Сломанные

Я очнулась от звука смеха. Не весёлого — мерзкого, такого, что пробирает до костей. Попробовала пошевелиться — верёвки сжали руки и ноги, тело ныло, как после долгого сидения в одной позе. Сколько я так провела? Час? Два? Больше? С трудом открыла глаза. Вокруг — пыльный полумрак, полосы света пробиваются сквозь высокие окна, воздух тяжёлый, пахнет сыростью. Паутина висит в углах, рваная, как старые волосы. Всё выглядит так, будто место заброшено лет сто. Верёвки впились в кожу до боли. Каждый рывок отдаётся тупым жжением. Каменные стены холодны и будто впитали в себя крики прошлого. А в полутьме — фигуры в чёрных мантиях, с лицами, скрытыми масками. Глаза за прорезями светятся хищно, как у зверей, что уже выбрали добычу. Горло пересохло, сердце стучит так громко, что кажется — они его слышат. — Очнулась, — один из них сделал шаг ближе ко мне. Голос — тяжёлый, глухой. Я хотела спросить, что они собираются делать, но внутри уже знала ответ. И он не нравился. — Круцио. Мир взорвался. Боль разлилась по телу, как раскалённый металл. Казалось, кости трещат, а кожа горит. Я кричала — или думала, что кричала — но не слышала собственного голоса. Потом провалилась в темноту… только чтобы вернуться и испытать это снова. И снова. Сколько раз? Потеряла счёт. В какой-то момент разум просто поплыл. А потом голос сбоку: — Виктор, хватит. Она сейчас сдохнет. Это было последнее, что я услышала, прежде чем вырубиться. Очнулась с верёвками, впившимися в кожу, и головой, тяжёлой, как камень. Кто-то толкнул в плечо — мир вернулся рывком. Пальцы, холодные как лёд, подняли мой подбородок. — Смотри на меня, — приказ. И снова боль, на этот раз медленная, тягучая, будто что-то раскалённое ползёт по венам. Крик вырвался сам, а где-то в углу кто-то тихо хмыкнул. Они менялись местами, меняли заклятия, но результат был один — тело дергалось в их ритме, как марионетка. Голос сорвался до хрипа. — Мы продолжим, пока ты не вспомнишь, кто ты и какого хуя ты здесь забыла, — прошептал один. И я поняла, что уже и не знаю — кто же я? А помню ли я что-то? Мой мозг постепенно становится похож на месиво тел после пожара. Когда очередной приступ боли схлынул, я повисла, почти не чувствуя собственного тела. Склонив голову, я слышала только глухой стук крови в ушах. Кто-то шагнул ближе, и я ощутила его дыхание — горячее, тяжёлое, с привкусом металла. Его перчатка коснулась моей щеки, медленно скользнула по линии подбородка. Пальцы остановились у горла, надавили чуть сильнее, чем нужно, как будто проверяя, сколько ещё я выдержу. — Знаешь, — протянул он, — есть и другие способы… заставить тебя кричать. Гулкий смешок в углу, кто-то шепнул: — Не здесь. Но он не слушал. Его тень закрыла мне свет из окна, мантия задела мою ногу. Я почувствовала, как верёвки дёрнулись — он начал их развязывать. — Эй! — резкий голос прорезал воздух. — Аарон сказал — без самодеятельности Фигура у окна шагнула вперёд. Маска блеснула в тусклом свете. — Убери руки. Сейчас же. Тот, что стоял надо мной, задержался, будто не слышал. Его пальцы ещё секунду держали мою кожу, потом резко отпустили, оставив холодное, неприятное чувство. — Жалко, — произнёс он, отступая. — Но твой час ещё придёт. Я не подняла голову. Не могла. Просто слушала, как его шаги растворяются в темноте, и понимала, что защитой это назвать нельзя — просто отсрочкой. Не знаю, сколько прошло — часы или дни. Свет из окон почти исчез, и полумрак превратился в глухую тьму, в которой формы расплывались, а время перестало существовать. Дверь заскрежетала. Металлический звук замка ударил в виски, как предупреждение. Я подняла голову и поняла, что он пришёл один. Как же его звали? Витер? Виктер?  — Кажется, мы остались без свидетелей, — сказал он почти ласково, закрывая за собой дверь. Щелчок замка прозвучал, как приговор. Он не спешил. Просто стоял, прислонившись к стене, и смотрел. Тишина тянулась, как верёвка, обмотанная вокруг шеи. Я ждала, что он подойдёт, но он, словно нарочно, оттягивал момент. Я почувствовала, как по спине ползёт холод. Верёвки на руках были всё так же туго затянуты, но теперь я не пыталась дёргаться. Любое движение казалось приглашением. Он обошёл меня медленно, и я слышала, как его сапоги скрипят о каменный пол. Каждый шаг отдавался внутри, как удар в грудь. — Знаешь, что я люблю в сломанных вещах? — прошептал он у самого уха. — Их можно собрать по-своему. Я закрыла глаза, чувствуя, как верёвка на запястье слегка дрогнула под его рукой. Пальцы начали двигаться — медленно, методично. Он развязывал узел. Самое страшное, что я была готова умереть. Я хотела умереть. И вдруг в коридоре раздались шаги. Сначала тихие, потом всё громче. Замок снова щёлкнул, дверь приоткрылась, и в проёме показалась фигура в маске. — Виктор, — голос был ледяным. — Мистер Малфой прибыл. — Малфой… МАЛФОЙ! — крик вырвался из меня так резко, что в горле сразу зажгло болью. — СУКИН СЫН! ИМЕЙ СОВЕСТЬ! ПОСМОТРИ МНЕ В ГЛАЗА, ПОЖИРАТЕЛЬ! Голос сорвался на хрип, но я не остановилась — хотела, чтобы каждое слово резало его слух, как нож. В следующую секунду меня толкнули в грудь так сильно, что дыхание сбилось, а спина ударилась о камень. Верёвки впились в кожу, и я зашипела от боли. — Тише, — процедил он сквозь маску. — Или язык отрежу. Я почти усмехнулась бы, если бы могла. И тут раздались шаги. Не шарканье этих громил, а чёткие, выверенные. Каждый звук — как отмеренный метроном. Узнала сразу. Замок щёлкнул. Дверь распахнулась. На пороге стоял тот самый Драко Малфой. Он оглядел комнату так, будто это была грязная клетка в зверинце. На мне взгляд задержался всего на миг — но он был таким, что внутри всё похолодело. — Что вы устроили, идиоты? Кто она такая? — голос ровный, даже ленивый, но в нём сквозила угроза. — Мы собирались доставить её Лорду, — начал один. — Никто не знает, кто она… — Кто в курсе? — перебил Малфой, не меняя выражения лица. — Только Аарон и Константин. Малфой чуть приподнял бровь. — Уже никто. Он достал палочку, словно делал это из скуки. — Авада Кедавра. Первый рухнул без звука. Второй только начал тянуться к оружию — — Авада Кедавра. Тишина. Лишь тяжёлый запах магии в воздухе. Я замерла, даже дышать перестала. Малфой спрятал палочку так же неторопливо, как достал, и бросил в мою сторону: — Черт бы тебя побрал, Грейнджер. Где ты была два года? — его голос дрожал не от страха, а от какой-то ярости, направленной не на меня, но обжигающей. Я открыла рот, но вместо слов из меня вырвался только всхлип. Грудь сдавило, и слёзы сами полились по щекам. — Грейнджер! — он тряхнул меня за плечи. — Отвечай! Я мотнула головой. Ничего не могла сказать. Ни одного слова. Он на мгновение застыл, потом резко поднял на меня свою палочку и прошептал, что-то одними губами. Конечно он хотел просто убедиться, что я это я, а не кто-то принявший мой облик. После стандартной проверки его руки быстро заскользили по верёвкам, развязывая их так, что волокна больно резали кожу. Сорвал последние, подхватил меня под руку и резко потянул к двери. — Потом, — бросил он. — Сейчас надо уходить. Мы едва выскочили в коридор, как я поняла — он не пуст. Тени мелькнули справа и слева, и металлический звон ударил в уши. Дюжина масок повернулись к нам одновременно. — Остолбеней! — выкрикнул Малфой, и красная вспышка сбила с ног ближайшего. — Беги! — Я… — слова застряли в горле. Ноги казались ватными, но он сжал мою руку так, что я почувствовала боль, и рванул вперёд. Заклятия полетели со всех сторон, воздух запах озоном и гарью. Каменные стены дрожали от ударов. Малфой буквально прикрывал меня собой, разворачиваясь туда, откуда вылетали заклятия. — Протего! — щит вспыхнул перед нами, поглотив сразу два проклятия, но через секунду его прорвало, и осколки магии разлетелись по коридору, ослепив меня. Я споткнулась, и он подхватил меня, даже не обернувшись. — Ещё немного! — крикнул он сквозь грохот. — Держись! Впереди уже виднелась дверь, но между нами и выходом стояли трое. Их палочки были подняты, и я знала — они не дадут пройти просто так. Малфой замер на секунду, как будто прикидывал шансы. Потом сквозь зубы бросил: — Закрой глаза. Я подчинилась — и в следующий миг воздух разорвал такой яркий свет, что даже через закрытые веки стало больно. Раздался глухой стук тел о камень. — Вперёд! — он толкнул меня к двери. Мы вырвались наружу. Холодный ночной воздух ударил в лицо, и я жадно втянула его, будто пыталась смыть из лёгких запах пыли, крови и заклятий. Каменная лестница вела вниз, прочь от этой тюрьмы, а впереди— густой, тёмный лес. Малфой не отпускал моей руки ни на секунду, таща вперёд так, что я едва поспевала за ним. — Держись рядом, — бросил он, оглядываясь через плечо. — Они уже идут. И правда — из-за дверного проёма за нашей спиной вырвался крик, потом ещё один, и по лестнице хлынули Пожиратели. Мы вбежали в лес, ветви хлестали по лицу, по рукам, шорох листьев заглушал всё, кроме грохота моего сердца. Малфой петлял между деревьями, как будто знал дорогу… но через несколько минут я заметила, что вокруг всё одинаково — и стало ясно, что мы не уходим, а ходим кругами. — Ты… — я выдохнула, хватая ртом воздух, — знаешь, куда… — Тсс! — он резко остановился и поднял палочку. — Мы не одни. Вокруг стояла тишина, но я почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Из темноты начали проступать силуэты — высокие, неподвижные, и их было слишком много, чтобы успеть сосчитать. Я поняла, что мы в ловушке. — Малфой… — прошептала я, — кто это? Он не ответил. Только шагнул чуть вперёд, прикрывая меня собой, и тихо, почти неслышно сказал: — Теперь молчи и что бы ни случилось — не смотри им в глаза. Силуэты начали двигаться. Медленно, будто нехотя, но каждый шаг отдавался в земле, и вибрация под ногами была такой, что мне захотелось прижаться к Малфою ещё сильнее. — Это… не люди, — выдохнула я, но он сжал мою руку так, что стало ясно — молчать значит молчать. Когда они приблизились, я увидела их лица… нет, то, что было на месте лиц. Пустые овалы, как вырезанные из тьмы, в которых не было ни глаз, ни рта. Лишь дрожащие тени, будто они были сделаны из самого ночного воздуха. Они двигались синхронно, и каждый шаг казался частью какого-то незримого ритуала. — Кто они? — шепнула я едва слышно. — Патруль Малфой-Мэнор — произнёс Малфой почти беззвучно.  Один из них замер прямо перед нами. Я почувствовала, как холод пробрался под кожу, в лёгкие, в сердце. Тьма на месте его лица колыхнулась… Я зажмурилась, услышала собственные крики, запах горящей плоти, боль, которую старалась забыть. — Гермиона! — Малфой дёрнул меня, заставив открыть глаза. — На меня смотри! Я подчинилась, и тьма вокруг будто дрогнула, отступая на шаг. Но фигуры не исчезли. Они стояли полукругом, перекрывая все пути назад. — Пройдём сквозь них, — сказал он, хотя в его голосе впервые мелькнула неуверенность. — Иначе… мы останемся здесь. Мы двинулись вперёд, сквозь мрачных стражей. Каждый шаг казался словно шагом в бездну — тени сливались с воздухом, и я чувствовала, как они касаются меня, холодом, пронизывающим до костей. Сначала лёгкое покалывание — как будто тысячи иголок касались кожи. Затем вокруг меня развернулись странные видения. Я видела себя в зеркале, но отражение было искривлено: глаза пустые, а улыбка — ужасная, искажённая. Голоса из прошлого нашёптывали имена, каждое — будто удар ножом. — Эй! — голос Малфоя вырывал меня из галлюцинаций. — Не останавливайся! Я с трудом сдерживала слёзы и боль, которая распирала голову. Тьма пыталась затянуть меня, поглотить. Когда последний страж оказался позади, и мы вышли из темноты, перед нами открылся маленький домик на опушке освещенный лунным светом. Он казался заброшенным. Малфой посмотрел на меня, устало и напряжённо: — Вот сюда. Это бывший дом прислуги, он уже давно пустует. Я знала — опасность далеко не миновала. Но хоть на миг можно было отдышаться. Мы подошли ближе, и домик открылся нам во всём своём заброшенном, запущенном виде. Деревянные стены были обветшалы, с облупившейся краской, окна заколочены, а крыша местами провисала, как усталое плечо. Дымка тумана ложилась на крыльцо, а ветер играл с порванными занавесками, торчавшими из одного разбитого окна. Тишина внутри была настолько густой, что казалось, будто время в этом месте остановилось. — Здесь можно спрятаться, — сказал он, освещая путь палочкой. Мы вошли в домик. Дверь со скрипом закрылась за нами, и на мгновение тишина вокруг стала настолько плотной, что казалось, можно услышать собственное сердце — громкое, как барабан, отдающийся эхом по пустым стенам. Сквозь пыльные лучи луны я увидела старую мебель: кресло с порванной обивкой, облупившийся стол, на котором лежала куча пожелтевших бумаг, забытых книг. Здесь было заброшено всё — словно время остановилось, а жизнь ушла отсюда навсегда. Малфой внимательно осмотрел помещение, напряжённо стоя у входа, словно готовясь к тому, что из тени выскочит новая угроза. Мне же хотелось просто опуститься на этот старый диван и дать телу отдохнуть. — Грейнджер, — голос Драко прозвучал тихо, но чётко, будто разрезая воздух. — Ты ранена? Я попыталась осмотреть себя, но руки дрожали, и я почти не чувствовала своего тела. — Я… не знаю, — прошептала, не в силах сразу ответить. Слезы начали подступать к глазам, и я быстро отвернулась.  — Что с тобой произошло? Вопрос прозвучал как выстрел, и я сжалась. Слова не давались. — Где ты была эти два года? — Драко приблизился, смотря мне в глаза с такой серьёзностью, что я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. Я не могла найти нужных слов. В памяти всплывали лишь отрывки — боль, темнота, холодные лица в масках, оглушающий гул заклятий. — Там… были они… — голос трясся. — И боль. Очень много боли. Я закрыла глаза, пытаясь загнать воспоминания глубже, но слёзы полились сами собой, разбавляя пыль на щеках. — Лорд заподозрил нас, меня и Рона.. твой отец отвел нас в камеру и запер, я… я не знала, что прошло столько времени. Малфой сел рядом, осторожно коснувшись моей руки, и в этот момент я впервые за долгое время почувствовала, что не одна. Его прикосновение было лёгким, но надежным.  — Я здесь, — тихо сказал он. — Мы выберемся. — Спасибо, — выдохнула я.