Осенние фотографии

Из-за странного — спонтанного — сообщения Фэй Ду, Ло Вэньчжоу не мог отделаться от мысли, что случилось нечто нехорошее или что он в опасности, потому вынужден писать, используя подтекст, чтобы когда преступник решил обыскать его вещи — не убил скоропостижно, увидев, что он кого-то предупредил о нависшей угрозе. Когда преступники чувствуют, что находятся в тупике, обычно есть два выбора: сбежать или убить быстрее, не растягивая процесс и не получая от него наслаждения, при этом не отказываясь от поставленной цели. Если Фэй Ду хотели просто ограбить, тот факт, что он сообщил о приближающейся опасности мог сделать из ограбления убийство. Думая об этом всём, Ло Вэньчжоу пришёл к одному единственному заключению: он непозволительно много времени посвящает работе и уже сходит с ума, видя в романтичном обыденном приглашении заявку на преступление. А Тао Жань предупреждал, что отсутствие жизни и переработки доведут его до ручки. Однако, придя по нужному адресу, Ло Вэньчжоу обнаружил, что дверь в квартиру приоткрыта: панель для ввода кода не горела. Он не смог дозвониться до Фэй Ду по домофону, поэтому зашёл внутрь с одним из жильцов. Оглядев внимательно панель, он не обнаружил никакой заглушки, которая могла бы бесцеремонно взломать замок, а после тихо приоткрыл дверь, протиснувшись в получившуюся щель и закрыв её за собой. Нечего давать преступнику шанс уйти, даже если он замешкается у двери на секунду — Ло Вэньчжоу и этого хватит. Не успел капитан сделать и двух шагов, как лицезрел багровое пятно на полу — свежее, и это было неудивительно. Фэй Ду писал ему меньше часа назад. Если только это был Фэй Ду. Но они толком не общались, чтобы их заметили вместе, кто бы стал подбираться к капитану бюро Яньчэн подобным образом? Кровавые следы — неполный отпечаток подошвы ботинок — вели к выходу из квартиры, однако в подъезде их не было. Неужто из-за коврика у порога, впитавшего часть крови, след оборвался? Ни следов борьбы, ни бардака, ни тела. Фэй Ду пошёл открывать дверь, предполагая, что пришёл Ло Вэньчжоу, и угодил в нехорошую ловушку? Крови было не так уж много, вероятно, его ранили, вырубили и увели. Но в таком жилом комплексе имелось невероятное количество и камер, и людей. Как бы убийца вынес раненого незаметно? И если он не замотал рану, то капли крови бы остались от коридора этажа до самой лестницы минимум. Что-то не сходилось. Присев на корточки, Ло Вэньчжоу коснулся пальцами лужи, растер между пальцев «кровь» и принюхался — никакого резкого металлического характерного запаха. Ограбление, при котором взяли хозяина квартиры вместо вещей? Преступник настолько отчаявшийся? Или Фэй Ду просто куда-то вышел, увидев, что его панель сломалась. Может, он отправился искать мастера, забыв телефон дома и не заперев плотно дверь? Это бы объяснило происходящее хоть немного. Тогда почему контекст полученного сообщения так подозрительно совпадал с необыкновенным затишьем? Ло Вэньчжоу выпрямился, проходя дальше по коридору, видя просвет — одна из комнат была не заперта, будто безмолвно приглашая войти, что он и сделал. И замер прямо на пороге. Фотографии заполонили стены, полностью скрыв узор обоев и заменив их. Осенние улочки Яньчэна, фонтан в том злосчастном парке, где он поймал воришку, дремлющий на лавочке кот, перистые облака на закате в центре города, неоновые вывески близь «золотого треугольника», как они окрестили район с повышенной преступностью у подбюро Хуаши. Фэй Ду явно часто гулял. Над кроватью висели результаты последней фотосессии, на них Ло Вэньчжоу, удерживая зонт, стоя под порывистым ветром и проливным дождём, в тревожном ожидании глядел вдаль. Кроме него фотографий других заказчиков не было, лишь личные работы Фэй Ду, почти на каждой были запечатлены густо разросшиеся в дальней части парка деревья, образующие тёмную арку, — казалось, если долго вглядываться, в конце появится старинная железная дверь, ведущая в другой мир. Мирные облака, одиноко падающий лист, ленивый и замёрзший кот, сгущающиеся над одной из высоток тучи, опустевшие улицы, занесённые опавшими жёлтыми листьями, присевшая на иссохшую ветку почерневшего дерева птичка, асфальт с выбоинами и грязными лужами, в которых напротив отражалось великолепное небо. Фотографии Фэй Ду были пронизаны чем-то… неопределённым. Одиноким, тихим и замершим. Не потому, что момент был запечатлён и остался там, в прошлом. А потому что не имел шансов на то, чтобы стать чем-то большим. Это внезапное определение возникло в голове само собой у такого человека, как Ло Вэньчжоу — далекого от искусства и метких ассоциаций. Плечи сковало вереницей мурашек, он переводил взгляд от одного снимка с другого, и не мог отделаться от чувства, что в мире не осталось больше никого, кто бы понял его. Он потянулся к одной из фотографий, но когда почти коснулся её кончиками пальцев, вдруг отдёрнул руку, как если бы это невинное прикосновение способно было обрушить на голову лавину чего-то неизвестного. И услышал щелчок камеры позади. — Красивая фотосессия вышла, — будничным тоном произнёс Фэй Ду, когда капитан обернулся, и даровал ему обворожительную улыбку. — Я заметил, что вам тяжело вживаться в роль, пока картинка не представлена реалистично и наглядно. Решил сымпровизировать. — Это была чертовски не смешная шутка, — Ло Вэньчжоу в пару шагов приблизился к Фэй Ду, тот рефлекторно отступил к стене. — Ты понимаешь, что я капитан группы уголовного розыска? Я мог вызвать сюда группу людей, как бы потом объяснял, почему созвал всех ради фотосессии? — Но вы доверились мне, раз пришли в одиночку, — спокойно возразил Фэй Ду. И Ло Вэньчжоу не нашёлся с ответом. Как бы рабочая привычка не заставляла представлять тени в тех углах, в которых их не водилось, в глубине души он и правда поверил, что Фэй Ду просто искусен в выражениях. Прошёл внушительный перерыв с их последней встречи, подсознательно капитан считал, что чтобы сгладить очевидную заминку, Фэй Ду блеснул красноречием. Вежливое приглашение на новую фотосессию перекрывало длительное молчание с его стороны, он бы даже сказал, что хорошо переключало внимание. И после устроенного спектакля подавно. — Представляешь себя убитым фотографом? Фэй Ду, не ожидая такого изменения в теме, ощутил, как внутри сердце пропустило удар, как если бы он утрачивал контроль над ситуацией и над тем, как много дозволено знать о его «душевных терзаниях» этому симпатичному капитану. — С чего вы взяли? — он повёл плечом и направился на кухню, жестом показывая, что готов угостить гостя чем-нибудь, раз они наконец встретились. — Из-за фотографий. Ты ведь снимал меня, значит, должен был запечатлеть и эмоции. Ло Вэньчжоу не заметил, как перешёл на свободное «ты». Фэй Ду не заметил момента, когда стёрлась граница и он приоткрыл завесу для этого человека. Ло Вэньчжоу отлично умел переворачивать слова и направлять их против собеседника. И он явно не страдал ни стыдом, ни смущением, ни угрызениями совести. Потому что в следующее мгновение ухватил Фэй Ду за запястье на полпути к кухне, заставив развернуться и посмотреть в глаза. Что ж, ему и правда не стоило провоцировать чуйку капитана полиции, он слишком вошёл в роль — вспомнил о работе — и сокрушил мощным ударом стену, намереваясь не иначе как её проломить. — Ты написал мне с просьбой о новой фотосессии, но её тематика перекликается с прошлой. Может, я не человек искусства, но разве в обоих случаях не остался кто-то брошен и недопонят? Парень, веривший в отношения, имеющие значение лишь для него. Погибший, чьи работы вызывают отклик у полицейского, не знающего его лично. Эти снимки больше никто не увидит или не придаст им значение. А полицейский, если что и почувствует, вскоре забудет это, как нечто обыденное. — Вы так прозаично выражаетесь, не думали писать книги? — Фэй Ду даровал ему новую улыбку, не пытаясь высвободить руку из хватки. — Мне просто нравится пробовать новые сюжеты на людях вроде вас. Вы не переигрываете и не горите этой сферой, поэтому вас устраивает предложенное мной, ведь нет своих высоких стандартов. Темы — не более, чем совпадение. Туше. Ло Вэньчжоу, который дал рабочей привычке взять над ним вверх, пристально вглядывался в лицо Фэй Ду. Человек, сделавший своё хобби работой, готов был регулярно бесплатно снимать его лишь из-за того, что капитан не привередлив? Если всё это — совпадение, что насчёт запечатлённых пейзажей? Великолепие неба, запечатлённое в грязной луже, сгущающиеся сумерки в дальней стороне парка, нависшие над зданием тучи. Не нужно быть человеком искусства, чтобы интуиция вопила, что здесь что-то не так. Ло Вэньчжоу не мог подобрать слова, он чувствовал. И теперь, когда Фэй Ду стоял прямо напротив него, ему казалось, что он взирает на манекена, которому маркером нарисовали улыбку. Очень реалистично и аккуратно. Фэй Ду умел подать себя. Посмотреть из-под полуприкрытых ресниц, приподнять слегка подбородок, чуть склонить голову вбок, заставляя передние пряди волос спасть на лицо. Это придавало его виду некой домашней небрежности. Если не вглядываться, можно решить, что перед ним расслабленный молодой человек, который в своей квартире может расположиться со всем комфортом. Если приглядеться — станет видно тени, залёгшие под глазами, напряжение в линии плеч, скованность в миг, когда «загнан в угол». С тех пор, как Ло Вэньчжоу взял его за запястье, Фэй Ду не шевельнул даже кончиками пальцев. — И где ты прятался? — ослабив хватку, поинтересовался Ло Вэньчжоу, закрыв неудобную тему. Отчасти он не имел права лезть в душу едва знакомому человеку, отчасти — хорошо понимал, что Фэй Ду не настроен на разговор. И они не на допросе, каким бы бессовестным Ло Вэньчжоу не был, он не пересекал личные границы людей без необходимости. Просто по неведомым причинам ему было небезразлично состояние Фэй Ду. Иногда так бывает — у него впервые, — что случается необыкновенная встреча в неожиданном месте, вызывающая неопределённые чувства. Это трудно назвать симпатией, но и влечением не назовешь. Как будто человек перед тобой способен понять. Или как будто ты — тот, кто нужен ему. Интуитивно ты ощущаешь, что нужно быть рядом, но когда задумываешься о причине появления этих мыслей — не можешь найти причин. Никто не в опасности. Ничего не происходит. Вы едва знакомы. И всё же нечто внутри предательски сжимается, создавая импульс. На что — тоже непонятно. Этот странный трепет застревает где-то в грудной клетке — такое же чувство возникает, когда машина, в которой ты едешь, вдруг увеличивает скорость, обгоняя другую и поднимаясь в горку. Тот же самый трепет можно почувствовать в парке аттракционов. Он поднимается откуда-то из глубины и замирает, ожидая возможности выплеснуться. Машине достаточно сбавить скорость, аттракциону — остановиться. Но что делать, если этот трепет возник из ниоткуда, ты неподвижен, никуда не падаешь и мир вроде как тоже? Куда тогда деть этот импульс? На что или на кого его направить? Не смотреть на человека, вызвавшего его? Это не в духе Ло Вэньчжоу. Он не смущается, не отводит взгляд, не избегает неудобных тем разговоров и вообще воплощает собой человека, который их устраивает. — Сидел в шкафу в прихожей. Пара фотографий получилась так, как если бы убийца притаился и наблюдал через щель, — в этот миг в голосе Фэй Ду скользнули не те отработанные ровные нотки, а нечто потаённое, похожее на рвущееся аккуратно откуда-то изнутри воодушевление, которое только-только начало зарождаться, но ещё не окрепло и опасалось вылезать наружу. Вдруг жестокий мир выжжет его дотла? Ло Вэньчжоу взглянул на Фэй Ду, который опустил фотоаппарт на стол, безмолвно предлагая посмотреть на результат фотосессии, а сам щёлкнул кнопкой на электрическом чайнике и потянулся к шкафчику, чтобы достать кружки. И увидел в его глазах лукаво-довольные искорки. Как в тот день, когда они оба вымокли под дождём. Тогда глаза Фэй Ду сияли так же, словно он нашёл что-то важное или запечатлел самое удивительное — впервые за всю жизнь поймав восхитительный кадр. Заметив на себе пристальное внимание Ло Вэньчжоу, Фэй Ду не удержался от насмешливого комментария: — Сяньшэн, если вы будете так на меня смотреть, то в качестве разнообразия я предложу вам фотосессию с темой влюблённых, которые едва решились объясниться в своих чувствах, — он издал тихий смешок и подначил. — Тогда вы перестанете видеть подвох в перекликающейся тематике? Правда, понадобится штатив. Или ещё один человек. И я не совсем уверен, что вы сможете обыграть такое сложное чувс… Фэй Ду не успел закончить свою шутливо-провокационную речь. Щелчок оповестил о том, что чайник вскипел, скрип стула — о том, что кто-то порывисто поднялся, отложив без пяти секунд взятый в руки фотоаппарат. Прерывистый вздох сорвался с уст Фэй Ду, когда Ло Вэньчжоу оказался к нему вплотную. Искорки в глазах молодого фотографа стали последней каплей для бьющего по голове импульса. Необъяснимый трепет требовал выхода, и Ло Вэньчжоу отпустил контроль над собой, прижавшись губами к губам Фэй Ду. Неловкая заминка наводила на мысль, что его сейчас толкнут в грудь. Но ожидаемого не произошло — Фэй Ду разомкнул губы, углубляя поцелуй и опуская ладони на плечи Ло Вэньчжоу. Этот несносный полицейский… Стоило Фэй Ду увидеть получившиеся кадры и почувствовать забытое за месяц, проведённый в угнетённом состоянии, воодушевляющий порыв, и аж в кончиках пальцев начало покалывать от предвкушения. Он хотел фотографировать этого человека: его случайные жесты, взгляды, как он арестовывает преступников, которых преследовал. Желал создать для него тысячу сюжетов, не сомневаясь ни на секунду — Ло Вэньчжоу подойдёт каждый из них. Этот запал будил в нём ту творческую жилку, ярко вспыхнувшую в его не такие уж далёкие шестнадцать. Фэй Ду думал, что достиг пика своих возможностей, что пришла пора заката для его хобби. А после появился Ло Вэньчжоу, доказав, что он только-только начал цвести. Что его потенциал не исчерпан и наполовину, что голова снова может бурлить от идей, а снимки — вызывать трепет. Он всё ещё может быть доволен результатом. Он не растерял навыки. Он способен передавать всё самое яркое из того, что поймает в объектив. Но столь желанное ощущение и вера в свои силы возникала лишь с Ло Вэньчжоу. Две недели без него почти привели обратно к апатии. Фэй Ду чувствовал себя разряженным смартфоном, к которому нашли оригинальную зарядку — она эффективнее всего подзаряжала и позволяла долго функционировать. И ничто не могло её заменить, иначе за пару часов красивые сто процентов превращались в гордый ноль. Этот контраст выбивал из колеи. Сначала Фэй Ду чувствовал всепоглощающее ничего, а теперь целовался с капитаном полиции, которого бессовестно заманил на две фотосессии, потому что эмоциональная гамма и вдохновение перелились через край, когда они встретились вновь. Что это, зависимость? Или нечто, что люди называют «дополнять друг друга»?