на тумбочке — письмо. Почерк Джисона. Узнаваемый, чуть неровный. Минхо взял его. Читал, дрожа, как под дождём: “я больше может не вернусь, а может — я с тобой останусь, останусь пеплом на губах, останусь пламенем в глазах, в твоих руках дыханьем ветра… я люблю тебя, мой Ли Минхо. вечная тебе память.” Он не плакал. Слёзы были глубже. За гранью. Он просто лёг рядом. Обнял его за талию. Сжал до боли. Смотрел в потолок. — Ты не имел права… — выдохнул. — Я ради тебя остался жив. Ради тебя шёл через чёртов ад. Ради тебя нёс эту ногу. Ради тебя… Он не закончил. Только закрыл глаза. И понял — он умер тоже. Только без крови. Внутри. Ночь прошла в тишине. На рассвете он поднялся. Взял одеяло. Осторожно укрыл Джисона, как укрывают спящего. Нежно. Трепетно. Как в последний раз. Потом прошёл в кухню. Достал нож. Тот самый. Сел за стол. И начал писать. Ровно. Без пафоса. Без поэзии. “Я больше не могу. Не хочу. Без него меня нет. Если кто найдёт это — пусть нас похоронят рядом. И пусть не судят. Мы просто любили. — Ли Минхо.*” Он вышел на улицу. Небо было серым. Тучи плыли медленно. Он встал под деревом. Сжал нож. Закрыл глаза. — Я иду, Джи. Теперь — навсегда. И вот — тишина. Абсолютная.