Дань Хэн
12 февраля 2026 г., 23:58
Примечания:
Предупреждения: темный контент, яндере-тематика, одержимость, собственничество, плен, манипуляции, кратковременный контроль разума, грубое обращение, принудительные прикосновения, поверхностное упоминание тошноты и рвоты. Весь экипаж Звездного Экспресса в сборе (и они ему потакают), легкие травмы у читательницы и второстепенного персонажа, авторские вольности, допущенные в лоре видьядхара.
Теперь к интимным взаимодействиям: гон, изнасилование, грубый и местами болезненный секс, старое доброе двойное проникновение, анальный секс, кровь, метки и укусы, фингеринг, оральный секс, бондаж, секс на свежем воздухе, менструация, немного об игрушках и всех трех формах Дань Хэна.
Объем: 23,1к слов/45 страниц. О да, держитесь!
Не бечено. Если вам вдруг повстречается какая-то ошибка, то смело сообщайте мне о ней через ПБ — буду очень признательна :3
1. Общий образ: каков он? Как он ведет себя рядом с тобой? Есть ли какие-то тревожные звоночки?
Знаете, некоторые говорят, что в жизни не бывает случайных совпадений. Кто-то верит в судьбу и в существование людей, способных предсказывать будущее, что наводит на мысль, будто концепция предначертанности действительно существует. С другой стороны, слепо вверяться чему-то столь туманному — затея довольно глупая. Одни считают, что судьба Вселенной предопределена до мельчайших деталей, в то время как другие утверждают, что все происходящее — лишь результат бесконечного исчисления вероятностей. И все же, оглядываясь назад, ты не можешь утверждать, будто все в этом мире абсолютно произвольно.
— А он симпатичный.
Замедлив шаг, ты смотришь в ту сторону, куда указывает подруга. Сперва неясно, на кого она показывает — толпа на оживленной улице слишком плотная, и мимо вас двоих проходит множество людей, — но затем ты замечаешь молодого человека.
У него добрые глаза — это первое, что привлекает внимание. Непослушные черные волосы падают на лоб, бело-зеленое пальто колышется в такт движениям — его куда-то тянет за руку спутница, девушка в темно-синей юбке с фотоаппаратом на поясе. Он не похож на местного: необычные украшения на одежде и манера держаться — зрелище для тебя непривычное. Ты находишься слишком далеко, чтобы расслышать их разговор, но возразить подруге не можешь — он и правда очень симпатичный.
Ты отвечаешь ей коротким «угу, точно», провожая парня взглядом, пока он не исчезает в толпе. Что ж, такое порой случается: привлекательный незнакомец на миг приковывает внимание, а затем идет своей дорогой, и ваши пути больше никогда не пересекаются. Конечно, будь ты посмелее, то подошла бы к нему и завязала разговор не раздумывая, но, увы, чтобы достичь такого уровня уверенности, тебе нужно быть хотя бы наполовину такой же дерзкой, как твоя подруга. К тому же приставать к случайным прохожим на бульваре — весьма сомнительное хобби.
— Эй! Моя подруга считает, что ты милашка!
Твоему возмущению нет предела. Не успела ты и глазом моргнуть, как эта невозможная особа отходит от тебя и бежит прямо к парню. В этот миг ты надеешься, что она просто использовала тот самый дурацкий подкат, где выставляет «заинтересованную подругу» лишь как предлог, чтобы познакомиться самой, но, к твоему ужасу, она указывает прямо на тебя — застывшую в полнейшем замешательстве.
Ты мечешься в панике, пытаясь раствориться в толпе или хотя бы спрятаться за дорожным знаком, силясь провернуть старый трюк «с глаз долой — из сердца вон», но в итоге, осознав, что лишь выставляешь себя еще большей дурой, решаешь все же соблюсти приличия и напускаешь на себя максимально невозмутимый вид. Ты видишь, что парень какое-то время ищет тебя глазами, озадаченно изогнув бровь, но вскоре его взгляд находит твой.
Он не из тех, кто бурно выражает эмоции — такое у тебя складывается первое впечатление о нем. Однако, хоть расстояние и мешает рассмотреть детали, по тому, как парень разворачивается в твою сторону, становится ясно: он заинтересован. Ты усилием воли сдерживаешь глупую улыбку, которая вот-вот появится на твоем раскрасневшемся лице.
Девушка, сопровождающая его, тоже остановилась; ее розовые волосы резко качнулись в сторону, когда она обернулась, чтобы узнать, из-за чего весь шум. Она щурится, вглядываясь в толпу, и ее лицо озаряется, стоит ей заметить тебя. Явно воодушевленная, девушка крепче хватает парня за руку, восклицая: «Ну же, давай!» — и жестом указывает в твою сторону. Чувствуя, что сейчас просто взорвешься от смущения, ты отводишь взгляд и натыкаешься на невероятно самодовольную, торжествующую ухмылку подруги.
Пока эти трое приближаются, ты отряхиваешь одежду, закатываешь рукава, выпрямляешься и убираешь со лба непослушную прядь. Хотя всего минуту назад ты была совершенно спокойна, теперь тебе едва удается унять дрожь в руках. В животе разливается до боли знакомое щекочущее волнение, пока ты ждешь, когда незнакомцы подойдут поближе.
— Дань Хэн, — представляется парень мягким, несколько монотонным голосом.
Он пытается улыбнуться, но уголки его губ лишь вежливо приподнимаются, образуя некое приветливое выражение. Впрочем, более широкая улыбка смотрелась бы на нем неестественно, а его намерение ты чувствуешь и так. Девушка рядом тоже засыпает тебя приветствиями, но, честно говоря, сейчас ты сосредоточена лишь на одном. У него такие красивые глаза... Ой, какое у нее странное имя, как будто дата... Боже, у него такие красивые волосы, он такой статный, он такой привлекательный, он...
Тряхнув головой, ты заставляешь себя остановиться, пока мысли не унеслись слишком далеко. Ты едва успеваешь заметить, как девушка шарит рукой у парня в кармане, пока не выуживает то, что ты принимаешь за его телефон. Она подталкивает устройство к тебе с сияющими глазами, настаивая: «Запиши свой номер, запиши свой номер!», словно собираясь получить автограф от межгалактической знаменитости. Пару раз моргнув, ты берешь гаджет дрожащими пальцами и нерешительно добавляешь себя в его контакты. Все происходит как во сне, и не успеваешь ты толком познакомиться с этой парочкой, как они уже скрываются в конце улицы. Глядя им вслед, ты только сейчас замечаешь, как быстро бьется твое сердце.
Так все это и начинается. Шестеренки приходят в движение. Почти все — и ты в том числе — сразу подмечают, что Дань Хэн не из тех, кто выставляет чувства напоказ. За его отстраненным выражением лица трудно разобрать, что он испытывает на самом деле. И хотя это иногда мешает ему произвести хорошее первое впечатление, после встречи с тобой он не мог бы желать лучшего — сейчас это качество играет ему на руку как никогда.
Иными словами, Дань Хэн был очарован тобой в ту же секунду, как только тебя увидел. Нет, он не верит в любовь с первого взгляда или во всю ту чепуху, которой тешатся романтики, но — черт возьми — ты просто выбила почву у него из-под ног. Нечасто он... вернее, никогда прежде он не чувствовал такого сильного влечения к человеку. Это притяжение сродни гравитации — оно все никак не покидает его мысли, даже когда он уже давно должен был спать.
Часы после вашей встречи пролетели как мгновение, но когда наступает ночь, парень не может перестать прокручивать это знакомство в голове. Кончики его пальцев буквально чешутся, чтобы потянуться к телефону, пока он изо всех сил старается неподвижно лежать на своей кровати. В конце концов ему приходится признать — он не настолько силен. Дань Хэн берет телефон, разблокирует экран, заходит в контакты, прокручивает список до твоего имени и начинает набирать сообщение.
Все это выглядит невинно, и, честно говоря, в самом начале так оно и есть. Парень достаточно хорошо разбирается в своих эмоциях, чтобы понимать, что его к тебе очень сильно тянет и что он, по сути, влюбился в мимолетный образ, в «тебя» из той краткой встречи. Он считает себя вполне рассудительным и рациональным человеком, но в то же время чувствует, будто его внезапно бросили в переменчивые, глубокие и темные воды романтики, где он — лишь неопытный птенец, пытающийся не пойти ко дну. Конечно, у него есть опыт в романтической сфере — или, по крайней мере, у его прошлых воплощений, — и он никогда не боялся любви как таковой, но, о Эоны, каким же идиотом он себя чувствует, когда его палец отрывается от кнопки «Отправить».
Но ты ему отвечаешь. Ничего особенного, просто вежливая фраза, но от нее его сердце замирает от волнения. Ты здороваешься, называешь свое имя и извиняешься за то, что встреча вышла такой неловкой. Несмотря на жуткое волнение, он тут же начинает строчить ответ, говоря, что «все в порядке», снова представляется и мучительно раздумывает, стоит ли ему поставить точку в конце предложения, как он это делает обычно. В итоге Дань Хэн решает писать в своей привычной манере, и, к его большому удовольствию, ты охотно поддерживаешь беседу.
Несмотря на глубокую ночь, он внезапно чувствует небывалую бодрость. Вы переписываетесь еще час, пока тебе не приходится прервать разговор, чтобы хоть немного отдохнуть до утра.
Ты на седьмом небе от счастья. Ох, он такой… Он милый, добрый, очень вежливый и, судя по всему, очень внимательный, но, увы… как выяснилось в ходе ночной беседы, Дань Хэн на твоей планете всего лишь проездом на пару недель. «Звездный Экспресс», как он его называл, — это космический поезд, чей небольшой экипаж следует пути Акивили, пересекая Вселенную. «Безымянные» — как они себя называют, — стремятся повторить путь исчезнувшего Эона. Возможно, ты пару раз слышала о них мельком, но и подумать не могла, что когда-нибудь встретишь их лично.
Все это приводит тебя в неописуемый восторг.
И даже утром, когда сон должен был прояснить голову и выветрить из нее все импульсивные мысли, ты снова ему пишешь. Дань Хэн отвечает без промедления, и вы снова погружаетесь в приятную беседу обо всем на свете. Общаться с ним — во всяком случае, по переписке — невероятно легко, ведь он эрудирован в самых разных темах. Ты спрашиваешь о нем, он спрашивает о тебе. Ты рассказываешь ему буквально обо всем: от выходок своей болтливой подружки до того, что планируешь съесть на ужин. Так продолжается день за днем.
Не успеваешь ты оглянуться, как проходят недели. Дошло до того, что окружающим приходится просить тебя отложить телефон — настолько тебе не терпится узнать, не пришло ли от него новое сообщение. Сам он не из тех, кто висит в сети целыми днями, так что иногда тебе приходится ждать часами. Называй это дофаминовой ловушкой или пьянящими волнами зарождающейся любви — как бы это ни называлось, ты на это подсела. К этому моменту кажется, что ты знаешь о нем больше, чем о некоторых своих друзьях, и, по сути, используешь Дань Хэна как свой личный дневник.
Все идет прекрасно, но есть одна тема, которой вы еще не касались. На то есть веская причина: дата отбытия Экспресса все ближе. Вы оба чувствуете взаимное притяжение, и это связь, которую очень хотелось бы развить, но... как бы тебе ни хотелось, чтобы это стало чем-то большим, ты не хочешь отношений на расстоянии через целую галактику. Он — путешественник по призванию, расстояния, которые преодолевает их команда, — огромны, а ты с ним знакома всего несколько недель. И хотя романтический флер кружит голову, рациональность берет верх — как бы ни было больно, ты решаешь оставить свои чувства на уровне непринужденного общения.
Дань Хэн это прекрасно понимает. Однако если бы ты увидела степень того безумия, что творится у него в голове, ты бы ни за что не поверила, что это один и тот же человек.
Он не думает, что когда-либо прежде влюблялся. Просто не складывалось. Но теперь он понимает, что на это есть очень веская причина. Из того, что он помнит о временах, когда это действительно имело значение, известно: видьядхара выбирают пару на всю жизнь. Эон Постоянства не зря носил свое имя: это жгучее влечение, которое он испытывает к тебе, невозможно объяснить ни словами, ни действиями, ни чем-либо еще. Единственное, что он знает наверняка, — ты ему нужна. И чем чаще эта фраза повторяется в его голове — ты ему нужна, ты ему нужна, ты ему нужна, — тем больше она становится неоспоримым фактом.
Дань Хэн понимает, что мысли выходят из-под контроля, чувства, становящиеся с каждой секундой все интенсивнее, пугают его самого, но даже тогда все, о чем он может думать — это ты, ты, ты. Он уловил твой запах в ту единственную встречу, и теперь это единственное, чем он хочет дышать. А те очаровательные фотографии, которые ты ему прислала, хоть и греют душу, лишь разжигают желание коснуться тебя, почувствовать тебя, обладать тобой.
В это трудно поверить. Он знает тебя ничтожно малую часть своей жизни, но эти три недели по интенсивности сравнимы с психоделическим трипом. Перемены в Дань Хэне замечают и его спутники: если раньше они видели его спокойным и собранным, то теперь кажется, будто он пребывает в состоянии постоянного сильнейшего стресса без видимой на то причины. Атмосфера вокруг него — хотя ее еще можно списать на обычные колебания настроения — становится очень тревожной и неуютной.
Но ты, конечно, ничего этого не видишь, ибо те немногие эмоции, которые передаются через экран, не могут сравниться даже с ничтожной долей чистой одержимости, которая в нем зреет. Дань Хэн видит, как ты на него влияешь, и понимает, что из созданной им ситуации ничего хорошего не выйдет, но не может заставить себя остановиться. Впервые в жизни он задается вопросом — а не стал ли он действительно зависимым?
И хотя Дань Хэн кажется куда более расслабленным и разговорчивым, чем в начале вашей переписки, и ты все еще втайне надеешься на взаимность, он очень искусно скрывает свою стремительно растущую темную сторону. Ту сторону, которая хочет похитить тебя. Ту, что хочет заполучить тебя целиком, присвоить себе, будто от этого зависит его жизнь. Он продолжает слушать твою болтовню, восторженные излияния, рассказывает об удивительных мирах, где побывал, но если бы ты умела читать между строк, ты бы поняла: он едва сдерживается.
Но ты не умеешь. И внезапно предлагаешь встретиться. Поначалу это звучит робко, ты аккуратно прощупываешь почву, стараясь не быть слишком навязчивой, но в ответ получаешь нечто, что можно описать лишь как едва сдерживаемый восторг. Видно, что Дань Хэн очень тщательно подбирает слова: сначала приходит простое сообщение: «Конечно, давай», чтобы не томить тебя ожиданием, после чего ты добрых пять минут наблюдаешь, как значок «Печатает» то появляется, то исчезает на экране — он доводит следующее сообщение до совершенства. Когда Дань Хэн наконец собирается с духом, время и место назначаются без промедления, и вот уже ты собираешься с ним на свидание.
В итоге все проходит буднично — во всяком случае, в рамках романтической прогулки. Ты красиво укладываешь волосы, надеваешь симпатичную одежду, проверяешь, не слишком ли заметен прыщик под носом, и идешь на встречу. Ты замечаешь его издалека: Дань Хэн одет в шалфейно-зеленую рубашку и строгие черные брюки, но на нем все тот же плащ с белыми рукавами, что и при вашей первой встрече. Парень оживляется, завидев тебя, и дальше вы идете вместе.
Для тебя все происходит чудесно: вы гуляете по городу, болтаете так же легко, как в переписке, наслаждаетесь обществом друг друга. Ты показываешь ему несколько уютных местечек, рассказываешь о родном городе, угощаешь местными лакомствами, и едва не сгораешь со стыда и восторга, когда он, проходя мимо, кладет руку тебе на плечо.
Дань Хэн тоже чувствует, что сгорает, но совершенно по другой причине. Теперь для него существуешь только ты: твой образ, твой голос, твой запах. Это ежесекундная борьба. Ему приходится прилагать титанические усилия, чтобы сохранять бесстрастное выражение лица и не выдать того, что творится в его голове. И все же, утопая в мелодичном звуке твоего голоса, парень уверен как никогда: он хочет тебя. И он тебя получит.
Если бы ты хоть немного знала об обычаях видьядхара, это могло бы послужить тебе предупреждением. Впрочем, даже будь это так, ты бы не узнала в нем одного из них — эту деталь Дань Хэн намеренно опускает в разговорах. Кроме того, в его поведении нет никаких специфических черт, которые заставили бы в твоей голове зазвучать тревожный набат — главным образом благодаря его умению скрывать чувства.
Хронология его стремительно нарастающей одержимости довольно мелодраматична: влечение и жажда растут в геометрической прогрессии, но вместе с ними растет и чувство вины. И все же, раз цепочка событий запущена, единственное, что ты могла бы сделать, чтобы избежать своей участи — это немедленно бежать. Но, учитывая, как обстоят дела, у тебя нет для этого ни малейшего повода.
2. Обеспечение безопасности: как он тебя похитит? Когда, где и как?
Нужно отдать ему должное: хотя мысли в его голове, мягко говоря, сомнительны с моральной точки зрения, он действительно пытается найти хоть какую-то альтернативу реальному похищению. Дань Хэн рассматривает всевозможные сценарии — от попыток смириться с отношениями на расстоянии любой длительности до серьезных раздумий об уходе с Экспресса. Но, как и следовало ожидать, ни один из вариантов не кажется даже отдаленно подходящим. Его жизнь неразрывно связана с экипажем, и долги перед Безымянными невозможно просто оставить в прошлом. В то же время он не может игнорировать тот факт, что твоя жизнь и твой путь связаны с родной планетой, а ставить свои интересы выше твоих ему совсем не по душе.
Дань Хэн оказывается в абсолютно глухом тупике. Как бы он ни пытался избавиться от эмоций, толкающих его на поступки, которые никогда не должны совершаться по отношению к другому человеку, и все же он каждый раз приходит к одному и тому же выводу. Ему не привыкать чувствовать себя узником в собственной голове — события на Лофу сами по себе были тем еще испытанием, — но на этот раз у него нет никакой страховки. Он изо всех сил пытается придумать что-то иное: возможно, даже пробует стимулировать свое мышление, делая заметки или рисуя целые ментальные карты, но толку от этого не больше, чем от простых раздумий.
Спустя некоторое время парень доходит до точки, когда просто больше не может справляться со всем этим в одиночку. И лишь тогда, как он делал только в самые тяжелые моменты своей жизни, он обращается за помощью к Вельту. Обхватив голову руками, сидя на обитых красной тканью креслах общего вагона, Дань Хэн излагает мужчине всю ситуацию, не прерываясь ни на секунду, даже чтобы перевести дух, несмотря на то, как сильно давит на него груз признания. Это похоже на плотину, рухнувшую от одного удара: все, что он сдерживал последние недели, вырывается наружу без всякого фильтра. Конечно, Дань Хэн все еще придерживается своей сдержанной и вежливой манеры речи, но его голос дрожит от боли, которую он пытается подавить, и отчаяние прорывается наружу, словно яд. Парень дает понять, что не ищет одобрения или оправдания — ему просто нужно выговориться, хотя бы на мгновение.
Вельт предельно внимательно слушает его, не пытаясь вставить ни слова, пока бедный мальчик не выскажет все свое страдание и горе. Только когда монолог затихает, мужчина кладет руку на макушку, и слегка поглаживает его по иссиня-черным волосам. Говоря медленно и нарочито тихо, но сохраняя немного строгий тон, Вельт сообщает, что понимает ситуацию, и если Дань Хэну нужно время, чтобы подобрать верные слова, он может поговорить об этом с Химеко.
Дань Хэн резко вскидывает голову. Он смотрит на мужчину в очках с полнейшим недоверием, но в то же время по всему его телу разливается ошеломляющее чувство облегчения, снимающее напряжение в плечах и наконец дающее возможность вздохнуть. Он не до конца осознает смысл услышанного, но в данный момент ему, честно говоря, все равно.
Именно здесь начинается потворство, и, более того, именно в этой точке рождается план твоего похищения. Если раньше Дань Хэн только склонялся к этой мысли, то теперь пути назад нет. Сначала он рассказал об этом Вельту, затем Химеко, после нее — Проводнику и Воскресенью, и, наконец, в тайну посвятили Первопроходца. В итоге наиболее рассудительная часть экипажа решает, что Март лучше ничего не говорить, пока ты не будешь… успешно размещена: не только из-за риска утечки плана, но и из-за того, что психологическую сторону вопроса ей будет довольно сложно объяснить.
Заманить тебя на поезд в день отбытия, желательно добровольно, после чего взлет пройдет в штатном режиме. Такова краткая версия плана, о чем ты даже не подозреваешь, получая от Дань Хэна очередное сообщение. Естественно, все еще находясь под впечатлением от вашего свидания, прошедшего пару дней назад, ты вне себя от радости, когда он предлагает встретиться снова. На этот раз — ты едва можешь в это поверить — на самом Экспрессе!
«Это возможно лишь на короткое время, так как сегодня мы улетаем, — пишет он, — но если хочешь, можешь зайти посмотреть, как все устроено внутри».
Ты едва сдерживаешь восторг, тут же делясь новостью с подругой, которая, в свою очередь, подначивает тебя со всем пылом безумной свахи. Время встречи назначается в ту же минуту.
И вот тем же вечером ты снова оказываешься рядом с ним. На этот раз вместо прогулки по бульвару вы направляетесь к месту, где пришвартован длинный локомотив, который команда называет Звездным Экспрессом. Дань Хэн замечает, что ты в приподнятом настроении: твоя сумка покачивается в такт легкой походке, щеки горят ярче обычного, а в глазах светится очаровательный, наивный блеск. Его внезапно тошнит. Дань Хэну становится так плохо, что он почти готов все отменить прямо сейчас, но — о Эоны!— он просто не может. Парень уже слышит твои отчаянные крики, видит, как ты плачешь, когда поймешь, что произошло, но, как бы это его ни мучило, он просто закрывает глаза и отгоняет эти мысли прочь.
Он поддерживает тебя за руку, когда ты переступаешь порог раздвижной двери, ведущей в тамбур поезда. Твои глаза сияют, когда ты закидываешь голову, рассматривая высокий потолок вагона, рот приоткрыт в изумлении. Внимательно рассматривая каждую деталь, ты расспрашиваешь его обо всем подряд: о том, о сем, о, и вон о той штуковине — словно ты впервые видишь «Золотой миг» в Пенаконии.
Затем твоя улыбка слегка меркнет. Ты немного растерянно поворачиваешься к нему и спрашиваешь, где остальные.
Как и было оговорено, остальной экипаж не будет попадаться тебе на глаза, пока вы не покинете планету, но, конечно же, Дань Хэн не может тебе этого сказать. Поэтому он придумывает вполне правдоподобное оправдание.
— Они заняты последними приготовлениями к отлету, — парень нервно облизывает губы, надеясь, что ты этого не заметишь.
К счастью, ты не чуешь подвоха. Вместо этого ты продолжаешь любопытствовать, задавая вопросы обо всем, что видишь: «А что это?», «откуда это?» и «почему оно такое?», пока он проводит для тебя небольшую экскурсию по Экспрессу. И тут ты, сама того не ведая, предоставляешь ему невероятно удобную возможность перейти к следующей части плана.
— А можешь показать мне свою комнату? — спрашиваешь ты.
С замиранием сердца он ведет тебя через вагон в жилой отсек, направляясь к Архиву. Ты с энтузиазмом входишь в комнату, наполненную гулом компьютеров, и на твоем лице снова читается искреннее восхищение. Закрыв за собой дверь, Дань Хэн достает телефон и отправляет Вельту сообщение, которое становится последним гвоздем в крышку твоего гроба.
Парень садится с тобой на пол, болтает как обычно, рассказывает о различных приборах в комнате. Ты внимательно слушаешь, хотя, кажется, начинаешь замечать, что он стал куда менее разговорчив, чем в прошлый раз. Ты не придаешь этому значения — скорее всего, Дань Хэн просто немного грустит из-за отъезда, — и изо всех сил стараешься его приободрить. Ты расспрашиваешь его о следующей остановке Экспресса, о том, что они планируют там делать, и так далее. Дань Хэну в этот момент кажется, что все, что он съел на обед, сейчас выйдет наружу.
Поезд содрогается. Через несколько секунд по всему вагону эхом разносится глухой лязг. Слегка испугавшись, ты обрываешь фразу на полуслове и переводишь взгляд с его лица на потолок и стены. С легкой неуверенностью в голосе спрашиваешь, «должно ли так быть», пытаясь определить, откуда донесся звук.
В ответ Дань Хэн лишь слабо кивает и говорит: «Да, такое иногда случается». И хотя его совесть содрогается до боли, он не может не испытывать облегчения от того, насколько наивно ты ему поверила.
Ты не придаешь особого значения первому звоночку. Он же чувствует, что может упасть в обморок в любой момент, но на лице это никак не отражается. Дань Хэн и не думал, что способен так долго притворяться, но даже когда вагон содрогается снова, он быстро находит сухое объяснение. Он просто отмахивается от твоих опасений, говоря, что «это всего лишь тестирование двигателей».
Дань Хэн считает в уме секунды. Он молча наблюдает за тобой, задерживая взгляд слишком долго. Ты сидишь на полу напротив, скрестив ноги, твоя сумка лежит рядом, а на лице — легкая улыбка. Парень не знает, заметила ли ты это сама, но твое подсознание, похоже, уже уловило странную атмосферу. Хотя ты относительно спокойна, у тебя начали появляться нервные тики — ты постоянно теребишь ногти и постукиваешь ногой по полу.
Когда раздается третий гул, твое поведение заметно меняется. Радость исчезает с лица, ты выпрямляешь ноги, собираясь встать, и в этот момент Экспресс вибрирует снова — на сей раз слишком сильно для простого «тестирования». Весь поезд наполняется гудящим шумом.
Ты косишься на выход. Однако Дань Хэн прожил с Безымянными достаточно долго, чтобы знать — с этого момента ты уже потеряла все пути к отступлению. Шум заглушает твой голос, но он читает по губам: «Думаю, мне пора идти», как раз в тот миг, когда знакомое чувство невесомости щекочет в животе.
— Дань Хэн?.. — зовешь ты его тонким, серьезным голосом, пытаясь поймать его взгляд.
Парень не отвечает, даже когда ваши глаза встречаются. Наблюдая за тем, как краска сходит с твоего лица, он уверен, что уловил тот самый момент, ту самую наносекунду, когда все кусочки пазла в твоей голове складываются воедино.
Ты не бросаешься к двери — ты достаточно умна, чтобы понять: в этой ситуации бегство не поможет. Вместо этого ты медленно, словно надеясь, что Дань Хэн не заметит, если делать это осторожно, тянешься к телефону, который выглядывает из сумки. В тот же миг парень стремительно сокращает расстояние между вами, и тогда начинается настоящий ад. Ты вскрикиваешь, отпрыгиваешь назад, изо всех сил стараясь убежать от него, словно загнанный в угол зверек, так и не успев схватить единственное средство связи с родной планетой. Закрываясь руками, ты кричишь ему: «Отойди!» и «Отпусти меня!», но твои вопли лишь заставляют его нахмуриться.
Дань Хэн знает, что это инстинкты — люди по-разному реагируют в шоковых ситуациях. И хотя парень предпочел бы иметь больше времени, чтобы попытаться успокоить тебя самому, он может винить только себя, когда слышит, как дверь комнаты снова открывается. Ты резко поворачиваешь голову к вошедшим как раз вовремя, чтобы увидеть приближающегося мужчину со светло-голубыми волосами и нимбом, парящим над головой. С расширенными глазами и дрожащими от ужаса плечами, единственное, что ты можешь, — это отчаянно умолять, бесконечно всхлипывая «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста», пока Воскресенье опускается перед тобой на корточки, мягко берет тебя за руку и шепчет: «Мне так жаль». Затем все завершается так же быстро, как и началось, буквально в течение нескольких секунд: сила Гармонии овладевает твоим разумом и погружает в обманчивое, безмятежное забытье. Дань Хэн безмолвно наблюдает за тем, как твой взгляд тускнеет.
3. Жизнь: каково жить с ним? Как он к тебе относится?
Когда проходит первый шок от того, что вся твоя жизнь перевернулась с ног на голову, ты довольно быстро привыкаешь к рутине. И не то чтобы по собственной воле — если бы твое мнение хоть что-то значило, ты бы заперлась в самом дальнем углу поезда и отказалась бы говорить с кем-либо из пассажиров. Тем не менее тебе дают всего лишь день или два на то, чтобы переварить весь этот пережитый ужас, после чего сразу же бросают в водоворот изменчивых будней Звездного Экспресса.
Естественно, вслед за первым приступом паники на Дань Хэна обрушивается неудержимый поток отчаянных вопросов. «Куда вы меня везете?», «Зачем вы делаете это со мной?», «Что я сделала не так?» и «Почему именно я?» — это лишь малая часть того, что ты, рыдая, задаешь ему, прижавшись к стене Архива и дрожа, словно загнанный кролик. В твоих широко распахнутых глазах застыл какой-то особый, ни с чем не сравнимый ужас, который парень видел лишь пару раз в своей жизни.
«Это еще не решено», «Потому что так будет лучше», «Ты ни в чем не виновата», — вот ответы, которые он дает на первые три вопроса, но на последний ответить не может. Его слова почти не приносят тебе облегчения, как он и предполагал, но парень все же старается поделиться с тобой как можно большим количеством той информации, которую считает безопасной. Он рассказывает об основных моментах, которые произойдут дальше: Архив теперь станет твоей спальней, еда подается в такое-то время, ванная — вон там по коридору, и все в таком духе. Дань Хэн не уверен, способна ли ты сейчас усвоить хоть что-то из этих инструкций — твой затуманенный слезами взгляд кажется очень рассеянным, — но тем не менее он дает понять: «Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся спрашивать».
Вскоре после этого заглядывают остальные члены экипажа, чтобы как следует представиться. С кем-то ты уже знакома, чьи-то имена наверняка помнишь из рассказов Дань Хэна, но, понимая обстоятельства, они все равно прикладывают усилия. Девушка с розовыми волосами — Март 7, особенно рада наконец-то снова тебя увидеть. Глядя на то, как она буквально подпрыгивает от нетерпения, ты понимаешь — в покое тебя не оставят. Атмосфера, царящая среди экипажа, кажется напряженной, но под поверхностью словно скрывается что-то еще. Ты не можешь до конца осознать, в чем дело, но спутники Дань Хэна выглядят почти что... воодушевленными?
Разумеется, у тебя сразу отбирают телефон, а вместе с ним и все, что может подтвердить твою личность: паспорт, ноутбук — любые вещи, на которых значится твое имя. Дань Хэн их не выбрасывает — это, по его меркам, было бы слишком жестоко. Он полагает, что эти вещи могут пригодиться ему позже, поэтому прячет их там, где ты не сможешь их достать. Остальное содержимое сумки тебе позволяют оставить: безделушки, косметику, мягкую игрушку, пару книг. Он не настолько ревнив, чтобы лишать тебя последних ниточек, связывающих с прошлой жизнью, и втайне надеется, что эти предметы принесут тебе хоть немного утешения. Парень не продумал до конца, как быть с остальным — например, с одеждой, ведь на тебе всего один комплект, — но понимает, что в конце концов все образуется. К тому же эту проблему Март решит лучше него: к тому времени, как поезд прибудет на следующую станцию, она наверняка будет вне себя от восторга, получив задание купить тебе пару новых нарядов. А пока, если отсутствие чистой одежды тебя беспокоит, ты можешь носить его вещи.
Кроме того, тебе крайне редко позволяют покидать Экспресс. Конечно, Путь Освоения подразумевает постоянное движение, а путешествие в открытом космосе — задача не из легких, но даже когда поезд пришвартован на космической станции «Герта», тебя почти никогда не выпускают.
Если так подумать, сотрудникам станции незачем с тобой контактировать, и Дань Хэн не хочет рисковать — вдруг ты устроишь сцену на глазах у толпы. Поэтому привыкание к новому месту жительства занимает совсем немного времени из-за того, что почти весь день тебе приходится проводить внутри. Чужой запах, планировка комнат, то, как работает тостер на кухне — все становится привычным куда быстрее, чем тебе хотелось бы.
Что касается распорядка дня, твоя жизнь теперь строго структурирована. Свет гаснет в определенное время, сигнализируя о наступлении «ночи», полноценные приемы пищи проходят по расписанию. По возможности все шестеро — теперь уже семеро — членов экипажа обедают за одним столом, заставляя тебя участвовать в этой гротескной пародии на семью. Ситуация настолько абсурдна, что первые несколько недель еда просто не лезет в горло. Ты невольно ловишь на себе долгие взгляды присутствующих, и если их еще можно игнорировать, то вид Дань Хэна, который с хмурым видом берет твою вилку и осторожно подталкивает ее к твоей ладони, говоря, что тебе нужно поесть, вызывает резкий приступ тошноты.
Само собой разумеется, ты делишь Архив с ним. В каком-то смысле это становится и твоей комнатой тоже, хотя единственное свидетельство твоего присутствия здесь — сумка, стоящая в углу у компьютеров. К сожалению, совместное проживание также означает, что именно тебе приходится подстраиваться под привычки и график Дань Хэна, а не наоборот. Тебе нужно вставать вместе с ним — а это очень рано, — терпеть некомфортно низкую температуру помещения и… ну, видеть его почти постоянно.
Более того, если ты не из тех, кто умеет развлекать себя подручными средствами, то обнаружишь, что на Экспрессе особо нечем заняться — во всяком случае, без надзора твоего похитителя. Если ты не хочешь ходить за ним хвостиком, единственное место, где тебе разрешено находиться беспрепятственно, — это Архив. Конечно, там полно книг, и если ты будешь достаточно настойчива, Дань Хэн достанет для тебя еще парочку на твой вкус. Плюс то немногое, что осталось в сумке. В остальном придется проявлять фантазию. Самое время выучить правила пасьянса.
О, и тебе придется участвовать в работе по дому. Без шуток. Хотя системы Экспресса выполняют большую часть дел, а Проводник справляется с некоторыми задачами самостоятельно, иногда лишняя пара рук просто необходима. К примеру, тебе может достаться обязанность мыть посуду. У тебя еще ни разу не возникало мысли, что тебя похитили, чтобы сделать горничной, но при виде горы тарелок на столе ты задумываешься и о таком раскладе. Если ты откажешься выполнять свою часть работы, вы с твоим похитителем окажетесь в тупике, которого он, честно говоря, не предвидел. Однако моральная сторона вопроса настолько его тяготит, что Дань Хэн сдастся, не вынуждая тебя произносить больше пары слов. Так что, если у тебя нет настроения помогать по хозяйству, это довольно легкий способ настоять на своем.
И, наконец, без исключений, твои дни всегда заканчиваются мучительными усилиями заснуть на тонком матрасе, расстеленном на полу у книжных полок в Архиве. Чаще всего Дань Хэн засиживается допоздна, работая с базой данных, так что обычно ты засыпаешь без его объятий. Но когда парень заканчивает дела, он тут же присоединяется к тебе. Дань Хэн изо всех сил старается не разбудить тебя, когда пробирается под одеяло. Он осторожно обнимает тебя за талию, притягивая к себе, но иногда ты все же вздрагиваешь и просыпаешься.
4. Правила: какие правила он устанавливает? Насколько он строг? Как он держит тебя под контролем?
Дань Хэн устанавливает правила почти сразу, как только ты успокаиваешься настолько, чтобы воспринимать информацию. В основном это делается для ясности: конечно, он мог бы просто запретить тебе совершать «всякие глупости» или то, что прямо запрещено, но парень считает, что будет проще и честнее, если ты узнаешь все детали заранее.
Ты снова забиваешься в самый дальний угол Архива, на лице застыли дорожки от высохших слез. В этот момент он стучит в дверь, чтобы поговорить. Дань Хэн опускается перед тобой на корточки и, окинув быстрым взглядом, оценивает твое душевное состояние.
Парень не ведет себя высокомерно и не использует ситуацию, чтобы утвердить превосходство. Напротив, он мягко дает понять: «Я знаю, что ты, вероятно, расстроена, но пока достаточно того, чтобы ты соблюдала несколько условий».
Есть что-то душераздирающее в том, как ты осторожно выглядываешь на него из-за поднятых предплечий, думает Дань Хэн, — но, несмотря на это, ты кажешься достаточно восприимчивой, чтобы он мог продолжить.
— Не пытайся причинить вред себе или кому-либо, не пытайся сбежать с Экспресса, ничего не ломай и делай то, что я говорю, — перечисляет он короткий список. — А если меня нет рядом, ты должна слушаться мистера Янга и Химеко. Или Воскресенье, если поблизости находится только он.
Дань Хэн ищет твой взгляд, но неуверенное и испуганное выражение твоего лица мешает ему завладеть твоим вниманием полностью. Сознательным усилием парень старается выглядеть как можно менее угрожающе: держит руки на виду, следит за выражением лица и, хотя он жаждет утешить тебя прикосновением, следит за тем, чтобы не нарушать личное пространство.
— Если ты в чем-то не уверена — просто приди и спроси меня, — повторяет он свои прежние слова и продолжает говорить, даже если ты не отвечаешь ни словами, ни жестами. После нескольких секунд молчания парень тихо встает и выходит из комнаты.
Это лишь базовый перечень того, что тебе запрещено. Но после нескольких попыток и неизбежных ошибок ты понимаешь, что самое важное из этих четырех правил именно последнее. Не ломать вещи, не калечить людей и не пытаться выйти наружу — эти запреты подразумеваются сами собой, если попытаться поставить себя на место похитителя. То, что Дань Хэн несет за тебя полную ответственность, означает: если ему что-то кажется раздражающим — значит, тебе это делать запрещено.
Не трогать сложные устройства в Архиве, не брать ничего острого на кухне, не разговаривать с Первопроходцем, когда Дань Хэн не может этого видеть, не пытаться спать на полу вместо того, чтобы лежать рядом с ним на матрасе... Список приказов бесконечен, но, справедливости ради, он довольно милосерден в этом отношении. Парень не ожидает, что ты запомнишь абсолютно все, что он когда-либо запрещал, поэтому одновременно несколько снисходителен и довольно строг.
Более того, задачу облегчает тот факт, что его товарищи тоже приглядывают за тобой, пока он отсутствует, следя, чтобы ты не занималась чем-то запрещенным. Химеко, к примеру, мягко, но настойчиво уводит тебя от дел, которыми заниматься не стоит. Вельт тоже участвует в поддержании дисциплины при необходимости, хотя и с некоторой неохотой. Воскресенье предпочитает вообще не участвовать в выговорах, но если ты делаешь что-то действительно тревожное, он сообщает об этом остальным.
Наконец, Дань Хэн на самом деле не держит тебя в ежовых рукавицах настолько сильно, насколько следовало бы. У тебя есть значительная свобода делать то, что пожелаешь — особенно если он рядом и присматривает за тобой. А если его взгляда, буравящего спину, недостаточно, чтобы удержать тебя от того, чтобы переступить черту, то, возможно, с этим справится страх перед наказанием.
5. Последствия: какие наказания тебя ожидают? Как и за что он наказывает?
В вопросах наказания Дань Хэн — натура противоречивая. Будучи весьма педантичным в соблюдении установленных правил и границ, он в то же время испытывает почти необъяснимую нерешительность, когда дело доходит до исполнения приговора. Прежде всего, он определенно не склонен к насилию — по крайней мере, к спонтанным вспышкам агрессии, — так что физические методы воздействия, к которым мог бы прибегнуть тот же Блэйд, для него совершенно неприемлемы. Поэтому парень чаще всего ограничивается более мягкими мерами.
Максимум, что ты получишь за мелкое непослушание или непреднамеренную ошибку — это неодобрительный вздох и раздраженный взгляд. Обычно это касается досадных мелочей: что-то уронила или прикоснулась к тому, к чему не следовало. Но поскольку за тобой почти всегда приглядывает хотя бы одна пара глаз, у тебя редко выпадает шанс совершить что-то по-настоящему серьезное. И хотя Дань Хэна раздражают попытки прощупать границы дозволенного, он, как правило, просто прерывает твое занятие, хватает тебя за плечо и уводит прочь. Ты можешь выслушать пару замечаний, но, технически, тебе многое сходит с рук без последствий.
Однако все, что может доставить неудобства другим обитателям Экспресса, — уже совсем другая история. Терпение парня мгновенно иссякает, когда дело касается криков, ругательств и в целом — сквернословия. Дань Хэн может позволить тебе покричать минуту-другую, если есть что сказать по существу, не обращая внимания на формулировку протеста. Но если ты кричишь просто ради того, чтобы вывести его из себя — он не станет долго это терпеть. Зачастую ему достаточно крепко схватить тебя за предплечье и прижать к твоим губам палец в качестве последнего предупреждения, но если это не помогает, у него припасены соответствующие наказания.
Одно из самых суровых наказаний, которое можно от него дождаться — заточение в оковах прямо в Архиве. После нескольких случаев, когда ты швырялась вещами или пыталась накинуться на него с кулаками, Дань Хэн пришел к выводу, что лучшим решением будет установить кандалы на стене прямо рядом с матрасом, хотя для тебя это будет очень неприятно. Их место крепления тщательно продумано с заботой о твоем «благе»: хоть твои запястья и будут скованы вместе, но цепь достаточно длинная, чтобы ты могла лечь. Таким образом, ты можешь либо сидеть, либо полежать и проспаться, пока гнев не утихнет.
К слову, проступки, за которые полагается время в кандалах, как уже упоминалось, включают насилие — кулаками или словами, — в отношении любого из членов Экспресса, к нему самому, к неодушевленным предметам или к самой себе. Дань Хэн не хочет применять к тебе физическую силу, и тем более насильно скручивать и удерживать, а потому считает лучшим вариантом приковать тебя к стене на некоторое время. Защелкивая наручники на твоих запястьях, он выражает разочарование и обещает освободить тебя, как только ты немного успокоишься, но его злость отчетливо передается через едва заметную жесткость движений. Иногда он просто оставляет тебя одну, чтобы ты могла как следует обдумать свое поведение, но чаще всего парень предпочитает оставаться поблизости: просто чтобы убедиться, что тебе более-менее удобно, и прийти на помощь, если тебе что-нибудь срочно понадобится. Обычно за плохое поведение приходится находиться в кандалах совсем немного времени — скажем, от пятнадцати минут до получаса, — но при необходимости тебя могут запереть на большую часть дня.
И наконец, как это бывает с большинством яндере, попытка побега — вот что вызывает у Дань Хэна самую острую реакцию. Большая часть твоих попыток сопротивления лишь раздражает, но, сбежав, ты поставишь весь Экспресс в столь опасное положение, что он обязан сделать все, чтобы ты никогда не попыталась повторить это снова.
Ты и сама это понимаешь. Однако, несмотря на все риски и преграды, мешающие вернуть свободу, ты с самого начала знала: как только представится первая же возможность — ты вцепишься в нее зубами.
На Экспрессе нет никого, кроме тебя. «Это срочное дело», — сказал Дань Хэн, когда весь экипаж, кроме Проводника, покинул поезд в такой спешке, что Химеко чуть не сломала каблук. Тебе сказали, что они скоро вернутся, и, как обычно, парень на время приковал твои запястья к стене Архива.
Хотя ничего непоправимого еще не случилось, сердце в груди колотится так сильно, что ты чувствуешь его отголоски по всему телу, пока возишься в замке наручников шпилькой для волос. В тусклом свете огромного монитора почти ничего не видно, но ты не оставляешь занятия, которым поглощена последнюю четверть часа. Ты сгибаешь пальцы в сложные, даже болезненные положения, пытаясь провернуть острый кончик украшения в замочной скважине. По правде говоря, ты не могла бы желать лучшего, чем то время, что провела с Март чуть ранее: твой похититель не обратил внимания на новую заколку в волосах, когда в спешке покидал вагон, а плоский розовый цветок на шпильке служит отличной рукояткой для импровизированной отмычки.
Суставы пальцев ноют. Закусив кончик языка, ты крутишь, крутишь и крутишь отмычку, пока наконец замок не щелкает — этот звук, кажется, едва ли не эхом разносится по всей комнате. Металлические оковы падают тебе на колени.
Адреналин, кипящий в теле, делает этот момент сюрреалистичным — кажется, будто ты во сне. И все же, хотя твое тело жаждет хотя бы на минуту замереть, чтобы просто с восхищением полюбоваться результатами проделанной работы, ты вскакиваешь на ватные ноги и несешься к выходу.
Дверь Архива оказывается незапертой — ты обнаруживаешь это, легко открывая ее и стараясь не шуметь, так как уверена, что Проводник все еще где-то рядом. Выглянув в коридор, ты оглядываешься по сторонам и покидаешь свою тюрьму.
Смесь ужаса и восторга вызывает тошноту, пока ты бежишь по коридору, все еще сжимая шпильку в руке. Вокруг никого нет, но неизбежное чувство, что кто-то идет по твоему следу, вызывает в сердце леденящий ужас. Пытаясь дышать носом, ты проносишься мимо рядов окон, по красному ковру, направляясь в сторону общего вагона.
Прошло много времени с тех пор, как ты в последний раз видела главный выход Экспресса. Дань Хэн не хочет, чтобы ты задерживалась где-то рядом с выходом рядом с ним, даже когда поезд в пути и за дверью лишь непостижимая пустота космоса. Тебе позволяют пройти через этот вагон только тогда, когда он решит, что место стоянки достаточно уединенное. Но сейчас ты стоишь в просторном тамбуре без его тяжелого взгляда за спиной, свободная от оков, и смотришь на раздвижные ворота. Кожу покалывает от чистого трепета — перед тобой последнее препятствие на пути к свободе.
Ты мчишься к кнопке у выхода и, не колеблясь ни секунды, нажимаешь на нее всей ладонью.
Ничего не происходит.
С отчаянием, подступающим к горлу, ты снова и снова жмешь на кнопку, прикладывая столько силы, что сустав выгибается назад. Но заветного щелчка нет, и двери остаются закрытыми.
Твое внимание привлекает датчик над механизмом. На маленьком экране отображается символ запертого замка.
Из всех мер безопасности, которые Дань Хэн предусмотрел на случай твоей возможной попытки побега, парень забыл в спешке лишь две из трех: из наручников было легко выбраться, дверь комнаты он не запер, но ты не была готова к тому, что придется взламывать основные ворота. Ты смутно помнишь: члены экипажа используют сканер отпечатков ладоней, когда поезд заперт изнутри. Твоя рука, разумеется, не значится в списке разрешенных.
Тяжело сглотнув, ты отрываешь взгляд от кнопки и осматриваешься. Сначала паника нарастает, ведь ты не видишь ничего, что могло бы помочь, но тут замечаешь подставку для зонтов в углу.
Несмотря на то что ты уже наделала немало шума, ты крадешься к корзине максимально тихо и хватаешь один из зонтов за изогнутую ручку. Вернувшись к выходу, ты без промедления вонзаешь острый металлический наконечник в крошечную щель между стеной и дверью.
Сначала острие не получается вставить, но, приложив усилия, ты все же умудряешься вогнать его в зазор, создавая небольшую щель шириной в палец, ведущую во внешний мир.
По правде говоря, ты понятия не имеешь, где находишься. Планета, галактика — всю эту информацию от тебя намеренно скрывали, но сейчас это не имеет ни малейшего значения. Даже если снаружи ждет безводная пустыня или ледяная тундра, ты все равно вырвешься из этого проклятого поезда, даже если это станет последним, что ты сделаешь в жизни.
Просунув пальцы в зазор, ты всем весом наваливаешься на дверь, пытаясь отодвинуть ее в сторону. Ты не уверена, не кажется ли тебе это, но с каждым рывком чувствуешь, как механизм понемногу поддается. Тяжело дыша от напряжения и игнорируя жгучую боль в мышцах, ты вкладываешь всю свою силу в каждый толчок. Челюсти сжаты, пот катится по шее, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
И в этот момент до ушей доносится тихий звук шагов.
Как только ты отводишь взгляд от выхода, дверь из соседнего вагона отъезжает в сторону, являя хрупкую фигурку розововолосой девушки. С озадаченным выражением лица Март 7 застывает в проеме с камерой в руках. Судя по тому, как напряглись ее плечи, она удивлена встрече не меньше тебя.
Несколько мгновений вы просто смотрите друг на друга. Ты застыла с пальцами в дверном проеме, глядя в ее расширенные глаза, приоткрытый рот и на то, как она судорожно сжимает фотоаппарат. Девушка хлопает ресницами, словно не веря своим глазам, прежде чем вернуть контроль над телом.
Март нерешительно подходит к тебе и хватает за запястье, спрашивая, что ты делаешь. Неуверенным тоном она произносит: «Тебе нельзя здесь быть». Она вешает камеру на пояс и начинает тянуть твои руки от двери, применяя куда меньше силы, чем могла бы, с выражением ужаса во взгляде.
Молча продолжая попытки вскрыть дверь, ты изо всех сил стараешься стряхнуть ее руку, не причинив боли, но с каждой секундой становится яснее: Март тебя не отпустит. Ты поднимаешь колено и бьешь подошвой ей в живот, одновременно удваивая усилия, чтобы открыть чертову дверь. Она выпускает твою руку, вскрикивает, хватается за живот и отшатывается назад, но удерживается на ногах. Снова качает головой, восклицая пронзительным голосом: «Ты не должна этого делать!» — и снова тянется к твоей руке. На этот раз ты уворачиваешься слишком резко.
Внезапно отпустив дверь, ты резко взмахиваешь рукой в ее сторону, используя всю силу инерции, с которой дергала дверь. Раздается глухой стук — Март не успевает среагировать, и твой локоть врезается ей прямо в нос.
С ее губ срывается странный, придушенный крик. Дрожащей рукой девушка хватается за лицо, пошатываясь и падая на пол. В своем обезумевшем состоянии ты едва осознаешь, что выражают ее глаза, но, опустив взгляд чуть ниже, обнаруживаешь, как ярко-алая кровь просачивается сквозь ее пальцы, стекает по подбородку и капает на колени, пачкая темно-синюю юбку.
Ты смотришь на Март лишь пару секунд. И хотя в глубине души что-то болезненно сжимается, ты игнорируешь ее плач и продолжаешь тянуть дверь изо всех сил. От чистой паники сотрясается все тело, ладони мгновенно взмокают, но ты тянешь, тянешь, тянешь... и вдруг механизм сдается.
От этого рывка ты чуть не улетаешь в сторону. Краткое мгновенье ты испытываешь ошеломляющее чувство триумфа, когда преграда исчезает с пути, но, увы, эйфория длится лишь долю секунды.
Ты даже не успеваешь как следует рассмотреть мир за пределами Экспресса. Прямо перед дверью, все еще держа руку на переключателе, стоит Дань Хэн с мертвенно-бледным, полным ужаса лицом. Из-за его спины на тебя уставились Первопроходец и Воскресенье — на их лицах читается то же самое.
Оглушительная, давящая тишина сковывает всех четверых, пригвоздив к месту, пока тонкий, пронзительный всхлип изнутри вагона не разрывает это напряжение, словно лопнувшая струна. Словно время было лишь заморожено — через мгновение все вокруг поглощает хаос.
Ты едва успеваешь вскинуть руки, чтобы защититься, прежде чем Дань Хэн бросается на тебя. С твоих губ срывается лишь отчаянное «Я не хотела!», когда он хватает тебя за запястье с такой силой, что кажется, будто кости вот-вот треснут. Не проронив ни слова, парень проходит мимо Март и тащит тебя обратно к пассажирскому вагону.
Ты сама не слышишь слов, которые вырываются из твоего рта: ты плачешь, одновременно пытаешься оправдаться и молишь его не делать того, что он задумал. Глаза жжет от слез, и ты ничего не можешь сделать, чтобы их остановить.
Если Дань Хэн и слышит твои мольбы, то никак на них не реагирует. Однако, как бы подчеркнуто безразлично он ни пытался держаться, ты замечаешь, как его плечи ходят ходуном в такт судорожному дыханию. Не удостоив тебя даже взглядом, парень фактически волочит тебя по тому самому коридору, по которому ты бежала всего несколько минут назад.
Вскоре вы останавливаетесь у все еще открытой двери Архива. Тебя швыряют в темноту с такой силой, что ты теряешь равновесие. Упав на пол, ты ударяешься коленями о холодные панели, после чего разворачиваешься, стараясь отползти в другой конец комнаты. Дань Хэн шарит по стене, пытаясь вслепую нащупать выключатель, но бросает это занятие, понимая, что оно отнимет слишком много времени. Вместо этого он стремительно сокращает расстояние между вами и опускается на пол.
Его челюсти сжаты так плотно, что кажется, будто у него сейчас лопнет вена на виске. Не обращая внимания на то, как из твоих ошеломленных глаз льются слезы страха, Дань Хэн с непривычной грубостью хватает тебя за запястья. Он резко выдергивает пояс своего пальто из петель и с пугающим мастерством связывает твои предплечья, затягивая так туго, что перекрывает кровоток.
Ты снова пытаешься произнести очередную мольбу, сказать, что тебе больно, что он затянул узел слишком туго, но на этот раз ответом служит то, что парень хватает тебя за волосы и с силой прижимает ладонь к твоему приоткрытому рту. Расширенными от ужаса глазами ты смотришь на его разъяренное лицо. Брови Дань Хэна высоко подняты, ноздри раздуты, и ты чувствуешь на лице горячее, учащенное дыхание, пока парень сверлит тебя взглядом.
— Не смей шевелиться, — шипит он тихим голосом, который ничуть не скрывает кипящий внутри него гнев. Ты издаешь еще один судорожный вздох, его руки покидают твое трясущееся от ужаса тело, и парень тут же бросается к двери. Ты слышишь, как он защелкивает засов с такой силой, что, кажется, содрогнулась вся комната.
Оставшись одна в темноте, ты крепко сжимаешь в руке розовую шпильку. Этот инструмент больше не имеет смысла — на поясе, стягивающем твои руки, нет замка, который можно было бы вскрыть. Бесконечный поток холодных слез, порожденных страхом, продолжает катиться по щекам, пока ты слушаешь звуки громкой ссоры, вспыхнувшей за стеной. Ты слышишь пронзительные крики Март, что-то кричит Первопроходец, и наконец в какой-то момент к ним присоединяется Химеко, раздается тяжелый глухой стук… С застывшим на лице выражением шока ты сидишь в том же самом положении, в котором тебя оставил Дань Хэн.
В конечном счете самым ощутимым изменением становится — по крайней мере, на некоторое время — взвинченность и нервозность каждого члена экипажа. Следующие несколько недель после попытки побега ты проводишь в основном запертая в Архиве, прикованная к стене куда дольше, чем обычно. Хотя Дань Хэн находится рядом, работая с базой данных или коротая время за чтением книг, он кажется отрешенным, и поддерживать с ним разговор становится гораздо труднее, чем раньше. Кроме него, остальные члены команды изо всех сил стараются не показывать своего волнения. Однако тебе долгое время не позволяют нормально общаться с Март, а Воскресенье больше не может встретиться с тобой взглядом.
Кроме того, если у тебя после всего произошедшего все еще остается желание кричать, Дань Хэн может прибегнуть к словесным угрозам. Чтобы ты никогда больше не пыталась сбежать, парень может в пылу гнева пригрозить, что сломает тебе ноги. Он никогда бы этого не сделал и начинает жалеть о сказанном почти сразу, как только гнев остывает. Причинить тебе такую первобытную боль — то, на что он не смог бы пойти, даже если бы ты буквально пырнула кого-то ножом. Но, к счастью — или к несчастью, ты принимаешь эту угрозу всерьез. В итоге Дань Хэн не берет свои слова назад, видя, как сильно они на тебя подействовали, но на самом деле тебе никогда не придется бояться, что он действительно сломает тебе ноги.
Учитывая альтернативы, последствия попытки побега от него оказываются не самыми страшными, но у Дань Хэна есть привычка долго таить обиду. Если ты готова смириться со скукой заточения в одной комнате на протяжении многих дней — риск оправдан. Однако от ужасного чувства, которое все это оставляет в груди, не так-то легко избавиться.
6. Эмоции I: как он выражает любовь? Как пытается добиться любви от тебя?
Дань Хэн не из тех, кто впустую разбрасывается словами. Конечно, иногда у него просыпается талант говорить именно то, что нужно и когда нужно, но в остальном он предпочитает держать язык за зубами. Из-за этого парень может показаться отчужденным: хотя он явно присутствует рядом и телом, и разумом, порой возникает ощущение, что ему не особенно интересно то, чем ты занята — если только это не что-то запретное. Однако то, чего ему не хватает в словесном выражении чувств, Дань Хэн с лихвой компенсирует всем остальным, стараясь доказывать привязанность делом.
Парень очень любит оказывать помощь. Возможно, это связано с его ответственным характером, и, возможно, с его истинной природой: Дань Хэн всегда верил, что дела говорят громче слов. И хотя он предпочитает не афишировать свою заботу и не ждет от тебя пылких благодарностей, именно так он лучше всего выражает привязанность.
Его чувства проявляются в тихом «позволь мне». Не можешь до чего-то дотянуться? Подожди секунду — Дань Хэн уже стоит за твоей спиной и достает нужную вещь. Проголодалась? Сиди на месте, он пойдет на кухню, и что-нибудь принесет. Скучно? Подожди, он найдет интересную книгу. На Экспрессе за ним давно закрепилась роль надежного человека, и он привык брать на себя ответственность за других. Но, в отличие от общения с экипажем, его доброта по отношению к тебе никогда не сопровождается вздохами или упреками. Тебе даже не нужно просить его что-либо сделать — потому что обычно он уже этим занимается.
Это распространяется и на более личные, интимные моменты. Например, Дань Хэну очень нравится приводить в порядок твои волосы, если ты ему это позволяешь. У тебя не так много возможностей уделять время внешности по утрам, но если тебе это важно, парень с огромным удовольствием устроится позади тебя, переплетая пряди ловкими пальцами. В форме видьядхара у него самого длинные волосы, к тому же Март обеспечила ему отличную практику в этом деле — он способен заплести и уложить твои локоны в самые разнообразные прически. Это занятие дарит ему особое спокойствие: ты сидишь смирно и явно доверяешь ему достаточно, чтобы повернуться спиной, а одно это уже приносит ему огромную радость.
Дань Хэн также из тех, кто скажет «дай посмотрю», если дело касается твоего тела. Что бы это ни было — порез от бумаги, зуд, синяк или укус насекомого — независимо от того, можно ли в этом случае оказать реальную помощь, он хочет хотя бы попытаться быть полезным. Парень делает это очень спокойно: даже если ты страдаешь молча, благодаря своей проницательности он часто оказывается рядом еще до того, как ты попросишь о помощи.
Он старается не выглядеть слишком навязчивым, когда осторожно берет тебя за руку или ногу, аккуратно закатывает рукав или приподнимает край футболки, чтобы рассмотреть повреждение. Обычно это не вызывает у тебя желания оттолкнуть его, так как намерения парня кажутся искренне чистыми, но все же это ощущается как вторжение в личное пространство. Чувство его вечно холодных пальцев, прижимающихся к твоей коже или скользящих по обнаженному боку, когда он изучает проблемное место, неизменно заставляет тебя поежиться. К сожалению, Дань Хэн страдает от хронически ледяных рук, и тебе приходится сталкиваться с последствиями этого чаще, чем хотелось бы.
Что касается физических проявлений привязанности, поначалу он сказал бы, что это не совсем в его вкусе, но правда несколько отличается. Конечно, Дань Хэн не сторонник открытых и явных ласк, вроде поцелуев или руки на талии, когда вы стоите рядом, но у него есть свои любимые ритуалы, от которых он никогда не откажется.
А именно — он обожает делать тебе массаж. И у него это отлично получается — особенно после путешествия на Амфореус. И хотя это требует от него постоянного тактильного контакта, ты, кажется, относишься к этому благосклоннее, чем к любым другим интимным взаимодействиям. Плечи, руки, ноги или ступни — только скажи, и парень тут же разогреет ладони, прежде чем устроить тебя поудобнее. Впрочем, тебе даже не обязательно просить его об этом: Дань Хэн сразу отмечает любое малейшее напряжение в твоих мышцах.
— Ну же, ложись. Я не смогу нормально проработать эти мышцы, если ты будешь просто стоять.
Ему также доставляет особое удовольствие, когда ты лежишь на нем. Технически это можно назвать объятиями, но сам он это так не классифицирует. Это не просто просьба «иди ко мне», чтобы получить возможность тебя потискать — парень не верит, что ты согласишься на это просто так. Но, к счастью, у него есть козырь в рукаве.
Из-за несовпадения ваших графиков сна — и того факта, что сам он спит мало, ты часто не высыпаешься на том ужасном матрасе, который вам приходится делить. Иногда, если ты сильно устала, твоя голова начинает клониться вбок даже при ярком свете в общем вагоне. И хотя Дань Хэн может пожурить тебя за то, что ты дремлешь днем, он никогда не помешает тебе уснуть прямо на нем. По иронии судьбы, это единственный способ, которым тебе разрешается спать в дневные часы: если ты попытаешься прикорнуть сама по себе, парень тут же тебя разбудит, заявив, что «не стоит спать в общих зонах», но это правило чудесным образом перестает действовать, если в качестве кровати выступает он сам.
Дань Хэн заботится о том, чтобы тебе было максимально удобно. Обычно вы устраиваетесь на винно-красных сиденьях общего вагона, где он заранее припас пару пледов специально для этой цели. Парень очень легко улавливает настроение других, так что, заметив малейшие признаки твоей сонливости, он стратегически перемещается к диванам и ложится, и вскоре ты уже оказываешься в его объятиях. Поза всегда примерно одинаковая: ты лежишь у него между ног, положив голову ему на грудь — на боку, на животе или на спине, — а он небрежно закидывает руку тебе на талию. Чаще всего Дань Хэн старается не бездельничать, пока ты спишь; он в совершенстве овладел искусством переворачивать страницы одной рукой, лишь бы не шевелиться лишний раз и не тревожить твой сон. И если парень уверен, что ты спишь достаточно крепко, он может позволить себе скользнуть рукой по участку голой кожи, выглядывающему из-под подола рубашки, либо ограничиться легкими поглаживаниями макушки.
Но больше всего удовлетворения ему приносит возможность принимать вместе с тобой ванну. Если эта тема раньше не поднималась в разговорах, то именно в тот момент, когда вам приходится мыться вместе, ты узнаешь, что он — видьядхара. Скорее всего, само это слово тебе ни о чем не говорит, и потому не пугает — да и не должно. Хотя, когда ты впервые видишь его бирюзовые рога и острый взгляд, то все же делаешь пару шагов назад.
Поначалу уговорить тебя залезть в ванну — задача не из легких, ведь ты еще не привыкла к тому, что он видит тебя голой. Ты категорически не хочешь раздеваться перед Дань Хэном, не говоря уже о том, чтобы принимать вместе с ним ванну, но хуже всего то, что видьядхара от природы предпочитают холодную воду горячей. Как следствие, ты наотрез отказываешься мыться в условиях, когда твои пальцы буквально синеют от холода. Пытаясь достичь компромисса, парень обещает сделать воду потеплее, но даже тогда ты остаешься ярой противницей этой идеи. Однако после достаточно твердого выговора за упрямство ты в конце концов оказываешься в ванне вместе с ним.
Это относительно спокойное времяпрепровождение. Хотя ты сидишь неподвижно и скованно, отвернувшись от него и стараясь держаться как можно дальше, парень не делает никаких поползновений в твою сторону. Дань Хэн позволяет тебе просто тихо сидеть, признавая, что для тебя это тяжелое испытание, и обычно не лезет с предложением тебя помыть. Конечно, ему бы этого хотелось — это тесно связано с его желанием быть полезным, и, кроме того, твои плечи выглядят ужасно зажатыми, — но если ты не готова расстаться со своей телесной автономией таким образом, парень не станет тебя принуждать.
О, и он по-настоящему наслаждается долгими, тихими беседами в ночной темноте — теми самыми, когда вы оба уже в постели, но никто не может уснуть. Это один из немногих моментов, когда из него можно вытянуть длинные истории, и, к твоему счастью, Дань Хэн находит некое утешение в возможности поделиться ими. Ты можешь спрашивать его о прошлом, о Лофу, о культуре видьядхара, даже о Дань Фэне — о чем угодно — и он ответит. Правда, все это работает только в том случае, если во время рассказа ты лежишь в его объятиях; если ты будешь капризничать, он не станет баловать тебя рассказами.
В связи с этим он также хотел бы слушать и твои истории о жизни до него. Дань Хэн понимает, что ты не горишь желанием впускать его пытливый взгляд в светлые воспоминания о былой свободе, но если ты поделишься парой историй, это поможет тебе завоевать его доверие чуть больше. Причем это не обязательно должно быть что-то захватывающее: рассказы о прежней работе, учебе, хобби, семье или друзьях вполне подойдут. А если ты хочешь получить все плюсы и ни одного минуса, можешь просто все выдумать и скормить ему эту ложь. Дань Хэн не станет проверять каждое слово на детекторе лжи, так что, если у тебя есть талант к сочинительству, смело им пользуйся.
7. Эмоции II: как он справляется с твоими эмоциями? Как реагирует на срывы? Как пытается утешить?
Твои эмоции поначалу становятся для Дань Хэна непростой темой, просто потому что он сам не привык проявлять чувства открыто. Хотя парню и приходится сталкиваться со всякого рода суматохой и неразберихой из-за разных темпераментов своих друзей, сам он человек крайне сдержанный. Впрочем, это не значит, что Дань Хэн не проявляет к тебе чуткости и эмпатии: будь то резкая вспышка гнева или тихая меланхолия, ему нужно всего несколько случаев, чтобы уловить суть и понять, как действовать.
К сожалению, на него — как ни странно — довольно легко разозлиться. И дело не в том, что парень намеренно пытается тебя раздражать, а скорее в том, что из-за сложившейся ситуации он порой кажется невероятно высокомерным. Это привычка, выработанная в общении с Март и Первопроходцем: ему слишком часто приходилось быть голосом разума в ситуациях, когда друзья были на грани истерики, и он не всегда замечает, как переходит в этот режим. Еще один классический момент, который постоянно подливает масла в огонь ваших разногласий, — его привычка пускаться в пространные объяснения очевидных вещей. Разумеется, в этом нет злого умысла, но тебя это бесит неимоверно.
Твои гнев, крики и ругань не производят на Дань Хэна особого впечатления. Хотя ему это не по нраву, он готов позволить тебе выпустить пар при условии, что истерика не мешает остальным членам экипажа. Физическое насилие над ним или окружающими он, как уже говорилось, пресекает мгновенно — от того, что ты поранишь его или себя, пользы не будет. Но если это просто злые слова и немного шума, он готов переждать. В конце концов, Дань Хэн понимает, что людям иногда нужно выпустить пар, прежде чем они снова обретут способность мыслить рационально, и ты, скорее всего, не исключение. Однако как только ты переходишь черту, парень прибегает к проверенному методу: просто хватает тебя и держит в объятиях до тех пор, пока твое состояние не вернется в норму. Хотя тяжесть его рук поначалу лишь сильнее разжигает ярость, ему нужно лишь немного подождать, и вот — ты уже становишься гораздо спокойнее.
С твоей яростью ему справиться относительно легко, потому что после того, как первоначальный всплеск эмоций утихает, ты обычно хочешь, чтобы тебя оставили в покое, и все это обходится без единой слезы. Тем не менее Дань Хэн также очень внимателен и к более депрессивной стороне твоего эмоционального спектра на случай, если тебе понадобится утешение. Парень морально готовился к этому с той самой секунды, как заманил тебя в поезд, и у него есть примерный план, как не дать тебе скатиться в бездну отчаяния.
Прежде всего, он замечательный слушатель. Хотя Дань Хэн не говорит об этом прямо, но дает понять: что бы ни было у тебя на уме, ты можешь доверить это все ему. Мало что из сказанного способно по-настоящему разозлить его, так что если тебе нужно выговориться, то поделиться с ним переживаниями — отличный выбор. Конечно, то, что ты ему скажешь, обычно будет касаться его в негативном свете, но даже так он скорее примет удар по своему самолюбию, чем позволит тебе держать все в себе или искать отдушину у Химеко или Воскресенья. Дань Хэн не уверен, что Воскресенье горит желанием возвращаться к своей прежней «работе» прямо сейчас.
И все же, несмотря на его готовность выслушать, часто случается так, что ты начинаешь плакать прежде, чем он успевает что-то предпринять. Дань Хэн достаточно искусен в самоанализе, чтобы понимать: ситуация с твоей точки зрения выглядит невыносимо угнетающей, и поэтому парень считает, что тебе порой даже полезно выплакать весь негатив.
Если ты прямо не попросишь его оставить тебя в покое — в этом случае он подчинится, — он хочет быть рядом, чтобы тебя утешить. На Экспрессе не так много мест, где можно спокойно поплакать в тишине и одиночестве, поэтому ты обычно либо запираешься в ванной, либо пытаешься спрятаться в дальнем углу Архива, но в любом случае Дань Хэну не требуется много времени, чтобы тебя найти. Иногда кто-то другой замечает тебя первым и сообщает ему, но, так или иначе, он предпочитает разбираться с ситуацией самостоятельно.
Он довольно методичен в своем подходе. Первым делом парень исключает любые физические причины твоих страданий: не поранилась ли ты, не болит ли у тебя что-то. Он проявляет прагматизм, который порой кажется лишенным сочувствия, но это лишь быстрый способ определить дальнейший план действий. Дань Хэн просит тебя показать ему лицо, спрятанное в коленях, осматривает комнату на предмет каких-либо признаков разрушений, и, не найдя ничего подозрительного, сразу спрашивает, не случилось ли с тобой что-то. Парень старается выглядеть как можно менее угрожающе, опускаясь перед тобой на колени, и на всякий случай уточняет: «У тебя что-нибудь болит?». Когда единственным ответом служит слабое отрицательное покачивание головой, он приступает к попытке тебя утешить.
В целом Дань Хэн действует очень спокойно и осторожно проверяет, готова ли ты к его прикосновениям. Если ты не начинаешь пытаться его избить или оттолкнуть, когда он приближается, парень сначала кладет руку тебе на колено, затем медленно скользит ладонью к плечу и нежно гладит тебя по голове. Если все идет хорошо — он тебя обнимает. Так вы и остаетесь: Дань Хэн нежно поглаживает тебя по спине, пока ты сама не отстраняешься. Это один из немногих моментов, не считая сна, когда он намеренно затягивает физическую близость, так как знает: на примитивном уровне это успокаивает нервную систему и помогает вернуть ясность ума. Обычно он не побуждает тебя говорить в такие минуты, чтобы не разрушить воцарившееся спокойствие, но если ты сама начнешь делиться переживаниями, он точно не станет тебя останавливать.
После этого — скажем, на несколько часов — Дань Хэн становится немного тихим и отстраненным, так как погружается в анализ произошедшего. Грубо говоря, он относится к твоему утешению как к своего рода сервисному обслуживанию: обдумывает, что можно было сделать лучше, как предотвратить подобное в будущем — от первопричины срыва до того, как он сам с ним справился. Он не откажется поговорить с тобой, если ты этого захочешь, но парень будет казаться в этот момент немного рассеянным.
8. Чем можно воспользоваться: каковы лучшие шансы выбраться? Что можно обратить в свою пользу? Как облегчить себе жизнь?
Попытка сбежать от Дань Хэна — затея крайне рискованная, прежде всего из-за нескольких весомых факторов: он намного, намного сильнее, чем кажется; большую часть времени ты заперта в металлической коробке посреди нескончаемых космических просторов; и в дополнение к этому за каждым твоим шагом следят пять, а иногда и больше пар глаз.
Во-первых, если ты обдумываешь способы побега — забудь о насилии и попытках превзойти его физически. Это ни к чему не приведет, решишь ли ты действовать в открытую или выберешь более коварный путь — например, напасть на него во сне. Это не сработает в любом случае. Ты лишь загонишь себя в еще более тупиковую ситуацию, когда придется столкнуться с последствиями. Видьядхара не умирают просто так, и даже если бы тебе удалось на мгновение вывести его из строя, остальные члены экипажа настигли бы тебя меньше чем за минуту.
Попытка выбраться из самого Экспресса также невозможна по вполне понятным причинам — пробиться сквозь двери или окна задача невыполнимая. Реалистично говоря, единственный шанс сбежать — это временной промежуток, когда поезд пришвартован, а такие случаи выпадают редко. Так что, учитывая все обстоятельства, единственный разумный вариант — это путь убеждения, обмана и хитрости.
Вельт и Химеко — особенно последняя — это люди, через которых точно не стоит пытаться совершить побег. Хотя Вельт спокоен и иногда проявляет сочувствие к твоим страданиям, но, закрывая глаза на происходящее, он фактически способствует твоим проблемам. Химеко же относится к вещам гораздо строже и поощряет Дань Хэна устанавливать более жесткие ограничения, если видит в этом необходимость. Искать помощи у любого из них — все равно что стрелять себе в ногу.
Однако Воскресенье — совсем другое дело. Он вполне может над тобой сжалиться. Как ни странно, именно он самый здравомыслящий человек в поезде. Обычно мужчина предпочитает не вмешиваться в дела других членов экипажа, включая те «отношения», в которые тебя втянул Дань Хэн. Но если тебе доведется поговорить с ним по душам, ты увидишь в его глазах, что он не совсем доволен моральной гнилью происходящего. Во взгляде Воскресенья вспыхивает невыразимо печальный огонек, когда он слушает твои рассказы о том, как сильно ты скучаешь по семье, друзьям и дому. И хотя мужчина не совсем понимает, как тебя утешить, если ты достаточно настойчиво попросишь, он может помочь тебе в твоих планах.
Например, Воскресенье может выдать жизненно важную информацию о будущих планах Экспресса, поделиться расписанием других членов экипажа или даже рассмотреть возможность использования сил галовианца, если ты действительно сможешь его убедить. Сам он находится меж двух огней, вынужденный выбирать между преданностью спутникам и собственным этическим компасом, поэтому, чтобы склонить его на свою сторону, потребуются время и сознательные усилия. Но это выполнимо.
Далее — Март. Она может оказаться достаточно доверчивой, чтобы помочь тебе. С ней нужно тщательно взвешивать слова, чтобы твои намерения казались чистыми. Ей, очевидно, сказали, что она ни при каких обстоятельствах не имеет права выпускать тебя или давать вещи, с помощью которых можно совершить побег или реализовать какой-то коварный план. Но если ты скроешь истинную цель и скажешь ей, что «просто хочешь мельком осмотреть окрестности», она вполне может согласиться. Конечно, это всегда риск — неизвестно, не обернется ли разговор с ней против тебя, ведь девушка не славится умением держать язык за зубами. Но, как и в случае с Воскресеньем, этот вариант стоит рассмотреть.
Наконец, если ты по какой-то причине решишь выбрать самый рискованный вариант из трех младших членов Экспресса — выбирай Первопроходца. Хотя тут тебе помогут скорее не из жалости или сострадания, а потому, что сочтут это... забавным. В духе: «а что, если у нее получится?».
Первопроходец — не совсем тот человек, к которому обычно хочется обратиться за помощью, но если ты достаточно смела и, скорее всего, безрассудна, то обнаружишь, что двери могут буквально открыться перед тобой. И что именно могло привести этого человека к выводу, что такое поведение приемлемо — для тебя полная загадка, которую ты предпочла бы не разгадывать, будучи уже на свободе.
Наконец, некоторые посторонние гости, время от времени посещающие Экспресс, могут проявить к тебе достаточно сочувствия, чтобы помочь с побегом. Кто-то вроде Бутхилла — хороший вариант, так как у него прямолинейный характер и довольно четкие принципы. В то же время такие, как Черный Лебедь — это мгновенный и окончательный тупик. Путь Освоения приводил и будет приводить бесчисленное множество старых и новых лиц, и хотя бы некоторые из них наверняка станут ключом к свободе — тебе нужно лишь выбирать союзников с предельной осторожностью.
Самый простой способ облегчить себе жизнь с Дань Хэном — это просто... не создавать проблем. Он не из тех яндере, которые получают удовольствие от твоего страха или причинения боли, ментальной или физической. Пока ты соблюдаешь правила и делаешь то, что говорят он и его спутники, серьезных трудностей не возникнет. Конечно, тебе придется смириться с медленным разрушением личных границ, но в остальном тебе даже не обязательно быть с ним особенно милой, чтобы находиться в относительной безопасности.
9. Дополнительно: что отличает его от других яндере? Какие у него уникальные черты?
Самый очевидный фактор, выделяющий Дань Хэна среди прочих, — это необходимость делить жилое пространство с другими людьми. Тебе волей-неволей придется общаться и с его друзьями. Это просто необходимая часть вашей с ним жизни — ни больше, ни меньше. Хотя, если рассуждать технически, вместо одного похитителя ты получаешь сразу шесть субъектов с яндере-наклонностями, с которыми нужно как-то взаимодействовать.
Химеко, например, любит порой провести с тобой время. Женщина в какой-то мере заинтересована в тебе не только как в пленнице Дань Хэна. Она берет на себя некую материнскую роль: приносит тебе закуски и кофе, болтает о всякой всячине и даже утешает, если видит, что ты чувствуешь себя совсем подавленной. Первый раз, когда она тебя обнимает, прижимая твою голову к своей груди, становится для тебя незабываемым событием. Хотя это довольно неловко, в тепле, которое дарит Химеко, легко найти своеобразное утешение.
Во-вторых, хотя Дань Хэн долго раздумывает, хорошая ли это затея, в итоге он разрешает тебе полноценно общаться с Март 7. Парень понимает, что постоянное пребывание рядом с ним неизбежно портит тебе настроение — сам он по натуре человек не самый веселый, — и, чтобы ты окончательно не сошла с ума, он выделяет вам пару часов в неделю на «девичьи посиделки». Март, естественно, вне себя от восторга. Она едва может устоять на месте, пока он усаживает ее и инструктирует, что можно, а чего нельзя делать.
— Не покидайте комнату. Можешь поговорить с ней и заняться... — он запинается на полуслове, понимая, что в его лексиконе просто нет подходящих слов для того, что он задумал, — ...чем-нибудь приятным. У вас всего два часа, помни об этом.
Так ты оказываешься рядом с девушкой на пушистой розовой кровати, и ее любопытные глаза неотрывно следят за тобой. Несколько мгновений она молчит, лишь с выжидающим видом изучая тебя, но вскоре молчанию приходит конец. Она начинает тараторить обо всем на свете, засыпая тебя таким количеством вопросов, что кажется, мозг сейчас взорвется. Март рассказывает о своем прошлом, знакомит тебя со всеми своими плюшевыми игрушками, вплетает ленту в твои волосы, предлагает вместе заняться уходом за кожей и примерить вещи из ее гардероба — список бесконечен, и отведенные два часа пролетают в мгновение ока.
Иногда, хотя в ее улыбке нет ни капли злобы, она говорит о Дань Хэне так, как ты предпочла бы о нем не слышать. Посреди разговора она может упомянуть, какой он надежный и милый, а затем пуститься в рассуждения о том, какая вы чудесная пара. Ты не можешь игнорировать неприятное чувство в животе, когда она восторженно вспоминает: «Боже, ты была такой очаровательной, когда уснула на нем в общем вагоне на днях!». И тут же показывает фото этого момента, снятое в высоком разрешении. Глядя на снимок, тебе остается только кривиться при виде самой себя, мирно дремлющей на плече похитителя.
Кроме того, у Март есть досадная привычка попадать в такие ситуации, из-за которых — не будь эта легкомысленная особа живым щитом между тобой и Дань Хэном — он бы запер тебя в Архиве до конца недели. И речь не всегда о чем-то серьезном: она может выпустить тебя из комнаты, когда тебе не положено выходить, тайком принести еду или случайно сболтнуть информацию, которую тебе знать не стоит. Девушка делает это без злого умысла, но, несмотря на ее мотивы, страдают в итоге все трое. Дань Хэн даже не может заставить себя наказать тебя, ведь ты выглядишь такой же сбитой с толку, как и он. К сожалению, ради того, чтобы унять собственную паранойю, ему приходится еще сильнее ограничивать ваше время, проведенное с Март.
Что касается Вельта, то он — единственный, кому Дань Хэн позволяет всерьез влиять на твою судьбу. Между ними сложились отношения «отца и сына», несмотря на неоднозначную разницу в возрасте. Дань Хэн порой просит у своего «старшего» совета. Иногда это практические вопросы: как лучше отчитать тебя за какой-то проступок или чем помазать ушиб на ноге. Но иногда он ищет у Вельта помощи в психологических аспектах. Если парень не знает, как тебя утешить — а он понимает, что это никогда не было его сильной стороной, — он доверяет интуиции Вельта. И хотя Дань Хэн не любит полагаться на других, такие беседы обычно дают ему лучшее представление о том, что сказать, чтобы ты почувствовала себя хоть немного лучше.
Вельт также единственный человек, которому он по-настоящему открывает сердце, когда сам находится в смятении. Это то, о чем он категорически не хочет тебе рассказывать, но в самые трудные и тяжелые моменты Дань Хэн чувствует мучительную вину за то, что похитил тебя. И хотя острая потребность обладать тобой все равно перевешивает, в глубине души он человек рассудительный. Он видит твою агонию, он понимает твое недовольство, он знает, что ты не счастлива и, возможно, никогда не будешь. В редкие мгновения, когда тяжесть этих мыслей становится невыносимой, парень идет к Вельту не за советом, а просто чтобы не сойти с ума.
Время от времени у него случаются срывы. Вельт молча сидит рядом, положив руку ему на спину, и терпеливо ждет, пока Дань Хэн, закрыв бледное лицо руками, бормочет о том, как ему тошно от самого себя и того, что он сделал. Парень плачет крайне редко, но, хотя за свою жизнь он повидал немало эмоциональных потрясений, ты вывела его на совершенно новый уровень страданий. Он действительно ничего не может с собой поделать. И хотя ты никогда не видишь его в таком состоянии, перемену всегда можно уловить по тому, как он ведет себя после. В отличие от обычной сдержанности, в такие дни он становится более ласковым, а на его лице появляется особенное, почти тоскливое выражение. Дань Хэн становится необычайно нежным: там, где он обычно избегал бы лишних проявлений физической привязанности, внезапно начинает казаться, что парень отчаянно в ней нуждается. Он может подойти к тебе просто для того, чтобы осторожно коснуться плеча и молча заглянуть в глаза, заправляя выбившуюся прядь за ухо и поглаживая скулу тыльной стороной пальцев.
Несмотря на все его поступки, Дань Хэн в глубине души очень добрый. Он один из немногих яндере, которые по-настоящему осознают причиненный тебе вред. Парень никогда не признается в этом вслух — ни тебе, ни кому-либо еще, — но в глубине души надеется, что Эоны смогут простить ему то непростительное злодеяние, которое он совершил.
Более того, Дань Хэн бы солгал, сказав, что никогда не задумывается о том, «что было бы, если бы...». Ты больше не кажешься веселой, когда болтаешь с ним, и он уже целую вечность не видел твоей прежней улыбки. У него все еще хранятся те фотографии, которые ты присылала ему, когда жила счастливой жизнью — те, где ты дурачишься и улыбаешься в камеру так, будто знаешь, что ты — самое милое создание на свете. Дань Хэн знает, что именно он стал причиной перемен в тебе, и хотя раскаяние, которое он испытывает, порой просто невыносимо, он время от времени возвращается к этим воспоминаниям. Твой счастливый образ запечатлен в его голове намертво, но парень понимает: шансов увидеть это когда-нибудь снова почти нет. Некоторые вещи во вселенной просто пожирают человека заживо, и эту боль невозможно выразить словами.
И напоследок, перейдем к еще одной теме: в некотором смысле весь экипаж Экспресса ожидает от тебя вежливости — и косвенно использует это как оружие. Точнее, они не ждут, что ты будешь вести себя как обычный дружелюбный человек — обстоятельства, в которые тебя поместили, трудно назвать располагающими к дружелюбию. Но где-то глубоко в подсознании у тебя все еще живет потребность проявлять элементарное уважение к окружающим.
Например, если бы вы были на Экспрессе только вдвоем, ты бы, вероятно, днями и ночами орала на Дань Хэна во всю глотку. Но увы, в соседней комнате кто-то спит, и будить его своей истерикой было бы довольно невежливо. Это связано с чувством стыда и унижения: хотя тебе больше всего на свете хочется спрятаться от мира, когда Дань Хэн в очередной раз доводит тебя до слез, ты порой просто не можешь заставить себя совершить этот «позорный марш» через весь поезд на глазах у всех, чтобы найти комнату, где тебя оставят в покое. Даже зная, что никто из этих людей не печется о твоих интересах, ты пытаешься соблюдать правила этого крошечного социума.
В заключение, если говорить в общих чертах, Дань Хэна порой трудно бояться. Конечно, это не значит, что от него не стынет кровь в жилах и сердце не пропускает удары добрую половину времени, что ты проводишь с ним, но в свои лучшие моменты он невероятно покладист. Пожалуй, он самый стабильный из всех яндере в том смысле, что если ты не даешь повода, тебе никогда не придется опасаться его неадекватной реакции на само твое существование. Парень не увлекается провокациями, не совершает спонтанных, вычурных актов нежности и уж точно не из тех, кто получает удовольствие, причиняя тебе ненужную боль.
Поэтому, когда проходит достаточно времени и ты в какой-то мере привыкаешь к тому, как должна выглядеть жизнь с ним, ты обнаруживаешь, что можешь находиться в одном пространстве с ним без резких скачков кортизола. Это все еще не назовешь приятным опытом — вряд ли ты когда-нибудь окончательно привыкнешь к его присутствию после всего пережитого, — но, по крайней мере, хотя твоя кожа все еще покрывается мурашками, когда он кладет руку тебе на плечо, ты не чувствуешь постоянного страха за свою жизнь.
10. Общая сексуальность: как проявляется его сексуальность? Что для него значит секс? Насколько он похотлив?
В сексуальной сфере Дань Хэн скорее сдержан. Это не обязательно означает, что у него есть серьезные предубеждения на этот счет: он не считает секс чем-то запретным или постыдным, просто это не та тема, которой он готов уделять слишком много внимания. Если бы ты спросила его, что для него значит секс, парень, вероятно, поддержал бы разговор какое-то время, но его точка зрения осталась бы довольно… тривиальной. Он во многом ограничен рациональными шаблонами мышления, но в то же время признает, что эмоциональная составляющая процесса является для него важным фактором.
Взгляды Дань Хэна на интимную близость — это странная смесь консерватизма и открытости, что обусловлено природой его народа. Видьядхара не способны к размножению — по крайней мере, в настоящее время. Следовательно, для него сексуальная активность не служит никакой иной цели, кроме разделения чувственного момента и получения дофамина. В его представлении секс — это способ проявить привязанность и насладиться присутствием другого человека, открывая свою самую уязвимую сторону. Хотя время, проведенное на Экспрессе, немного расширило его кругозор, Дань Хэн по-прежнему придерживается мнения, что жаждет секса именно ради чувства единения — ни больше ни меньше.
В целом его нельзя назвать особо похотливым. Он невероятно терпеливый человек, и это справедливо в отношении его влечений. Нельзя сказать, что у него их совсем нет — он мужчина, и время от времени он испытывает возбуждение, справляясь с ним в одиночестве в темноте комнаты. Ему необходимо определенное чувство близости с человеком, прежде чем он сможет по-настоящему погрузиться в процесс. С твоим появлением Дань Хэну требуется немного больше для удовлетворения, но если сравнивать его с кем-то вроде Мидея, он даже близко не стоит в списке «озабоченности».
11. Временное ограничение: сколько времени ему нужно, чтобы получить тебя? Каким будет первый раз? Важно ли для него твое согласие?
Дань Хэну важно твое согласие. Оно важно ему настолько, что ты даже не можешь этого вообразить, но в конечном счете он — раб своего вожделения.
Технически ваш первый раз можно разделить на две части — в случае, если ты воспользуешься шансом, который он предложит. Это связано с тем, что у него есть три разные формы, но лишь одна их особенность имеет значение и делит эту триаду на две категории: в отличие от человеческого облика, и его форма видьядхара, и форма Освободителя Пустошей наделены не одним, а сразу двумя членами. Он жил с этим всю жизнь — как и в прошлых воплощениях, — и никогда не считал это проблемой. Но теперь, размышляя об этом, парень понимает: ты, скорее всего, никогда не видела ничего подобного и даже не догадываешься, что у него в штанах. Поэтому тебе предстоит своего рода «необязательный» первый раз с его человеческой формой, а затем — первый раз с его более драконьим воплощением. Или воплощениями.
Дань Хэн дает тебе достаточно много времени, прежде чем вообще позволит себе задуматься об интимной близости. Эта благословенная отсрочка — одновременно заслуга и его безграничного терпения, и того факта, что он действительно не хочет усугублять твои страдания на ранних этапах плена, как бы сильно тебя ни желал. Очевидно, что ты не в том состоянии, чтобы даже начать представлять себе что-то интимное с ним, и поэтому парень готов ждать неделями или даже месяцами, прежде чем попытаться заняться с тобой сексом.
Тем не менее, он начинает разрабатывать план действий практически сразу. Дань Хэн составляет своего рода мысленную хронологию того, как должна развиваться физическая часть ваших отношений. Этот план весьма структурирован и тщательно продуман: от самого первого прикосновения до, собственно, секса. С этого момента каждая ласка, каждое объятие, каждое проявление нежности служат дополнительной цели, помимо простого желания быть ближе, — он оценивает, когда ты будешь готова к более серьезному шагу.
Разумеется, Дань Хэн понимает, что ты никогда не согласишься на это добровольно. Ты вздрагиваешь от его прикосновений, дергаешься, когда его пальцы касаются руки, и тебе очень тяжело успокоиться и полностью расслабиться в его объятиях. Хотя ты научилась не лезть в драку и не забиваться в угол всякий раз, когда парень тебя касается, очевидно, что сознательно ты все еще не получаешь от его действий никакого удовольствия.
В каком-то смысле он был бы не против вообще никогда не доводить дело до постели. Дань Хэн уверен, что в своем вполне благоразумном и здравомыслящем состоянии мог бы прожить, так и не познав твоего тела полностью, если бы это означало, что ты будешь хотя бы немного счастливее с ним. Но фактор, который его ограничивает, заключается в том, что не все части его сущности столь милосердны. А именно: пара черт, унаследованных Дань Хэном от своего вида, противоречат его первоначальному мнению. Он не сомневается, что в определенный период сезона практически ничто не сможет помешать ему заняться с тобой сексом. Парень действительно не хочет, чтобы твой первый раз с ним был омрачен истерическими рыданиями и кровью там, где ее быть не должно, и именно поэтому, желая избавить тебя от худшего сценария, он начинает подготавливать тебя к мысли о сексе задолго до самого события.
И вот, в один прекрасный день Дань Хэн решает провести с тобой долгий и серьезный разговор. Судя по тому, как слегка сжаты его челюсти и как он не может подолгу удерживать на тебе взгляд, ты понимаешь без лишних вопросов — парень хочет обсудить что-то очень важное. Подтянув колени к груди, ты забиваешься подальше на диван в общем вагоне, пока он подбирает слова.
Дань Хэн начинает так подробно описывать ситуацию, что ты ловишь себя на мысли — было бы гораздо лучше вообще оставаться в неведении. Замерев от страха, ты вынуждена слушать о вещах, от которых мороз идет по коже: от описания его анатомии до того, как, скорее всего, будет проходить сезон гона. Все это время лицо парня остается относительно невозмутимым, если не считать легкого румянца на скулах, в то время как ты с каждой секундой становишься все бледнее.
Однако ужас, поселившийся в твоей груди, достигает апогея лишь тогда, когда Дань Хэн сообщает самую кошмарную новость.
— Их два, — он показывает число на пальцах, уставившись на пол у твоих ног. — Тебе будет легче, если ты позволишь мне начать готовить тебя к этому заранее. Физически, я имею в виду, — произносит он. — Если хочешь, мы можем начать с моей человеческой формы.
Единственное, на что ты сейчас способна — одарить его взглядом, полным запредельного ужаса, и медленно, но решительно покачать головой. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок. Дань Хэн достаточно вменяем, чтобы понимать — нельзя винить тебя за такую реакцию.
Однако, как бы ты ни надеялась на обратное, он еще не закончил. Твое лицо омрачается еще сильнее, когда он продолжает:
— Нам нужно начать... растягивать тебя. Они оба должны поместиться, так что будет лучше, если оба твоих...
Ты прерываешь его на полуслове, резко вскакивая с дивана. Когда парень поднимает взгляд, то видит в твоих глазах странную пелену. Кажется, ты даже не совсем осознаешь реальность, когда в последний раз качаешь головой, прежде чем развернуться и стремительно броситься в сторону пассажирского вагона, исчезая из его поля зрения.
После нескольких минут раздумий, потирая переносицу и размышляя о том, как поступить дальше, Дань Хэн направляется за тобой. Как и следовало ожидать, ты снова заперлась в единственном месте на Экспрессе, куда он, как ты знаешь, не станет врываться силой. Между вами существует негласное соглашение: ванная — это зона, откуда он не станет тебя вытаскивать, как бы срочно это ни было, пока ты сама не решишь, что готова выйти. И, как всегда, он уважает эту границу. Только в этот раз ты запираешься в кабинке на целых четыре часа, после чего парню приходится неохотно просить помощи у остальных, чтобы тебя успокоить. В конце концов именно Химеко уговаривает тебя выйти из укрытия, обещая, что прямо сейчас с тобой ничего не случится.
В итоге у него не хватает духу принуждать тебя к чему-либо, пока это не станет абсолютно неизбежным. Парень дает тебе понять, что колебания, скорее всего, обернутся против тебя позже, но если эта идея действительно тебе настолько отвратительна, Дань Хэн не станет настаивать. Но самое унизительное — он рекомендует тебе заняться этим вопросом самостоятельно, по сути предлагая тебе самой… подготовить свое тело. Если раньше ты не задумывалась, насколько хорошим живым щитом может стать Март 7 в случае вспышки насилия, то теперь эта мысль определенно не дает тебе покоя.
Однако, независимо от того, согласишься ли ты на предложение начать подготовку к периоду гона или нет, конечный результат остается неизменным. Не имеет значения, сможешь ли ты оказать достойное сопротивление — в итоге ты все равно окажешься под ним.
Ты начинаешь замечать едва уловимые изменения в поведении Дань Хэна по мере приближения этого проклятого времени. Его прикосновения задерживаются на тебе чуть дольше, взгляд останавливается на тех частях тела, на которые он обычно не засматривался, а на лице постоянно горит румянец. Мало того, другие члены экипажа начинают вести себя странно: слышатся приглушенные разговоры, они обмениваются короткими взглядами, и, что подозрительнее всего, все становятся к тебе необычайно добрыми и снисходительными. Не нужно быть гением уровня той ведьмы из Общества Гениев, чтобы понять: приближается конец света. И догадка оказывается абсолютно верной, потому что именно эта ночь знаменует переход сквозь новую грань в ваших «отношениях».
Когда гаснет свет в Экспрессе, сигнализируя об искусственном наступлении ночи, ты чувствуешь, что нужно держаться поближе к выходу из Архива. Хотя ты уже приготовилась ко сну и надела ночную сорочку, тебе очень неспокойно. Это можно увидеть по твоему лицу: ты напряжена как струна, вздрагиваешь от любого движения Дань Хэна, даже если он просто сидит за столом и копается в настройках базы данных. Твои глаза постоянно мечутся от его фигуры к двери и обратно, а во взгляде застыл тот же первобытный ужас, что и у творений Жуань Мэй.
Парень действительно искренне чувствует вину — но в его понимании так будет лучше.
Ты видишь, как он на мгновение берет телефон и, кажется, печатает сообщение, но это не вызывает у тебя дополнительных подозрений. Однако когда ты слышишь щелчок замка с внешней стороны единственного пути к отступлению, парень всерьез пугается за твою шею, учитывая, как резко ты поворачиваешь голову на звук.
Меньше чем за секунду ты вскакиваешь на ноги. Ледяной адреналин мгновенно впрыскивается в вены, кожа покрывается мурашками, когда ты хватаешься за ручку двери, тянешь ее на себя, пытаешься вырвать защелку… но обнаруживаешь, что путь к отступлению напрочь отрезан. В отчаянии ты сжимаешь кулаки и начинаешь колотить в дверь, но, хотя ты уверена, что грохот слышен даже в соседних вагонах, твои мольбы о помощи остаются без ответа.
У тебя чуть не останавливается сердце, когда ты чувствуешь прикосновение к спине. Чуть не подавившись от ужаса и все еще сжимая дверную ручку, ты медленно поворачиваешься, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, кто станет твоей погибелью.
Мозгу требуется время, чтобы осознать увиденное. Всего мгновение назад глаза Дань Хэна были привычного бледно-зеленого цвета, но теперь ты сталкиваешься с холодным взором ярко-бирюзовых радужек. Отведя взгляд, ты видишь, что из его волос торчат бирюзовые рога, сами волосы стали гораздо длиннее, уши — заостренными, а в руках... у него в руках веревка.
Быстрее, чем ты могла бы среагировать, Дань Хэн хватает тебя за запястье и притягивает к себе. Он не проявляет особой грубости, но ты все равно спотыкаешься и едва удерживаешь равновесие, падая на него. Парень мягко подхватывает тебя и с очевидным намерением ведет к спальному месту в углу комнаты. Ты находишься в состоянии «бей или беги», но ничего не можешь сделать, кроме как безуспешно пытаться вырваться из его хватки слабыми, нескоординированными рывками, дыша с такой скоростью, что легкие начинает жечь. Дань Хэн не останавливается и не произносит ни слова утешения.
Заботясь о том, чтобы ты не упала слишком больно, он опускает тебя на матрас и тут же забирается сверху, устраиваясь между бедер. Твоя немедленная реакция — попытка вырваться и убежать, и только сейчас ты начинаешь истерически кричать «нет-нет-нет» и «пожалуйста, не надо». Твои глаза широко распахнуты, грудь судорожно вздымается и опускается, ты заходишься кашлем и икотой, и хотя парень подмечает реакцию твоего тела на угрозу, он не замедляется. Вместо этого, тихо пробормотав «дай мне свои руки», он крепко хватает их одной ладонью, прежде чем несколько раз обернуть веревку вокруг предплечий. Дань Хэн ловкими движениями затягивает узел и прижимает твои запястья над головой.
Короткая, тонкая сорочка, в которой ты обычно спишь, никогда еще не казалась такой бесполезной. Твои глаза в панике мечутся по комнате, ты отчаянно силишься осмыслить происходящее. Связанные над головой руки, запертая дверь, его лицо, его грудь, его... о Эоны, он совершенно обнажен, он...
На мгновение все твое тело каменеет при виде его возбуждения. Между бедрами Дань Хэна находятся два полностью эрегированных и расположенных друг над другом члена бирюзового цвета. У тебя кружится голова.
Он рассматривает тебя полуприкрытыми глазами. Дыхание сбивается, и ты вся дрожишь, когда его свободная рука скользит под подол сорочки, задирая ее до самой груди. Дань Хэн молча смотрит на то, как твои глаза наполняются слезами, пока его холодная ладонь ласкает твой живот, скользит по ребрам и касается груди. Словно изучая тебя, парень накрывает мягкую плоть ладонью, разминая ее круговыми движениями. Подушечка большого пальца находит сосок, и он принимается массировать его неспешными круговыми движениями.
Сердце Дань Хэна болезненно сжимается при виде того, как ты стискиваешь челюсти, а в уголках глаз скапливается все больше слез. Его рука перемещается на середину твоей груди, и он чувствует, как под ладонью бешено колотится сердце — оно буквально трепещет от ужаса. Но даже видя твои страдания, парень не может заставить себя остановиться — не тогда, когда внизу живота горит эта нескончаемая, сводящая с ума пульсация.
С твоих губ срывается горький, исполненный агонии всхлип. И, словно выйдя из транса, ты возвращаешь контроль над телом и начинаешь отчаянно брыкаться, силясь скинуть его с себя. Но тебе удается лишь слегка ударить его в бедро, прежде чем он рывком прижимает тебя обратно к матрасу. С некоторым усилием Дань Хэну удается перевернуть тебя на живот — он не обращает внимания на то, как ты изо всех сил пытаешься вырваться. Что еще ужаснее, ты чувствуешь, как его пальцы забираются под резинку трусов, прежде чем он стягивает их с твоих ног.
Ты умоляешь его остановиться.
— Пожалуйста, я не готова! — кричишь ты, и, захлебываясь рыданиями, выдавливаешь: — Пожалуйста, не делай мне больно… — и совершаешь жалкую попытку высвободить руки, но Дань Хэн, крепко прижимая ладонь к твоей обнаженной спине, слушает эти крики с абсолютно пустым выражением лица.
Парень переводит взгляд вниз, к твоим разведенным бедрам. Дотянувшись до бутылочки со смазкой, которую он заблаговременно припрятал между книгами на полке, Дань Хэн начинает подготавливать тебя к тому, что должно произойти дальше.
Ты слышишь щелчок открывающейся крышки, прежде чем что-то холодное касается нежной кожи. Сразу после этого из твоего горла вырывается вскрик: свободной рукой он начинает распределять скользкую субстанцию по твоей промежности и анусу. Дань Хэн пугающе осторожен в движениях, стараясь не причинить тебе боли неосторожным касанием, тщательно распределяя смазку по всей интимной зоне. Подушечки его пальцев скользят по твоим самым чувствительным местам, не обращая внимания на то, что твои рыдания усиливаются.
Его пальцы на мгновение останавливаются у самого входа. Дань Хэн несколько мгновений нежно скользит по нему круговыми движениями, после чего медленно вводит два пальца внутрь. Однако вместо того, чтобы доставить тебе удовольствие, парень делает лишь несколько толчков, прежде чем вынуть их и переместиться к твоему заднему проходу. Стараясь действовать как можно медленнее, он пытается проникнуть внутрь.
Дань Хэн замечает, что ты сжата как тиски, с трудом втиснув в тебя один палец. В глубине души он жалеет о том, что позволил тебе самой решать, стоит ли начать готовить тебя к этому заранее. Более того, парень чувствует, как твои мышцы сокращаются в отчаянной попытке избавиться от вторжения, вытолкнуть его наружу. Ты выгибаешь спину то внутрь, то наружу, пытаясь увернуться от стимуляции. Его вздох заглушается твоим безутешным плачем.
Вскоре, гораздо раньше, чем ему хотелось бы — если бы у него хватило терпения ждать, — Дань Хэн приставляет кончики своих членов к обоим твоим отверстиям, заранее зная, какая агония тебя ждет. Он ловит себя на мысли, что было бы лучше, если бы ты лежала на спине: так легче видеть твое лицо, утешать тебя, да и тебе самой, несомненно, было бы удобнее. Но, с другой стороны, верхний из его членов чуть меньше нижнего, так что в этой позе боль должна быть чуть слабее. Снова положив руку тебе на спину, он проводит ладонью между лопаток и наклоняется, чтобы заговорить с тобой.
— Скорее всего, будет немного больно. Не знаю, насколько, — говорит Дань Хэн тихим, хриплым голосом, — но это продлится всего несколько минут. Все будет хорошо. Обещаю.
Твои рыдания усиливаются, когда ты чувствуешь, как он начинает входить в тебя. Он перехватывает веревку на твоих запястьях и придавливает твои руки, прижимая тебя к матрасу еще сильнее.
— Я постараюсь сделать это быстро, скоро все закончится. Попробуй считать в обратном порядке от ста.
Это душераздирающее зрелище. Хотя Дань Хэн готов сойти с ума от желания и нежности, он не может игнорировать твои громкие мольбы о помощи. Твои стоны и хрипы превращаются из просьб о пощаде в крики боли, каждая мышца напряжена до предела, дрожь пробегает по обнаженной спине. Ты рыдаешь и кричишь в агонии, пока он постепенно входит все глубже. Ты впиваешься ногтями в тыльную сторону запястья, оставляя следы на тонкой коже, твои слезы и сопли пачкают подушку, голос срывается...
«Так будет лучше», — снова напоминает себе Дань Хэн, глядя, как в тебя погружается еще один сантиметр. Он уже почти вошел до самого основания, осталось совсем немного, и тогда он сможет тебя утешить.
— Постарайся расслабиться. Будет больнее, если ты этого не сделаешь, — говорит парень, прикусывая нижнюю губу.
Это просто невыносимо. Трудно сосредоточиться на чем-то, кроме острой, пульсирующей боли, которая распространяется по всей нижней части тела. Это та боль, которая заставляет задыхаться, от которой челюсть судорожно сжимается, которая заставляет извиваться на месте и рефлекторно пытаться избавиться от ее источника, независимо от того, удастся ли это. Слезы текут из глаз, оставляя на подушке мокрые пятна, пока ты отчаянно пытаешься вцепиться в руку Дань Хэна, удерживающую твои запястья, но все тщетно.
Ты едва ли осознаешь момент, когда его бедра соприкасаются с твоими ягодицами — он наконец вошел до конца. Твои стенания превратились в невнятные обрывки слов, вырывающиеся с каждым рваным выдохом.
Дань Хэн отпускает твои запястья, и его ладонь, скользнув по твоему боку, ложится на низ живота. Мягко надавливая на напряженную кожу, он ведет ладонью там, где, судя по ощущениям, внутри тебя расположен его член. Хотя ты лишь сильнее напрягаешься в ответ, но он все равно может ощутить очертания собственного члена глубоко внутри тебя. Медленно прослеживая путь от самого основания, парень изучает твое тело: вот изгиб лобковой кости, вот узкий канал, а вот — область, где он упирается прямо в шейку матки. Его пальцы осторожно скользят ниже, и когда он едва касается клитора, тебя прошивает резкая судорога.
Он снова и снова ощупывает напряженные мышцы твоего живота, размазывая смазку по коже. Замерев, Дань Хэн прижимается к твоей спине и молча наблюдает за тем, как тебя сотрясают рыдания.
— Тебе нужно еще немного времени? — спрашивает он, и в его голосе слышится странная дрожь.
Ты не в состоянии даже осознать вопрос — не то что ответить. Тем не менее Дань Хэн проявляет снисхождение. Какое-то время он остается совершенно неподвижным, не двигаясь внутри тебя. Прижавшись вспотевшим лбом к твоему позвоночнику, он замирает с закрытыми глазами, вслушиваясь в то, как отчаянно бьется твое сердце. Проходит минута, две, три… твои рыдания превращаются в тихое, безутешное всхлипывание. В конце концов, после того, что кажется ему вечностью, напряжение в твоем теле начинает понемногу спадать.
Он начинает медленно отстраняться, так плавно, как только может. Сдавленный вскрик — единственное, что вырывается из твоего горла, когда тело снова напрягается. Весь прогресс мгновенно идет прахом; Дань Хэн едва сдерживает шипение, когда ты непроизвольно сжимаешься вокруг него.
Парень замирает в растерянности, не зная, что делать дальше. Но, повинуясь инстинктам, его пальцы снова тянутся к тебе. Он начинает осторожно описывать круги вокруг клитора, действуя предельно бережно, лишь слегка надавливая на чувствительную точку. Увы, ты лишь сильнее выгибаешь спину и снова заходишься в плаче, но одновременно с этим он ощущает, что внутри становится чуть свободнее.
Ты чувствуешь, как Дань Хэн почти полностью выскальзывает из тебя, пока внутри не остаются лишь самые кончики. Он глубоко вдыхает, выдыхает так медленно, как только может, и снова толкается внутрь.
Стиснув зубы, ты зажмуриваешься, когда его члены растягивают тебя до предела, проникая еще глубже. Сдерживая стоны, парень свободной рукой обхватывает твою талию, пока пальцами старается доставить тебе хоть какое-то подобие удовольствия, чтобы немного заглушить боль. Сделав еще несколько размеренных толчков, он постепенно ускоряет ритм. Тебе не хватает воздуха, и не остается ничего другого, кроме как уткнуться лицом в простыни и позволить ему довести дело до конца. Ноги окончательно отказывают тебе, и с беззвучным вздохом ты падаешь плашмя на матрас.
В конце концов, когда Дань Хэн кончает в тебя с хриплым вздохом, ты остаешься лишь пустой оболочкой. На мгновение он задумывается о том, чтобы попытаться довести до оргазма и тебя, но, видя твое состояние, быстро понимает, что надежды на это мало. Более того, это лишь продлит твои мучения, и поэтому с отвратительным, влажным звуком он наконец покидает твое тело.
Дань Хэн не знает, что делать дальше. Казалось, он продумал все до мелочей, но вид тебя — безвольно лежащей на животе, дрожащей, со слезами, медленно текущими из полуприкрытых глаз — это то, к чему он не смог морально подготовиться. Теперь, когда все закончилось, единственное, что он может — это сесть рядом, натянуть одеяло на твое дрожащее тело и тихо гладить тебя по спине. Дань Хэн искренне надеется, что забытье принесет тебе более счастливые воспоминания.
12. Предпочтения: каким будет секс с ним? Что ему нравится? Какие у него есть фетиши?
Дань Хэн — человек традиций, что во многом обусловлено наследием его рода и свойственной тому величественной аурой. По большей части он предпочитает спокойный и размеренный секс, наполненный чувственностью. Конечно, такое ему удается получить не часто, ведь для этого потребовалось бы, чтобы другая сторона — то есть ты — была так же увлечена процессом, как и он сам. Тем не менее это то, к чему он стремится, независимо от того, добровольно ты участвуешь или нет.
Он предпочитает интимную близость по вечерам, когда на Экспрессе наступает тишина и вероятность возникновения срочных дел минимальна. Для тебя в этом есть и практическая польза — ты можешь заснуть сразу после секса, чтобы прийти в себя. Но в любом случае, в зависимости от его настроения, происходящее за закрытыми дверями может сильно различаться.
Сезон гона и дивный мир двойного проникновения
Тебя сразу бросают в омут с головой.
Возможно, этот гормональный всплеск как-то связан с драконьей природой поглощенного Дань Хэном Ядра Пламени, или же это генетический пережиток той эпохи, когда видьядхара все еще могли размножаться. В любом случае ему глубоко безразлична причина этого явления — его заботит лишь то, что его член становится настолько твердым, что едва ли не разрывает ткань брюк.
По сути, как уже упоминалось, у Дань Хэна наступает период гона. Он длится две-три недели раз в несколько месяцев: его периодичность не привязана к какому-либо периоду, который можно было бы измерить с помощью календаря Освоения, так как раса Дань Хэна происходит из совершенно иного климата. Потому даже он сам не может точно предсказать, когда начнется очередной сезон спаривания. К счастью для вас обоих, гормональный всплеск не происходит внезапно, а нарастает постепенно, что дает время настроиться и допускает некоторую свободу действий. Обычно парень замечает признаки приближающегося гона довольно рано и успевает подготовиться.
Как бы это ни было неловко, первым делом он сообщает об этом Вельту. Дань Хэн предупреждает мужчину, что близится «то самое время», и таким образом остальная команда Экспресса понимает, что его не стоит беспокоить, если он запрется в Архиве. Затем парень ставит в известность тебя, и, хотя он хотел бы иного, твоя реакция вполне предсказуема: ты становишься замкнутой и мрачной, на твоем лице застывает напряженное выражение. Дань Хэн все понимает и ни в чем тебя не винит, но все же пытается убедить тебя начать готовиться к сезону. Ну, знаешь… тебе, по сути, нужно просто подпустить его к себе: разрешить себя касаться, позволяя тщательно тебя подготовить и заранее растянуть.
Если ты не прислушиваешься к его предупреждениям, учитывая то, как прошел ваш первый раз, Дань Хэн начинает впадать в отчаяние. Мысль о том, что ему придется принуждать тебя к близости в таком состоянии, мучает его совесть, но в то же время парень знает, что отсутствие подготовки обернется для тебя гораздо худшими последствиями. Он буквально умоляет тебя прислушаться: позволь ему позаботиться о тебе, или он даст тебе время сделать все самой, ты даже можешь, черт возьми, пойти и попросить помощи у Первопроходца или Воскресенья, ему уже все равно — только, пожалуйста, пожалуйста, пусть будет не так как в прошлый раз. Дань Хэн не хочет снова причинять тебе боль.
Какой бы выбор ты ни сделала, увы, повлиять на начало периода гона ты не в силах. Перемены в Дань Хэне становятся очевидны: ты видишь, как он изо всех сил старается не сорвать с тебя одежду прямо посреди общего вагона, как он жаждет едва ли не забраться тебе под кожу. И когда вы остаетесь наедине, все становится только хуже. На начальной стадии гона он еще достаточно вменяем, чтобы потратить время на предварительные ласки или подготавливая тебя другими способами, но с этого момента начинается период, когда тебе придется принимать оба его члена в течение следующих двадцати дней.
Логично, что он отдает предпочтение тем формам, где у него два члена, а не один. Если посмотреть на это с математической точки зрения, очевидно, что площадь контакта в такой форме намного больше, независимо от того, в какие бы отверстия он ни входил. К слову, Дань Хэн всегда считал, что проще всего вводить по одному члену в каждое: один во влагалище, а другой в анус. Но если у тебя есть возражения по этому поводу, он может ввести оба члена в одно отверстие, если ты так хочешь. Правда, он не совсем понимает, зачем тебе это — ведь растяжение наверняка будет гораздо болезненнее, чем если использовать оба, — но для него это не принципиально. Ты также можешь лечь на спину, если действительно этого хочешь, но парень, естественно, предпочитает брать тебя сзади, по уже известной нам причине — его верхний член чуть меньше нижнего.
В самый разгар сезона спаривания ты почти не покидаешь Архив и кровать, разве что ради того, чтобы поесть или сходить в туалет. Худшее длится всего несколько дней, но даже этот короткий период изматывает твой разум и тело как ничто другое. Твой распорядок дня выглядит буквально так: пробуждение, секс, завтрак, секс, обед, секс, ужин, секс, вечерний перекус — если Дань Хэн милосерден, и снова секс, секс и еще раз секс. В его защиту стоит сказать, что парень старается заботиться о тебе как можно лучше, понимая, что это невероятно тяжелое для тебя время: он следит, чтобы ты пила достаточно воды, спрашивает, не болит ли что-то, обнимает, успокаивает и уговаривает отдохнуть между заходами.
Кроме того, сам процесс довольно жесток. Мало того, что само проникновение крайне болезненно, так еще и Дань Хэн становится, если так можно выразиться… диким. Например, тебе придется терпеть его метки. Он сосет, лижет и кусает — причем кусает сильно. Его клыки становятся острее в драконьих формах, и в результате твоя шея, плечи, руки, спина, бедра, и даже лицо — все, до чего он может дотянуться, будет покрыто множеством ярко-красных следов. Парень будто не может себя контролировать. Когда дело доходит до осмотра травм, которые он мог после себя оставить, Дань Хэн всегда извиняется за следы укусов с искренним раскаянием в глазах, обещает быть нежнее, но, к сожалению, ему никогда не удается сдержать слово. Доказательством искренности его сожалений служит то, что эти отметины мешают и вне спальни: ему приходится заставлять тебя носить рубашки с высоким воротником еще неделю после окончания гона, чтобы остальному экипажу не пришлось за обеденным столом разглядывать результаты его ненасытности.
Кроме того, есть фактор грубого обращения. Нельзя ожидать, что в состоянии затуманенного сознания Дань Хэн будет сосредоточен на твоих ощущениях, или выбирать те или иные позы так же внимательно, как в обычных обстоятельствах. Когда он входит в раж, кажется, будто ему плевать даже на то, можешь ли ты дышать. Вначале он обычно выбирает классическое «задом кверху, лицом вниз», но после того, когда колени тебя подводят, ты обычно оказываешься в положении «лежа на животе». Если же ты лежишь на спине, будь уверена — Дань Хэн прижмет твои ноги к самым плечам, буквально складывая тебя пополам и вжимая в матрас своим весом. Для него все дело в удобстве: в таких позах ему легче достичь цели.
В этот период также время от времени пробуждается его форма Освободителя Пустошей. Тебе не так часто доводилось видеть Дань Хэна с золотыми рогами и таким высоким, но в спальне это случается нередко. Ты очень пугаешься, когда видишь его в этом облике впервые, и пытаешься закутаться в одеяло, словно оно может защитить тебя от его прикосновений. Однако парень лишь вздыхает, осторожно вытягивая ткань из твоих судорожно сжатых пальцев, прежде чем снова прижать тебя к постели. Он даже ощущается иначе — хотя ты все еще узнаешь в нем Дань Хэна, от него исходит отчетливая, почти жадная аура, когда он заключает тебя в объятия и начинает медленно в тебя входить. К сожалению, его члены также немного увеличиваются в размерах, и поэтому ты никогда не испытываешь восторга, когда рога на его голове меняют цвет. Ах да, еще он непременно обвивает хвостом твое бедро, когда сильно возбужден.
А еще, время от времени Дань Хэн заставляет тебя согревать его внутри. Обычно это происходит между раундами, когда он понимает, что давать тебе полноценный отдых неразумно, так как у тебя было бы на это меньше получаса. Поэтому парень может просто усадить тебя на себя сверху, пока его член находится внутри. Это избавляет тебя от первоначальной боли при повторном проникновении, и хотя ты большую часть времени скулишь и всхлипываешь, прижимаясь к его голой груди, Дань Хэн делает все возможное, чтобы тебя успокоить.
Нежность
Полной противоположностью его бурных пристрастий является искреннее наслаждение гораздо более мягкими ласками. Вся предшествующая грубость — лишь следствие первобытной стороны его натуры, но когда худшее остается позади и наваждение отступает, Дань Хэн становится гораздо более спокойным и внимательным. В течение недели после пика гона он пребывает в странном пограничном состоянии: влечение еще не угасло, но разум уже достаточно чист, чтобы обуздать инстинкты и проявить чуткость к твоему телу.
Как уже упоминалось, он предпочитает выражать привязанность действиями, а не словами. Поэтому Дань Хэн делает все возможное, чтобы донести свои чувства через прикосновения.
Например, у него есть привычка просто держать тебя за руку. Это приносит ему странное, сентиментальное удовольствие — так он подпитывает в себе чувство, что ты принадлежишь ему, а он — тебе. Иногда Дань Хэн даже немного стесняется этого. Неважно, лежишь ли ты на спине, свернулась ли клубком или сидишь у него на коленях, уткнувшись лицом в изгиб плеча — ты невольно отвлекаешься от своего отчаяния, когда чувствуешь, как его пальцы нежно переплетаются с твоими. Если ты осмелишься взглянуть на него, то увидишь в его глазах какую-то странную, почти обреченную тоску. Парень жадно вглядывается в твое лицо, пытаясь угадать, что ты чувствуешь в ответ на его действие. Если он видит, что ты не отстраняешься с отвращением, то мягкое сжатие твоих пальцев заменяет ему тысячи слов. Это его способ сказать: «Все хорошо, все в порядке, ты в безопасности». Дань Хэн надеется, что, хотя это и мелочь, она поможет тебе почувствовать, что он всегда рядом и готов тебя поддержать.
Когда сезон гона идет на спад, парень начинает считаться с твоими желаниями в постели. Если в пылу безумия он брал тебя только сзади, стремясь к максимально глубокому и быстрому проникновению, то теперь, придя в себя, он дает тебе право выбора. Более того, Дань Хэн готов поступиться собственным удовольствием ради твоего комфорта. Он может ограничиться только одним членом, проникая лишь туда, где это предусмотрено человеческой биологией. Порой он даже старается не входить слишком глубоко, чтобы уберечь шейку матки от новых повреждений, зная, сколько болезненных следов он уже успел оставить. А если Дань Хэн в особенно умиротворенном настроении, то может даже заняться с тобой любовью в своем человеческом обличье.
Предварительные ласки теперь длятся в разы дольше. Тебе придется выдержать не один раунд работы его рук или рта, прежде чем он сам войдет внутрь тебя. У формы видьядхара есть неоспоримый плюс — его язык становится значительно длиннее, чем у обычного человека. Помимо использования пальцев, Дань Хэн любит ласкать тебя орально, и в эти минуты он полностью сосредоточен на твоем удовольствии. Это выглядит как своеобразная попытка искупить вину за все те разы, когда он был слишком резок и тороплив, сразу переходя к проникновению, так что теперь… Теперь тебе следует морально подготовиться к множеству оргазмов.
В оральном сексе Дань Хэн особенно нежен. Он понимает, насколько это интимный момент, и сознательно сдерживает себя. К сожалению, ему все равно приходится тебя ограничивать — он, к сожалению, не может удерживать твои руки, пока его лицо находится между твоих бедер, но наручники на стене обычно прекрасно справляются с этой задачей. Дань Хэн начинает крайне осторожно, не воздействуя сразу прямо на клитор, и следит за каждым своим движением, чтобы не задеть тебя зубами. Но когда он ловит нужный ритм, его теплый, влажный язык внутри заставляет тебя чувствовать нечто среднее между агонией и высшим блаженством.
Дань Хэн очень часто тебя целует — и в губы, и покрывая поцелуями все тело. В любой позе его губы неизменно находят твою шею. Но если в пылу страсти парень оставлял на ней цепочки багровых укусов, то теперь он лишь невесомо касается твоей кожи губами. Он делает это очень нежно и точно знает твои самые чувствительные точки: под челюстью, ямочка между ключицами, место за ушком... В конце концов, вся твоя кожа становится влажной и прохладной от его поцелуев.
И, конечно, Дань Хэн обожает долгие, глубокие поцелуи. Он позволяет это себе гораздо чаще, когда уверен, что полностью себя контролирует и не задушит тебя своим языком, проникающим тебе глубоко в горло, хотя для тебя это все равно крайне интенсивный опыт. Чаще всего это происходит небрежно, и его поцелуи кажутся почти отчаянными, но для Дань Хэна это — венец физической близости. И как бы тебе ни хотелось это отрицать, целуется он просто божественно: парень точно знает, как правильно двигать губами, чтобы ты позабыла обо всем на свете.
Напоследок стоит сказать, что в такие моменты он позволяет тебе оставаться в одежде. Это никак не мешает процессу, и хотя ему все еще хочется иметь прямой доступ к твоей груди, Дань Хэн не видит смысла лишать тебя этой маленькой частички свободы. Он прекрасно понимает, что и так отнял у тебя почти все. И если тебе спокойнее оставаться в одежде или если ты хочешь, чтобы он просто отодвинул твое нижнее белье в сторону, а не снимал его — он не откажет.
Бондаж
В этом искусстве есть несколько аспектов, которые Дань Хэну особенно по душе. Во-первых, чисто практическая польза — ограничение твоей подвижности становится единственным спасением в те моменты, когда ты не настроена смирно лежать и изображать покорность, пока он старательно доводит тебя до оргазма пальцами. Конечно, он мог бы просто удерживать тебя своим весом — против его силы ты все равно не смогла бы ничего противопоставить, — но от такой крепкой хватки на твоем теле часто остаются болезненные следы и синяки. Ни тот, ни другой вариант его не устраивает, потому парень решает обзавестись качественной веревкой.
Дань Хэн всегда отличался терпением, ловкостью рук и умением ценить неброскую эстетику. Практика шибари удивительным образом объединяет в себе все три эти черты. Кажется, для него это занятие несет почти медитативный смысл, помимо чисто практических целей: выплетая замысловатые узоры на твоей обнаженной груди, спине, руках и бедрах, он впадает в своего рода транс. По иронии судьбы, в этом состоянии парень полностью фокусируется на настоящем моменте и перестает задумываться о том, что ты можешь чувствовать в данную минуту.
Разумеется, начало всегда сопряжено с борьбой. Ты не в восторге от этой затеи, и раздеть тебя, не разорвав одежду, — пожалуй, самая изматывающая часть этого ритуала. Но как только ему удается связать твои запястья и устроиться между твоих ног, тебе не остается иного выбора, кроме как принять свою участь. Дань Хэн не спешит, наслаждаясь процессом и выверяя каждый узел, поэтому даже если ты поначалу сопротивляешься, твои силы иссякнут гораздо раньше, чем он закончит свое занятие. Он не прибегает к экстремальным позициям — например, не подвешивает тебя к потолку, как это сделал бы один небезызвестный нам генерал Сяньчжоу, — но ему нравится экспериментировать с вариациями узлов.
На протяжении всего процесса он не перестает тебя утешать. Он ласкает твои руки и ноги, шепча тихим, убаюкивающим голосом: «Просто не двигайся, так не будет больно» или «Ты такая умница», стараясь не допускать ни единого резкого жеста. И все же твои глаза блестят от слез, а живот сводит спазмами от тихих всхлипов. В такие минуты у тебя обостряется подсознательное желание спрятаться от его пронзительного взгляда, и он кожей чувствует исходящее от тебя смятение и дискомфорт.
Дань Хэн понимает причины твоих страданий. Не то чтобы он мог прочувствовать это до конца — он видел тебя обнаженной больше раз, чем ты можешь сосчитать, — но если у тебя выдался особенно тяжелый день, парень может позволить тебе оставить что-то из одежды. В такие моменты, когда дурман гона уже почти рассеялся, он готов плести узоры из веревок прямо поверх ткани. Это усложняет ему задачу, но он не может отрицать, что в его худи ты выглядишь просто очаровательно. Впрочем, нижняя часть твоего тела все равно останется обнаженной — просто ради удобства доступа.
Стоит отметить, что он редко бывает груб, когда ты связана. Бондаж для него — это занятие для тех случаев, когда он не торопится получить разрядку. А это значит, что у него достаточно терпения, чтобы не входить в тебя в первую же секунду. Дань Хэн тратит уйму времени на то, чтобы изучить ладонями каждый изгиб твоего тела, лаская и чуть сильнее надавливая на определенные точки, прежде чем перейти к самому акту — будь то ласки пальцами или оральный секс. Он может оставаться в своей драконьей форме, так как в интимной сфере она кажется ему наиболее естественной, но близость при этом, как правило, остается предельно нежной.
Как и следовало ожидать, ты кажешься чуть более спокойной, когда опутана веревками, замечает он. С точки зрения эволюции, это, вероятно, естественная реакция человеческого организма на то, что воспринимается как опасность: технически ты — пойманная добыча, и поскольку бежать некуда, ты просто… отключаешься, впадая в оцепенение. Дань Хэн все еще старается быть для тебя утешением, но опасается, что контраст между двумя ролями, которые он играет, может оказаться слишком резким, чтобы ты могла по достоинству оценить его мягкость.
И еще: Дань Хэн не спешит развязывать тебя сразу после того, как все закончится. Хотя это было бы логичным шагом, он не торопится. Обычно ты пребываешь в состоянии легкой истомы — теплая, расслабленная, с затуманенным взором. Глядя на то, как ты безвольно лежишь в его руках, парень не видит причин не насладиться этим моментом подольше. Для него это время абсолютного покоя, и он надеется, что это безмятежное чувство передастся и тебе, хотя бы на мгновение.
Необычные места
Это еще одна черта, которая, как он уверен, неразрывно связана с его происхождением. Иногда вместо того, чтобы томиться в полумраке Архива, Дань Хэн не прочь выбраться наружу и заняться сексом в каком-нибудь более живописном месте. В частности, он питает слабость к любым местам поблизости от воды. Он убежден, что это из-за того, что его сородичи и линяют, и возрождаются в безмятежных объятиях Чешуйчатого ущелья. Именно поэтому Дань Хэн получает особое удовольствие, занимаясь с тобой сексом под шум прибоя или прямо среди волн.
В те редкие моменты, когда выпадает шанс посетить его родину, можешь не сомневаться: Дань Хэн обязательно отведет тебя в священное место видьядхар. Когда ты впервые видишь эти захватывающие дух пейзажи, то даже не подозреваешь, что именно он собирается сделать, но как только парень начинает неспешно снимать одежду, все становится очевидно. Похоже, тебе совсем не нравится, когда тебя трахают на влажном морском утесе — Дань Хэн видит, как твои глаза в панике мечутся по сторонам, даже когда он уже глубоко внутри тебя. Но он лишь невозмутимо заверяет, что поблизости никого нет, и продолжает начатое.
Как уже говорилось, Дань Хэн хочет сделать это и в воде. Да, он осознает, что это не самый комфортный для тебя вариант, но обещает, что не даст тебе утонуть. «Холодно»? Ты привыкнешь. Для него погружение в мерное колыхание течений — нечто сакральное, и, хотя он знает твои истинные мысли на этот счет, все же надеется, что этот опыт не станет для тебя совсем уж невыносимым. Просто держись за его плечи, расслабься и позволь ему позаботиться обо всем остальном.
Иногда, когда он точно знает, что никто не сможет застать вас врасплох, Дань Хэн наслаждается близостью в душе или во время принятия ванны. Разумеется, он понимает, что это не самый практичный вариант: вода смывает любую смазку, которую он использует, а она жизненно необходима, чтобы сделать проникновение терпимым для тебя — особенно когда он не в человеческом облике. Но изредка, когда ты не брыкаешься, расплескивая повсюду воду, парень позволяет себе роскошь насладиться моментом единения с тобой прямо во время купания.
Дань Хэн начинает очень медленно и осторожно — ему совсем не нравится, как твои истошные крики отражаются от кафельных стен и бьют по барабанным перепонкам. Не торопясь, он уговаривает тебя принять его: под водой его ладони поглаживают внутреннюю сторону твоих бедер, а губы ласкают ушную раковину, пока пальцы осторожно касаются клитора.
Хотя ему бы не хотелось пользоваться твоей уязвимостью, тот факт, что ты боишься доставить неудобство другим членам Экспресса, имеет свои преимущества. Когда вы находитесь в ванной, ты почти никогда не устраиваешь сцен, и Дань Хэн может себе позволить гораздо больше, чем обычно. К тому же, если заниматься сексом в ванне, тебе не придется переживать, что ты ляжешь в постель вспотевшей. Неоспоримый плюс.
13. Наказание: как выглядят его сексуальные наказания? Какие методы он предпочитает?
Честно говоря, Дань Хэн не хочет использовать секс как средство наказания. Да, он понимает, насколько эффективным может быть этот метод — сексуальная сфера неразрывно связана с сильными эмоциями и ощущениями, которые могут закрепить одни модели поведения и подавить другие — это основы психологии. Но в его представлении подобный поступок был бы слишком аморальным. Когда он находится в обычном состоянии, ты вряд ли смогла бы сделать что-то такое, что заставило бы его использовать секс как наказание. Однако когда наступает, как можно догадаться, период гона, он становится на порядок раздражительнее, и ситуация меняется в корне. Дань Хэна все еще очень трудно вывести из себя, но если ты действительно разозлишь его, когда ему и так приходится прилагать дополнительные усилия, чтобы держать себя в руках, он может просто сорваться.
Все происходит спонтанно и настолько внезапно, что у тебя даже не будет времени сообразить, какую именно «больную точку» ты задела. Обратная сторона его привычки скрывать эмоции заключается в том, что для тебя все выглядит как мгновенный и крайне неожиданный срыв, даже если ты уже давно испытывала его терпение. Ты можешь кричать на него или просто капризничать, и в мгновение ока все меняется: ты буквально на долю секунды отводишь взгляд, а когда смотришь на него снова, на его голове уже красуются рога, а взгляд становится острым, как наконечник копья «Пронзающий облака». Ты едва успеваешь встретиться с Дань Хэном глазами, как он уже хватает тебя за воротник.
Несмотря на то, что твои мольбы наверняка достаточно громкие, чтобы привлечь внимание всех на Экспрессе, ему совершенно плевать на то, что вас могут услышать. С широко распахнутыми глазами он швыряет тебя лицом вниз на ближайшую поверхность, заламывает руки за спину и принимается за дело. Обычно у него хватает самообладания дотащить тебя до постели, чтобы не причинить лишнего вреда, но сейчас это не в приоритете. На данном этапе ты уже ничего не можешь сделать, чтобы его остановить. Крепко вцепившись в твои волосы, он просто срывает с тебя белье и, в буквальном смысле, втрахивает тебя на место.
Когда Дань Хэн наказывает тебя, тебе никогда не приходится принимать лишь один член — неважно, в одно отверстие или в оба. Если тебе посчастливилось добраться до матраса, у него под рукой обычно оказывается смазка — тогда он задействует и влагалище, и анал. Если же нет — Дань Хэн просто вставляет оба члена в вагину. В любом случае оба варианта одинаково мучительны, так как вся «подготовка» заключается в паре грубых движений пальцами, после чего он уже проталкивает в тебя свои члены.
Это глубоко, это грубо, это неумолимо. Ты чувствуешь, что он проникает слишком глубоко, вызывая тупую, ноющую боль от чрезмерного растяжения, когда головки бьют по шейке матки. От таких толчков у тебя перехватывает дыхание, ты ощущаешь невыносимую боль, которая отдается по всему животу. Как бы громко ты ни выла и ни умоляла его остановиться, хватка Дань Хэна на твоих запястьях не ослабнет, и темп он не замедлит.
Все это ужасно как с психологической, так и с физической точки зрения. Дань Хэн не произносит ни слова и ни на секунду не задумывается о твоем удовольствии. В его разъяренном мозгу сейчас лишь одна цель: донести свою точку зрения, заставить ощутить последствия и гарантировать, что у тебя никогда больше не возникнет желания повторить свой проступок. Хотя это истязание длится от силы несколько минут — ровно столько, сколько ему нужно, чтобы кончить и прийти в себя, оно все равно наносит тебе тяжелую травму.
Сразу после завершения Дань Хэн осознает, что совершил совершенно неприемлемый поступок. Независимо от того, предпримет ли он какие-либо действия немедленно или ему потребуется время, чтобы по-настоящему осмыслить произошедшее — именно твоя реакция заставляет его в буквальном смысле написать клятву, что он больше никогда не заставит тебя пройти через нечто подобное.
Когда он выходит из тебя, ты, очевидно, находишься в ужасном состоянии: ты рыдаешь навзрыд, на талии багровеют пятна и царапины от его ногтей, и, вполне возможно, из нескольких мест течет кровь. Хотя Дань Хэн все еще частично не в себе — его ноздри раздуты, зрачки расширены, глаза широко распахнуты — вида твоего заплаканного лица достаточно, чтобы вывести его из транса. Он не находит слов — честно говоря, вряд ли можно что-то сказать, чтобы исправить ситуацию. Все, на что он способен — это крепко обнять тебя и прижать к себе, пока ты безутешно рыдаешь.
Дань Хэн даже не может предположить, что сейчас творится у тебя в голове, но твое физическое состояние говорит красноречивее любых слов. Ты кажешься совершенно раздавленной, твое дыхание прерывистое и сбивчивое, иногда оно срывается на хрипы и звуки, похожие на позывы к рвоте. Это напоминает ему о случае, когда он слишком грубо с тобой обошелся. Вероятно, в тот раз тебя действительно вырвало, когда ты убежала в ванную на трясущихся ногах, а сейчас ты просто лежишь неподвижно и шмыгаешь носом, пока наконец не засыпаешь. Дань Хэн остается рядом, чтобы присматривать за тобой на случай осложнений, но видеть тебя в таком состоянии для него — настоящая пытка.
Последствия длятся часами, даже когда он уже давно тебя отпустил. В глубине души парень чувствует извращенное удовлетворение от того, какой эффект это на тебя произвело. После наказания ты стала заметно покладистее: неукоснительно подчиняешься его правилам, говоришь с ним робко, соглашаешься на все... но ничто из этого не стоит той боли и страха, застывших в твоем взгляде.
Дань Хэн не уверен, что когда-нибудь сможет оправиться от ощущения, будто его сердце разрывается на части, когда он просыпается от того, что ты отчаянно толкаешь его руку посреди ночи. В темноте Архива он видит, как блестят слезы в твоих глазах, то, как вздрагивают твои плечи от частого дыхания, прежде чем ты издаешь сдавленный всхлип и шепчешь, сжимая живот обеими руками: «Не мог бы ты, пожалуйста, дать мне обезболивающее?». Он вскакивает на ноги в ту же секунду, просит тебя не двигаться, пока бежит за водой и таблетками, а вернувшись, сам подносит стакан к твоим губам. И даже когда ты перестаешь плакать и снова ложишься так, что лишь тяжелое дыхание и засохшие дорожки слез напоминают о твоей боли, парень не может сомкнуть глаз до утра. Он лежит, прижав ладонь к твоему животу, и слушает, как в ушах колотится его собственное тревожное сердцебиение.
14. Последствия: как выглядит его забота после секса? Есть ли она вообще?
В этом вопросе он крайне методичен. К счастью, Дань Хэн относится к тому типу мужчин, которым не нужно напоминать о важности заботы после близости; как и ко всему остальному, он готовится к этому заранее.
Едва успев перевести дух после оргазма, он осторожно, насколько это возможно, вытаскивает из тебя член, стараясь не причинить дополнительной боли. Он осторожно разжимает пальцы, которыми держал твои запястья или волосы, прежде чем несколько раз нежно погладить эти места. Перед тем как приступить к основным процедурам, Дань Хэн обычно задерживается на некоторое время, просто поглаживая тебя по спине или макушке, пока ты лежишь на матрасе, дрожа всем телом. Парень прислушивается к твоему тяжелому дыханию и наблюдает за тем, как мышцы твоих плеч то напрягаются, то бессильно расслабляются. Наконец он нежно касается твоей вспотевшей кожи и отстраняется, проводя рукой по собственным волосам.
Когда момент первой нежности проходит, Дань Хэн наклоняется к самому твоему уху и шепчет тихим, приглушенным голосом: «Все закончилось. Ты в безопасности». Это уже привычка — в его понимании тебе необходим четкий сигнал о том, что теперь можно отдыхать. Он надеется, что так ты сможешь найти утешение в его ласке. Ему трудно понять, как именно ты на нее реагируешь — после всего ты обычно лишь плачешь или впадаешь в оцепенение, — но Дань Хэн не находит в себе сил оставить тебя одну, даже если бы у тебя нашлись силы об этом попросить.
Если ты находишься в тяжелом психическом состоянии — что, к сожалению, случается часто, — он продлевает эти мгновения близости. Дань Хэн намеренно отключает логическую часть разума и сосредотачивает все внимание на том, чтобы вывести тебя из состояния паники. Пока ты все еще содрогаешься от всхлипов, парень усаживает тебя к себе на колени, укутывает тебя в одеяло и держит в объятиях до тех пор, пока плач не стихнет. Все это время он шепчет слова утешения, прижимаясь к твоим волосам, уверяя, что «все позади, уже все закончилось», или даже тихо напевает какую-то тихую мелодию, пока твой пульс не придет в норму. К счастью, его присутствие само по себе действует умиротворяюще, и обычно Дань Хэну не требуется много времени, чтобы тебя успокоить.
У него под рукой всегда есть все необходимое: вода, что-нибудь перекусить — если ты в состоянии — и, чаще всего, средства для обработки ран и обезболивающее, поскольку секс случается преимущественно тогда, когда он склонен к грубости. Дань Хэн очень щепетилен в вопросах твоего физического здоровья, поэтому, даже если в Архиве стоит полная темнота, а ты в полусонном состоянии бессильно наваливаешься на него, он обязательно обработает все оставленные раны. Когда ты проснешься, твоя шея, плечи и спина будут украшены множеством аккуратных пластырей, а кое-где, возможно, и марлевыми повязками.
Если это возможно с практической точки зрения, Дань Хэн предпочитает принимать ванну после секса, но учитывая ваше местонахождение, добраться до душевых кабин Экспресса — та еще задача. Чтобы сохранить хоть немного твоего достоинства, он предпочитает не нести твое рыдающее и дрожащее тело через все вагоны на глазах у экипажа. Поэтому, хоть ему и неприятно это чувство неопрятности, парень готов отложить мытье до утра, если это необходимо.
Кроме того, физическая близость после секса для него обязательна. Это не только помогает вашему организму, так сказать, снизить частоту сердечных сокращений, но и помогает расслабиться ему самому. Чувствовать тебя рядом — теплую, дышащую, живую — для него особое благословение, которое мало что во Вселенной может ему дать. Чаще всего Дань Хэн позволяет тебе самой выбрать позу для сна, но в такие моменты он непреклонно настаивает на том, чтобы ты прижималась лицом к его груди, а ваши ноги были переплетены. Поначалу тебе немного некомфортно — парень чувствует это по тому, как ты ворочаешься, — но стоит только ему начать нежно почесывать твою голову своими немного острыми ногтями, как ты неизбежно проваливаешься в сон. Его запах, размеренное вздымание груди и тепло тела — к сожалению, это идеальный рецепт для крепкого сна.
По этой причине Дань Хэн редко заводит разговоры перед сном, но если он видит, что ты слишком взвинчена и не сможешь уснуть, он может начать рассказывать тебе истории. Это своего рода тихий, бессвязный монолог: его рассказы часто не имеют четкой хронологии и, по его мнению, совсем не интересны, но они обладают удивительным усыпляющим эффектом. Сам он еще долго не спит, наслаждаясь послевкусием момента, прежде чем окончательно присоединиться к тебе в мире грез. И если ночь выдалась особенно тяжелой, парень обычно позволяет тебе поспать лишние пару часов на следующее утро.
15. Дополнительно: есть ли что-то, отличающее его от других яндере в сексе? Есть ли у него какие-то уникальные особенности?
Прежде всего, Дань Хэн — довольно необычный случай среди яндере: в отличие от многих других яндере, он не так уж часто поддается своим желаниям. По сути, если в этом нет острой необходимости, парень чаще всего не станет принуждать тебя к чему-либо. Он обладает колоссальным самоконтролем, и, к счастью, эта черта его характера распространяется и на отношения с тобой.
Впрочем, из этого правила есть несколько исключений. Первое — когда он достаточно разгневан, чтобы прибегнуть к наказанию. Второе — когда он считает нужным снять с тебя стресс. Первый вариант очевиден, ведь когда он охвачен гневом, остановить его невозможно. А вот второй метод Дань Хэн применяет, когда видит, что ты ведешь себя слишком беспокойно.
Долгое время он колебался, стоит ли позволять себе больше того, что ему строго необходимо, но со временем начал склоняться к новому подходу. В его понимании, с точки зрения физиологии, сексуальное удовольствие оказывает массу положительных эффектов на организм. Он читал об этом: оргазмы не только приносят приятные ощущения, но и снижают тревожность, облегчают физическую боль и помогают поднять настроение. Ах да, еще они положительно сказываются на качестве сна. Будучи человеком основательным, Дань Хэн хочет лично убедиться в этом эффекте, прежде чем делать какие-то выводы. И хотя женский организм, естественно, отличается от мужского, но у него есть все основания доверять своим знаниям.
Итак, хотя ты совсем не горишь желанием отдаваться в его умелые руки, рано или поздно Дань Хэн добивается своего — либо обещая дать тебе чего-то приятное взамен, или, если уговоры не срабатывают, просто тащит тебя к себе на колени и крепко удерживает за плечи. Как и ожидалось, он слышит, как учащается твое дыхание и напрягаются мышцы, когда ты пытаешься упереться ногами в матрас, чтобы вырваться. Он уже выучил этот сценарий: ты просто напугана и не знаешь, чего ждать, но как только поймешь, что ничего дурного не случится, ты расслабишься и прижмешься к нему.
— Все в порядке. Можешь успокоиться, — Дань Хэн произносит эти слова нарочито мягко, стараясь создать иллюзию, будто именно ты контролируешь ситуацию, хотя на деле это не так. Одновременно он кладет свободную руку на твое бедро, и начинает его нежно поглаживать.
— Постарайся расслабиться, — повторяет он, пока ты наконец не прекращаешь борьбу, затихнув.
Вполне очевидно, что ты понимаешь, что Дань Хэн собрался сделать. Ты плотно сжимаешь ноги, пытаясь преградить путь его настойчивым рукам, но он не отступает. Медленно, избегая резких движений, его пальцы очерчивают контур твоего бедра, скользят вниз по животу и, наконец, ныряют под пояс твоего белья. В этот момент ты издаешь испуганный вскрик и впиваешься в его руку, которой он тебя удерживает, но все, что ты можешь сделать, лишь беспомощно наблюдать, как парень осторожно стягивает стягивает белье с твоих ног. С легким любопытством во взгляде Дань Хэн прижимается подбородком к твоему плечу, чтобы взглянуть на выражение твоего лица. И снова просит тебя успокоиться, несмотря на то, что на твоих глазах уже проступила едва заметная пелена слез.
Его пальцы медленно скользят по нежной коже. Пристально глядя тебе в лицо, Дань Хэн наблюдает за тем, как вздрагивает твоя нижняя губа, когда они проникают между твоими складками.
Ты совсем не возбуждена — это он замечает сразу. На мгновение парень отпускает тебя, чтобы дотянуться до бутылочки со смазкой на полке, стоящей на своем обычном месте, и большим пальцем отщелкивает крышку. Как только его хватка ослабевает, ты пытаешься слезть с него, но он перехватывает тебя — быстрее, чем ты успеваешь коснуться матраса. Хотя в его решимости чувствуется легкое раздражение, Дань Хэн не видит нужды комментировать твое непослушание. Вместо этого он наносит щедрую порцию лубриканта на пальцы и снова принимается за дело.
По твоим бедрам пробегает дрожь, когда холодная субстанция касается промежности. Ты едва слышно всхлипываешь: «Зачем ты это делаешь со мной?», пытаясь отвернуться. Парень лишь слегка приподнимает брови с невозмутимым видом, подтягивает тебя чуть ближе к своей груди и тихо шепчет прямо на ухо: «Все в порядке, просто посиди немного спокойно».
Честно говоря, хотя ему и неприятно слышать твои всхлипы, в этот раз его не слишком заботит твое душевное состояние. К этому моменту ты уже должна была понять, что ничего смертельного тебе не грозит, так что твоя реакция кажется ему немного чрезмерной. Поэтому Дань Хэн не обращает внимания на то, как ты качаешь головой и мертвой хваткой вцепляешься в его предплечье. Единственное, к чему он прислушивается — это к возможным возгласам боли, но, пока он действует медленно, в ближайшее время ничего подобного не услышит.
Дань Хэн тщательно распределяет смазку, прежде чем ввести первый палец. Парень внимательно следит за твоим лицом, пока вводит его глубже: первая фаланга, вторая, третья... Он чувствует, как твои мышцы непроизвольно сжимаются, будто пытаясь вытолкнуть его, но, как и много раз до этого, Дань Хэн просто выжидает, пока ты привыкнешь к проникновению, и только потом добавляет второй палец.
Его рука, которой он удерживал тебя за плечи, скользит под край твоей майки. Он нежно прикасается к твоей груди, лениво поглаживая сосок большим пальцем и наблюдая, как твои губы сжимаются в тонкую линию. Привычными движениями Дань Хэн начинает ласкать тебя изнутри, одновременно прижимая основание ладони к клитору. У тебя перехватывает дыхание.
Парень замечает, что довести тебя до оргазма, когда ты активно этому сопротивляешься — задача не из легких. Однако, обладая безграничным терпением, Дань Хэн все же добивается своего. Он мастерски подстраивается под реакции твоего тела: каждое вздрагивание, каждое сокращение мышц, любое изменение влажности — все это служит ему ориентиром на пути к желаемому результату.
Разумеется, Дань Хэн сразу же приступает к утешению после того, как довел тебя до оргазма. Ты лежишь у него на коленях, бессильно откинув голову ему на грудь, отчаянно пытаясь отдышаться — такая красивая с пылающими от стыда щеками. Парень поправляет твою одежду, зарывается носом в твои волосы и, закрыв глаза, шепчет: «Ты отлично справилась» и «какая ты умница». Как он и предполагал, вся твоя злость, беспокойство и тревога испарились, оставив тебя — пусть и немного заплаканной — но теплой, томной и, хочется верить, чуть менее напряженной, хотя и немного заплаканной.
Возможно, это прозвучит неожиданно, но это единственный контекст — не считая случаев, когда ты сама бы это предложила, в котором он готов использовать секс-игрушки. Несмотря на то, что он не считает себя старомодным, в интимных вопросах Дань Хэн довольно консервативен. Поэтому парень никогда не задумывался об использовании игрушек — это казалось ему излишним. В этом он чем-то похож на Цзин Юаня, предпочитая пользоваться тем, чем наделили его Эоны — пальцами, ртом и членом. Переломным моментом стало осознание того, что некоторые дополнительные приспособления помогут тебе гораздо быстрее кончить.
Дань Хэн начинает с чего-то маленького. После похода по магазинам на какой-нибудь планете, где остановился Экспресс, он представляет тебе зрелище, к которому ты явно не была готова, — вибратор в форме пули размером с его палец. По твоему лицу заметно, что ты не в восторге, и более того, изо всех сил пытаешься вырваться из его объятий, когда тем же вечером он подносит к тебе устройство. Тем не менее, как только кончик игрушки касается твоего клитора, ты издаешь резкий вдох, твой живот напрягается, а из горла вырывается тихий, сдавленный стон — и этого ему достаточно.
Приучив тебя к первому приобретению, Дань Хэн может расширить свой кругозор и другими игрушками. Сначала в его коллекции появится более крупный вибратор, который он сможет использовать внутри тебя, а затем, возможно, и массажер-палочка. Последний становится его фаворитом после того, как Дань Хэн понимает, что его можно использовать и для обычного массажа — вибрация отлично снимает напряжение в твоей спине и плечах. Впрочем, тебе этот массажер не нравится, потому что каждый раз остается загадкой — к какому именно месту он его прижмет, когда достанет.
И еще одна, совершенно иная тема: твои месячные для него — очень особенное время. Разумеется, у женщин его вида больше нет менструации, так как они утратили способность к размножению, но как отголосок тех времен, когда это было возможно, Дань Хэн буквально чувствует твой цикл по запаху.
Он не считает нужным делиться с тобой этой информацией, но чаще всего он узнает о начале «этих дней» раньше тебя самой. Утром ты можешь проснуться от его копошения рядом, и, открыв глаза, увидеть, как парень с предельной концентрацией осматривает простыни между вами. На твои вопросы он отвечает коротко: «Ничего особенного», но со временем ты начинаешь узнавать этот сценарий, так как обычно чуть позже в этот же день начинается кровотечение.
Помня о пользе оргазмов, Дань Хэн время от времени помогает тебе унять боли при спазмах своим методом. Ласки пальцами во время месячных для него — обычное дело. И как бы ты ни твердила, что это неприятно или противно, его пальцы все равно окажутся внутри тебя. Вид крови Дань Хэна ничуть не смущает, а беспорядок легко устраняется парой полотенец. В итоге — к твоему досадному удивлению — его методы обычно работают, и тяжесть внизу живота на время отступает.
Кроме того, по этой же причине его поведение резко меняется во время твоей овуляции. Хотя брачные привычки видьядхара не совсем совпадают с человеческим репродуктивным циклом, твой запах в это время едва не сводит Дань Хэна с ума. Он может даже пытаться изо всех сил держаться от тебя подальше, но обычно это приводит к не очень хорошим последствиям. Тебе даже не нужно присматриваться, чтобы заметить, как сильно у него расширены зрачки и участилось дыхание, а также то, как сильно краснеет его лицо — Дань Хэн выглядит так, будто у него лихорадка.
В результате он становится крайне навязчивым в тактильном плане. Если обычно он уважает твои телесные границы, то сейчас в отношении физической близости становится совершенно бескомпромиссным. Бывает, когда ты уже устроилась в постели и собираешься уснуть, парень ложится позади и без предупреждения запускает руку тебе под нижнее белье. Конечно, это застает тебя врасплох, и ты начинаешь выказывать протест, пытаясь зарядить ему локтем в лицо, но Дань Хэн тут же пресекает это, прижимая тебя к себе свободной рукой. Без промедления его пальцы находят твой клитор и начинают нетерпеливо ласкать его, настолько быстро, что это даже причиняет небольшой дискомфорт. Тут уже не нужно гадать, чего он хочет, а если ты решишь сопротивляться, то вскоре обнаружишь его ладонь, плотно зажавшую твой рот.
Напоследок — одеяло. Да, то самое, под которым вы спите каждую ночь. Оно стало важным атрибутом его ритуала заботы. Изначально Дань Хэн этого не планировал; скорее, это вышло случайно, когда он пытался утешить тебя привычными способами: тихими разговорами, поглаживаниями по голове и укутыванием в этот своеобразный кокон. В тот момент он не придал этому значения, считая, что тепло и чувство безопасности — это первое, что следует обеспечить, но в итоге это превратилось в классический условный рефлекс.
После бесчисленных раз, когда ему приходилось держать тебя в объятиях, пока ты медленно приходила в себя из состояния паники, в которую он сам тебя и вогнал, Дань Хэн начал замечать, что ты нашла в этом какое-то успокоение. Он не уверен, осознаешь ли ты это сама, но в этом коконе ты успокаиваешься в разы быстрее. Возможно, дело в том, что ты можешь спрятаться от его взгляда, или может быть, ты ассоциируешь это с тем, что скоро сможешь наконец отдохнуть. Как бы то ни было, Дань Хэн начал этим пользоваться.
Теперь каждый раз, когда он заканчивает, независимо от того, был ли он груб с тобой или нет, первым делом парень укрывает тебя одеялом. Конечно, Дань Хэн все еще соблюдает все остальные этапы: приносит воду, обезболивающее, проверяет раны, но до конца вечера ты можешь наслаждаться теплом одеяла. Да, он предпочел бы контакт кожа к коже, но если именно одеяло помогает тебе перестать плакать, Дань Хэн готов довольствоваться тем, что будет гладить твою спину и плечи через несколько слоев ткани.
Примечания:
Хэй-хэй-хэй, булочки, привет-привет! Давно не виделись, да? Я по вам очень сильно соскучилась, надеюсь — вы тоже, хех. Как вы там вообще после прочтения, в порядке? Как-никак, осилить целых 45 страниц — целый подвиг! Я вами горжусь. Подходите за медальками :3
Как вам профиль Дань Хэна? Понравился? Мне, как обычно, безумно интересно знать ваше мнение, и не терпится пообсуждать наши впечатления!
