Сломанные

Свет пробивался сквозь щели заколоченных окон, оставляя на пыльном полу рваные полосы, похожие на следы когтей. Я открыла глаза — тело ныло так, будто меня всю ночь волокли по камням. И сразу услышала раздражённое бормотание: — Если бы я знал, что мне придётся ночевать в музее пыли и плесени, я бы взял подушку. Или яд. Он сидел у стены, крутя в руках обломок стула. Дерево трещало в его пальцах, будто боялось его. — Доброе утро, — хрипло выдавила я. — Условное. — Его взгляд скользнул по мне быстрый, колючий. — Жива? — Жива. И этому рада. — Странно. — Он резко отшвырнул обломок. Дерево со звоном ударилось о стену. — По виду ты скорее призрак. Мы замолчали. Впервые за долгое время тишина не несла страха — только пыль, скрип половиц… и его холодный голос, от которого мурашки пробегали сильнее, чем от темницы. — Малфой… — я приподнялась на локтях, голос дрогнул, но я заставила себя смотреть прямо в его глаза. — Ты понимаешь, что мы должны поговорить? Почему ты здесь? Почему в поместье? — Вопросов с утра — как на допросе у Поттера, — отрезал он, не поворачиваясь. — Ты должна радоваться, что жива, а не читать свои нотации. — Замолчи! — я резко поднялась, сама удивившись силе в собственном голосе. — Ты уходишь от ответа каждую секунду. Два года, Малфой. Два. Чёртовых. Года. — Я сделала шаг к нему. — И всё, что ты можешь сказать — что я должна просто радоваться? Он вскинул голову, и я увидела, как опасно сверкнули его глаза. — А если я скажу правду — ты выдержишь? — его голос был резким, но в нём сквозила усталость. — Ты думаешь, всё это время твои друзья штурмовали замки и переворачивали мир ради тебя? — Они бы не оставили меня! — выдохнула я, чувствуя, как в груди нарастает паника. — Гарри, Рон… они бы никогда… — Хватит, Грейнджер! — он сорвался, шагнул ближе, и я ощутила жар его дыхания. — Тебя искали. До одержимости. Но у войны есть цена. И в какой-то момент… цена оказалась выше, чем ты. Слова ударили сильнее заклятия. Я сделала шаг назад, сердце гулко билось. — Врёшь, — прошептала я. — Это ложь. Они бы… они бы… — Верить или нет — твой выбор, — его голос стал низким, глухим. — Но не смей смотреть на меня так, будто это я подписал приказ. Я всего лишь говорю то, что ты должна понять. — Вчера ты мне не показался таким. — Каким таким? — Таким засранцем. Выходит, ты всё знал, — прошипела я. — Всё это время. Ты молчал, наблюдал… и сейчас хочешь, чтобы я шла за тобой, как послушная? Он резко схватил меня за запястье, но хватка была не жестокой, а отчаянной. — Я не твой враг, Грейнджер. Но если ты будешь продолжать кричать и копаться в прошлом, то им ты станешь сама себе. Я смотрела на него, и впервые за всё это время в его лице проступило не презрение, а что-то другое — боль, спрятанная так глубоко, что он сам боялся её показать. Тишина натянулась между нами, как струна. — Ты что-то скрываешь, — сказала я наконец. — И рано или поздно я узнаю. — Возможно, — он отступил, снова надевая маску ледяного равнодушия. — Но, поверь, тебе не понравится, когда это «поздно» настанет. Но выбора у меня не было. Мы вышли из домика, и утренний туман окутал нас влажным, ледяным облаком. Лес, который ночью казался бездонной ловушкой, теперь выглядел чужим и настороженным. Слишком тихим. Я шагала за ним, слушая хруст веток под ногами. В какой-то момент Малфой замедлил шаг, стал двигаться осторожнее, почти крадучись. — Что? — прошептала я. — Лес молчит. — Еще слишком рано, птицы ещё… — Нет. — Его взгляд был прикован к туману впереди. — Даже насекомых нет. В тот же миг из-за деревьев донёсся звук. Протяжный, вязкий — будто когтями провели по мокрому стеклу. У меня внутри всё сжалось. — Что это? — я едва выговорила. — Не знаю. Но оно ближе, чем должно быть. Туман впереди начал шевелиться. Словно кто-то невидимый дышал в него, и в клубах белесого марева проступила тень. Длинные, нереально тонкие конечности скользнули по земле. — Какие еще твари водятся около этого проклятого поместья? Нужно бежать…— губы пересохли, голос сорвался в шёпот. — Нет. Побежим — оно будет рядом. — А если не побежим? — Оно всё равно будет рядом. — Его пальцы сжали моё запястье. — Но хотя бы не сразу. Тень сделала шаг. В тумане блеснуло отражение — глаза. Высокие, холодные, слишком нереальные, чтобы принадлежать человеку. Малфой поднял палочку. — На счёт три — ныряем влево. — А если там обрыв? — Тогда лети красиво. — Раз… два… три! Мы рванули. Земля исчезла под ногами. — МАЛФОЙ! — сорвалось с моих губ, когда туман расступился, открывая чёрный провал. Но он даже не обернулся, падение закончилось быстрее чем я думала. — Ты в порядке? — выдавила я, хотя голос предательски дрожал. — Сомневаюсь, что падение с двадцати футов укрепляет здоровье, Грейнджер, — отозвался Малфой, глухо, всё ещё лежа на спине. — Но, увы, жив. Я зажмурилась. Его голос, даже пропитанный сарказмом, не мог скрыть того, как сильно он сбит с дыхания. — Тебе… всё это кажется шуткой? — я села, прижимая колени к груди. — Мы только что едва не умерли. И теперь эта тварь там, наверху, и… — Именно поэтому я и пытаюсь не паниковать, — он резко сел, обернувшись ко мне. — Паника — то, что убивает быстрее. — А ложь убивает медленнее, да? — мой голос прозвучал громче, чем я хотела. — Ты всё время врёшь! И притворяешься, что это ради моего же блага. Он наклонился чуть вперёд, и я почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Думаешь, мне легко таскаться с тобой? — прошипел он. — Думаешь, я не задаю себе тот же вопрос каждую чёртову минуту: зачем? Зачем я это делаю? — Тогда скажи! — я ударила ладонью по мху, и звук разнёсся в тишине. — Зачем? Почему именно ты оказался рядом, а не Гарри? Не Рон? Не Джинни? Почему я проснулась — и вижу только тебя? Он замер. Его губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но тут же сжал челюсти. Я впервые увидела, как он борется сам с собой. — Потому что других рядом не будет, — тихо выдавил он, глядя в сторону. Я не поверила собственным ушам. — Что?.. Он сжал кулаки, словно каждое слово вырывалось сквозь кожу. — Они не придут, Грейнджер. Ни Поттер, ни Уизли. Никто. Если ты хочешь выбраться — придётся идти со мной. — Ты лжёшь, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой, потому что у тебя свои планы. Он резко обернулся, и я увидела в его глазах злость — но под ней тлело другое: усталость, боль, почти отчаяние. — Может быть, — сказал он хрипло. — Но если бы я хотел тебя предать… я сделал бы это ещё вчера. Мы замолчали. Тишина висела, тяжелее, чем туман над обрывом. И только наверху медленно шевелилась тварь, её светящиеся глаза всё так же смотрели вниз, прямо на нас. — Оно ждёт, — прошептала я, глядя на туман. — Ждёт, когда мы поднимемся. — Нет, — он покачал головой. — Оно понимает, что мы в ловушке. Я почувствовала, как дыхание становится рваным. Каменные стены оврага поднимались вверх отвесно, скользкие от мха, и даже свет пробивался сюда тусклым, почти болотным. — И что теперь? — я заставила себя говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул. — Теперь? — он перевёл взгляд на меня. В глазах мелькнула решимость, прикрытая привычным сарказмом. — Теперь либо мы думаем, либо остаёмся здесь кормом. Я стиснула зубы, пытаясь не поддаться панике. Снова услышала этот звук — скрежет, но уже ближе, как будто когти царапали прямо по камню над нашими головами. — Может быть, оно уйдёт, — прошептала я. — Таких не интересует слово «уйдёт», — Малфой говорил тихо, но отчётливо. — Их интересует слово «кровь». Он поднялся на ноги и шагнул к противоположной стене оврага. Камень был серым, трещиноватым, местами заросшим зелёным мхом. Он провёл рукой по поверхности, будто что-то высчитывал. — Здесь есть лаз, — сказал он неожиданно. — Лаз? — я встала рядом, вглядываясь в щель, едва заметную в полутьме. — Ты уверен? — Я видел такие подземные ходы в старых картах поместья. Служебные туннели, ещё со времён… — он запнулся и не договорил. Я прижалась к холодному камню. Из щели тянуло сыростью и чем-то сладковато-гнилым. — Вдруг там хуже? — Хуже? — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего живого. — Грейнджер, хуже будет только наверху. В тот же миг сверху донёсся протяжный вой — не звериный и не человеческий. У меня похолодела кожа. — Ладно, — выдохнула я. — Веди. Малфой присел, раздвинул рукой камни и первым нырнул в узкий проход. Я замешкалась, глядя в темноту, но когда скрежет сверху повторился — последовала за ним. Туннель оказался то низким, то высоким, где-то приходилось ползти на коленях. Воздух был затхлым, тяжёлым. Вдалеке капала вода, звук эхом уходил в глубину. — Ты уверен, что мы выберемся? — прошептала я, стараясь держаться ближе к свету его палочки. — Я уверен только в том, что мы не останемся наверху, — ответил он глухо. — А дальше… посмотрим. Я замерла, уловив движение в темноте. Словно что-то скользнуло по стене рядом. — Малфой… здесь что-то есть. — Конечно, есть, — прошептал он. — Эти туннели кишат крысами и пауками. Я хотела ответить, но в тот же миг рядом с моим ухом что-то шевельнулось. Шорох. Слишком тяжёлый для крысы. Я резко отпрянула, стукнулась плечом о камень. — Малфой… — прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Это не крыса. Он мгновенно повернул палочку, и слабый свет выхватил из тьмы чёрное тело, прижатое к стене. Слишком вытянутое. Слишком тонкое. Оно зашевелилось, как будто складывалось само в себя, и по камню прошёл треск — будто когти царапали скалу. Я вцепилась пальцами в его рукав. — Это оно, — голос сорвался, стал хриплым. — Оно спустилось. — Не может быть, — выдохнул он, но глаза выдавали: может. Тварь двинулась, не спеша, словно знала, что нам некуда бежать. Туман из щели за её спиной струился внутрь, будто тянуло из самой глубины. — Назад, — Малфой рывком оттолкнул меня, вставая между мной и этим кошмаром. — Грейнджер, беги. — Нет! — я вцепилась в его руку. — Вместе. Тварь наклонила голову. В полумраке блеснули её глаза — два холодных, как ртуть, пятна. Я почувствовала, как сердце бьётся где-то в горле. — Если ты сейчас не послушаешь, мы оба… — Замолчи, — перебила я его, и сама удивилась, сколько в голосе было ярости. — Я не оставлю тебя. Он замер. Секунда. Две. Его взгляд стал странным, тяжёлым. Словно это признание значило больше, чем сама тварь. А потом он резко схватил меня за плечи. — Тогда слушай. На счёт «три» ты кидаешь люмос максима. Я ударю в стены — потолок должен осыпаться. Поняла? — Если завалит проход — мы сами останемся здесь! — Лучше завалит нас, чем мы окажемся в её лапах. Он не ждал ответа. Поднял палочку, взгляд его сверкнул в тусклом свете. — Раз… два… Я перехватила палочку обеими руками, почти не чувствуя пальцев. — …три! Тьма взорвалась светом. И в этот миг я впервые увидела тварь полностью. Она не была ни зверем, ни человеком. Слишком длинные конечности, сплетённые, как корни. Лицо без рта, только два серебряных глаза, в которых отражался наш свет. Она зашипела — и Малфой ударил заклинанием в потолок. Камни вздрогнули. Сначала посыпалась пыль. Потом рухнули целые глыбы. Я закричала — и в последний миг почувствовала, как он толкает меня в сторону. Мир рухнул. И наступила тьма.