Сердце Чиширского Кота

Изображение на мониторе снова переключилось на графику, показывающую колесо обозрения, сопровождаемое табло времени, которое неумолимо отсчитывало секунды, начиная с 30. Как я вообще могла принять такое решение? От чего я должна его обусловить? В конце концов, кроме Макото и тех, с кем я сюда пришла, я никого из них не знала. Я была шокирована, осознав, что даже не знаю, какой номер присвоили Макото при регистрации. Я выглянула в окно, но нигде его не увидела. Предупреждающий звуковой сигнал заставил меня снова замереть в панике. 10...9...8... Другого шанса выяснить это у меня не было. Время поджимало, и давление внутри меня росло с каждой секундой. Нужно было действовать. Если я этого не сделаю, все мои товарищи по команде умрут одним махом. Поэтому я спонтанно решила прислушаться к интуиции. Мой палец нерешительно коснулся случайной цифры на дисплее.

Игрок номер 3 был выбран Фортуной. Вызов открыт.

Я услышала, как органная музыка снаружи немного ускорилась. Разноцветные огни колеса обозрения внезапно задвигались, словно стрелки гигантских часов, пока наконец не остановились на третьем этаже. С гнетущим чувством я снова уставился на монитор перед собой и наблюдал, как кабинка медленно опускалась к земле и остановилась прямо у подножия. Тем временем я едва осмеливалась отвести взгляд от экрана, не желая знать, чью судьбу мне предстоит решить. С неохотой я отвела взгляд от монитора и заставила себя посмотреть на выбранную каюту. Она находилась в нескольких метрах от меня, но я всё равно могла разглядеть, что в гондоле, должно быть, находится мужчина. Он выглядел очень молодым, но расстояние мешало определить его точный возраст.

У претендента есть 60 секунд, чтобы молить Фортуну о пощаде.

На мониторе снова появилось отображение времени, и до моих ушей донесся тихий треск, за которым последовало напряженное дыхание. — Алло? Вы меня слышите? — неуверенно проговорил я в микрофон гарнитуры. — Д-да, — пробормотал дрожащий голос, который звучал гораздо моложе, чем я сначала предполагала. — П-пожалуйста, не убивайте меня. В каждом его слове чувствовался страх. — Успокойся! Я не собираюсь причинять тебе боль, — попыталась я успокоить его, ведь это была правда. — Я н-не хочу умирать. Пожалуйста, — прохныкал он, отчаянно прижимаясь к стеклу окна каюты. Его жалобный голос чуть не разорвал мне сердце. — Как тебя зовут? — спросил я его. Он ненадолго поколебался. — Т-танака Харуки. — Сколько тебе лет? — Шестнадцать. Я сглотнула. Значит, он действительно был всего лишь подростком. Вероятно, этот мальчик ещё даже школу не закончил. — Мой брат всего на год старше тебя.., — сказала я, сама не зная, зачем говорю ему это. Может быть, потому, что он чем-то напоминал мне его. — Он тоже здесь? — спросил он уже немного спокойнее, в его голосе слышалось любопытство. — Нет, к счастью, нет. — В последней игре я потерял младшую сестру. Ей было всего 11, — сказал он сдавленным голосом. В наушниках раздался рыдающий звук. Затем прозвучал сигнал тревоги, обозначающий последние 10 секунд. — Пожалуйста, не бойся, Танака-кун. Всё будет хорошо, — заверил я его, и голос прозвучал увереннее, чем я ожидала. С новым треском связь снова прервалась, но я уже приняла решение. Время вышло. Необходимо принять решение. Изображение на мониторе снова изменилось, и теперь мне предлагалось выбрать одну из четырёх карт Таро. Не долго думая, я выбрала, коснувшись её пальцем.

Выбран вариант «Сила»: Фортуна проявила милосердие.

Игрок 3 успешно справился с испытанием.

Поздравляем!

Я вздохнула с облегчением. Первый раунд закончился. Осталось всего 12. С беззвучным смехом я закрыла глаза и начала массировать виски, чувствуя, как лёгкая боль разливается по лбу. Не теряй самообладания.

В качестве наказания судьба должна взять свое.

Черт, я почти забыла об этом. Прежде чем я успела подумать об этом, острая, ужасная боль пронзила всё моё тело, словно раскалённые иглы. Неконтролируемое подергивание сковало мышцы и парализовало лёгкие. Дыхание остановилось. Тёмная тень застилала мне глаза, и я чувствовала, будто горю изнутри. Когда я постепенно пришла в сознание, и окружающее снова обретало очертания, я заметила, что мои пальцы все еще слегка дёргаются, словно не желая полностью отпускать боль. Туго облегающий металлический ошейник словно врезался прямо в кожу. Я ахнула от изумления. Я думала, что каждый хоть раз в жизни испытывал лёгкий удар током и знал это покалывание, которое остаётся в кончиках пальцев. Но это было совершенно иное. Даже когда боль утихла, я всё ещё чувствовала силу электрического разряда, отдающуюся во мне. Сердце на мгновение остановилось, но теперь продолжало бешено колотиться, словно пытаясь вернуть меня к реальности. Я растерянно моргнула и попыталась немного выпрямиться, но моё тело вдруг стало бесконечно тяжёлым.

Раунд 2:

Выбирается случайный игрок.

Я уже ненавидела эту игру. Хотя милосердие означало сохранение жизни игрока, оно также означало боль для меня в ответ и отсутствие возможности повлиять на выбор следующего игрока. Это было моё наказание за то, что я посмела не выбрать смерть. Игра же, казалось, хотела, чтобы я выбрала смерть. Она хотела, чтобы я достигла своего болевого порога. Огни на колесе снова вспыхнули, образовав нечто вроде стрелки, которая несколько раз описала многообещающий круг, прежде чем остановиться на одной из верхних кабинок. Это был номер 24, и моё сердце автоматически забилось чаще, когда я безмолвно помолился небесам, чтобы это не был Макото. Выбранная гондола медленно опустилась. Однако, как только она попала в поле моего зрения, я поняла, что это женщина, по-моему, средних лет. В ухе снова коротко хрустнуло, и связь установилась, пока шёл таймер. — Пожалуйста, будьте ко мне милосердны! У меня дети! — истерично закричала она, прежде чем я успела что-либо сказать. — Я должна вернуться к своей семье. Я услышала громкий, сильный стук где-то на заднем плане, и когда я взглянула на ее каюту, то поняла, что она яростно барабанит кулаками по окну, настойчиво глядя на меня своим взглядом. На мгновение я попыталась взять себя в руки и закрыла глаза. Затем снова повернулась к монитору. — Сколько у вас детей? — спокойно спросила я, не зная, что ещё сказать. Мой вопрос, похоже, сразу немного её успокоил. — Две девочки. И у меня ещё есть муж. Они, наверное, уже очень обо мне беспокоятся. Я так по ним скучаю. Хочу снова их увидеть, — простонала она и громко всхлипнула. — Обязательно увидите, — уверенно сказала я. — Только не теряйте надежды. — Пожалуйста, пощадите меня! Я никогда ничего плохого не сделала и я хорошая мать. — Я верю в это. Пожалуйста, не бойтесь. Я не дам вам умереть. Одна лишь мысль о том, чтобы оставить сиротами двоих детей, наполняла меня гнетущим чувством вины, которое я не могла просто игнорировать. Даже если я и убила кого-то в прошлой игре, я была далека от убийцы. Когда прозвучал предупреждающий сигнал, мой палец уже завис над картой Таро с львиной головой. Животное, олицетворяющее силу. Была ли я сильной только потому, что решила проявить сострадание и спасти жизнь, пусть даже это означало претерпеть боль? Но что значит кратковременная боль по сравнению с человеческой жизнью? Никто не должен умирать вот так, моля о пощаде, надеясь на милосердие судьбы. Судьбы, которую я воплощала. В реальном мире мне всегда приходилось полагаться на других и отдавать свою жизнь в руки незнакомцев, особенно врачей. Вся моя жизнь зависела от глупого списка, который решал, имею ли я право на донорское сердце и когда. Но кто решает, кому полагается новый шанс, а кому – смерть? Кто заслуживает продолжения жизни? И, главное, как можно принимать такие безрассудные решения о жизнях других, не зная их лично? Однако критерии получения донорского органа были совершенно иными, чем те, с которыми мне пришлось столкнуться сейчас, чтобы принять решение. Если бы всё зависело только от меня, все бы продолжали жить.

Время вышло. Необходимо принять решение.

Я тихо застонала. Этот невыносимо, неизменно дружелюбный женский голос, с этим проклятым спокойствием, наверняка будет преследовать меня в кошмарах, если я когда-нибудь покину это место живой. Я решительно коснулась символа льва, на этот раз с гораздо большим напряжением. Я слегка напряглась и крепко обхватила стул руками, ожидая заслуженного наказания. Когда оно пришло, боль пронзила меня с неописуемой силой. Мышцы сжались так сильно, что мне казалось, будто они вот-вот разорвутся. Из горла вырвался приглушенный крик, пальцы автоматически сжали спинку стула еще сильнее. Когда боль наконец стихла, я с облегчением вздохнула и положила дрожащую руку на грудь. Сердце колотилось пугающе быстро, в ушах звенело. Я попыталась поднять голову, но проклятый ошейник, казалось, стал намного тяжелее. Он безжалостно сдавил мне горло, почти душив. Желание сорвать его становилось сильнее с каждой секундой. Но моё внимание быстро вернулось к холодному электронному голосу. С трудом я подняла голову и посмотрела прямо в знакомые глаза. Макото. Я наклонилась вперёд, чтобы не терять его из виду, но колесо обозрения продолжало безжалостно вращаться, пока я следовала за ним взглядом. Я видела, как он крепко прижимает руки к стеклу. Страдальческий взгляд на его лице потряс меня до глубины души. Он попытался ободряюще улыбнуться, но в его глазах читалось сочувствие и неуверенность. Казалось, он жалел меня, как тогда, когда мы были вместе, и я узнала, что мне осталось недолго. Но я не хотела, чтобы меня жалели. Я жаждала эмоциональной поддержки и спасения от мрачных мыслей о надвигающейся смерти. Вместо этого мне пришлось поддерживать Макото, который в тот момент был едва ли не сильнее меня. Мой взгляд быстро вернулся к монитору, чтобы увидеть номер Макото. У него был номер 4.

Раунд 3:

Выбирается случайный игрок.

Я глубоко вздохнула и решительно откинулась на спинку кресла, пытаясь избавиться от остатков тревоги. По крайней мере, так мне не пришлось выбирать кого-то самой, но я всё ещё боялась, что выберут Макото. Неважно, кто будет выбран в итоге. Сегодня не умрёт никто.

Судьбе приходится платить в наказание.

Когда я услышала эту фразу в пятый раз.. Я почти привыкла к боли… или мне так казалось, но, полностью придя в сознание, я обнаружила, что вся дрожу и валяюсь на полу. В растерянности я огляделась. Каждая клеточка моего тела была мокрой от пота, дыхание прерывистым. Я нащупала стул, чтобы не упасть, но заметила, что энергия постепенно покидает моё тело. К этому моменту я была уверена, что разряды тока усиливаются с каждым новым раундом. Моё сердце, которое поначалу продолжало биться быстро и сильно, теперь, казалось, спотыкалось в груди, почти болезненно. Долго это не продлится, а мы не прошли даже половину. Они хотят, чтобы я выбрала смерть. Они хотят, чтобы я довела себя до предела. Вот как была задумана эта игра. Мне придётся кого-нибудь убить в этой игре, чтобы остаться в живых. Хотела я этого или нет. Такова была судьба. Судьба, возложенная на меня, словно тяжкое бремя. В одном я была уверена больше всего: я хотела выжить. Любой ценой. Мне надоело смотреть смерти в лицо. Лучше уж я решительно встречусь с ней и надеру ей задницу. Я с трудом поднялась. Всё тело болело, но было трудно определить точное место боли. Казалось, она полностью овладела мной. Обессилев, я снова опустилась на стул. В шестом раунде также был выбран случайный игрок. На этот раз выбор пал на мужчину довольно крепкого телосложения, который выглядел так, будто имел огромное преимущество в пиках. Но, возможно, это впечатление было обманчивым. В отличие от остальных, он казался относительно спокойным. Возможно, он был успокоен чувством безопасности, потому что заметил, что я даровала милосердие всем без исключения. Тем временем я подумала, что тактически, наверное, было бы разумнее задать ему иные вопросы. В любом случае, с именем и возрастом мне не удалось продвинуться слишком далеко, чтобы принять разумное решение. — Вы когда-нибудь кого-то убивали? Мой вопрос заставил мужчину на мгновение замереть от раздражения. — Вы имеете в виду в Пограничье или раньше? — Я имею в виду, убивал ли ты кого-нибудь намеренно, неважно где? — В плане? Я закатила глаза, немного раздраженная. — Намеренно. — Нет, но я убивал людей в играх, потому что хотел выжить. На этот раз я замерла на мгновение. Как я могла его за это осуждать? И, по крайней мере, он не пытался мне лгать, чтобы спасти себя. — Расскажите мне что-то о себе, что может убедить меня оставить вас в живых. Он издал короткий смешок. — Ты всё равно меня не убьёшь. У тебя на это смелости не хватит, малышка. – Вы меня даже не знаете! — рявкнула я на него. На мгновение я удивилась себе. С каких это пор я так легко поддаюсь провокациям? Может быть, просто потому, что он был прав. Снова раздался звуковой сигнал. Минута становилась всё короче с каждым раундом, а я всё ещё не знала, какое решение принять. Должна ли я осудить этого человека за то, что он сказал правду? Или мне следует убить его, чтобы доказать себе, что я вполне способна убить кого-то? И что это говорит обо мне? — Ты убьёшь себя, если оставишь всех в живых. Ты же это понимаешь, да?.. — Его слова резко оборвались из-за связи. Дурак. Обычно во всех известных мне колодах Таро на этой карте был изображен мужчина в костюме шута. Это была первая карта Старших Арканов. Я узнала об этом от Макото. Но эта версия карты выглядела так, будто её сделали специально для меня. Разве я была идиоткой, потому что у меня было сердце? Даже если сердце в моей груди было больным, у меня всё равно было сердце для других. Сигнал тревоги становился всё громче и уже почти затих. Прежде чем я успела об этом подумать, мой палец коснулся карточки с сердечком.

Выбор: «Дурак».

Претенденту сохранили жизнь.

Карта на мониторе мгновенно погасла. Я, по сути, неосторожно использовала единственную имевшуюся в моём распоряжении карту джокера. По крайней мере, на этот раз я не получу наказание. Тем не менее, я немного пожалела о своём решении, когда увидела, как мужчина отвернулся от меня, качая головой и глядя с презрением. Стоило ли оно того? Он явно не выглядел особенно благодарным. Наверное, он действительно считает меня идиоткой. На этот раз я могла выбрать кого-то самостоятельно. Но поскольку я всё равно не знала, кого выбрать, мой палец снова упал на случайную цифру, за исключением 4. В гондоле, спускавшейся ко мне, сидел ещё один мужчина, на этот раз довольно долговязого телосложения. Поскольку гондола была одной из немногих, полностью окружённых стеклом и, следовательно, совершенно прозрачной, его было легко увидеть, но он отвернулся от меня почти вызывающе. Он не смотрел на меня, хотя я была уверен, что он знал, что я его выбрала. Всего в нескольких гондолах от меня кто-то отчаянно махал мне рукой. Узнав Макото, я улыбнулась и тоже поднял руку. Меня как-то немного успокоило то, что он рядом, пусть я его и не слышала. В моем ухе снова коротко затрещало. — Вы когда-нибудь убивали кого-то намеренно? — снова спросила я. Наступила долгая пауза. — Вы меня слышите? Мой голос автоматически стал немного громче. — Я вас очень хорошо слышу, — ответил он почти бесстрастным голосом. — Тогда ответьте на мой вопрос. — Я не понимаю, зачем. Я фыркнула. — Может быть, чтобы спасти свою жизнь. — Ты не убила этого грубияна.Даже потратила свою единственную карту джокера на этого идиота. Тогда зачем тебе убивать меня? К тому же, я могу и тебе солгать. — В любом случае, ты же не заставляешь меня выбрать тебя, — прорычала я немного сердито. — Невежливо не смотреть людям в глаза, когда разговариваешь с ними. — Я думаю, будет разумнее не раскрывать свои слабости Фортуне. Я тихо застонала. Этот чел доводил меня до отчаяния. Но мой взгляд снова отвлекли бешено размахивающие руки Макото. Нахмурившись, я подняла на него взгляд и увидела, как он указал в сторону человека в прозрачной гондоле, беззвучно шевеля губами. Что он пытался сказать? Судя по его пылким жестам, это должно было быть что-то важное. Я постаралась внимательнее прислушаться к движению его губ. Затем к его размахиванию руками. На этот раз он схватился за шею, словно душил себя. Когда я наконец поняла, что именно он пытался мне сказать, я от ужаса широко раскрыла глаза, а затем с недоверием оглянулась на мужчину, который всё ещё находился ко мне спиной. И теперь я наконец поняла, почему… Он был убийцей. Очевидно, его невозможно было не знать. По крайней мере, Макото, похоже, его знал. На мониторе снова появилось отображение времени. — Хочешь сказать последние слова? — спросила я, стараясь сдержать дрожь в голосе. То, что я собиралась сделать, потребовало бы больших усилий, но я доверяла Макото. — Как будто такой благодетель, как ты, может жить с чувством вины за убийство кого-то. Пустые угрозы, — пренебрежительно ответил он. — Ну, посмотрим. Когда сигнал тревоги снова затих, мой палец коснулся карточки с изображением гроба, сердце бешено забилось.

Выбрана «Смерть»

Претендент будет наказан Фортуной.

В этот момент я увидела, как парень медленно повернулся и бросил на меня уничтожающий взгляд, прежде чем его разорвало на куски прямо на моих глазах. Полностью парализованная, я смотрела на гондолу, которая за считанные секунды окрасилась в кроваво-красный цвет. Кровь тонкими струйками стекала по стеклу. Кое-где свисали куски плоти. Теперь я поняла, зачем другим нужны были ошейники. Я невольно отвела взгляд от этой ужасной сцены и меня начало тошнить. Что я сделала? Это моя вина. Смирившись, я оперлась локтями на стол перед собой, пытаясь унять слишком быстро бьющееся сердце. Теперь я просто не могла паниковать. Игра еще не окончена. Мой взгляд упал на фигуру Макото, словно это был спасательный круг. На этот раз он ободряюще кивнул мне и показал большой палец вверх. Почему я все еще не чувствовала, что поступила правильно? Я безрассудно лишила человека жизни. Я убила преднамеренно, что сделало меня убийцей. Но у меня больше не было времени думать об этом. Время безжалостно тянулось, вынуждая меня принять новое решение. Мне бы хотелось поговорить с Макото, но для этого мне пришлось бы выбрать его. Следующие несколько раундов потребовали от меня всего. Я не хотела, чтобы кто-то снова умер таким жестоким образом, поэтому каждый раз проявляла милосердие, пока не превратилась в скорчившийся комок на полу. К этому времени моё тело почти онемело от боли. Казалось, электрические разряды всё ещё волнами проходили по моему телу, даже после того, как электричество давно отключили. Жалобно скуля, я попытался снова сесть. Но я была слишком слаба, чтобы вернуться обратно на стул. Изображение на мониторе слегка расплылось перед моими глазами, когда колесо обозрения снова начало вращаться, выбирая новое число. Сколько раундов прошло? Я не знала. Я не услышала объявление в начале и теперь с трудом могла разобрать цифру на экране. 4. Нет. Пожалуйста, нет! И все же, как ни странно, какая-то крошечная часть меня была рада услышать его голос. — Цуки, умоляю тебя. Перестань проявлять милосердие к людям! Ты не сможешь спасти всех. Ты убьёшь себя, если продолжишь так делать. Пожалуйста, будь благоразумна! Хотя бы один раз. В тот момент я больше не могла сдерживаться. Слёзы хлынули из меня, словно мощное цунами, и я вся затряслась. — Что мне делать? Я не хочу ничего этого, — рыдала я, беспомощно уткнувшись лицом в руки, а мои слёзы оставляли некрасивые пятна на подушке сиденья. — Я так больше не могу. — Есть и другой выход, кроме смерти. — Ты можешь, Цуки. Ты должна. Если только ты не хочешь убить меня. Тогда я тоже не смогу тебя остановить. Но ты должна жить дальше, ради своих родителей и брата. У меня нет семьи, которая будет скучать по мне. Ты — моя семья, Цуки. — Но потом сразу три человека умрут. Я так не могу. — Это твой выбор, но не выбирай милосердие! Я не могу смотреть, как ты пытаешь и убиваешь себя только ради спасения других. В его голосе прозвучала мольба. Раздражающая музыка снаружи снова становилась быстрее по мере того, как шли секунды. Когда прозвучал сигнал, меня охватила внутренняя паника. Я с трудом попыталась немного приподняться, чтобы дотянуться пальцем до экрана. Он уже по привычке завис над головой льва, но на мгновение нерешительно замер, пока я снова обдумывала слова Макото. В последнюю секунду я решила взять другую карту.

Примечание Автора:

В Японии число 4 считается несчастливым