Список Сэма

Окна кухни, где Сэм хлопотал большую часть дня, выходили на дорогу. Проходя мимо домика, соседи останавливались либо быстро махали мальчику рукой в знак приветствия и семенили дальше по своим делам; так что Сэм уже знал, кто и во сколько посетит их тихий уголок. К пяти часам Гарриет занесёт им масла и яиц — семейство Элорди славилось удивительной производительностью своих несушек; в половину четвёртого — мистер Роджерс, возвращаясь с рынка, передаст Сэму выручку за настойки; без пятнадцати четыре — раздастся скрип колёс колымаги едущего домой мистера Фишера — холостильщика свиней.       Но пока ещё было только два часа — время, когда улочка пустовала, и лишь редкие прохожие заглядывали на оную. Поэтому Сэм не боялся, что его застигнут врасплох за приготовлением обещанной мази для мисс Маршалл. Ведь если бы кто-то увидел, как мальчик на непонятном языке заговаривает травы и выделывает над получившимися смесями замысловатые движения руками, его бы приняли за сумасшедшего. А только без означенных действий ни один эликсир не возымел бы на больного должного действия.       Но в тот день Сэму не удалось закончить приготовление мази в срок — топот копыт возвестил его о приближении незнакомцев. Вскоре он увидел и их самих. К удивлению мальчика, всадники не проехали мимо, но спешились у забора.       «Кого это нелёгкая принесла?» — спросила Бабушка.       Мальчик обернулся — она стояла за его спиной и с тревогой наблюдала за пришельцами.       — Отчего же так сурово, Бабушка? — с улыбкой сказал Сэм. — Быть может, это заблудившиеся путешественники? Пойду узнаю.       Сполоснув руки и избавившись от фартука, Сэм вышел из дома.       Ему хватило пары секунд, чтобы догадаться, что перед ним не какие-нибудь проходимцы, а благородный джентльмен и его слуга. Последний был в отутюженной ливрее, тогда как первого украшал подчёркивающий его стройную фигуру редингот и высокие сапоги со шпорами; убранные под пряжку волосы слегка растрепались от ветра, но при этом не выглядели небрежно. В совокупности с природной красотой и молодым румянцем, выбившиеся пряди придавали образу господина особенное очарование. Сэм тотчас же определил, что он сказочно богат, как какой-нибудь индийский набоб, иначе чем объяснить золотой перстень с рубином и инкрустированный серебром и обсидианами эфес шпаги? Не то чтобы Сэм разбирался в драгоценных камнях и металлах, просто интуиция, обычно никогда его не обманывающая, подсказывала, что джентльмен сей жил на широкую ногу. Но кто бы это мог быть? И что ему понадобилось здесь, в этой глуши?       Сэм сошёл с крыльца, пересёк лужайку, на которой разбил несколько аккуратных клумбочек, и вышел за забор.       — Добрый день, господа, — сказал мальчик, отвесив путникам учтивый поклон. — Чем могу быть обязан?       Богач оглядел мальчика с головы до ног оценивающим взглядом. Сэм смутился. Поношенная рубашка, домашние кюлоты в заплатках и сгорбленная фигурка его заметно контрастировали с истинно щегольской изысканностью и аристократической статью знатного визитёра.       — Сэмюэл Ньюман? — спросил он. Голос его показался Сэму глубоким и звучным — с таким путь только в ораторы.       — Да, сэр, ваш покорный слуга, — ответил мальчик, ещё раз склонив голову. — Могу ли я узнать, к кому имею честь обращаться?       — Гм. — Мужчина криво ухмыльнулся и коснулся плеча Сэма двумя пальцами. Сквозь ткань по всему его телу прошёл электрический разряд — под кожей болезненно закололо, как будто на него надели власяницу для умерщвления плоти. К счастью, это пренеприятное чувство быстро закончилось.       Сэм слегка пошатнулся, а колдун — отныне Сэм не имел сомнений в том, что перед ним стоит самый настоящий колдун! — представился:       — Сэр Джонатан Томас Маршалл.       Адреналин ударил Сэма в голову — и от осознания того, что его посетил помещик, и от того, что этот самый помещик оказался магом!       — Для меня большая честь познакомиться с вами, мистер Маршалл, — тем не менее приветливо отозвался Сэм, стараясь ничем не выдать своего величайшего изумления. — Мисс Маршалл подарила нас своим присутствием вчера, а вы сегодня — ах, что за радостный день! Соблаговолите ли вы стать нашим гостем, сэр?       Мистер Маршалл без колебаний принял приглашение и, приказав слуге ждать снаружи, прошёл за Сэмом в дом. Правда, как только дверь за ними закрылась, помещик изменился в лице — напускное вежество резко сошло на нет.       — Твои домашние знают? — спросил он вполголоса.       Сэм недоумённо уставился на мистера Маршалла.       — Знают о чём, сэр?       — О том, что ты — маг.       — Да, сэр, разумеется. Мои сёстры, хотя ещё очень малы, но знают, что мой дар следует хранить ото всех в секрете. А как вы поняли, что я — маг, сэр?       Сей вопрос оскорбил мистера Маршалла — метнув в мальчика взгляд, полный укоризны, он, кажется, даже побагровел. А ведь в намерения Сэма вовсе не входило обидеть помещика. Он ляпнул это из чистого любопытства, но не из желания унизить богатый опыт и выдающееся мастерство своего почтенного гостя. Этим мальчик и попытался оправдать свою невежливость, но Джонатан снисходительно сказал:       — От твоих рук по-прежнему ещё исходит тепло энергии, которой ты заговаривал травы, а на губах — ещё теплятся магические слова, которые ты использовал в заклинании.       Тыльной стороны руки Сэм отёр губы, после чего посмотрел на ладони и смущённо вытер их о кюлоты, чем вызвал смех гостя.       — До чего забавный малый! — сказал он. — Разве можно избавиться от заклинания, просто вытерев руки о штанины? Да, тебя многому предстоит обучить! Прежде всего — очищению и защите. Сейчас ты как на ладони — лёгкая мишень для тёмных сил. Ну ничего, в будущем мы это исправим.       Сэм поблагодарил мистера Маршалла за столь высокое одолжение, а сам подумал: «Господи, да кто я такой, чтобы он обучал меня магическим приёмам?!» Безусловно, колдуны и колдуньи всегда составляли в обществе значительное меньшинство в сравнении с людьми, не обременёнными даром, а только мальчик не ожидал, что им заинтересуется сам помещик!       По всему было ясно, что мистер Маршалл, являющийся человеком его круга, прибыл без какого-либо злого умысла, поэтому Сэм расслабился и пригласил его в гостиную. Там он наконец представил ему сестёр, которые произвели на гостя самое положительное впечатление. Сэм понял это по тому, с какой серьёзностью помещик отнёсся к трогательным реверансам маленькой Милли и милым улыбкам доброжелательной Бетти. Другие взрослые обычно стояли истуканом или ухмылялись — мол, как забавно подражают взрослым! — однако мистер Маршалл поприветствовал девочек без тени насмешливости, смущения или, что хуже прочего, жалости.       Радуясь громкому успеху девочек, Сэм совсем забыл о Бабушке, которая не вышла встречать мистера Маршалла. Догадываясь о причине её исчезновения, он даже не успел должным образом выбранить себя за ту легкомысленную доверчивость, с которой впустил мага в дом, когда тот спросил:       — Где же ваша бабушка, мистер Ньюман? Мне доложили, что она не покидает дома.       — О, ну что вы, сэр? — ломая руки, ответил Сэм. — Она никогда не была затворницей. Должно быть, ушла к миссис Роджерс или…       — …или спустилась погреб?       Джонатан недобро ухмыльнулся, отчего у Сэма зашевелились волосы. «Боже, — подумал он, — мы пропали!»       — Сэр, пожалуйста, — сказал мальчик, — позвольте мне всё объяснить.       — Вы попались, молодой человек, — с жестоким удовольствием протянул Джонатан.       — Сэр, прошу вас! — взмолился мальчик, взглядом указывая на сестёр.       Внимательная Бетти тотчас же насторожилась.       — Всё в порядке, Бетти, — улыбнувшись, сказал ей Сэм. — Вы с Милли заварите чай, пока мы с мистером Маршаллом побеседуем?       Бетти ответила не сразу, прежде долго смотрела Сэму в глаза. Под тяжестью её взгляда мальчик свои опустил.       — Да, Сэм, — наконец сказала Бетти, присев в книксене, — как скажешь.       — Не волнуйтесь, мисс Картрайт, — любезно обратился к девочке мистер Маршалл, — с вашим братом не случится ничего дурного в ваше отсутствие. В конце концов ваша добрая семья возбуждает во мне лишь симпатию. Поэтому не растолкуйте превратно моей обличительной реплики — я лишь распознал в юном мистере Ньюмане его целительский дар.       — Вы сказали, — с сомнением спросил Сэм, — целительский дар, сэр?       — Разве вас это удивляет, мистер Ньюман? — ответил помещик.       — Да, сэр, это весьма удивительно. Я никогда не задумывался о том, что могу быть целителем.       — Не каждый маг способен приготовить настоящий эликсир — только целитель.       — Да, но в моей семье все занимались травами. Я готовлю эликсиры по рецептам, записанным матушкой.       — Если я обращусь к книге вашей матери, то едва ли без целительского дара смогу приготовить настоящий эликсир. В лучшем случае его подобие, в худшем же — обыкновенный травяной сбор.       Вот это открытие! Стыд за собственную неосведомлённость во столь, казалось бы, очевидном предмете прилил к щекам мальчика горячим румянцем. С другой стороны, его ли это вина? Матушка ведь никогда не говорила с Сэмом о его даре. Возможно, она полагала, что он и сам это знает, ну или по крайней мере догадывается. Сэм же, к своему глубочайшему бесчестию, ничего не знал и до сих пор не догадался. Более того — он и предположить не мог, что маги делятся на какие-то группы! Позор!       И как тут не поверить Груверу? Неужели мать действительно не любила Сэма, раз не удосужилась ему всё объяснить?..       Вежливость, однако, не позволила мальчику огорчаться в присутствии гостя, поэтому он обратил всё внимание на него. И надо же было ему вспомнить о недавно разразившемся скандале в честь расторжения брака мистера Маршалла и что послужило причиной к оному! Мальчик задумался — если он действительно целитель, то почему бы не попытаться избавить помещика от его недуга? Полный чаяния предложить мистеру Маршаллу свою помощь, Сэм не ожидал, что тот опередит его и скажет:       — Есть вещи, которые не подлежат исцелению, мистер Ньюман. И эта — одна из них.       «Он что, — подумал Сэм, — тоже обладает даром? Как ему удаётся с придельной точностью угадывать каждую мою мысль? Сначала погреб, теперь — это…»       — Да, — подтвердил Джонатан, — я, как и вы, обладаю даром. Я — считыватель. И нет — не стоит растрачивать энергию попусту. Невозможно вернуть то, чего нет. Целитель может исцелить болезнь, но не даровать безрукому руку, понимаете?       — Вполне понимаю, сэр.       Очередная пауза обещала быть такой же долгой, как и предыдущая, поэтому Бетти, убедившаяся в том, что мистер Маршалл не опасен, взяла Милли за ручку и вместе они покинули гостиную.       — Твои сёстры очень любят тебя, Сэм, — серьёзно сказал Джонатан. — Элизабет думала защитить тебя, если потребуется, а Милдред — сильно обеспокоилась. Зачем же ты обманываешь их? Нехорошо.       Наивно полагая, что вопрос с Бабушкой исчерпан, ведь они уже так хорошо побеседовали, Сэм совсем поник.       — Я делаю это из любви к ним, сэр, — сказал он.       Джонатан ни то разочарованно, ни то сочувственно покачал головой.       — Какая опасность грозила тебе, — с чувством спросил он, — что ты отдал часть души какому-то низменному демону?!       У Сэма зашумело в ушах. Не от того, что он поверил этой наглой лжи, но от того, что кто-то посмел подобной наглостью обидеть его безобидный дух дома!       — Часть души? — повторил он, задыхаясь и едва слыша звуки собственного голоса. — Что вы такое говорите, сэр? Демон! Она не демон, она — дух дома! Я всего лишь отдал ей окроплённую кровью прядь волос — и всё…       И тут до Сэма дошло, наконец-то дошло! Он понял, как глупо, как неправильно и безрассудно это звучит! Неужели он и вправду отдал злому духу часть своей души? Но это невозможно — Бабушка не причинила им никакого вреда, она только и делала, что защищала их и покорно исполняла все его просьбы…       Джонатан всплеснул руками.       — Ах, ну конечно же!       Не удостоив Сэма никаким объяснением, он покинул гостиную. Мальчик ринулся за гостем и успел схватить за предплечье прежде чем тот распахнул дверь, ведущую в погреб.       — Что вы хотите сделать? — спросил Сэм.       Джонатан отодрал руку мальчика от рукава своего чистенького редингота и сказал:       — Мне жаль расстраивать тебя, но ты поверил демону.       — Говорю же: она не демон, она — дух дома!       — Дух дома, значит?       Выглянувшие из кухни на учинённый в прихожей переполох девочки с беспокойством воззрились на брата.       Глядя на смело удаляющегося в погреб мистера Маршалла, чувствуя, что сейчас разорвётся на части, Сэм наказал сёстрам:       — Что бы не случилось, оставайтесь здесь.       Закрыв дверь до того, как Бетти бросилась следом, Сэм запечатал её изнутри заклинанием укрепления и под отчаянные мольбы Бетти, хотя и приглушенные магией, спустился вниз.       Благодаря зажжённому Маршаллом свету, Сэм достиг последней ступеньки, не расшибившись и даже ни разу не споткнувшись. Рассредоточившиеся в углах погреба четыре магические полусферы освещали помещение тёплым желтоватым светом.       Бабушка приняла свой истинный облик — свернулась в комочек у дальней стены, вцепилась ручонками во всклокоченные волосы и, раскачиваясь, будто от нестерпимой боли, издавала жалобные боязливые звуки. Сэм упал перед ней на колени и заслонил собой от помещика.       — И не стыдно тебе обманывать бедное дитя, мерзость? — со стальной неумолимостью в голосе произнёс тот. Только сейчас Сэм обратил внимание на его поднятую руку — он использовал против Бабушки какое-то заклинание.       — Прекратите! — вскричал Сэм. — Она не сделала ничего плохого!       Но Джонатан не собирался отступать.       — Отойди с дороги, — раздражённо бросил он, сделав несколько уверенных шагов вперед.       Сэм был для него не более чем помехой! Снедаемый праведным гневом мальчик выпростал руку вперёд и воскликнул:       — Не подходите, иначе я не ручаюсь за себя, сэр!       Не ожидая, что ребёнок не подчиниться его воле, Джонатан самоуверенно проигнорировал угрозу. Зря. Сконцентрировавшись на пламени, подогреваемым чувством страха за Бабушку и незаслуженным пренебрежением помещика, Сэм послала в него столп энергии. Раньше он никогда не обращался к силе, чтобы нанести кому-то вред. Ощущение было странным. Пугающим. Сила упруго вытиснулась из рук мальчика, как будто в ладонь ударил сильный порыв ветра. На секунду Сэм поверил в себя и в своё могущество.       Ловко отразив атаку, Маршалл с удивлением уставился на мальчика. «Ах так!» — прочёл Сэм в его разъярённом взоре. Поэтому сделал ещё одну попытку защитить Бабушку. Помещик отбил и её.       Сэм смешался.       Всё ещё не выпуская из захвата духа, трепещущего на полу в мучительных корчах, Маршалл намеревался оттолкнул мальчика в сторону потоком энергии, но тот увернулся и, не прибегая к магии, бросился на помещика, намереваясь сбить с ног тараном. Что у него вполне бы получилось, борись он со сверстником. Джонатан не пошатнулся ни на дюйм.       Потеряв терпение, он взял Сэма за шкирку и отшвырнул в сторону. Сейчас же встав на ноги, мальчик снова хотел помешать помещику, на что тот ответил более решительно, чем в предыдущие разы. Поток тёмной энергии вырвался из рук Джонатана, отбросив Сэма к столу, на котором стояли старые ящики с посудой и прочей рухлядью. Часть безделушек разлетелась по полу. Пыль взвилась до самого потолка густым облаком. Падая, Сэм предусмотрительно прикрыл голову руками, но всё равно задохнулся от боли. Он ударился о пол локтями, коленями и левым боком — чуть пониже рёбер. Почувствовал металлический привкус во рту. Увидел на полу несколько капель крови, тонкой ниточкой тянущейся из разбитой губы.       — Ты силён, — донёсся до Сэма невозмутимый голос Маршалла, — но никогда не одолеешь меня. Сила целителя в том, чтобы отдавать, сила же считывателя в том, чтобы отнимать.       Его манера держать себя даже в такой ситуации произвела на мальчика впечатление. Считая помещика злодеем, он все равно силился понять, как можно, причинив боль человеку, сохранять лицо таким холодным, а спину — такой прямой?       Придерживая раненный бок рукой, Сэм неуклюже поднялся на ноги, но опоздал — Джонатан уже склонился над стонущим духом.       — Эта тварь нагло обманула тебя, — сказал он Сэму. — Это не дух дома, это — пожирательница душ. — Затем он взял Бабушку за волосы и с властной суровостью спросил: — Что ты обещала ему?       — Мальчик ни при чём, — прошипела Бабушка. Сэм никогда не слышал, чтобы она говорила вслух. И лучше бы никогда не услышал — голос, который посылала ему в голову Бабушка, в разы отличался от этого жуткого, замогильного хрипа.       — Это его мать вызвала меня, — продолжала Бабушка, — это она пожертвовала осколком души, чтобы я защищала его. По смерти мальчика я буду свободна.       У Сэма мурашки побежали в спине.       — Бабушка, — сказал он, — что вы такое говорите?..       — Правду, — ответил Джонатан, вставая и брезгливо отряхивая руки. — Пожертвовав частью души, твоя мать сама теперь стала зловредным духом.       Потому что разрозненная душа — уже не человеческая, с ужасом догадался Сэм.       — Бабушка, — взмолился он, — скажите, что это неправда!       — Твоя мать пожертвовала собой, — сказала Бабушка, — чтобы защитить тебя. И девочек, разумеется, но привязать духа можно только к магу, потому ты — мой хозяин. Всё, что прикажешь — исполню…       Бабушка подобострастно склонила голову.       Сэм отвернулся и прикрыл рот ладонью, чтобы сдержать готовый вырваться вздох. Обращающаяся в его жилах кровь кипела. Он не знал, что думать!       Что же наделала его несчастная мать? Неужели не было другого способа защитить их, кроме как навсегда лишиться души и свободы и, подобно Бабушке, из века в век становиться чьей-то рабой? Зачем она вообще покончила с собой? Знала, что в любом случае погибнет? Боялась, что на семью падёт бремя позора, когда её казнят за убийство?       Сэм ничего не понимал.       — И не поймёшь, — хмыкнул Маршалл. — Иногда людям бывает сложно понимать друг друга.       Сэм забыл о самом присутствии помещика, не то что о его способности читать мысли. Он обернулся на Джонатана и, не зная, что ответить, просто перевёл взгляд обратно на Бабушку. Та всё ещё сидела, низко опустив голову.       Мальчик вспомнил, что она сказала ему в прошлом году, когда Грувер заронил в его сердце зерно сомнения. Бабушка ведь тогда едва не проговорилась! «Мать тебя обожала! — воскликнула она. — Да она ради тебя…» А он не догадался.       Бабушка — дар его матери. Неоценимый. В ней — частичка её души. Пока живёт он — в Бабушке живёт она.       Сэм опустился рядом с духом на колени и раскрыл руки для объятия. Истерзанная могущественной силой Маршалла Бабушка прижался к груди мальчика. Впервые он обнимал её в этом облике — волосы у неё оказались пушистыми, а тельце — мягким.       — Я не хочу повелевать вами, Бабушка, — сказал ей мальчик. — Пусть всё останется, как было…       — Но ты уже повелевал ею, — возразил Джонатан, — подчас приказал притворяться твой бабушкой.       Сэм поднял глаза на помещика и сказал:       — Я не приказывал, сэр, я попросил.       — Не имеет значения.       Боясь подумать о чём-нибудь лишнем в присутствии мистера Маршалла, Сэм поднялся на ноги и спросил:       — Если Бабушка прислана матушкой, чтобы защищать нас, то почему она…       — Твоя мать была светлой, — перебил его Джонатан, — такой же, как ты. Вам, целителям, не подвластны чертоги тёмной магии, потому что вы не можете действовать в ущерб. Если тёмный маг войдёт в сношение с духом, тот ничего не сможет у него забрать; быстрее тёмный маг заберёт у него.       — Вы повелеваете духами?       — Верно. Светлые же — подчиняются им. Или, что сделала твоя мать, заключают с ними сделки.       — Поэтому Бабушка не смогла защитить меня. Вы сильнее её.       — А она — сильнее тебя.       Не в восторге от звания самого слабого звена в этой магической связке, Сэм простодушно потупил взоры — мол, ну и ладно.       Рано потеряв бдительность, он намеревался загладить вину перед мистером Маршаллом за то, что осмелился напасть на него, как тот потянулся к его раненному боку. Мальчик резко сделал шаг назад, чем обескуражил помещика. Наконец-то на неизменчиво сдержанном лице отразилось что-то кроме заносчивой уверенности и гордого самодовольства!       — У тебя кровь на рубашке, — сказал Джонатан. — Дай посмотреть.       Преисполненный отовсюду напирающими на него чувствами и впечатлениями, Сэм только сейчас почувствовал саднящую боль.       — Не нужно, сэр, — твёрдо сказал он. — Это просто царапина — заживёт.       Но Маршалл презрел все правила личного пространства мальчика и нетерпеливо задрал подол его рубашки. Он поморщился. Ни то от отвращения, ни то — от сожаления. И хотя Сэм сомневался в последнем, Джонатан с виною в голосе сказал:       — Я не хотел, чтобы всё так вышло. Сильно болит?       Сэм и сам почувствовал укол вины — мистер Маршалл оказался не таким уж и дурным человеком, раз соблаговолил принять во внимание, что нанёс ему такую боль.       Заметив, что Сэм не смотрит на рану, опасаясь её устрашающего вида, Джонатан сам вынес вердикт:       — Значит, сильно.       Поэтому Сэм был принуждён опустить глаза вниз. Что ж, он действительно не обманул помещика: это была царапина, правда, довольно глубокая и устрашающе кровоточащая.       — Ничего не болит, сэр, — сказал Сэм, опустив рубашку. — Но благодарю вас за заботу. Всё будет хорошо, я легко справлюсь с сим пустяком.       Джонатан заметил, что это вовсе не пустяк и запускать такое ни в коем случае нельзя. Сэм храбриться не стал — не видел смысла доказывать, что чувствует себя прекрасно, когда факты говорили об обратном, — поэтому пообещал тщательнее осмотреть себя на предмет других повреждений и предпринять соответствующие меры.       Смея надеяться, что после сей милой сцены беспокойства между ним и мистером Маршаллом произойдёт некоторое перемирие, Сэм снова ошибся. Когда они вышли из погреба и мальчик встретил удушливые объятия сестёр, помещик снова принял непримиримый вид и во всеуслышание сказал:       — Мисс Маршалл желает видеть тебя своим пажом, Сэм. Я прибыл сюда, чтобы передать тебе сие распоряжение. В связи с тем, что произошло внизу, я дам тебе больше времени на сборы, чем намеревался изначально. Залечи раны как полагается. Мой дворецкий заедет за вами завтра вечером.       Бетти ахнула. Сэм взял её за руку и крепко сжал — не бойся, дескать, я всё улажу.       — Это большая честь для меня, — вежливо ответил Сэм, — служить мисс Маршалл, сэр, однако я не могу принять её предложения. Извините, право, не могу.       — Это не предложение, — отрезал Маршалл. — Это — приказ.       — Наше место здесь, сэр, мы не можем…       — Или служба или приют — решай.       Девочки крепко прижались к Сэму с двух сторон; он приобнял их и почувствовал, как затрепетало под его ладонью плечико Милли. Затем он услышал и её тихий плач.       Слова «приют» боялись все в равной степени, особенно — Милли, по сравнению с Сэмом и Бетти ещё совсем малышка. Она ничего не знала о самом детском доме и обо всех его ужасах, тем не менее усвоила, что этого место нужно опасаться, что там будет очень страшно и плохо; к тому же оказаться в приюте — значит, лишиться сестры и брата. Милли видела, какие мрачные чувства отражаются на лице последнего, когда он говорит об этом ужасном месте: «Всё что угодно, только не в приют!» или «Приют — самое ужасное, что с нами может случиться!»       Сэму хотелось растерзать Маршалла за каждую оброненную Милли слезинку. Присев рядом с сестричкой на колени, мальчик, терзаемый щемящей жалостью, крепко обнял её.       — Я не хочу в приют, Сэм! — прохныкала Милли ему в плечо. — Я не хочу без тебя! Не отдавай меня! Не отдавай!       — Не бойся, Милли, — ласково прошептал Сэм, погладив сестру по волосам — таким же кудрявым, как у него. — Нас никто не разлучит. Я не позволю, Милли, не позволю, слышишь? Ты веришь мне? Посмотри на меня, Милли! Разве я могу бросить тебя? Ну, скажи, разве могу?       Милли покачала головкой.       — Ну вот, — сказал Сэм, поцеловав сестру в лоб, — так-то лучше. Ты побудешь с Бетти в гостиной, пока я побеседую с мистером Маршаллом?       — А он не заберёт тебя?       — Не заберу, детка, — сказал Маршалл. — Только побеседую.       Получив в ответ испепеляющий взор мальчика, помещик не дрогнул ни единым мускулом. Он даже не раскаивался в том, что довёл бедную девочку до истерики!       — Ты думаешь, — сказал он, когда девочки удалились, — что я бесчеловечен, но — боже мой! — ты ещё слишком наивен, чтобы понять всей необходимости и правильности данного решения! В твоём возрасте дети не должны содержать семью; к тому же — если вдруг нагрянет кто-то из моих недругов и вскроется, что мой арендатор, прости господи, двенадцатилетний мальчик, меня строго накажут!       — Но мы хорошо справляемся, — возразил Сэм, разведя руки в стороны, как будто этим показывая, что нет ничего сложного в том, чтобы содержать дом в чистоте, а семью — в достатке.       — И Бабушка, — продолжал Сэм, — играет свою роль лучше некуда. Никто ведь ничего не заподозрил до сих пор.       — Потому что до этого в твоём окружении не было ни единого мага, — сказал Джонатан. — А если он явится и попытается использовать ваше нынешнее положение против вас, что тогда? От закона тебе не уйти, Сэм, и я хочу защитить тебя, но не приневолить!       — Защитите нас от притязаний ваших недругов иначе, поручитесь за нас, но не выгоняйте из дома, не лишайте нас единственного места, которое по праву и по закону принадлежит нам!       — Разве я смею отнять у вас дом, который арендует твой старший брат? Пока он жив — знаешь ли, в море сегодня ты жилец, а завтра, когда тебя накроет шторм, едва ли ты сможешь выиграть у смерти хотя бы пару мгновений, — так вот, пока он жив и платит ренту, я не имею права притязать на его собственность, однако твой брат — глупец! Он оставил вас одних, бросил на произвол судьбы! Фактически вы — беспризорники!       «Он думает, я этого не знаю…», — с горькой улыбкой подумал Сэм. И тут же укорил себя за неосторожность. К счастью, к разбойничьей жизни Грувера Сэм ещё ни разу не обратился в своих мыслях в присутствии мистера Маршалла.       — Завтра, — сказал он, направившись к двери. — Прими правильное решение, Сэм. Подумай о сёстрах.       Когда дверь за ним закрылась, Сэм не стал провожать его до забора; даже не встал у окна в кухне, чтобы увидеть, как злой помещик ловко вскакивает на лошадь и, стиснув коленями её бока, удаляется прочь. Вместо этого мальчик опустился на колени и, не сдерживая слёз, закрыл лицо руками.       Из гостиной вскоре показались девочки. Впервые в жизни они увидели, как плачет их брат — завсегда стойкий и решительный.       Он же, в ответ на их ласки и объятия, повторял: «Главное, что мы вместе, всё будет хорошо».       Да только будет ли?..