You Just Don't Know It Yet, But You Love Me And I Love You the Same

– Спокойной ночи, свет мой! Спи крепко! Самых сладких снов!       Именно это Анакса слышал каждый вечер после того, как удобно устраивался в своей кровати. Стоило отдать должное, на мягкий матрас, подушки и одеяло Фаенон не поскупился. Прижав к себе плюшевую игрушку, мужчина с головой накрывался одеялом. Молодой человек выключал ночную лампу и уходил к лестнице. Потом чуть слышно скрипела дверь, щёлкал замок и Анакса оставался один. Иногда он засыпал сразу. Иногда предавался размышлениям о ситуации, в которой оказался. Иногда позволял себе читать книги и смотреть телевизор до поздней ночи. Иногда пытался сделать что-то с замком. Важно быть тихим, а в остальном ночь была его временем.       Часто разговаривал с игрушками. Никто из них и близко не напоминал любимого Мистера Дромагораса. Он был один такой, единственный в своём роде. Хорошо, что не попался в руки этому ублюдку вместе с владельцем. Жаль, что, вероятно, оказался на свалке. Последнее воспоминание…       Анакса прижал игрушку к груди покрепче. Днём Фаенон изрядно эмоционально потрепал его, так что теперь едва ли силы оставались на что-то ещё. Завтра ему снова потребуется всё, что он сможет из себя выжать, чтобы справиться со своим безумным поклонником.       Утро было уже привычным. Пробуждение, стакан воды, пятнадцать минут в ванной комнате… Рядом гудела стиральная машина. Иногда Анакса просто смотрел за тем, как крутилось бельё в попытке очистить голову. Порой наблюдал за птицами. Прямо за окном расположилась небольшая ветка, на которой часто чирикали воробьи. Счастливые! Свободу начинаешь ценить, только оказавшись в заключении. Клетка может быть золотой, но по сути своей это всё ещё клетка.       Когда они были моложе (кажется это было так давно) Гиацина, болтая маленькими ножками, вещала о небесном народе из сказок, рассказанных ей отцом и матерью когда-то. Люди с крыльями, живущие среди облаков, принимали радушно любого гостя. И Гиацина хотела туда. На небо. К солнцу и теплу. И чтобы были крылья. Большие и цветные. И, разумеется, она бы не посмела улететь одна. Если ему крылья не достанутся, то они вместе обязаны были собрать летучий корабль!       Крылья… Анаксагор не смел говорить об антинаучности. Не смел говорить и об Икаре. Только кивал иногда и отводил взгляд в сторону. Боялся, наверное, оборвать её метафорические крылья. Настоящих-то всё равно не видеть. Но вот теперь, сквозь стекло глядя на самозабвенно чирикающих воробьёв, он, Анаксагор, глубоко в душе хотел бы иметь крылья. Настоящие. Способные укрыть от всего на свете. Способные унести куда угодно прочь… Как же тупо!       Его личное время выходило со стуком в дверь. Иногда Фаенон ждал за дверью послушной собакой, опираясь на стену. Иногда бегал по дому с корзинами, тряпками и пакетами. Иногда спокойно сидел на диване, рассматривая что-то в своём телефоне.       Потом вместе готовили завтрак. Точнее Фаенон носился по кухне с кастрюлями и сковородками, пока Анакса очень полезно сидел рядом на тумбе и наблюдал за процессом. Сквозь недовольные лица и некоторое повышение голоса, профессор выбил себе нормальный завтрак из блинчиков с сиропом. Как бы Фаенон ни трясся над чужим сердцем, Анаксу уже тошнило от постоянных каш и блюд из яиц. Его сердце было почти в порядке! Да, наверное. Он и забывал об этом, если Гиацинтия не напоминала.       Анаксагор всегда ел медленно и молча. Молодой человек находил в себе энергию трепаться за двоих. Стоило отдать должное, ибо готовил Фаенон очень и очень неплохо. Мужчина, конечно, никогда не произносил этого вслух. Но даже свои маленькие порции Анакса не всегда мог осилить. Наевшись, он демонстративно отпихивал от себя тарелку в сторону сидевшего напротив Фаенона. Взгляд юноши теплел, и он с улыбкой восхвалял профессора. Мужчина находил это чем-то глупым. Он ведь не ребёнок, чтобы его хвалили за приём пищи… Но такая простая вещь успокаивала похитителя.       После завтрака Фаенон прибирался на кухне, что-то болтая. Посуда копилась в раковине до конца дня и после ужина отправлялась в мойку. Анакса без интереса щёлкал каналы. Иногда похититель позволял видеоигры. Без сети, конечно. Выход в интернет был для пленника закрыт. Разве что он мог заглядывать через плечо Фаенона в его телефон, когда тот желал что-то показать. Закончив с уборкой, молодой человек начинал ластиться подобно большому щенку в начале. Сводилось всё к тому, что Анакса оказывался либо зажат между подлокотником и Фаеноном, либо на коленях последнего, либо с юношей у своих ног.       Чаще чем нет похититель умудрялся держать себя в руках и лишь весело болтать что-то неважное. Реже молодой человек пребывал в дурном расположении духа, и тогда его руки блуждали по напряжённому телу пленника, пока губы мучали щёки, шею, ключицы. Стыд сжигал старшего изнутри… В частности, если ему казались особенно неприличными собственные звуки. По окончании пытки, в просьбе помыться ему стабильно отказывали, и с неприятным ощущением мириться приходилось до самого вечера, пока не наступали обговоренные двадцать вечерних минут.       И как Фаенон не уставал от него за добрую половину дня? Для Анаксы этого парня было слишком много… И когда там Аглая соизволит выгнать его на работу?       Время тянулось особенно долго в перерывах между приёмами пищи, если оно не проходило в постоянном стрессе. Рутина в обед повторяла рутину завтрака, только готовка занимала больше времени. Ни варёный картофель, ни курицу мужчина снова не осилил, но Фаенону для радости этого почти хватило. После «ещё пары кусочков и всё» Анакса снова был обсыпан лестью и отпущен лениться дальше с миром.       От нечего делать Анаксагор листал книги или дремал, завернувшись в плед. Бывший студент постоянно был где-то рядом. Анакса жаждал занять себя чем-то. Раньше его дни были под завязку забить работой, а редкое свободное время он спускал на опыты и Гиацину. Но теперь свободного времени было слишком много, а способов занять себя слишком мало. Отложенные на потом книги были прочитаны (в комнате-подвале они, разумеется, были), фильмы пересмотрены (в библиотеках сервисов они, конечно же, были).       Дни тянулись однообразной чередой. Не то чтобы Анакса сдался и забыл о побеге, нет. Просто глаза Фаенона всегда были на нём. А когда не были, то пленник находил себя запертым в подвале.       Неприятные мысли червями грызли его гениальный мозг порой. Возможно, будь всё немного иначе, их текущую жизнь можно было бы назвать чем-то близким к семейной идиллии… Кто бы не хотел безусловно преданного партнёра и стабильности? Анаксагор отмахивался от этих идей. Он не какой-то идиот, способный влюбиться в ублюдка.       Сомнительно, что способный влюбиться в кого-либо. Анакса слишком стар для этого и неспособен поддерживать отношения в любом случае. Эмоциональная отдача ему знакома плохо, тело у него слабое и некрасивое, да и представить себя полезным в быту мужчина не мог.       Кажется, он действительно начал сходить с ума со скуки.       Ужин привычно походил на завтрак и обед. Тем конкретным вечером, однако, Фаенон предложил заказать суши. Сердце пленника пропустило удар. Фаенон был готов подпустить доставщика к дому? Другого человека!?       И всё же они выбрали большой набор на сайте какого-то популярного места, название которого мужчина не потрудился запомнить. Анакса знал, что не съест и половины. Мысли его блуждали. Внутри всё пылало каким-то особым волнением. Фаенон трепал его за щёку и шутил о том, что «кто-то ещё не проснулся». После звонка в дверь парень не приказал пленнику скрыться или не высовываться. И Анаксагор рискнул выглянуть из-за стены.       Молоденький курьер непринуждённо болтал с Фаеноном так, словно бы они были давно знакомы. Но он увидел ещё одного человека за спиной юноши и даже посмотрел ему в глаза. Не мог не заметить, как пальцем профессор пытался выстукивать просьбу о помощи. Три коротких, три длинных, три коротких. Кто этого вообще не знает!?       Надежда с треском разбилась, когда курьер лишь помахал рукой и обратился к Фаенону громким шёпотом: – Кто это, Фай? Ну и милашка! – Эй, даже не думай! – Анаксе не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что бывший студент снова разбрасывался своими фирменными улыбочками.       В глазах курьера промелькнуло понимание, и хитрая улыбка растянулась на его губах. – Если бы мы ещё учились, тебе пришлось бы рассказать все подробности завтра, сволочь!       Оба парня рассмеялись с этой шутки. Анаксагор похолодел изнутри, как только до него дошло. И как часто эти мальчишки хвастались своими похождениями!? Мужчина густо покраснел от одной только мысли. Это всегда так было или за последние лет десять-пятнадцать молодёжь стала более раскрепощённой? Возможно, Анакса просто что-то пропустил в своё время… – Давай иди, третий-лишний, – с усмешкой фыркнул Фаенон вскоре, на что доставщик приподнял кепку и чуть поклонился. – Эй, лапочка! – бросил он Анаксе, очевидно, чем вынудил того стушеваться, – Если у вас ничего не получится – возьми у него мой номерок! – Ой вали!       Молодой человек легко толкнул курьера коленом в сторону дверного проёма, отчего тот залился громким смехом. Наспех попрощавшись, Фаенон захлопнул дверь. По мере приближения другого человека, Анаксагор, позабыв о смущении, вдруг почувствовал, как кровь в жилах остыла. Вдруг он заметил!? – До того, как ты спросишь: это случайность, клянусь. – А?       Мужчина глупо похлопал глазами. С чего это оправдывался Фаенон, а не он!?       Молодой человек чуть наклонился к Анаксе. Благо, его взгляд был абсолютно нормальным. Уголки губ Фаенона были немного приподняты, в глазах плясали весёлые искры. Юноша легонько ущипнул Анаксагора за щёку. – Парень с потока. Ты у него пары вёл. Не помнишь?       На мгновение Анакса даже задумался. Что ж, если лицо не всплыло в голове сразу, значит студент его ничем не зацепил, следовательно, и думать было бесполезно. – Я не трачу силы на запоминание бесполезных вещей, – отмахнулся Анаксагор, отчего Фаенон по какой-то причине расплылся в блаженной улыбке и снова ущипнул старшего за щёчку. Наверное, стал считать себя особо важным. Чудила!       Вот тебе и жизнь. Учились вместе, но кто-то разносит рыбу с рисом по домам за копейки, а кто-то оказывается под взглядом камер и жарким светом ламп в тряпках за пару-тройку средних зарплат.       Молодой человек оставил пакет на столе. С любопытством кошки профессор подлез под руку и почти сунул нос в доставленное многообразие коробок. Фаенон ему в любом случае уступит выбор, но гордость шептала, что нужно первым заявить о своих правах на самые вкусные куски. Шанс негативной реакции в текущем сценарии всё ещё существовал, но казался маловероятным. Наверное, парень таки ничего не заметил.       Фаенон обнял профессора со спины особенно крепко, отчего тот воздухом поперхнулся. Ручки пакета выскользнули из его рук, и коробки остались одиноко лежать на столе. На самом деле, даже жутко, как этот человек может полностью скрыть Анаксу за собой. – Видишь, профессор? Этот парень не узнал тебя, но всё равно стал пускать слюни… Ах, это действительно раздражает, знаешь? Ты слишком хорош для нашего с тобой спокойствия…       Профессор предпочёл промолчать. Ревность этого парня было сложно не заметить, когда руки чуть сильнее сжали хрупкое тело на этой фразе, выбив из него остатки воздуха. Вот уж кому действительно спокойствия, да стабильной психики маловато, так это не Анаксе! – И всё же, профессор, – продолжал Фаенон в особенно пропитанном нежностью тоне, – Я так счастлив сейчас… Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете! Ты и не представляешь, как сильно я тебя люблю!       Анакса беспомощной куклой повис в чужих руках. Что ж, вот он, например, крайне далёк от счастья, но не всем ведь должно везти! Фаенон зарылся носом в волосы старшего человека на несколько долгих мгновений, чем послал по спине Анаксагора табун мурашек. – Ладненько! Пора ужинать, профессор!       Воздух! Анакса сделал жадный вдох, когда эти несчастные сильные руки отпустили его. А ведь наивный профессор Анаксагор когда-то пролистывал посты с содержанием «что делать при нападении медведя».       Фаенон вытащил откуда-то из ящика наборы для суши. Абсолютно нейтральные, белые принадлежности. Прямо как вся остальная посуда в доме, предназначенная для него, а не для Анаксы.       Молодой человек поставил завариваться зелёный чай, пока Анакса с деловитым видом изучал содержимое упаковок и откладывал себе что (по его скромному мнению) повкуснее. Поданный Фаеноном чай оказался совершенно не сладким, и юноша заслужил осуждающий взгляд, хоть и был прав в том, что полный сахара чай не звучит как хорошая идея.       По каким-то причинам повисшая тишина не казалась давящей и неприятной. Наоборот. Анакса даже почему-то расслабился. Фаенон не сверлил его взглядом, не трещал без умолку, не пытался прикоснуться, сфотографировать или покормить. Только палочками указывал на те куски, которые хотел предложить попробовать, да двигал упаковки ближе к профессору, если он вдруг пытался дотянуться до чего-то.       Все лампы, кроме одной кухонной над раковиной, были потушены, да и та работала в приглушённом режиме. В зоне гостиной негромко разговаривал забытый после звонка в дверь телевизор.       Что если бы он закричал тогда? Что если бы стал молить о помощи? Хвататься за доставщика и просить вызвать полицию? Смог бы Фаенон найти способ разрешить ситуацию словами? Чего бы это стоило им обоим?       Мутное отражение в стакане смотрело на Анаксагора потухшими, усталыми глазами. Справедливости ради, они всегда были такими. Он не мог спихнуть вину на Фаенона. Волосы лежали кое-как. Мужчина даже и не заметил, что потерял резинку где-то после дневного сна.       Что вообще этот мальчишка мог найти в нём? Правильно, ничего. Из-за чашки Анакса смерил Фаенона неоднозначным взглядом. Другой человек казался удивительно спокойным и задумчивым. Никакой угрожающей тени, никакой лучезарной улыбки. Никакой опасности, никакого излишнего дружелюбия. Возможно, Анаксагору показалось, но на чужом лице словно бы проступила какая-то вековая усталость. Снова.       Заметив взгляд, Фаенон тоже посмотрел на мужчину. Губами он ещё сжимал концы палочек. Уголки губ парня чуть приподнялись. Совсем немного, едва заметно. – Что такое, дорогой?       И Анакса отвёл взгляд. – Ничего.       Молодой человек протяжно хмыкнул, но не сказал ничего. Лишь закинул в рот очередной кусочек. – Хотя нет. Мне нужны ответы!       С излишне громким звуком стакан зелёного чая приземлился на стол. Фаенон вскинул бровь, но кивком велел продолжать. Рот был занят.       Разрушит ли этот вопрос их хрупкий, выстроенный на условиях мир? Анакса невольно прошёлся языком по губам, словно бы это могло чем-то помочь, и крепко сжал в руке палочки – единственное оружие. – Почему… Почему я? – Разве мы не поднимали эту тему, ну, очень много раз? – со вздохом выдал Фаенон, – Потому что я люблю тебя. Всегда любил, с самой первой нашей встречи.       Парень не казался раздражённым. Даже тот намёк на улыбку не исчез. Анаксагор, возможно, мог продолжить. – Я помню это, Фаенон. Мне нужны причины.       Пока Анакса старательно избегал его взгляда, опасаясь увидеть в этом омуте всех чертей, юноша лишь сделался каким-то особо довольным. – Напрашиваемся на комплименты? Как мило, свет мой…       Разумеется, нет… Он просто хотел знать. Возможно, в более расслабленной обстановке Фаенон где-то проговорится, выдаст свои настоящие мотивы. – Обычно ты не заткнёшься, пока сам не выдашь весь свой запас. Иссяк?       Собеседник отложил палочки и положил голову на сцепленные руки. Бывший студент беззлобно усмехнулся. – Ты знаешь, первым делом, как и все, я повёлся на твоё красивое лицо и комплекцию. Милый профессор Анаксагор, от одного взгляда на Вас появляется жгучее желание оберегать. – Значит, тебя привлекает слабость. Ты считаешь меня слабым? – Слабым? Тебя? – Юноша звучно фыркнул, отчего Анакса поёжился, – Профессор может задавить кого угодно своим авторитетом и этим злым взглядом. – Фаенон снова усмехнулся, – Ну, почти кого угодно, конечно. Хотя, вынужден признать, профессор до невозможного горяч, когда отчитывает меня.       Анаксагор поморщился от невольных воспоминаний о том, как этот парень чуть ли не на колени падал (хотя и такое было) каждый раз, когда профессор был им особенно недоволен. Только не говорите, что за этим виноватым лицом скрывалось… Отвратительно! – С твоим характером совладать может быть тяжело, но мне нравится твоя сильная личность. «Дамы в беде» раздражают, понимаешь? Но я хочу быть всем тем, чего тебе не достаёт. Кто-то ведь должен прикрывать твою хрупкую фигурку, когда толпа снова пожелает публично вздёрнуть тебя.       Ах. На одних особенно жарких дебатах Анакса действительно вывел из себя несколько человек немного, самую малость сильнее обычного. Может быть, кто-то угрожал его прибить. Может, такое было не раз. Ладно, иногда (честное слово, крайне редко!) он действительно доводил людей своими словами, но разве Анаксагор был повинен в откровенной тупости своих оппонентов? Однако, ему совершенно точно не нужен был никакой «рыцарь в латах», чтобы выпутаться! – Только вот все эти ублюдки не имеют ни малейшего понятия о милой стороне профессора! Для них ты весь такой строгий и холодный, но мы-то знаем, какой профессор сладкий внутри! Как какой-нибудь шипастый фрукт: нужно пробить толстую кожуру, чтобы получить мякоть. Со вкусом плюшевых игрушек, запахом старых книг и бесконечной заботой. Ты даже не представляешь, сколько сил пришлось угробить, чтобы собрать максимум вещей с дромами для твоей комнаты! Хотя, разумеется, мы накупим больше. Тебе ещё обставлять наш дом по своему вкусу!       Возможно, он действительно слишком сильно печётся о своих подопечных иногда. И у него действительно есть коллекция мягких игрушек и фигурок. Но люди могут иметь какие угодно увлечения! А ещё забота Анаксы о студентах едва ли существует! В обучении главное показать путь и дать лёгкого пинка в нужном направлении. Разумеется, ему самому не шибко нравятся эти печальные лица отправленных на пересдачу студентов. Двери профессора всегда открыты для консультации! Были открыты… – А ещё ты так очаровательно смущаешься, когда оказываешься передо мной без одежды. Эти твои красные щёчки и ушки прям откусить хочется! Серьёзно, ты и понятия не имеешь, какой же ты милый со стороны!       Отвратительно… Благо, этих красных щёчек и ушек в полутьме видно не было. Мужчина сделал маленький глоток давно остывшего чая в попытках подавить подступающую тошноту. Проблема была точно не в некачественной рыбе… – Так мило закрываешься, словно бы сможешь защититься от меня… Твоё тело, профессор, совершенно! Пожалуйста, позволь видеть его чаще! Но никому больше, ладно!? Я не знаю, что сделаю с тем, кто увидит тебя!       До чего же мерзко… Фаенон заметно оживился. Стал звучать несколько бодрее. Даже выпрямился в спине. – Хочу знать историю каждого твоего шрама и каждой татуировки! Хочу пересчитывать твои косточки каждый вечер перед сном вместо овец!       Зря спросил! – Но знаешь, что делает тебя ещё более милым? – Глаза Фаенона блеснули чем-то страшным в полутьме, отчего Анакса сглотнул слюну. Уже боялся услышать ответ, – Наркотики! Когда твои глазёнки стекленеют, и твой гениальный мозг отрубается, но ты всё равно пытаешься мяукать что-то против…       Стул с грохотом повалился на пол. Палочки упали за ним. Остатки чая выплеснулись на стол.       Ноги едва держали его. Анакса не задумываясь неловко бросился в сторону ванной, запутавшись в собственных ногах. Чувствовал себя таким грязным!       Он почти взвизгнул, когда большая рука с силой сжала тоненькое запястье. Мужчина неосознанно дёрнул рукой несколько раз, но, очевидно, это было бесполезно.       Профессор почувствовал себя особенно маленьким под затуманенным взглядом возвышающегося над ним человека.       Фаенон мог переломать ему все косточки во время пересчёта…       Молодой человек легко, но заметно улыбнулся. Свободной рукой он приподнял голову Анаксагора за подбородок. Пальцы переместились на щёки. Вырваться, разумеется, и тут не удалось, и мужчина был обречён смотреть в жуткие, тёмные глаза.       Наверняка останутся синяки…       Похититель молчал. Молчал и, кажется, упивался своей властью и чужим ужасом. Лишь частое, шумное дыхание Анаксагора, его заходящееся в страшном ритме сердце и приглушённое бормотание телевизора были звуками в комнате.       Фаенон рвано выдохнул. Улыбка стала чуть шире. – У тебя есть сорок минут, чтобы успокоиться и искупаться, а потом баиньки, звёздочка. И не вздумай делать глупости, а то я сломаю замочек, и мы будем говорить уже не так спокойно.       Давление с щёк исчезло. Свободной рукой молодой человек раздвинул чёлку Анаксы.       Время замедлилось, когда Анаксагор почувствовал прикосновение чужих губ к своему лбу…       Как только Фаенон чуть разжал пальцы, Анакса пулей рванул в ванную. Захлопнув дверь и заперев замок, профессор медленно сполз спиной по двери.       Только теперь он заметил, как сердце барабанило в ушах… Рука страшно ныла. Пальцы и губы ещё ощущались на лице.       В уголках глаз неприятно щипало…       Анакса заметил, что вцепился в собственные волосы, только когда стало слишком больно.       Как кто-то вроде него мог попасть в такую ситуацию? Разумеется, это была его вина! Должно быть, он сделал что-то не то. Может быть, сказал что-то не то когда-то? Может, вызывающе вёл себя? Где именно он оступился, чтобы спровоцировать другого человека!?       Стук в дверь. Анаксагор поперхнулся собственным всхлипом. Он и не заметил, как на щеках появились мокрые дорожки… Мужчина наспех вытер лицо футболкой. Нужно было унять дрожь!       Стук в дверь. Снова. Очевидно трясущимися руками Анакса нажал на ручку после того, как непозволительно долго копался с замком. Ноги еле держали его. Сквозь маленькую, совсем крохотную щель он видел ухмыляющегося Фаенона с небольшой корзиной в руках. – Драгоценный, ты забыл взять чистую пижаму. Не волнуйся об этом. Я всегда здесь, чтобы помочь.       Тошнит… Пленник опустил глаза в пол. Чтобы забрать корзину с бельём из рук Фаенона, придётся открыть дверь шире и высунуть руки…       Он хотел захлопнуть дверь.       Возможно, парень что-то понял, потому что поставил корзину на пол и пододвинул её ногой. – Там есть успокоительное и вода. Если тебя опять начнёт дёргать от мысли, что я подмешал что-то в бутылку – из-под крана попьёшь.       Анаксагор крепче вцепился в ручку двери и дверной косяк. Взгляд Фаенона прожигал в нём дыры… Молодой человек в очередной раз усмехнулся. Если бы он хотел, то дверь не спасла бы Анаксу…       Но парень отсалютовал и медленно зашагал прочь. Профессор выдохнул. Даже не заметил, как задержал дыхание. Кажется, его мозг отказывался нормально функционировать…       Мужчина быстро затянул корзину в ванную и снова запер дверь. Анакса действительно нашёл там пижаму из футболки и штанов, нижнее бельё, бутылку воды и открытую упаковку успокоительных. Такие же таблетки заставляла пить Гиацина, если стресса становилось слишком много… Профессор всё равно как мог внимательно (в его текущем состоянии) изучил коробку, блистер и таблетки. Его руки дрожали… Картинка плыла перед глазами…       Таблеток было слишком мало, чтобы вызвать опасную передозировку. Всего две. Только две… Но мужчина всё равно проглотил обе за раз. Может, хотя бы восприятие притупится или его начнёт клонить в сон…       Мужчина недолго наблюдал за тем, как вода падала в ванную. Возможно, стоило попробовать утопиться или наглотаться мыла. Раздеваться вдруг стало страшно. Казалось, что где-то рядом прятались пронзительные глаза Фаенона.       Анакса смотрел на собственное отражение в зеркале. Пижама уже забыта где-то на полу. Тонким пальцем он провёл по огромному уродливому шраму на груди. Надавил на следы от ожогов. Ногтем скользнул по белым полосам. Их было так много… Особенно на руках. Ключицы и рёбра абсолютно некрасиво выпирали. И как это могло возбуждать молодого, красивого парня?       Профессор обнял себя обеими руками за плечи. Рвано выдохнул. Он слышал достаточно от своих прошлых партнёров. Разумеется, Фаенон просто пытался добиться того, что не могли получить его товарищи студенты… Пусть мужчину никогда и не волновало состояние этого неважного сосуда, он уже имел представление о том, как несовершенен был в глазах других людей.       Очередной стук в дверь отрезвил его. Неужели сорок минут уже прошло!? Нет, этого не может быть! Мог ли Фаенон передумать!? Сердце пропустило удар или два... – Котёнок, издай какой-нибудь звук! Не заставляй меня волноваться!       Как на автомате Анакса со всей силы швырнул пластиковый стакан с раковины в дверь. Ему нужен был этот замок целым!       Фаенон довольно хмыкнул. Теперь, когда мужчина выпал из транса, он заметил, что вода уже угрожала перелиться через край в скором времени. Анакса глупо моргнул. Выдернул пробку из слива. Отправил её вслед за стаканом.       Пока вода быстро утекала, Анаксагор сидел в горячей ванне. Пряди волос пока ещё плавали на поверхности. Капли падали сверху на голову. Вряд ли, даже вылив на себя всю бутылку геля, он сможет отмыться от всех неприятных ощущений. Речь шла не только об этом вечере.       Когда в дверь снова постучали, Анакса как раз натянул штаны. Капли воды падали с волос на плечи и пол. Мужчина тяжело вздохнул. Он действительно не хотел испытывать свою удачу сейчас. Но больная рука всё равно затряслась, обхватив дверную ручку. Пришлось заставить себя толкнуть дверь. – Ну, как мы себя чувствуем?       Анакса приложил все силы, чтобы не захлопнуть дверь. Но не смог сдержать желание ударить другого человека в грудь. И Фаенон позволил колотить себя какое-то время. Очевидно, для него это едва ли ощущалось. Парень терпеливо прождал, пока профессор не забросил своё бесполезное занятие. – Мы закончили? – проворковал похититель, – О, котёнок, ты, должно быть, очень устал. Тебя понести?       Под тихий смех другого человека, Анакса сам рванул в свой подвал. Словно бы комната могла его спасти. Профессор нырнул под одеяло, завернулся в него, попытался придавить все края своим телом. Вжался в стену.       Сможет ли он уснуть вообще? Если не сможет – накачают ли его транквилизаторами? Профессор не мог допустить этого… С его бессознательным телом Фаенон мог сделать что угодно, и Анаксу пугала мысль о том, что он уже мог сделать раньше.       Вскоре Фаенон склонился над импровизированным коконом. Не стал впихивать свой грёбаный стакан воды. Не стал проводить ладонью по боку. Но в его ворковании слышалась улыбка: – Если не сможешь уснуть – подберём тебе что-нибудь, хорошо? Надеюсь, нам это не понадобится. Спокойной ночи, свет мой. Спи крепко. Самых сладких снов.       Как обычно, его шаги едва слышны. Профессор не знал, как долго юноша стоял у него за спиной.       В какой-то момент дверь в подвал закрылась. Но замок не щёлкнул.       Сердце Анаксагора пропустило удар.