[13]
20 июля 2025 г., 01:29
Анаксагор был страшно голоден. Анаксагор жутко хотел пить.
Его трясло от холода. Футболка налипла на спину от пота.
Всё тело невыносимо болело. Словно бы каждая мышца, каждая кость ныла.
Мужчина давно потерял счёт дням. У него не было ориентира для счёта. Он не видел. Фаенон появлялся, когда вздумается. Кормили его как повезёт.
И постоянно причиняли боль. Анакса не знал, на какой части его тела не было теперь синяка, ожога, пореза. Пару раз его горло сжимали так крепко, что он, кажется, видел очертания сестры. Она протягивала ему руку, но Анакса не успевал схватиться.
– О, свет мой, не хнычь. Ты ведь сам виноват в этом, – убеждал холодный голос Фаенона, пока его жертва пыталась вдохнуть побольше воздуха, – Думаешь, мне нравится ругаться с тобой?
Разумеется, он сам был виноват в этом! Все беды Анаксагора всегда начинались из-за него же, и он понимал это. Как бы не хотелось переложить вину на своего бывшего студента, мужчина отказался от этой идеи.
Стоило признать очевидное: он получил то, чего заслуживал. Ему предоставили выбор, и он сделал свой.
Анакса должен был молча принять свою новую реальность раньше. В ней о нём заботились… Вероятно, впервые он был действительно любим другим мужчиной. Просто был слишком напуган, чтобы признать это. Прошлый опыт и разница в возрасте останавливали его.
Но что такое прошлый опыт, если профессор никогда не слышал обвинений в неполноценности теперь? Фаенон окружал его своим вниманием, слушал, отгородил бытового инвалида от домашних обязанностей, кормил вкусной едой. Анаксагор не заслуживал этого. Ему следовало стиснуть зубы покрепче и просто потерпеть немного, если стоило это всё редкой покорности. От него даже не требовали отдачи, как это было всегда…
Разница в возрасте смущала сильнее. Как и тот факт, что Анакса был преподавателем Фаенона. Однако, теперь их не связывали эти условности. Да и десять лет, вероятно не так много в их годы. Они ведь оба взрослые люди, способные принимать решения самостоятельно.
Но смог бы кто-то вроде болезненного и быстро выбивающегося из сил Анаксагора угнаться за темпом жизни Фаенона? Он наверняка быстро осознает свою ошибку и исчезнет.
Если уже не осознал. Возможно, затуманенный мозг обманывал, но мужчине казалось, словно бы Фаенон не объявлялся уже очень и очень давно. Подкрепляли убеждение голод и жажда.
Наверное, Анакса заслужил всё то, через что ему пришлось пройти…
– Привет, котёнок! Как ты тут у меня?
Сквозь звон в ушах Анакса различал весёлый голос Фаенона. Юноша цокнул языком. Он приближался?
– Ах, ты можешь в это поверить!? Леди Аглая заставила всю команду срочно собрать манатки и рвануть в соседний город на целых два дня! Надеюсь, у тебя тут всё хорошо, хм? Ох, не злись, пожалуйста! Ты злишься? Что мне сделать, чтобы мой свет простил меня?
Голова раскалывалась. Анакса едва регистрировал произнесённые Фаеноном слова. Они и по отдельности словно бы потеряли смысл, а предложение так совсем не складывалось. Фаенон усмехнулся. Уже почти привычно медленно провёл рукой по щеке Анаксагора.
Пальцы вдруг замерли. Юноша приложил ладонь ко лбу Анаксагора. Коснулся его лба губами.
– Профессор! Да у тебя жар!
Голос Фаенона зазвучал взволнованно. Его обеспокоила такая мелочь?
Кляп выпал. Анакса машинально сделал максимально возможный вдох ртом. Фаенон активно возился вокруг. Обычно он довольно быстро затыкал профессора бутылкой воды или ложкой какой-то безвкусной каши. Но этого не случилось. Парень был занят чем-то другим.
– Не надо... – едва слышно пробормотал измученный Анаксагор. Слоги еле складывались в слова. В рту давно сухо. Сердце барабанило в ушах, – Больше… Не…
Он не мог пошевелить освобождёнными конечностями. Тело абсолютно не слушалось и страшно ныло. Как только обёрнутая вокруг спинки стула и его тела верёвка пропала, мужчина тряпичной куклой повалился вперёд. Рука Фаенона тут же придержала его. Анакса лицом уткнулся в чужую грудь.
– Иди сюда, моя радость.
Голос молодого человека казался особенно тёплым. Говорил он тихо, словно бы боялся чего-то. Вовсе не похоже на того Фаенона, который причинял боль. Может быть, это всё – больной сон?
Повязка свалилась на пол. Потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к полумраку. Из открытой двери струился свет, и только он был источником.
Картинка плыла перед глазами. Теперь болели и они, а вместе с ними пуще прежнего заныла и голова. Дрожь продолжала бить по телу.
Фаенон держал Анаксу на руках и шептал что-то неважное, милое прямо в ухо, как сокровенный секрет. Профессор плохо разбирал. Он просто позволил юноше делать то, что тот хотел. Голова лежала на чужом плече. На каждый жалкий звук Фаенон бормотал что-то нежное.
В какой-то момент с ума начал сводить звук льющейся воды. Такой громкий и резкий… Казалось, что капли барабанили прямо по мозгу. Пальцы плохо слушались, но он всё равно как мог сжал ткань кофты другого человека, молча умоляя его закончить эту пытку.
Анаксагор не мог думать о том, что его раздели и опустили в пустую, мокрую ванну. Мозг кричал от ощущения прохладного воздуха, коснувшегося тела. Тёплые капли воды посыпались сверху. Если бы не шум, возможно, Анакса даже смог бы немного расслабиться. Тёплая вода не очень приятно ощущалась на разгорячённой коже, но это был лучше прошлого холода. Была ли это ещё одна пытка?
– Прости, свет мой, но пока придётся обойтись без долгой горячей ванны. Ой, нет! Не стоит пить воду из-под крана!
Фаенон негромко усмехнулся. Анакса и не заметил, как успел открыть рот и понемногу глотал такую необходимую воду.
Руки молодого человека были, кажется, везде одновременно. На каждом участке кожи. Абсолютно. Нужно было стиснуть зубы и потерпеть. Просто немного потерпеть, и, может быть, он хотя бы чуть-чуть оттает…
Вода исчезла. На плечи опустилось мягкое полотенце.
– Тише, тише, дорогой… Мы почти закончили! Сейчас пойдём сварим тебе курочку. Будешь бульончик пить? Будешь? Конечно, ты будешь! Котята ведь так любят курочку, хм?
О чём этот парень там болтает?.. Губы Анаксагора подрагивали, но слова где-то потерялись. Что он вообще пытался вымолвить? Мысли совсем спутались… Как же холодно…
Его тело высушили, закутали в большое, мягкое полотенце и снова подняли. Даже если вовсе не хотелось того, Анакса не находил в себе сил сопротивляться. А потом его усадили на что-то мягкое.
Диван. Ах, мужчина был в гостиной. Затуманенным взглядом он пялился на Фаенона. Тот снова что-то говорил – его губы двигались, и он издавал какие-то звуки. Юноша исчез из поля зрения. Анакса вовсе не понимал, что ему нужно было сделать, потому просто остался на месте. Дрожащие пальцы впивались в полотенце. С волос капала холодная вода.
Но (наконец-то!) было тихо. Пусть и слишком светло. Прикрыв глаза, Анаксагор откинул голову назад. Она упала на мягкую подушку. Наверное, впервые мужчина был искренне рад чему-то настолько обычному, как диванная подушка. Ужасно хотелось повалиться на бок, растянуться и заснуть… Но профессор не решился поддаться. Он не был уверен, что ему это позволено.
Фаенон вскоре вернулся. Нацепил на Анаксу нижнее бельё и свою огромную футболку. Юноша присел на диван рядом, приставил к губам Анаксагора стакан воды. И мужчина с наслаждением пил маленькими глотками, пока его голову придерживал другой человек. Вдруг стакан исчез раньше, чем жажда была утолена. Анакса невольно всхлипнул.
– Сейчас ещё попьём. Ну-ка, давай проглотим таблеточку и попьём ещё! Это лекарство, котёнок.
Если Анакса отказывался открывать рот, Фаенон применял силу и всё равно кормил его насильно. Это было больно. Так что в интересах профессора было подчиниться. Он не был уверен в том, что его жалкое больное тело выдержит ещё… Губы медленно разомкнулись, и таблетка упала на язык. Святой стакан с водой вернулся.
– Ты мой умница! Вот так… Теперь допиваем водичку и ложимся спать, хорошо? Когда ты отдохнёшь, супчик как раз будет тебя ждать!
Слух зацепился за конкретное слово. В животе предательски заурчало. Будь он в лучшем состоянии – постыдился бы, но мозг отказывался соображать. Фаенон усмехнулся и нежно поцеловал профессора в лоб. Анакса не был уверен, нравится ли ему это. Должно было нравиться. Потому что этот юноша любил его. И никто больше не полюбит его таким, какой он есть.
Что с ним станет, если Фаенон вдруг наиграется и решит оставить его? Мальчик ещё молод, и вокруг него постоянно вьются вереницы красивых, здоровых и таких же молодых людей.
Анакса потерял ход смутной мысли. Большое тело молодого человека исчезло. Фаенон помог профессору лечь на диван. Под голову подложил подушку, накрыл тёплым пледом. Мужчина невольно закутался в одеяло. Широкая ладонь бывшего студента несколько раз прошлась по мокрым волосам.
– Отдыхай, драгоценный… Сейчас лекарство подействует, и станет чуть легче, – ворковал Фаенон. Анакса давно не слышал именно этого его голоса… Такого доброжелательного, – Вот тебе дрома. Я буду рядом, если тебе что-то потребуется, хорошо?
Анаксагор не ответил. Только как мог крепко вцепился в плюшевую игрушку. Не Мистер Дромагорас. Его Анакса узнал бы по неприятному запаху. Интересно, как он?..
Фаенон задёрнул шторы и ушёл куда-то в сторону кухни. Звуки возни быстро отошли на второй план. Стоило прикрыть глаза, и вот всё уже казалось неважным… Ни кричащее от боли тело, ни Фаенон, ни голод, ни Мистер Дромагорас…
***
Сон Анаксагора был беспокойным. Разум решил поиздеваться над собой и выдал захороненные в глубинах памяти воспоминания. Он снова и снова возвращался в ту самую ночь. Только теперь его детское тело болело подобно настоящему. Его всё так же морозило. Крики сестры заглушал звук колотящегося сердца. От боли хотелось выть… Кто-то заливался слезами где-то совсем рядом. Наверное, это была его сестра. Кто-то ещё шмыгал носом. Какой-то строгий женский голос доносился до профессора как из-под толщи воды. Что-то говорили двое мужчин. И откуда здесь столько людей? В его воспоминаниях в комнате находились только он сам, сестра, её убийца и Мистер Дромагорас. Девушка завыла особенно громко. – Гиацина, тише! – шикнул низкий мужской голос. Анакса попытался открыть глаза. Гиацина!? Она здесь!? Он умирает, и ему начинает мерещиться всякое!? Ах, веки казались слишком тяжёлыми… – Сам заткнись, Ди! – фыркнул до боли знакомый голос. Фаенон. – Нет-нет, Мидей прав, – хныкала Гиацина, – Я не хочу его разбудить! Настрадался, бедненький мой! У-у-у! – Вот, держи платочек, – раздался нежный голос Кастории. Почему они все рядом? Это точно предсмертная галлюцинация! Не хватало только сестрицы, готовой отвести Анаксу в мир иной. Профессор сделал глубокий вдох. – Что же нам делать теперь, Леди Аглая? – пробормотал Фаенон. Анакса мог поклясться, что юноша сейчас выглядел как побитый щенок. Минутку! Аглая!? А что это чудовище забыло в его прекрасном сне!? – Выхаживайте. – Женщина, очевидно, скрестила руки на груди и пожала плечами, – Можешь посидеть дома ещё недельку. Но потом ты у меня с площадки не уйдёшь живым, усёк!? – Ах! Леди Аглая – лучший работодатель! – Фаенон тихонько хлопнул в ладоши и просиял, – Не волнуйтесь! Профессор будет на ногах в мгновение ока! – Как же мне Вас благодарить, Леди Аглая!? – продолжала всхлипывать любимая Цинни. Страшно хотелось открыть глаза, протянуть руку и стереть слёзы с её красивого личика… – Никаких благодарностей не нужно, Гиацинтия. Я просто не могла позволить моей кукле и дальше страдать. И я не желаю больше слушать нытьё Калипсо на семейных ужинах. – Аглая цокнула языком, – Она слишком волнуется за своего фокусника, капает на мозги кузине, а та капает на мозги мне. Анаксагор плохо понимал смысл её слов, но мог представить, как женщина закатила глаза. Маленькая женская ручка осторожно сжала его пальцы. – Но, Леди Аглая… Разве нам не стоит, ну… Обратиться в полицию? Позвонить в скорую? – пробормотала Кастория. Голос девушки подрагивал. Как обычно, она боялась высказывать своё мнение, – Вы же видите состояние профессора… – Это будет иметь смысл только если профессор заговорит, Кас. – Мидей тяжело вздохнул, – В чём я лично сомневаюсь. Как и в том, что он вообще захочет иметь дело с полицией. – Разве Ваши люди не могут рассказать, где они его нашли? – пробормотала Гиацинтия. – Абсолютно исключено, – отрезала Аглая. Её голос зазвучал особенно холодно. Девушки, очевидно, хотели что-то сказать, но позакрывали рты в итоге. Цинни крепче сжала пальцы Анаксагора. – Леди Аглая, при всём уважении, у Вас же есть ресурсы и связи, чтобы найти того, кто сделал это с профессором! – воскликнул Фаенон. Его голос подрагивал от волнения. Судя по звуку удара, Мидеймос отвесил ему оплеуху. – Не в моих интересах заниматься отловом преступников и влезать в сомнительные истории перед важным событием. Тебе как никому это известно, Фаенон. Даже если вы вытащите из фокусника хоть слово – только попробуйте засветить моё имя где-то. Все это уяснили? Наверняка Золотой Ткач сделала это своё злое лицо. Все четверо стали кивать головами и давать свои согласия. Гиацина вцепилась в пальцы Анаксы и второй ручонкой. Женщина хмыкнула, и её каблучки зацокали по полу. – Я провожу! – Фаенон бросился вслед за дизайнером. Его восторженный голос удалялся по коридору вместе с шагами женщины, – О, Леди Аглая, да я Вам до конца жизни должен буду! Да Вы Святая! Я за профессора на что угодно готов!.. Мидеймос задумчиво хмыкнул. Его тяжёлые шаги тоже стали удаляться. Гиацина поднесла руку профессора к своим губам, осторожно коснулась костяшек. Кастория тихонько обняла подругу за плечи. – Каким чудовищем нужно быть, чтобы так извести человека… – Я не хочу знать, Касси… Я просто, – Цинни шмыгнула носом. Её горячие слёзы попали на пальцы Анаксы, отчего его сердце больно сжалось, – О, Небеса, храните Леди Аглаю! Анаксагор уже был готов открыть глаза. Но мог ли он? Не разозлит ли это Фаенона лишний раз? Где-то внизу раздался громкий звук удара. Кастория подскочила на месте. Гиациния прижала руки мужчины к своей груди. Анаксагор разлепил глаза. Благо, шторы были закрыты. Девушки почти синхронно вздохнули. Шум на первом этаже не унимался. – Я проверю! Цинни, останься с профессором! – бросила Кастория, кинувшись к двери. Ого… У неё вообще был командный голос!? Гиацинтия отпустила руки мужчины и осторожно коснулась его щёк, мягко повернула голову на себя. В уголках глаз неприятно защипало. Ах, она была почти такой же, какой он её запомнил, только платье и заколки были каким-то новыми, незнакомыми… Сколько времени вообще прошло? Слёзы всё так же не подходили ей. Тело болело несколько меньше, и Анакса смог легонько сжать её тоненькое запястье. Гиацина шмыгала носом, целовала его щёки, и мужчина вдруг почувствовал себя самым счастливым на свете… Как много времени у него осталось погреться в лучах своего маленького солнышка до тех пор, пока Фаенон не отберёт его снова?***
Гиацина осторожно дула на ложку, прежде чем дать её мужчине. Тёплый куриный бульон стекал по горлу. Этот лёгкий суп вдруг стал казаться самым вкусным на свете! – Фаенончик, точно не болит ничего? – в который раз спросила девушка, подав очередную ложку Анаксе. – Да ладно тебе уже! Бывало и хуже! Ты лучше вокруг профессора суетись! – засмеялся Фаенон. – Ума не приложу, за что он с тобой так… Мы же вместе от волнения головами поехали! – вздохнула девушка. – Чёрт его знает… Говорит, подозрительно Леди Аглая вмешалась. – Юноша пожал плечами и махнул рукой, – Ой, ты знаешь Ди! Побесится и перестанет! Сам переволновался поди, мы его коллективно довели, вот и… Тем странным звуком была завязавшаяся потасовка между Фаеноном и Мидеем. Когда Золотой Ткач вышла за дверь, последний впечатал первого в стену, схватил за грудки и обвинил в связи с исчезновением профессора. Это было лишь предположение, но Мидеймос поклялся убить друга голыми руками, если вдруг найдёт подтверждение. Фаенон лишь дружелюбно улыбнулся. А потом Кастория поспешила увести товарища подальше, чтобы не создавать проблем и позволить Анаксе отдохнуть спокойно под присмотром Фаенона и Гиацины. Мужчина сидел в мягкой кровати Фаенона и тихонько хлебал суп. Рядом с Гиациной было спокойнее, хотя какая-то часть разума страшно волновалась за неё. Как бы у этого парня не сорвало чердак… Краем глаза Анакса посматривал на юношу. Тот же пялился на него как на самое ценное сокровище в жизни. Голубые глаза сияли сапфирами и обожанием. Лёгкий румянец проступил на бледных щеках. Неужели, Анаксагору действительно нужно было получить по голове (физически и метафорически), чтобы прозреть? Такие влюблённые взгляды подобны яду, воздействующему на центральную нервную систему… Вероятно, Анакса даже мог бы позабыть об этой вскрывшейся странной привычке юноши называть себя разными именами? В дверь позвонили. Фаенон ускакал открывать, так по-детски обрадовавшись доставке лекарств. Анакса повернулся к Гиацине. В тарелке осталось совсем немного бульона. Цинни салфеткой стёрла капельку с уголка губ старшего. – Фаенончик такой хозяйственный и заботливый! Как нам повезло! Давай ещё по ложечке за Фаеноню, за меня и за себя, и пока хватит! – Девушка широко улыбнулась, протянув ещё одну ложечку жидкости. Анаксагор послушно проглотил предложенное. Сейчас, пока Фаенона не было рядом, он мог бы попытаться рассказать Гиацине. Хотя бы попросить её вызвать полицию. Мог бы умолять подтвердить подозрения Мидеймоса… Но не сделал этого. Лишь съел очередную ложку супа. Потому что в своих бедах виноват был сам. До той оплошности Фаенон был достаточно мил, стоило принять правила его игры. Мужчина ненавидел терять контроль. Но, вероятно, отношения должны быть об уступках. Иногда Анакса тоже был обязан поддаваться, чтобы его любили и дальше. Это не должно быть так сложно. Да и где в свои тридцать пять «скромный» преподаватель университета найдёт кого-то готового слушать его занудное ворчание и терпеть в своём доме абсолютно неприспособленного к быту человека? Анакса бы умер давно, не следи Гиацина за ним. Но девочке нужно строить свою жизнь тоже. В её интересах переложить эту ответственность. – Гиацина, держи! – объявил вернувшийся с пакетом в руках и широкой улыбкой на лице Фаенон. – Положи на тумбу. Сейчас посмотрю. Вот спасибо, Фаенончик! – хихикнула Цинни, скормив последнюю обещанную ложечку супа. Юноша активно закивал и оставил пакет на прикроватной тумбочке. Девушка снова вытерла губы названного брата салфеткой. – Что приготовить на ужин? – Молодой человек глупо склонил голову к плечу, словно подражая щеночку. Гиацина приложила палец к уголку губ и действительно задумалась. Пустая плошка супа уже была оставлена на тумбе. – Ты умеешь готовит карри? Сто лет не ела! Ровесники дружно рассмеялись. Губы Анаксагора были сжаты в тонкую линию. С тяжёлым вздохом он попытался лечь. Фаенон тут же оказался рядом, чтобы протянуть руку помощи. Цинни уже просматривала содержимое пакета. Градусник, разноцветные коробочки и скляночки, свежие бинты, лейкопластыри… Это всё не головная боль Анаксы. – Только потом не жалуйся, что тебе плохо от моей готовки, хм? – усмехнулся молодой человек. Фаенон осторожно исправил положение тела Анаксы, – Вот так профессор. Вам удобно? Что-нибудь нужно? Гиацина хихикнула в ответ на его слова об ужине. Фаенон принялся поправлять подушку и подоткнул одеяло. Юноша казался удивительно довольным. Анаксагор же вдруг похолодел. Этот парень ведь не отравит Цинни, верно!? – Думаю, Накси не помешала бы компания. У тебя нигде игрушек не завалялось? – Девушка насмешливо фыркнула. В руках она уже держала какую-то коробку лекарств и инструкцию к ним, которую перечитывала беглым взглядом, – Я тебе скажу по секрету, только тсс! – Гиацинтия приложила палец к губам, весело подмигнув, – Старший братец ужасно засыпает без игрушки! Через минуту Фаенона уже и след простыл, а удрал он с таким лицом, словно познал все тайны мироздания. Гиацина же взялась намешивать какой-то раствор в стакане с водой, хмыкая себе под нос весёлую песенку. Анаксагор мог только глаза закатить и издать полный раздражения звук. Может быть, Цинни глупа, ведь так быстро согласилась на условия Леди Аглаи. Но, признаться честно, девушка и не хотела думать о том, через что Анаксе пришлось пройти. Волновало только то, что он вернулся к ней. Ещё и более-менее целым… Выходить она его сможет, а Фаенон ей поможет в этом деле. Ах, а вдруг они ещё и сблизится!? Кому же не понравится получать постоянное внимание и заботу от красивого молодого парня!? Возможно, ей просто стоило тихо благодарить небеса за то, что они ответили на её слезливые мольбы, и не задавать лишних вопросов. Как бы сердце не жаждало наказания для преступников, девушке не нужно было лезть в это. Леди Аглая никогда не делает ничего зря. Раз уж она смогла вызволить профессора из передряги, в которую он попал, Гиацинтия должна была уважать её выбор не лезть дальше. И уважать молчание Анаксы, если он не решится заговорить. Она просто будет рядом и всегда протянет руку. И Фаенон тоже. Потому что они оба искренне любят его. Впервые за несколько мучительных месяцев Гиацина была спокойна. Касси обещала привезти Ику и некоторые вещи ближе к ночи. Они с Анаксой останутся здесь, в доме Фаенона, на какое-то время. А потом… Потом придумают что-нибудь. Может, придётся найти новое жильё? Не то чтобы в её съёмной квартирке было место для двоих. У неё будет немного времени подумать, а пока… Что бы ни произошло в прошлом, но здесь мужчина точно был в безопасности. Глядя на его сонное, обеспокоенное лицо, Цинни не могла не умилиться. Сама не заметила, как по щеке побежала слеза. – Да чтобы у меня и не нашлось ни единого дромы в доме!? Да быть такого не может! Мы ведь столько от профессора о них слышали! Грех парочкой не обзавестись! Громкий голос Фаенона донёсся до Анаксы и Гиацнтии вместе с топотом. Молодой человек влетел в комнату с игрушкой в руках. Всё его лицо сияло, когда он подал мужчине дрому. Кукла казалась абсолютно новой. Профессор тут же протянул к ней руки, быстро затащил игрушку под одеяло и крепко прижал к себе. Анакса умиротворённо выдохнул и закрыл глаза. Игрушка пахла чем-то приятным. Фаенон и Гиацина не могли не умилиться с того, как Анаксагор зарылся носом в ворсистую ткань. Однако, стакан всё ещё был в руках Гиацинтии. – Эй! Ну-ка не спать мне тут! А кто будет лекарство пить, а!? Мужчина заставил себя открыть глаза ещё раз. Две пары глаз сверлили его недовольными взглядами. Абсолютно не долго мужчина держался. Веки тяжелели. С раздражённым рычанием Анаксагор накрылся тёплым одеялом с головой. Ой, Гиацинтия, скорее всего, будет в порядке! Если от кого и пострадает, то от брошенного в неё дромы, если не перестанет мешать отдыхать! Сама ведь прописала больше спать! Девушка вцепилась в одеяло, которое Анакса старательно подмял под себя, обеими руками. Где-то рядом весело заливался смехом Фаенон.
Примечания:
Во всей этой ситуации жалко Гиацину. Хочешь как лучше, а получается как обычно.
